Читать онлайн Все о страсти, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Все о страсти - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.23 (Голосов: 112)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Все о страсти - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Все о страсти - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Все о страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Пророчество старика сбылось только наполовину: небо действительно прояснилось, но дороги, ведущие на север, были в ужасном состоянии: очевидно, здесь дожди были куда сильнее. Они переехали вздувшуюся и грозно бурлившую реку Ламборн по каменному мосту. Если бы пришлось переправляться вброд, они наверняка застряли бы. В темноте деревушка Ламборн выглядела всего лишь беспорядочным скоплением крыш, приютившихся между рекой и известковыми холмами.
Крутой откос, тянувшийся вдоль дороги, постепенно становился выше, пока не навис над рекой. Тьма почти совсем сгустилась, когда лошади замедлили шаг, и карета свернула к огромным открытым воротам кованого железа, висевшим на толстых каменных столбах. Луч света от каретного фонаря на миг осветил волчью голову, венчавшую ворота.
Франческа подалась к окну, пытаясь лучше разглядеть окружающий пейзаж. К сожалению, вдовий дом оказался по другую сторону, и она едва успела его увидеть.
Колеса прогрохотали по усыпанной щебнем аллее. Лошади пошли чуть быстрее. Они оказались в парке, поросшем гигантскими дубами.
Напряжение последних дней сказалось: Франческа была вне себя от волнения. В желудке словно стыла глыба льда, подпирающая под самое горло, так что дышать становилось все труднее.
Карета остановилась. Лакей открыл дверцу, чтобы помочь им спуститься. Двор был залит колеблющимся светом факелов.
Первой вышла Франческа. Лакей поставил ее на влажную брусчатку. Расправив юбки, она огляделась.
Ламборн-Касл, ее новый дом, был точно таким, как она представляла. Величественный фасад со множеством окон. На некоторых задернуты шторы, из других льется яркий свет. Второй этаж был увенчан каменным фризом, скрывавшим старый зубчатый парапет. Широкие ступеньки вели к монументальному входу. Высокие колонны охраняли двойные двери. Эти двери тоже были широко раскрыты, и оттуда струилось мягкое свечение. На пороге стояли две худощавые немолодые леди. Франческа подобрала юбки и стала подниматься.
Одна из дам, красивая блондинка, немедленно выступила вперед.
— Дорогая Франческа, добро пожаловать в твой новый дом! Я Элизабет, дорогая, мама Джайлза.
Очутившаяся в душистых объятиях Франческа закрыла глаза, борясь с подступившими слезами.
— Я счастлива наконец познакомиться с вами, мадам.
Леди Элизабет чуть отстранилась, оглядывая невесту проницательными серыми глазами, так похожими на глаза сына. Лицо будущей свекрови осветилось радостью.
— Дорогая моя, Джайлз меня удивил. Такого я от него не ожидала!
Франческа ответила улыбкой и, обернувшись, оказалась лицом к лицу со второй дамой, по виду ровесницей графини, такой же элегантной, но с каштановыми волосами.
Женщина взяла ее за руку и поцеловала в щеку.
— Я Генриетта Уолпол, дорогая, тетка Джайлза со стороны отца. Джайлз зовет меня Хенни, и, надеюсь, вы тоже будете ко мне так обращаться. Не могу передать, как я рада вас видеть. Ничего не скажешь, Джайлз сделал прекрасный выбор.
— А это… — леди Элизабет показала на дородного джентльмена, — Хорэс, муж Хенни.
В письмах леди Элизабет объясняла, что Хенни и Хорэс жили в замке со смерти отца Джайлза. Хорэс был опекуном графа до самого совершеннолетия. Кроме того, Джайлз очень любил Хенни. Франческа старалась произвести на родных жениха хорошее впечатление и втайне испытала облегчение, что Хенни так приветливо приняла ее. На лице Хорэса при виде девушки отразилось изумление.
Франческа от волнения задохнулась. Но Хорэс, немного опомнившись, улыбнулся. Широко.
— Ну и ну! — воскликнул он, целуя ее руку. — До чего же очаровательная! Впрочем, я достаточно хорошо знаю вкусы племянника, чтобы предположить, будто увижу нечто иное!
Замечание вызвало укоризненные взгляды леди Элизабет и Хенни, на которые Хорэс, целиком поглощенный Франческой, впрочем, не обратил внимания.
Франческа, немного успокоившись, выжидающе посмотрела на дверь. За спиной Хорэеа стоял чинный дворецкий… но никого больше. Просторный холл, выложенный изразцами, простирался в глубь дома. Деревянные панели сверкали, по обе стороны виднелись закрытые двери, у которых стояли лакеи, но, кроме них, не было видно ни единой души.
Она услышала голоса Чарлза, Эстер и Френни, поднимавшихся на крыльцо. Леди Элизабет обняла ее за талию и увлекла в холл.
— Боюсь, дорогая, что Джайлз не сможет вас приветствовать, — объяснила она, понизив голос и явно стараясь, чтобы их не услышали. — В поместье случились какие-то неприятности, и ему пришлось ехать туда, чтобы разобраться, в чем дело. Он должен был успеть к вашему приезду, но, как видите…
Резко вскинув голову, Франческа увидела, как неловко морщится леди Элизабет. Глаза их встретились, и пожилая женщина нежно сжала ее руку.
— Мне очень жаль, дорогая. Поверьте, этого никто из нас не хотел.
Она выступила вперед, чтобы приветствовать остальных гостей. Франческа поняла, что будущая свекровь дает ей время справиться с неожиданным ударом. Для джентльмена с положением и титулом Чиллингуорта не встретить невесту накануне свадебного торжества…
Франческа как сквозь туман слышала извинения леди Элизабет. Значит, нужно сделать вид, что ничего не произошло.
Она заставила себя расправить плечи и повернулась к дяде с ободряющей улыбкой, пытаясь сделать вид, что находит отсутствие Чиллингуорта малоприятным, но не катастрофическим, за что и заработала благодарную улыбку леди Элизабет.
Наконец все прошли в дом. Леди Элизабет представила Франческе престарелого дворецкого Ирвина.
— Ирвин-младший — дворецкий в лондонском доме. Вы встретитесь с ним, когда приедете в город.
Вперед выступил щеголеватый маленький человечек.
