Читать онлайн Тайная любовь, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайная любовь - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.65 (Голосов: 71)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайная любовь - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайная любовь - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Тайная любовь

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 20

Карета то и дело подпрыгивала на неровной дороге. Вцепившись в раму окошка, Алатея вглядывалась в темные тени кораблей, покачивавшихся на волнах прилива. Скрипели канаты, стонало дерево под напором волн; мягкий плеск воды, бившейся о пилоны дока был столь же постоянен, как биение сердца.
Сердце Алатеи колотилось сильнее обычного в предвкушении победы. Или это был страх? Обычный страх — следствие слишком живого воображения… В течение долгих столетий место, куда они направлялись, использовалось для казни пиратов. Приговоренных к смерти морских разбойников вешали именно здесь.
Но возможно, это было добрым знаком — ведь она тоже жаждала правосудия…
Карета сделала последний рывок и. остановилась. Алатея выглянула наружу, но ей удалось увидеть только черный борт корабля.
Дверца распахнулась, и появилась голова, обмотанная морским платком, — она четко выделялась на фоне ночи.
— Если вы дадите мне руку, леди, я помогу вам взойти по сходням.
Будучи достаточно грубыми в обычной жизни, моряки умели вести себя учтиво, когда того требовали обстоятельства, поэтому Алатея не колеблясь приняла протянутую руку и вышла из кареты.
— Благодарю вас. — Она выпрямилась, чувствуя себя светящимся поплавком в ночи, потому что ее платье из переливчатого шелка цвета слоновой кости отражало лунный свет. Впопыхах она не надела плаща, не набросила даже шали, но это ее не слишком огорчало, так как майская ночь была мягкой и теплой.
Легкий бриз поднимался от воды и поглаживал ее обнаженные плечи.
Не обращая внимания на внезапно охвативший ее озноб, она снова оперлась на предложенную моряком руку.
Настил под ее ногами казался очень прочным, и это вселяло уверенность. Широкие деревянные планки укрепляли канаты, блоки, еще какие-то неизвестные ей приспособления. Она была признательна моряку за то, что его крепкая рука вела ее, помогая обходить всевозможные препятствия.
Пока они поднимались на корабль, Алатея отчаянно цеплялась за канат, но теперь они преодолели это пространство, и под ногами она уже не видела черной бездны, хлюпающей грязной и холодной воды, а палуба, ровная и неподвижная, не качалась и не кренилась, как она того опасалась. Точнее сказать, покачивание было столь легким, что позволяло ей сохранять равновесие.
Успокоившись, Алатея попыталась оглядеться. Моряк вел ее к люку. Когда он наклонился, чтобы поднять крышку, она испытала неприятное чувство. Капитан говорил, что перевозит крупные грузы из Африки, поэтому его корабль представлялся ей гораздо большим, чем это суденышко, которое было размером с яхту.
И все же…
Стук опустившегося за ней люка заставил ее вздрогнуть и повернуть голову. Моряк сделал какой-то жест, приглашая ее пройти вперед, в пространство, освещенное лампой. Свет падал откуда-то снизу.
— Надеюсь, вы спуститесь по лестнице, леди…
Он с извиняющимся видом сделал странное движение головой, будто собирался нырнуть.
Алатея улыбнулась:
— Да, я сумею.
Подобрав юбки и придерживая их одной рукой, она ухватилась за крышку люка и ступила на узкую перекладину. Ноги ее скользили, и она старалась спускаться как можно осторожнее.
Вместо перил был протянут прочный канат, и, когда Алатея уцепилась за него, это значительно облегчило ей спуск. Внизу перед ней открылся коридор, который шел по всей длине судна; дверь в его конце была открыта, и из нее падал свет.
Ей показалось странным, что капитан не вышел ее приветствовать. Она в нерешительности приостановилась…
И тут за ее спиной что-то звякнуло.
Алатея стремительно обернулась, все еще цепляясь за натянутый вдоль трапа канат… На нее в упор смотрели холодные черные глаза, подстерегая каждое изменение в выражении ее лица, наблюдая, оценивая, выжидая…
Алатея почувствовала, что ей стало трудно дышать. Стараясь подавить охватившую ее панику, она скрестила руки натруди и вздернула подбородок.
— Кто вы?
Она осталась довольна своим тоном — голос ее прозвучал холодно и слегка презрительно. Кроули не ожидал такого поворота и, видимо, поэтому не сразу ответил. В его глазах она заметила недоумение, он колебался, потом медленно вышел из-за лестницы.
— Добрый вечер, миледи.
УАлатеи возникло почти непреодолимое желание запихнуть его обратно под лестницу. Высокие крупные мужчины не были ей в диковинку — Габриэль и Люцифер имели рост не ниже Кроули, но ни у кого из них она не видела столь мощного сложения. Этот человек был массивным, как бык, и при этом не казался обрюзгшим. Ее он мог раздавить как муху, поэтому нечего было и думать о бегстве.
— Мы знакомы? — спросила Алатея с деланным изумлением.
Тон ее яснее ясного говорил, что для нее такое знакомство невозможно. Тем не менее Кроули ничуть не смутился, а его толстые губы раздвинулись в улыбке.
— Давайте не будем играть в эти игры, моя дорогая. По крайней мере в ваши игры.
— Игры? — Алатея попыталась придать своему лицу всю надменность, на какую была способна. — Понятия не имею, о чем вы говорите.
Он двинулся к ней не очень быстро, но в его походке она почувствовала угрозу. Ей было некуда деваться, некуда бежать. Толстые пальцы сомкнулись на ее запястье.
— Я говорю о чрезмерном интересе, который вы проявили к Восточно-Африканской золотодобывающей компании. — Его холодный взгляд был устремлен прямо на нее. — А это касается меня непосредственно, так как компания является одним из моих проектов.
— Поскольку я принадлежу к высшему обществу, меня ничуть не интересуют планы и проекты. Во всяком случае, ваши проекты,
— Да, я мог бы вам поверить, — сказал Кроули спокойно, — если бы недавно, к своему удивлению, не узнал, что это вовсе не так. Конечно; Стратерс пытался все отрицать, но…
Все еще сжимая запястье Алатеи, он потянул ее руку кверху, и ей пришлось посмотреть ему в лицо.
— Стратерс?
Взгляд Кроули переместился на ее грудь.
— У нас с капитаном состоялась весьма продолжительная и, я бы сказал, содержательная беседа.
Его взгляд спустился ниже, нагло шаря по всему ее телу. — Стратерс так и не смог объяснить, почему бумага, на которой были начертаны ваше имя и адрес, была так тщательно спрятана среди карт и копий договоров об аренде.
Теперь он снова смотрел ей в лицо и улыбался.
У нее побежали мурашки по спине.
— К счастью, Суэйлз вспомнил ваше имя, после чего не составило никакого труда восстановить всю картину. Это было просто как дважды два. Вы, Морвелланы, решили попытаться хитростью и интригами избавиться от финансового обязательства, подписанного вашим отцом. — Взгляд Кроули стал жестким, пальцы его все крепче сжимали ее запястье. — Вам должно быть стыдно!
Не выдержав, Алатея вспылила:
— Так это нам должно быть стыдно? А я придерживаюсь мнения, что обман и вымогательство едва ли можно отнести к благородным занятиям.
— Когда я занимаюсь чем-либо, — ответил Кроули невозмутимо — то это становится благородным занятием. Я знаю, как сохранить свое добро, и вашему благородному папаше придется примириться с тем, что его денежки перейдут ко мне. Впрочем, это было решено уже тогда, когда он подписал бумагу. Что касается семейной чести — можете забыть об этом. У вас будет теперь гораздо больше оснований подумать о себе самой, чем о своей семье, учитывая то, какую участь я приготовил вам.
Алатея почувствовала лютую злобу в его голосе и теперь безуспешно боролась со своим страхом. Должно быть, он заметил что-то в ее взгляде, что вызвало мгновенное изменение в его поведении, и эта перемена привела ее в ужас.
Кроули толкнул ее к стене.
— А теперь позвольте вам сообщить кое-что. — Он дышал тяжело и слишком быстро для столь мощного тела, напоминая тех садистов, которых возбуждает страх жертвы. — Сначала я собираюсь попользоваться вами, и не единожды, а много-много раз. Столько, сколько пожелаю.