— Это Уоллес, дорогая. Он мажордом Чиллингуорта и служит у него много лет. Если вам что-то понадобится, сейчас или в будущем, Уоллес все устроит.
Уоллес, оказавшийся чуть повыше ростом, чем Франческа, низко поклонился.
— Ну вот, — заключила леди Элизабет, — поскольку прибыли вы поздно и целых три дня провели в закрытом экипаже, думаю, мы избавим вас от тяжелой необходимости познакомиться со всеми гостями, прибывшими на свадьбу. Все уже собрались, но мы попросим не терзать вас расспросами и дать опомниться. Еще хватит времени узнать всех завтра. Однако если хотите познакомиться со всеми сегодня, только скажите. Так или иначе, ваши комнаты готовы, горячей воды много, и ужин принесут по вашему распоряжению.
Взгляд леди Элизабет остановился на Франческе. Та, в свою очередь, повернулась к Чарлзу:
— Я в самом деле очень устала и хотела бы пораньше лечь спать, если не возражаете.
Знакомиться с ордой дальних родственников, как и с представителями высшего общества, с их острыми на язык супругами… Нет, сегодня ей этого испытания не вынести.
Чарлз и Эстер дружно закивали. Френни молча, широко раскрытыми глазами оглядывала холл.
— Конечно, вам необходимо отдохнуть: завтра тяжелый день, и всем надо выглядеть как можно лучше.
Рассыпаясь в комплиментах и упрашивая гостей требовать все, что пожелают, леди Элизабет проводи на их наверх. Они расстались на галерее. Хенни отправилась с Эстер и Френни, Хорэс провожал Чарлза. Графиня, что-то весело щебеча, повела Франческу по коридору и еще одной галерее в хорошо обставленную спальню, где ярко горел камин. Широкие окна выходили на север, на белые меловые холмы.
— Конечно, это всего на одну ночь, но я хотела, чтобы вы провели ее в одиночестве и покое. Кроме того, спускаясь завтра в церковь, вы наверняка не встретитесь с Джайлзом.
Оглядывая уютную комнату, Франческа согласно кивнула:
— Спасибо, здесь чудесно.
Взгляд леди Элизабет отчего-то снова стал пронизывающим.
— Что предпочтете сначала: еду или ванну?
— Ванну, пожалуйста.
Франческа улыбнулась маленькой горничной, которая выступила вперед, чтобы взять у нее ротонду.
— Скорее бы выбраться из этой одежды.
Леди Элизабет отдала приказ. Горничная присела и выбежала из комнаты. Как только дверь закрылась, леди Элизабет уселась на постель и сделала гримаску.
— Благодарю вас, дорогая, вы прекрасно держитесь. Я бы с удовольствием свернула Джайлзу шею, но… — она беспомощно протянула руки ладонями вверх, — но ему на самом деле пришлось ехать. Дело слишком серьезно, чтобы оставить его на усмотрение управляющего.
— Что случилось? — Франческа устроилась в кресле у огня, радуясь долгожданному теплу.
— Мост рухнул. Тот, что выше по реке. На землях поместья. Джайлз был вынужден отправиться туда и решить, что делать. Мост — единственная связь с другой частью поместья. Там остались семьи слуг… словом, возникло множество проблем. Джайлзу придется немало потрудиться, чтобы все уладить.
— Понятно.
Она действительно не сердилась. Ее с детства воспитывали для будущей роли жены джентльмена, и она знала об ответственности, связанной с владением большими имениями.
Франческа глянула в окно.
— А ехать верхом в темноте не опасно?
Графиня улыбнулась:
— Он ездил в холмах с той поры, когда едва смог удержаться на лошади. Впрочем, здесь вполне безопасно, даже при плохом освещении. Не стоит волноваться, он скоро будет здесь, живой и здоровый и сгорающий от нетерпения жениться на вас завтра же утром.
Франческа искоса бросила на графиню застенчивый взгляд. Леди Элизабет уловила его и кивнула:
— О да, он был решительно невыносим весь день и окончательно вышел из себя, когда выяснилось, что ему необходимо уехать с риском опоздать к вашему приезду. Но не расстраивайтесь, это только подогреет его аппетит перед завтрашним днем.
В комнату вошли горничная с лакеями, несущими дымящиеся ведра, и графиня поднялась. Когда ванна была готова и лакеи ушли, Элизабет подошла к Франческе и расцеловала в обе щеки.
— Я оставляю вас, но если что-то понадобится или захотите со мной поговорить, позвоните, и Милли выполнит любой ваш приказ. А теперь скажите, вы уверены, что ни в чем не нуждаетесь?
Франческа с благодарностью кивнула.
— Вот и хорошо. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Дождавшись ухода леди Элизабет, Франческа велела горничной помочь ей раздеться.
Вымывшись, она почувствовала себя куда лучше. Злость тоже прошла. Впрочем, вряд ли она может винить графа за причуды погоды. Откинув голову на бортик ванны, она объясняла Милли, как лучше распаковать сундуки, чтобы выложить все, что требовалось на завтра.
Горничная, с круглыми от восторга глазами, встряхнула шелковый свадебный наряд цвета слоновой кости:
— О-о-о, мэм, какая красота!
Платье с благоговейными вздохами погладила и упаковала экономка Роулингс-Холла. За ночь оно должно было отвисеться, так что вторичной глажки не требовалось.
— Оставьте его в гардеробной. Ниже лежит все, что мне понадобится завтра.
Милли вышла из гардеробной и с тихим вздохом прикрыла за собой дверь.
— Простите за дерзость, мэм, но в нем вы будете неотразимы, — пробормотала она, возвращаясь к сундукам. — Я только выну фату и разные Мелочи, щетки и ночную сорочку, а завтра утром остальное перенесут в покои графини, если не возражаете.
Франческа согласно кивнула. Нервный озноб прошел по спине. Завтра утром она станет его графиней. Его.
Предвкушение неизбежного усилилось. Она села и потянулась за полотенцем. Милли немедленно подбежала к ней.
Позже, закутанная в халат, она сидела у огня за скромным, но прекрасно сервированным ужином, принесенным горничной. Поев, она отпустила Милли, погасила лампы и уже хотела лечь в постель, но неожиданно для самой себя оказалась у окна, перед широкой панорамой холмов. Насколько хватало глаз, простиралось высокое, почти лишенное растительности плато. Небо было сравнительно чистым; единственным напоминанием о миновавшей буре оставались разорванные облака, летящие под напором ветра.