Его взгляд снова коснулся ее груди, этих безупречных округлостей цвета слоновой кости, столь соблазнительно выступавших из декольте роскошного бального платья.
— О да, я всегда желал попробовать, какова на вкус настоящая леди благородных кровей. Думаю, старшая дочь графа вполне подойдет для этой цели. Потом, если вы еще будете живы, я задушу вас.
«Вы безумец», — хотела сказать Алатея, но слова застряли у нее в горле, в то время как голос Кроули креп и становился все громче.
— Впрочем, я передумал. Если вы выживете, я продам вас работорговцам. За вас можно будет получить хорошую цену. Эти люди нечасто видят таких высоких и стройных белокожих бабенок. С другой стороны, — он, склонив голову, продолжал смотреть на нее, будто размышляя, — если бы я захотел взять за вас хорошую цену, пришлось бы оставить вас в покое, а в этом для меня нет никакой радости. К тому же мне предстояло бы вечно жить под угрозой разоблачения. — Покачав головой, он поднял на нее глаза, — Пожалуй, я все-таки избавлюсь от вас, когда натешусь вдоволь, — тогда вы не будете представлять для меня ни малейшей опасности, и мне не придется заботиться о вас. Это будет достойное наказание за то, что вы сунули нос не в свое дело.
С гнусной ухмылкой, перешедшей в маниакальный безумный смех, Кроули поволок ее по коридору.
— Да, это самое достойное наказание, — бормотал он себе под нос. — Когда вы присоединитесь к своему другу Стратерсу, утренний прилив будет укачивать вас обоих.
Алатея как могла упиралась, стараясь вонзить свои каблучки поглубже в деревянный пол.
— Стратерсу?
Обрушившись на Кроули всем своим телом, она ухитрилась вырвать руку.
— Вы убили капитана Стратерса?
Кроули скривился;
— А вы думали, что я позволю ему разгуливать со всеми бумагами, которые он раздобыл? — Он презрительно фыркнул и потянул ее дальше. — Капитан поймал свой последний прилив.
— У него была информация, которая могла вам повредить, и вы за это убили его?
— Старик стоял у меня на пути. Такие люди, как он или вы, должны исчезнуть.
Алатея вцепилась ногтями в удерживавшую ее руку.
— Вы безумец! Я не могу так просто пропасть! Мое исчезновение заметят. Появятся вопросы..
Кроули откинул голову назад и расхохотался. Его смех прекратился так же внезапно, как начался. Он резко повернулся к ней. Она была беспомощна уже перед одним его взглядом.
— Да, разумеется, люди заметят ваше исчезновение и будут задавать вопросы. Но не так, моя красавица, как воображаете вы.
Кроули сделал шаг к ней, прижал ее к стене и долго смотрел на нее, прежде чем заговорить снова.
— Я провел небольшое расследование. — Он поднял руку и провел ею по щеке Алатеи. Секундой позже эта железная рука приподняла ее лицо за подбородок и сжала его как в тисках. — Возможно, я сохраню вас для себя надолго. Вы сможете наблюдать за тем, что случится с вашей прекрасной семьей, и каждый будет знать, кого следует за это благодарить.
Кроули замолчал. От его близости Алатею тошнило. Она чувствовала, что вот-вот упадет в обморок, и старалась дышать неглубоко, чтобы не вдыхать запах, от которого ее мутило. Когда мощная туша Кроули вплотную приблизилась к ней, голова ее начала кружиться.
Его губы изогнулись в усмешке.
— Ваше исчезновение совпадет с предъявлением долгового обязательства и описью имущества, но никто не будет знать, где вы и какова причина вашего исчезновения. Зато весь высший свет увидит, как вашу семью выдворят из дома в лохмотьях. — Его улыбка стала еще шире. — Я слышал, что ваши сестры собираются замуж, им уже сделаны предложения. Но их предполагаемые мужья скоро испарятся, исчезнут, растают как дым.