Поднималась луна, заливая пейзаж серебристым светом.
Холмы поражали своей дикой красой, давали чувство свободы. Искушали. Соблазняли. Притягивали.
Сегодня ее последняя ночь девичества: Последняя ночь, когда она сама себе госпожа. Завтра у нее будет муж, и она уже знала или предполагала, что он сказал бы насчет безумных скачек при лунном свете.
Спать не хотелось. Долгие часы в экипаже, часы нарастающего напряжения, разочарование, неожиданный упадок духа при виде пустого холла… Подумать только, он даже не позаботился встретить ее, когда она столько времени мечтала, как это будет! Каким окажется его взгляд, как только он увидит ее? А теперь она не находила себе места. Мучилась непонятной тоской.
Амазонка была во втором сундуке. Франческа вытащила ее, потом сапожки, перчатки и стек. Сегодня можно обойтись без шляпы.
Через десять минут она уже была одета и обута и бесшумно скользила по комнатам огромного дома. Услышав громкие голоса, она свернула в какой-то длинный коридор, нашла лестницу черного хода и спустилась на первый этаж, где попала в гостиную со стеклянными дверями, выходящими на веранду. Оставив двери закрытыми, но незапертыми, она направилась к конюшне, темневшей между деревьями.
Деревья, оказавшиеся старыми дубами и вязами, приняли ее и окутали гостеприимной тенью. Она устремилась вперед, твердо уверенная, что из дома никто ее не увидит. Конюшня оказалась большой и, кроме стойл, включала еще и каретный сарай.
Она вошла в ближайшие двери и стала читать клички лошадей. Пробежала мимо трех гунтеров, каждый из которых был больше и сильнее тех, на каких она скакала в Роулингс-Холле. Вспомнив запрещение графа, ока продолжала идти вперед в поисках лошадки поменьше.
Дверь в конце прохода открылась. Мелькнул свет, на секунду озарив сено, сложенное в маленькой комнате. В проходе появились два конюха. Один из них нес фонарь.
Франческа не успевала добежать до двери, но знала, что парни еще ее не видят. Подняв щеколду ближайшего стойла, она скользнула внутрь, прикрыла дверцу и, перегнувшись через нее, снова опустила щеколду.
Быстрый взгляд через плечо успокоил ее. Лошадь, в чье стойло она ворвалась, явно была смирной и не очень большой. Она попыталась присмотреться, но в стойле было темновато. Зато места оказалось достаточно, чтобы присесть и подождать, пока пройдут конюхи.
— Вот она. Красавица, верно?
Свет неожиданно стал ярче. Подняв глаза, Франческа увидела фонарь над самой своей головой. Конюх поставил фонарь на дверь стойла.
— Да, — согласился второй парнишка. — Просто глаз не отвести.
Дверь дрогнула, когда на нее навалились сразу двое. Франческа затаила дыхание, молясь, чтобы они случайно не глянули вниз. Парни толковали о лошади. Она подняла голову и впервые увидела, куда попала. Глаза ее широко раскрылись. Франческа с трудом подавила восхищенный вздох. Лошадка оказалась не просто красивой. В каждой линии чувствовалась природная грация. Живое воплощение чистокровной породы! Именно тот тип лошади, о которой говорил Чиллингуорт: легконогая арабская кобылка. Ее гнедая шкура лоснилась. Роскошные темные грива и хвост были тщательно расчесаны. И глаза лошади токе были темные, большие и настороженные. Уши стояли торчком.
Хоть бы кобылка не решила подобраться ближе к Франческе, пока конюхи рядом!
— Слышал, что хозяин купил ее для какой-то леди.
— Должно быть, это правда. Сам он слишком для нее тяжел. Кобыла его не выдержит.
— Зато, похоже, выдержит леди, — фыркнул второй.
Франческа снова посмотрела наверх: фонарь исчез. Свет постепенно удалялся. Значит, конюхи сейчас уйдут!
Она подождала, пока вновь станет темно, и поднялась как раз вовремя, чтобы заметить, как парни выходят из конюшни, захватив с собой фонарь.
— Слава Богу!
Мягкий нос подтолкнул ее в спину. Франческа обернулась, тоже готовая завязать дружбу:
— О, какая чудесная девочка! И нос у тебя бархатный…
Она провела ладонями по гладкой шкуре, наслаждаясь приятным ощущением: глаза еще не привыкли к темноте.
— Он сказал, что мне следовало бы кататься на арабской кобыле, и как раз купил такую для неизвестной леди, — шепнула она, гладя уши лошадки. — Совпадение? Как ты думаешь?
Кобылка повернула голову и глянула на нее.
Франческа улыбнулась:
— Я так не думаю. — Она обняла лошадку за шею и прижалась к ней. — Он купил ее для меня!
Голова у нее кружилась от радости, уносившей ее все выше и выше на своих белых крыльях. Кобыла — свадебный подарок, она готова поклясться в этом собственной жизнью. Всего пять минут назад она еще сердилась на Чиллингуорта, терзалась неуверенностью в завтрашнем дне. Теперь же… она была готова простить ему многое за таком подарок. За то, что он думал о ней.
На такой лошади можно мчаться быстрее ветра, а ведь теперь она будет жить в глуши, словно предназначенной для безумных скачек.
Неожиданно будущее предстало перед ней в розовом цвете. Сон, который так часто являлся ей последние несколько недель, сон, в котором она летела по холмам на резвой арабской кобылке рядом с ним, кажется, скоро сбудется.
— Но если он купил тебя для меня, значит, ожидал, что я буду ездить верхом.
Она не могла бы противиться искушению даже ради спасения собственной души.
— Подожди здесь. Мне нужно найти седло.


Джайлз пробирался сквозь тьму, утомившись не столько духом, сколько телом. Он весь промок после того, как ворочал побывавшие в воде бревна, но сегодняшнее происшествие оказалось просто даром богов, потому что спасло его рассудок.
Он отказался от предложения Девила поехать на прогулку, хотя помощь друга не помещала бы. Но нервы были слишком натянуты, чтобы парировать язвительные уколы Девила, которые посыпались бы градом и превратились бы в допрос, едва он потеряет терпение и вспылит. И несмотря на все заверения в обратном, Девил был уверен, что, как вся Коллегия Кинстеров, Джайлз пал жертвой Купидона и влюбился в нареченную.
Ничего, скоро он узнает правду: как только увидит покорную, воспитанную невесту Джайлза.
Повернув серого на тропу, вьющуюся среди холмов, он отпустил поводья, позволив коню выбирать путь.
Мысли лениво ворочались в голове. Хорошо, что удалось сократить список приглашенных до разумного количества. Сотня гостей — это и без того чересчур много. Пришлось, правда, сражаться с матерью за каждое имя. Она засыпала Франческу письмами, но Джайлз был уверен, что отнюдь не по наущению будущей невестки мать всячески интриговала, пытаясь устроить грандиозное торжество. Но в его планы это не входило.
Кстати, интересно, приехала ли его невеста? Что ни говори, а церемония назначена на одиннадцать утра.
Он равнодушно пожал плечами. Какая разница, опоздает она или нет?! Когда приедет, тогда и обвенчаются…
Да, его трудно назвать пылким женихом!
Как только он добился согласия Франчески и покинул Роулингс-Холл, все нетерпение куда-то испарилось. Все решено и скреплено печатями. Кроме того, она подписала брачный контракт. Со времени отъезда из Гэмпшира он почти не думал о невесте, вспоминая о ней, только когда мать размахивала очередным письмом и предъявляла очередное требование. В остальное же время…
В остальное время он думал о цыганке.
Воспоминания преследовали его. Каждый час каждого дня, каждый час долгой ночи… Она даже являлась ему во сне, а это, вне всякого сомнения, было хуже всего, ибо в его снах не оставалось ни запретов, ни ограничений, и на несколько коротких моментов после пробуждения он давал волю фантазии…
Но что бы он ни делал, как бы себя ни укоряя, ничто не могло победить его одержимость. Его потребность в ней была абсолютна и непоколебима; несмотря на то что он дважды избежал участи раба, все же по-прежнему мечтал… О ней. О том, как бы взять ее. Удержать навсегда.
Ни одна женщина, кроме нее, не владела его мыслями до такой степени, не подводила его так близко к краю пропасти.
Он не мог подумать без отвращения о брачной ночи. Сама мысль о цыганке возбуждала его, и он не мог утолить свое желание ни с кем другим. Он уже решил попытаться в надежде снять чары. Но не нашел в себе сил покинуть кресло. Пусть тело ныло от неутоленного желания, но единственной, способной принести ему облегчение, была цыганка. И у него не было ни малейшего настроения накидывать узду на утонченную невесту.
Но все это придется сделать в брачную ночь. Ничего, он перейдет через мост, когда до «его доберется. Ну а пока придется вынести венчание и свадебный завтрак, на котором скорее всего будет присутствовать цыганка, пусть и затерянная в море знакомых лиц. Он не спросил, приглашена ли итальянская подруга Франчески. Не осмелился. Любой вопрос подобного рода насторожил бы мать и тетку, и тогда бы такое началось… И без того ему придется туго, когда они познакомятся с его будущей женой.
Он не объяснил им, что женится по голому расчету, и, судя по всему, Хорэс тоже промолчал. Но Хенни и мать все поймут при одном лишь взгляде на Франческу Роулингс. Послушные, воспитанные мямли никогда его не интересовали, и им это известно. Они мгновенно сообразят, чем он руководствовался, и очень рассердятся, но поделать ничего не смогут.
Это из-за них, Хенни и его столь же проницательной матери, он настоял, чтобы невеста прибыла всего за два дня до свадьбы. Чем меньше неожиданных встреч с цыганкой, тем лучше. Стоит дамам увидеть их вместе, и они, прекрасно его знавшие, сразу обо всем догадаются. Он не хотел, чтобы они знали. Чтобы кто-то знал. Жаль только, что сам не может игнорировать жестокую правду.
Добравшись до вершины откоса, он натянул поводья и посмотрел на свой дом, возвышавшийся над излучиной реки. В некоторых окнах еще горел свет, и во дворе играли красные искры — след погашенных факелов, которые должны были зажечься только в том случае, если приедет невеста.
И он понял, насколько оказалась добра к нему судьба. Дождь поистине был благословением небес: невеста с родными задержались до того времени, когда у него появился вполне законный предлог не приветствовать их. Не рисковать встречей с цыганкой на глазах посторонних. Теперь остается выдержать церемонию и завтрак. И все.
Еще двадцать четыре часа — и он будет женатым человеком, навеки связанным с женщиной, к которой не питает никаких чувств. Сделает все, к чему так стремился. Подучит ту жену, которую искал. Милую, невыразительную, не собирающуюся вмешиваться в его жизнь. Ту, которая подарит ему наследника и принесет в приданое Гатгинг. Все, что от него требуется, — продержаться следующие двадцать четыре часа, и он обретет то, чего хотел.
Никогда еще он не был так равнодушен к своей победе.
Серый тихо заржал и переступил с ноги на ногу. Выровняв его, Джайлз услышал приглушенный топот копыт. Приглядевшись к откосу, он заметил быстро промелькнувшую тень. Со стороны замка сюда двигался всадник.
На несколько минут он потерял его из виду, но вскоре всадник показался на вершине, ярдах в ста от него. Силуэт его ясно вырисовался на фоне поднимавшейся луны, но лошадь тут же рванулась вперед. Наездник был невелик ростом, но хорошо справлялся с животным. Длинные волосы темным стягом летели за спиной. Лошадь была арабской кобылой, купленной им неделю назад. Сама красота и грация вырвалась на волю.
Не успев сообразить, что делает, Джайлз пустился в погоню, но тут же опомнился и выругал себя за глупость и опрометчивость. И не сделал ни малейшей попытки остановиться. Проклятия сыпались и на голову цыганки. Какое право она имела брать лошадь, пусть и купленную для нее, без разрешения и посреди ночи?
Мрачно хмурясь, он продолжал ехать за ней, не пытаясь догнать. Просто не выпуская из виду. Но как ни пытался поддерживать в себе пламя ярости, все же слишком устал, чтобы долго злиться. Огонь прогорел. К тому же он понимал ее, понимал, что она испытывает после трех дней, проведенных в тесном экипаже, в дождь и непогоду, Разве можно устоять при виде такой кобылки? Интересно, поняла ли она, что это подарок ей?