Он придвинулся к ней еще ближе и теперь смотрел ей в глаза не отрываясь. Алатея чувствовала спиной жесткое дерево, к которому ее прижал Кроули.
— Мне будет приятно сломить вас, сделать покорной, ручной. Я могу сейчас же послать кое-кого из известных мне джентльменов сделать предложения вашим сестрам, всем троим.
Алатея больше не могла сдерживать свой гнев.
— Вы мерзавец! — закричала она и изо всей силы дала ему пощечину.
Кроули разразился бранью и отпрянул, потянув ее за руку, стараясь сбить с ног. Алатея вскрикнула. Тогда он шлепнул ее по губам ладонью.
Удар оказался болезненным, но боль не усмирила, а только разъярила ее и придала ей сил. Грязно ругаясь, Кроули обхватил ее за талию. Она молотила его по ребрам, но, когда мясистые ручищи сомкнулись вокруг нее, уже ничего не могла сделать и оказалась вплотную прижатой к его груди. Он на-половину нес, наполовину волок ее по коридору, торопясь к двери, видневшейся в самом его конце.
Алатея извивалась и пыталась вырваться, однако все усилия ее были напрасны.
Изловчившись, она дотянулась до ушей Кроули и изо всей силы рванула их.
Негодяй взвыл и сделал попытку отступить назад, но Алатея успела прочертить ногтями борозды на его щеках.
— Сука! — завопил Кроули, оглушая ее своим криком. — Ты за это заплатишь! За каждую царапину!
Единственное, чему Алатея могла бы порадоваться, так это тому, что коридор не давал ему возможности развернуться и как следует ударить ее.
Алатея сопротивлялась яростно, извивалась и брыкалась, но это только слегка замедляло их продвижение к цели.
В двух ярдах от открытой двери Кроули остановился и, прежде чем Алатея поняла, что происходит, распахнул другую дверь, до этого скрытую от ее глаз.
Увидев за дверью кровать, приделанную к стене, она вцепилась в дверной косяк. Сопротивление возросло вдвое, но дюйм за дюймом Кроули все-таки удавалось проталкивать свою жертву в крошечную каюту. Потом он ударил кулаком по ее пальцам…
Алатея с криком выпустила косяк, и Кроули таки удалось втолкнуть ее внутрь.
В этот момент наверху загрохотали шаги. Алатея и Кроули замерли, подняв головы и уставившись в потолок.
И тут Алатея, набрав полную грудь воздуха, закричала что есть силы.
Кроули чертыхнулся и грубо толкнул ее.
Наступив на подол своего платья, Алатея упала, но тотчас же снова поднялась и закричала:
— Габриэль!
И тут же дверь захлопнулась у нее перед носом, а потом раздался скрежет ключа.
Крадучись пленница подобралась к двери и попыталась выглянуть в замочную скважину. Ей удалось разглядеть стену коридора напротив. Она возблагодарила Бога — ведь это означало, что Кроули вытащил ключ.
Алатея извлекла шпильку из волос и принялась за работу.
Стоя за дверью, Кроули прислушался. Шаги прозвучали у него над головой по верхней палубе — кто-то проверял люки один за другим. Неужели Кинстер? На губах у Кроули появилась самодовольная улыбка. Потом он рассмеялся и, повернувшись, вошел в открытую дверь большой каюты.


Найдя наконец главный люк, Габриэль потянул за скобу; но только после того, как ему на помощь подоспел Чиллингуорт, вместе им удалось сдвинуть с места тяжеленную крышку люка. Они свесили головы вниз, в тускло освещенный коридор, и убедились, что свет падал из открытой двери каюты.
Габриэль оглянулся на Чиллингуорта и показал ему знаком, что собирается спуститься вниз.
Вцепившись в край люка, он протиснулся в щель между крышкой и полом палубы, а затем, нащупав перекладины внутреннего трапа, быстро скользнул вниз.
Однако не успел Габриэль выпрямиться и сделать шаг по коридору, как пистолет Кроули нацелился ему прямо в сердце.
Послышался щелчок взводимого курка, и тут же коридор будто взорвался от звука выстрела. Но еще прежде неожиданная преграда закрыла Габриэля от Кроули — это Алатея вырвалась в коридор.