Гнев был бы более безопасной эмоцией, но он лишь чувствовал странную, неудержимую потребность поговорить с ней. Увидеть ее глаза. Лицо. Услышать, что она скажет, когда он объяснит, что купил лошадь специально для нее, чтобы она могла мчаться куда глаза глядят, не подвергая себя опасности?
Воспоминание о ее хрипловатом голосе больно ударило в сердце. Ему так нужна эта последняя встреча наедине. Только не дотрагиваться до нее — это самое главное.
Франческа не слышала погони, пока не пустила кобылу шагом. Какая чудесная лошадь! Они идеально подходят друг другу — конь и всадница!
Она пустила кобылку по широкой дуге, готовая рвануться назад в замок, если всадник окажется незнакомым.
Но ей достаточно было одного взгляда, чтобы узнать его. Луна уже взошла, окутывая его серебром, заливая светом лицо. На нем были свободная куртка для верховой езды, кремовая сорочка и шейный платок. Сильные мышцы бедер были обтянуты тугими лосинами, упрятанными в высокие сапоги. Трудно было понять, о чем он думает, потому что глаз его она не видела. Но без страха позволила ему приблизиться: она не чувствовала в нем ни бешенства, ни бурных эмоций, только нечто вроде неуверенности. Откинув голову, она внимательно изучала Джайлза, натянувшего поводья огромного серого гунтера.
Они встретились впервые после той пылкой сцены в лесу, С завтрашнего дня они будут жить друг с другом… Два сильных характера. Два страстных человека.
Может, поэтому оба молчали, глядя друг на друга, словно пытаясь установить некие рамки, в которые следует вместить новый этап их жизни.
Оба дышали чуть тяжелее обычного, но причиной затрудненного дыхания вряд ли была быстрая скачка.
— Как вы нашли ее? — спросил Джайлз, кивнув в сторону кобылки.
Франческа улыбнулась, чуть тронула бока лошади, и та заплясала под ней.
— Лучше не бывает!
Она заставила кобылу выполнить несколько нехитрых трюков. Лошадка беспрекословно повиновалась.
— Она очень послушна.
— Я рад.
Он наблюдал за ней зорко, как ястреб, уверяя себя, что цыганка в самом деле может управлять этим олицетворением скрытой энергии.
— Она ваша.
Девушка восторженно рассмеялась:
— Спасибо, милорд! Я подслушала разговор конюхов. Они сказали, что вы купили ее для какой-то леди. Должна признаться, я надеялась, что окажусь этой леди.
— Ваше желание исполнилось.
— Еще раз благодарю, — ослепительно улыбнулась Франческа. — Вы не могли бы выбрать подарка, которым бы я дорожила больше.
Позже она отблагодарит его по достоинству… времени для этого у нее много.
— Поедемте. Нам пора возвращаться.
Они пустили лошадей сначала шагом, потом рысью, быстро перешедшей в галоп. Франческа сообразила, что Джайлз пытается проверить достоинства лошади. Решив успокоить его, она выбрала легкий галоп, чуть натянув поводья, едва они стали спускаться вниз. Они добрались до конюшни. Франческа глубоко вздохнула и медленно выдохнула, когда впереди показался выгул, откуда можно было попасть на зады конюшни.
Она не могла представить более успокаивающего и разумного способа провести вечер перед свадьбой. Пусть они мало знают друг друга, зато имеют достаточно надежных оснований, на которых могли бы выстроить здание брака. Да и нервы успокоились. Теперь она с уверенностью смотрела в будущее и спокойно ждала завтрашнего дня.
— Постарайтесь не шуметь, — предупредил он, спешившись перед дверью конюшни. — Мой главный конюх живет над каретным сараем и не любит, когда тревожат его подопечных.
Франческа легко соскользнула на землю. Джайлз отвел серого в стойло и быстро расседлал. Цыганка, тихо воркуя, провела кобылу по проходу.
Оставив серого, Джайлз устремился к ней, как раз вовремя, чтобы снять седло с кобылы. Цыганка вознаградила его обольстительной улыбкой, захватила горсть соломы и принялась растирать кобылу. Джайлз положил на место ее седло и сбрую и пошел за своими. Теперь придется незаметно проводить цыганку в ее спальню, так, чтобы никто не увидел. Главное — ни в коем случае не коснуться ее. Правда, он не настолько глуп, чтобы воображать, будто это окажется так легко: стоило лишь увидеть ее, услышать голос, как в нем загоралось то, что иначе, чем страстным желанием, не назовешь. Настойчивой потребностью. Угнездившейся глубоко в душе пустотой, которую могла заполнить лишь она.
Но он не позволит подобным эмоциям управлять собой. Погубить себя. Пока он не коснулся ее, все будет в порядке. Он выживет.
Наскоро растерев серого, он проверил, есть ли у лошади корм и вода, запер стойло и вернулся к цыганке. Она успела проделать то же самое и по-прежнему ворковала с кобылкой своим неповторимым грудным голосом. Джайлз был совершенно уверен, что с этого вечера лошадь не потерпит никакого другого седока.
Цыганка увидела его и, погладив напоследок кобылу, ступила в проход. Напряженный, как тетива, Джайлз опустил щеколду.
— Спасибо.
Ее голос изменился, стал ниже: чувственным, знойным, соблазнительным. Джайлз повернулся…
Она подступила совсем близко, обвила руками его шею, прижалась всем телом и поцеловала.
И этот единственный, бесхитростный, горячий поцелуй смел барьеры, уничтожил добрые намерения и все шансы на спасение. Спасение — как ее, так и его. Он схватил ее и объятия, стиснул изо всех сил, нагнул голову и, в свою очередь, завладел ее губами.
От нее пахло ветром и неистовством, неукротимой скачкой без правил, ограничений и запретов. Призыву ее поцелуя невозможно было не покориться, они говорили на одном языке, понимали друг друга без слов и долгих объяснений.
Прильнув к нему, она уводила его все дальше и дальше в магический мир поцелуя. Он держал ее, поражаясь своей удаче, дивясь обещанию, скрытому в ее мягких изгибах и тугой груди. Его руки, словно по своей воле, шарили, гладили, изучали; она последовала его примеру и вскоре прижимала его к себе, ласкала, сначала неумело, хотя ее желание было очевидно. Она хотела его так же сильно, как он — ее.