Дверная панель, в которую угодила пуля, затрещала возле ее плеча.
В узком пространстве коридора выстрелы казались оглушительными.
— На пол! — услышала она рев Габриэля. Сзади послышались проклятия Кроули, а затем его громоподобные шаги.
Дверь, только что выпустившая Алатею, захлопнулась. Кроули некоторое время с ненавистью смотрел на приближавшегося к нему Габриэля, затем повернулся и побежал в сторону главной каюты.
— Стой! — Алатея метнулась вслед за Кроули, чтобы не дать ему перезарядить пистолет, но, ворвавшись в каюту, увидела, что бандит схватил одну из двух сабель, похожих словно близнецы и висевших крест-накрест между двумя иллюминаторами. Сабля издала угрожающее шипение, когда он вытянул ее из ножен.
К счастью, Габриэль уже переступил порог каюты и по доспел как раз вовремя — Кроули одним ударом мог разрубить Алатею надвое. Однако, увидев более достойного противника, он лишь отпихнул ее в сторону, и она с силой ударилась о стену.
Теперь Габриэль видел только Кроули. Расставил ноги, здоровяк держал саблю за эфес обеими руками, и его поза показывала, что он никогда не участвовал в рукопашном бою.
Габриэль улыбнулся безумной и страшной улыбкой. Кроули эта улыбка не сулила ничего хорошего, и в его движениях появилась неуверенность — он топтался на месте, переминаясь с ноги на ногу. Наступавший на него Габриэль медленно кружил по комнате, ожидая удара…
Наконец Кроули сделал резкое движение влево. Сабля со свистом рассекла воздух…
И тут Габриэль показал, на что способен, — его левая ладонь сжала руки Кроули, яростно вцепившиеся в рукоять сабли, в то время как кулаком правой руки он нанес противнику сокрушительный удар в челюсть.
Кроули покачнулся, но тут же, собрав все силы, попытался отбросить Габриэля, чтобы пустить в ход саблю.
В конце концов ему все же удалось вырваться, и на этот раз он оказался более проворным — его удар попал в цель. Левая рука Габриэля на мгновение беспомощно опустилась.
Все же, несмотря на полученную рану, Габриэлю удалась загнать противника в угол, и по мере того как он давил на перехваченную им саблю, оружие медленно, дюйм за дюймом, приближалось к лицу Кроули.
Скрипя зубами, тот смотрел на смертоносное лезвие, стараясь найти выход и спастись от смерти.
Неожиданно Габриэль отскочил назад. Сабля со звоном упала на пол. Кроули выпрямился, и тотчас же на него обрушился страшный удар — кулак Габриэля угодил точно в солнечное сплетение.
Кроули заревел от боли и, пошатнувшись, потерял равновесие.
Вжавшись в стену, Алатея наблюдала за схваткой — сердце ее билось где-то у горла. Даже на неопытный взгляд, Габриэль явно выигрывал, хотя сейчас он больше рисковал, подступая к противнику ближе и ближе, чтобы нанести ему последний сокрушительный удар. Однако и Кроули не зевал.
Ему удалось обрушить свой кулак на голову Габриэля, а затем лягнуть его ногой чуть выше левого бедра.
С глухим стуком Габриэль упал на пол, ударившись головой о край стола. Больше он не двигался. Кроули, тяжело дыша, стоял над ним, моргая своими заплывшими поросячьими глазками. Потом его зубы сверкнули в злобной усмешке. Оглядевшись вокруг, он бросился поднимать упавшую саблю.
В это время Габриэль застонал. Приподнявшись на локте и повернув голову, он увидел занесенное над ним оружие.
Кроули смотрел на него, и по его лицу расплывалась широкая улыбка. Глаза негодяя сверкали, сабля в его руке чуть подрагивала. Еще миг — и она опустится…
Между тем Алатея, боясь вздохнуть, медленно, дюйм, за дюймом продвигаясь вдоль стены, бесшумно обошла Кроули сзади. Он все еще медлил, готовясь нанести решительный удар.