Именно это желание безжалостно ударило Джайлза пудовым молотом и вернуло способность соображать. Он отодвинулся, намереваясь облокотиться о соседнюю со стойлом кобылы дверь и попробовать немного отдышаться. Попытаться прервать поцелуй, отстраниться от нее…
Но дверь мягко подалась. Стойло было средним в длинном ряду, тем самым, где один из конюхов складывал свежее сено. Здесь не держали лошадей. Зато имелась огромная вязанка свежего сена. Они приземлились прямиком на нее и уже через секунду утонули в душистом ворохе, заключенные в сухом легком коконе. Своем собственном мире.
Джайлз застонал, но поцелуй поглотил все звуки. Они лежали в объятиях друг друга, причем она оказалась под ним. Потом он почувствовал, как ее руки обхватывают его талию, проникают под куртку, вытягивают сорочку из лосин, нетерпеливо дергают за пояс…
О нет…
Он поднял голову, прервав поцелуй, но не смог придумать, что сказать.
— Вы очень нетерпеливы.
Одна маленькая ручка снова ласкала его.
— И хотите меня сейчас, — потрясенно шептала она, с таким изумлением, что сразу становилось ясно: его догадка верна. Она никогда не знала мужчины. В стойле было слишком темно, чтобы разглядеть ее лицо. Она тоже видела только неясную тень, нависшую над ней, поэтому обоим приходилось действовать на ощупь. Правда, Джайлз не был уверен, такое ли уж это преимущество.
— Нужно немедленно доставить вас домой.
Цыганка поколебалась; потом он почувствовал, как ее тело расслабилось и чуть шевельнулось под ним.
— Мне и здесь удобно.
Ее движения, тон, слова не оставляли сомнений в намерениях.
Его ощущения, желания свирепо боролись со здравым смыслом. Он прикрыл глаза, стараясь собраться с силами и освободиться. И коснулся лбом ее лба. Ее руки скользнули вверх по груди, пальцы распластались на полотне сорочки.
Сколько женщин касалось его вот так?
Сотни.
Сколько женщин вызывали в нем эту ноющую боль, неукротимую страсть, головокружение и неутолимую потребность всего лишь одним прикосновением?
Ни одна.
И хотя он сознавал опасность, все же, когда она подняла голову и нашла губами его губы, он не смог воспротивиться, не смог оторваться. Она соблазняла его нежными касаниями и поцелуем столь невинным, что ледяная скорлупа, сковавшая его сердце, треснула.
— Нет, — выдохнул он, пытаясь отстраниться.
— Да, — ответила она и больше не обронила ни единого слова. Она словно приковала его к себе, не силой, а очарованием, которому он не мог противиться.
Франческа упивалась поцелуем, тяжестью, придавившей ее к полу, его явной капитуляцией. Она чувствовала себя кошкой перед большой миской сливок. Он был такой горячий и твердый: напряженность тела вопила о потребности в разрядке.
Его губы оторвались от нее, провели по щеке, нашли ушко, скользнули ниже.
— Тебе нравится кобыла? — хрипло пробормотал он.
— Она прекрасна.
Его губы коснулись ее шеи, и Франческа инстинктивно выгнулась и услышала его перехваченный вздох.
— У нее… превосходная родословная. Ее аллюр…
Но тут он погладил ее ключицу и, похоже, забыл, о чем шла речь. Франческа не видела причин расспрашивать его. Не хотела говорить. Хотела лишь познать страсть. С ним. Сейчас.
Она уже хотела снова поцеловать его, но он вдруг прошептал:
— Можешь взять ее с собой, когда уедешь.
Франческа застыла. И вынудила себя думать, чтобы найти хоть какое-то логическое объяснение его словам, но так и не смогла.
— Уеду? — Она обнаружила, что недоумение может одолеть страсть, по крайней мере на этом этапе. — Но зачем мне уезжать?
Джайлз вздохнул, и тепло, окутавшее их, рассеялось. Он резко вскинул голову.
— Все гости уедут сразу же после свадьбы. Большинство — после завтрака, остальные — на следующий день. — Он помедлил, прежде чем резко бросить: — И как бы ни близка ты была к Франческе, тем не менее покинешь замок вместе с Чарлзом и его компанией.
Франческа уставилась на него. На лицо, продолжавшее оставаться неясным, размытым пятном. Ее рот был открыт, мозг окончательно отказывался работать. Несколько мгновений она не могла вымолвить ни слова. Потом мир перестал вертеться, как безумный, почти остановился…
Она облизнула губы.
— Дама, на которой вы женитесь…
— Я не стану ее обсуждать.
Напряжение, сковавшее ее тело, разительно отличалось от горячечного напора страсти. Страсть куда-то улетучилась. Немного собравшись с мыслями, она пролепетала:
— По-моему, вы не понимаете…
Франческа тоже не понимала, но начинала что-то подозревать.
Она скорее ощутила, чем услышала подавленный вздох: по-видимому, напряжение чуть ослабло.
— Пусть она не слишком умна, вернее, попросту пустое место, но именно эти качества я хотел видеть в своей жене.
— Вы хотели меня!
Франческа пошевелилась, словно подначивая его отрицать очевидное.
Джайлз со свистом втянул в себя воздух.
— Я желаю тебя, но не хочу. Ты не нужна мне.
И тут она взорвалась. Уничтожающий ответ вертелся на языке, но она не успела ничего сказать.
— Я знал, что тебе это недоступно, — пренебрежительно процедил он. — Ты не разбираешься в мужчинах, тем более мне подобных. Вообразила, будто понимаешь меня, но советую не заблуждаться.
Но она понимала, о, как хорошо понимала, и с каждой секундой все лучше.
— Ты считаешь, что человеку с характером, подобным мне, требуется страстная жена, но ошибаешься. Поэтому я и выбрал в невесты Франческу Роулингс. Она станет идеальной графиней…
Франческа молча позволяла ему говорить, позволяла словам течь мимо сознания, пока сама вспоминала самое начало их знакомства и первую встречу в кустах живой изгороди.
Джайлз неожиданно сообразил, что делает именно то, чего поклялся не делать. Но почему, во имя Господа? Он не обязан давать объяснения цыганке! Не обязан?
Если не считать того, что он отвергает ее, намеренно поворачивается спиной к ней и пылкой страсти, которая, как никто не знал лучше его, будет гореть ярче солнца и звезд. Она никогда не предлагала себя ни одному мужчине, кроме него, иначе не была бы столь неопытной, столь неумелой.
Груз вины тяжко давил на плечи. Странно и смешно, но его терзали угрызения совести. За то, что обидел ее ради ее же пользы. И еще за то, что даже сейчас он настолько одержим ею, что даже не мог вызвать в памяти лицо женщины, на которой женится завтра. Женщины, которая была близкой подругой цыганки. И это терзало его сильнее любой пытки.
Он осекся и мучительно сморщился:
— По крайней мере она не привезла своих чертовых собак.
Молчание.
Она все еще смотрела на него. Вернее, таращилась. Он грудью ощущал, как неровно вздымается ее грудь.
Ему стало не по себе.
— Надеюсь, что не привезла, — поправился он. — Или привезла? Целую свору спаниелей!
Молчание все тянулось. Она чуть наклонила голову, по-видимому, устав смотреть в темноту.
— Нет. Ваша невеста не привезла собак.
В каждом слове звенела решимость, источник которой он не мог определить. Цыганка глубоко вздохнула.
— Зато она привезла меня.
Ее руки все еще упирались ему в грудь. Франческа закинула их ему на плечи, сцепила на шее, притянула Джайлза к себе и запечатала его губы своими.
Ярость разожгла в ней чувственность, подогревала, сливалась с ней. Она намеренно дала себе волю. Пусть пламя вздымается к самому небу! Это единственное, чем можно справиться с ним, единственное, против чего у него нет оружия.
Сейчас не время подсчитывать обиды, разбираться в своих чувствах, рациональных, логических выкладках. Оставалось довериться инстинктам.
Он заплатит, притом той монетой, которая будет стоить ему всего дороже.
Он утонул… Она знала это… ощутила момент, когда водоворот утянул его в самую глубину. Момент, когда его сопротивление было снесено потребностью слишком сильной, чтобы устоять.
Она подливала масла в огонь, раздувала его… Их губы слились, языки вступили в сладостный поединок, сплетались и расплетались. Больше не было необходимости удерживать его. Высвободив руки, она мгновенно забыла, что делать дальше, потому что его ладони сжали ее груди, и она выгнулась, отдаваясь на волю невероятных ощущений.
Путаясь в складках, они расстегнули ее короткий жакет и блузку. Одно движение его длинных пальцев, и края ее рубашки разошлись. Его рука легла на мягкое полушарие, и она охнула. Его губы закрыли ей рот как раз вовремя, чтобы заглушить крик, когда пальцы сомкнулись на ее соске Охваченная жаром, она прижалась к нему, стараясь доставить такое же наслаждение. Но она никогда не бывала раньше в подобных ситуациях, а он давно поднаторел в любовных схватках. Правда, она видела куда больше, чем многие невинные девушки ее возраста могли представить в самых смелых фантазиях. Но раньше она никогда нем попадала в самый центр урагана.
Ибо это был ураган, ураган страсти, ощущений, слишком острых, чтобы их выразить.
Она извивалась под ним, как самая дерзкая бесстыдница, развратная и распутная, знающая, что возбуждает его. Доводит до безумия.
Она делала все. Все, что могла придумать. Все, чтобы воспламенить его.
И не желала мириться с чем-то меньшим, чем его полная и окончательная капитуляция. Он должен безоговорочно отдаться ей и ее страсти. Всему, что он решил исключить из своей жизни.
Он с трудом оторвался от нее и наклонил голову. Ее пальцы утонули в его волосах, когда его губы нашли ее грудь. Обжигающее прикосновение его языка заставило ее вздрогнуть. Он втянул сосок в рот, запечатав ладонью ее губы, как раз вовремя, чтобы заглушить очередной крик.
Она тяжело дышала, раскрасневшаяся, сгорающая в томительном нетерпении, когда он наконец скользнул вниз и поднял ее юбки. Жесткие пальцы нашли ее колено, поползли выше, погладили внутреннюю сторону бедра. Он коснулся мягких завитков над развилкой ее бедер. Пальцы погладили темный треугольник, замерли, зарылись в кружево волос, проникли внутрь. Франческа затаила дыхание. Ее тело непроизвольно напряглось, когда он безошибочно нашел крохотный бугорок и мягко раздвинул коленями ее ноги. Теплая тьма соломенного кокона хранила их, отсекая все окружающее. Прерывисто втянув в себя воздух, Франческа раздвинула бедра.
Он сжал ее венерин холмик, и она затрепетала. Потом его рука чуть сдвинулась: палец погружался все глубже в ее податливое тело.
Франческа дернулась, но он держал ее крепко: одна рука распласталась на ее животе.
Джайлз вздрогнул и закрыл глаза. Его пальцы касались, исследовали, поглаживали. Воображение дополняло то, чего недоставало зрению. Он оказался в одном шаге от безумия, сам не понимая, как дошел до такого. Но оставалась только одна дорога вперед. Один путь к возвращению рассудка.
Он безжалостно, беспощадно вел ее к пику. Ее тело под его руками превратилось в жидкий текучий огонь. Она была воплощением страсти, дикой и необузданной, и все, что он мог сделать, — целовать ее снова и снова. Остановить ее крики. Остановить стоны удовольствия, подрывавшие его решимость. Он мог бы довести ее до экстаза быстро, грубо, но какая-то глубоко затаившаяся нежность заставила его медлить, утолить ее в море наслаждения, пока она в самый последний момент не забилась в конвульсиях блаженства.
Ее тело расслабилось: он ощутил, как затихают последние волны, сотрясающие ее, отнял руку, стараясь не вдыхать мускусную сладость, взывавшую к самым примитивным его инстинктам. Он уже хотел встать, когда она повернулась, сжала его лицо ладонями и поцеловала, вновь запутав в паутине исступленного желания.
Она превратилась в обольстительную сирену. Ее поцелуи вели к погибели. Он едва успевал цепляться за остатки… не самообладания, но способности осознавать, что делает и чего ни в коем случае делать не надо. Она была по-прежнему возбуждена, по-прежнему будоражила его чувства. Он предполагал, что после столь продолжительной разрядки она устанет и обмякнет, потеряв способность противиться его намерениям.