Сделав резкое движение, Алатея сорвала со стены вторую саблю и рывком выхватила ее из ножен. По комнате пронеслось злобное шипение. Сабля оказалась слишком тяжелой для нее. Однако, задыхаясь, она все же подняла сверкающее оружие и опустила его на спину врага.
Пытаясь повернуться, Кроули взмахнул своей саблей…
В этот момент окончательно пришедший в себя Габриэль неожиданно вытянул ногу и пнул Кроули в пах.
Его противник зашатался, и это придало Алатее сил — она мгновенно подняла саблю. Затем, сверкнув в воздухе, лезвие снова опустилось и пронзило Кроули.
С лица только что столь уверенного в себе здоровяка сразу сбежали все краски, его выражение стало бессмысленным. Он все еще ухитрялся держаться на ногах, сжимая в руках саблю, пытаясь повернуться и посмотреть, что торчит у него из спины. Взгляд его говорил о том, что Кроули так ничего и не понял…
Он сделал шаг к Алатее, неуверенно шаркая ногами и все еще не выпуская своего оружия…
Неожиданно со стороны люка послышались стремительные шаги, и в дверях показался Чиллингуорт. Едва бросив взгляд на открывшуюся ему картину, он решительно поднял руку с пистолетом и выстрелил.
Не издав ни звука, Кроули дернулся, в глазах застыло недоумение; потом веки его опустились, и он рухнул лицом вниз.
Габриэль попытался сесть — у него все еще звенело в ушах и кружилась голова… ему пришлось прислониться спиной к ножке письменного стола.
Чиллингуорт не спеша подошел к Кроули и дотронулся до сабли, торчащей из его спины.
— О, так вы уже позаботились о нем. — Он поднял взгляд на Габриэля. — Как вам удалось управиться с этим дьяволом?
Габриэль посмотрел на побелевшее лицо Алатеи и слабо усмехнулся:
— Мы сделали это общими усилиями.
Алатея все еще стояла у стены, как будто старалась слиться с ней, и не могла отвести взгляда от мертвого тела.
В коридоре снова послышались шаги, и в комнату заглянул Чарли:
— Мне показалось, я слышал выстрел…
Его глаза расширились, когда он увидел Кроули, распростертого у ног Чиллингуорта.
— Он… мертв?
Габриэль подавил безумное желание расхохотаться.
— Мертвее не бывает.
Его лицо все еще оставалось мрачным отчасти из-за боли в голове и руке, отчасти по другой причине.
Вглядываясь в лицо Алатеи, он тихо спросил:
— Ты в порядке?
Смахнув слезы, она подняла голову.
— Разумеется, в порядке. А ты? Господи! Этот мерзавец ранил тебя! Дай-ка мне взглянуть!
Только теперь Габриэль осознал, что его одежда порвана и безнадежно испорчена, а из раны идет кровь.
Алатея присела на корточки возле него и пыталась раздвинуть края располосованного фрака, чтобы увидеть, насколько серьезно положение…
— Ты можешь стоять? — Заглянув, ему в глаза, она нахмурилась. — Конечно, нет.
Алатея сделала знак Чиллингуорту:
— Помогите мне поднять его на ноги.
— Смотри не испорть платье, — предупредил Габриэль. Потом он показал на свой запачканный кровью рукав: — Надо поскорее остановить кровотечение.
— Должно быть, у Кроули есть где-нибудь простыни. — Алатея бросила взгляд на брата: — Чарли, пойди поищи их.
К тому времени когда Чарли вернулся, Алатея уже сняла с Габриэля фрак и обнажила рану. Она оказалась неглубокой, но сильно кровоточила.
— Вот. — Чарли протянул сестре несколько чистых рубашек, потом посмотрел на Кроули. — Ему они больше не понадобятся.
Алатея принялась разрывать рубашки на тонкие полосы, даже не удостоив взглядом их бывшего хозяина.
Обойдя труп, Чиллингуорт подошел к Габриэлю и молча осмотрел рану, пока Алатея в буфете искала воду или вино.
— Чтобы не терять времени, мы с Чарли можем проверить каюты…
— Хорошая мысль, — откликнулся Габриэль.
— А что нам следует искать? — Чиллингуорт подошел к письменному столу. — Финансовые обязательства? Но здесь ли они? — Он вопросительно взглянул на Габриэля.