Он ошибся.
И вновь наполнил ладони ее грудями, а потом, нагнув голову, наполнил рот мягкой плотью. Он пытался не оставить следов своих ласк, но Господу одному известно, удалось ли это. Она вспомнила о необходимости молчать и прижала к губам костяшки пальцев, чтобы погасить крики. Она также делала все возможное, чтобы заглушить наиболее интимные звуки, но ей это плохо удавалось.
Он рывком поднял амазонку до самой ее талии, обнажив ноги. Ее бедра, упругие, закаленные годами верховой езды, стали источником непередаваемого наслаждения, как гладкие полушария ее попки, которые он властно сжимал в руках. Его трясло от возбуждения и желания взять ее, завладеть так же полно, как она сейчас владела им, со всей страстью, накопившейся в его душе… Пусть за порогом этой страсти лежало сумасшествие, но он должен был дать ей удовлетворение.
Соскользнув ниже, избегая ее рук, настойчиво пытавшихся притянуть его ближе, он стиснул ее бедра и вжался губами в душистую мягкость.
Она захлебнулась пронзительным воплем. Но после этого оказалась в силах только ловить губами воздух, подавить стоны. Только распускаться и цвести для него.
Когда он наконец отпустил ее, подбросив к самым звездам, позволив взлететь и разбиться на миллиарды осколков, она была слишком измучена, чтобы ухватиться за его рукав, когда он отстранился, встал на колени и ощупью поправил ее одежду, настолько, чтобы обмануть посторонний глаз. Потом встал, подхватил ее на руки и вышел из конюшни. Пересекая газоны, он изо всех сил старался не думать ни о ней, ни обо всем, что произошло, ни о том, что чувствовал.
Завтра утром он женится на ее подруге, и на этом всему конец.
Его тело представляло собой сгусток пульсирующей боли. Он сомневался, что сможет сегодня уснуть.
Правда, можно себя поздравить с тем, что он избежал пропасти, в которую до него многие валились очертя голову. Можно гордиться тем, что он не поддался низшим плотским инстинктам, повел себя благородно. В противном случае совесть не давала бы ему покоя. И все же в глубине души он понимал, что вовсе не сознание собственной вины удержало его от последнего шага. Только одной силы оказалось достаточно, чтобы спасти его… и ее.
И этой силой был страх. Обыкновенный страх.
Он знал, в каком крыле поместили его невесту. Хенни сама сказала, на случай если он захочет знать. И слава Богу, что сказала. Оставалось надеяться, что подругу невесты поселили рядом.
Добравшись до нужного коридора, он устремился было вперед, приблизил губы к ее уху и прошипел:
— Какая спальня ваша?
Она безмолвно показала на комнату в самом конце. Он поспешно распахнул дверь. Шторы оказались раздвинутыми. Лунный свет струился в окна, освещая разостланную пустую кровать.
Ом осторожно положил девушку на перину.
Ее пальцы беспомощно скользнули по его рукаву. Джайлз наклонился над ней, откинул ее волосы со лба и поцеловал. В последний раз.
Но тут же отстранился.
Он знал, что она наблюдает за ним.
— После свадьбы ты вернешься в Роулингс-Холл.
С этими словами он повернулся и вышел. Франческа увидела, как он пересекает комнату. Она позволила принести себя в постель, предполагая, что он ляжет рядом. Но когда дверь закрылась, она откинулась на подушки, прикрыла глаза и ощутила горечь, жгущую сердце.
— Сомневаюсь, милорд. Очень сомневаюсь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Все о страсти - Лоуренс Стефани



Читайте очень хороший роман. Это относиться ко всем романом автора. Правда складывается такое ощущение, что начало пишет один человек, а заканчивает другой. Все ее романы начинаются очень нудно и скучно, но потом такой накал страстей уххх. И конечно очень красиво описаны постельные сцены. Восхитительно! Самое главное не бросайте его начав читать!! Я очень редко пишу коменты, но тут не могла удержаться.
Все о страсти - Лоуренс СтефаниОксана
13.01.2013, 15.28





Читайте очень хороший роман. Это относиться ко всем романом автора. Правда складывается такое ощущение, что начало пишет один человек, а заканчивает другой. Все ее романы начинаются очень нудно и скучно, но потом такой накал страстей уххх. И конечно очень красиво описаны постельные сцены. Восхитительно! Самое главное не бросайте его начав читать!! Я очень редко пишу коменты, но тут не могла удержаться.
Все о страсти - Лоуренс СтефаниОксана
13.01.2013, 15.28





Очень эротично, красиво. Название полностью оправдано.
Все о страсти - Лоуренс СтефаниВай! Какой роман!
13.01.2013, 18.40





полностью согласна с Вай! Какой роман!
Все о страсти - Лоуренс Стефаничитатель)
16.01.2013, 13.34





Роман четко делится на 3 части. Первая треть чрезвычайно интересна и захватывающа, написана с иронией и юмором. Даже хохотала, что бывает не часто. Вторая треть послабее, но читать можно. Заключительная треть посвященная сумашедшей кузине вызывает раздражение. До чего все сделались тупыми в ситуации с ней. Без этой кузины роман только бы выиграл.
Все о страсти - Лоуренс СтефаниВ.З.,65л.
17.01.2013, 12.13





хороший роман 9/10
Все о страсти - Лоуренс Стефанитая
18.01.2013, 21.49





А мне чего-то не хватило, ожидала больше откровенных сцен
Все о страсти - Лоуренс Стефанилюбовь
9.09.2013, 22.16





потрясающий роман.
Все о страсти - Лоуренс СтефаниВАЛЕНТИНА
11.11.2014, 13.57





Роман не понравился. Смутил высокий рейтинг. Начало было многообещающее, но бесконечные душевные метания ГГ утомили. Можно бы и покороче раза в два.
Все о страсти - Лоуренс СтефаниAnna
12.11.2014, 19.00





Хороший роман! И сюжет необычный, так что читайте и наслаждайтесь чтением.
Все о страсти - Лоуренс СтефаниАнна.Г
4.03.2015, 22.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100