Габриэль кивнул:
— Думаю, да. Вероятно, Кроули собирался сбежать отсюда, как только узнал о нашем расследовании. — Он выразительно посмотрел на Алатею.
— Я полагаю, что Стратерс развил слишком бурную деятельность и Кроули стало об этом известно. — Глаза Алатеи затуманились. — Кроули убил капитана — он мне сам об этом сказал.
Чиллингуорт мрачно оглядел мертвое тело.
— Значит, теперь ему прямая дорога в ад.
Габриэль взял руку Алатеи:
— Ты уверена, что капитан мертв? Может быть, Кроули просто хотел припугнуть тебя?
Алатея грустно покачала головой:
— Думаю, он сбросил несчастного старика в реку.
Чиллингуорт поморщился:
— Тут мы уже ничего не можем сделать. Этот мерзавец готовил себе путь к отступлению, точнее, к бегству. Самый лучший способ отомстить за смерть капитана — сделать так, чтобы гнусные планы Кроули умерли вместе с ним.
Пока Чиллингуорт продолжал проверять ящики письменного стола, Чарли отправился в другую каюту.
Когда Алатея покончила с перевязкой, он появился снова.
— Я думаю, это то, что нам надо. — В руках у него был морской сундучок, полный документов. Чарли уже нашел нужную бумагу и теперь победоносно размахивал ею. — Полагаю, мы искали это.
Алатея взяла из рук Чарли найденное им обязательство, и тут ее нервы сдали. Ее охватила дрожь. Габриэль обнял Алатею за талию и притянул к себе, чтобы успокоить.
— Возьми бумаги с собой и покажи отцу, а потом сожги.
Алатея, кивнув, сложила документ и передала его Чарли.
— Смотри не потеряй, это очень важно для нас, — напутствовала она брата.
Чарли сунул бумагу в карман, потом принялся читать имена на других финансовых обязательствах.
Чиллингуорт помогал ему, сортируя документы.
— Кроули занимался в основном мелочью — вот векселя, полученные от розничных торговцев. А вот эти, — он указал на отложенную им стопку, — получены от пэров. Но, думаю, как правило, богатые люди не делают таких необдуманных капиталовложений — они вкладывают деньги в более надежные проекты. Однако каково количество клиентов! Он готов был обобрать половину Англии.
Габриэль кивнул:
— Алчный и беспринципный мерзавец. Такое определение вполне подходит для его эпитафии.
— И что же нам делать с ними? — поинтересовался Чиллингуорт, задумчиво перебирая бумаги. — Может, сжечь?
— Нет, — возразила Алатея. — Если мы так сделаем, все эти люди по-прежнему будут считать себя должниками Кроули.
— Надеюсь, там есть адреса? — поинтересовался Габриэль.
— Есть, насколько я мог заметить, — ответил Чарли.
Чиллингуорт согласно кивнул.
— Что же, можно поступить и так, — не спеша произнес Габриэль. — Только надо найти что-нибудь, чтобы завернуть их. Я отвезу все документы Монтегю, а уж он-то знает, как вернуть их владельцам.


Глава 21
Чиллингуорт высадил Габриэля и Алатею на Брук-стрит.
— Я скоро вернусь! — крикнула Алатея Чарли, поднимаясь по ступенькам и поддерживая Габриэля, опиравшегося на ее плечо.
Габриэль усмехнулся, открывая дверь своей квартиры, и лукаво посмотрел на Алатею.
Этот дом скоро должен был стать и ее домом.
Они просто немного поторопили события. Однако он не собирался сразу ошеломить ее — например, перенести через порог.
В конце холла появился Чанс — он был без ливреи, в одной рубашке, и явно смущен тем, что его господин вернулся так рано. Когда же ему удалось осознать, кто стоит рядом с Габриэлем, глаза его чуть не вылезли из орбит, и он начал медленно отступать назад.
Глядя на него, Алатея улыбнулась.
— Вы Чанс, верно?
— Да, это я, миледи. — Втянув голову в плечи, слуга неуверенно приблизился.
— Ваш господин нуждается в помощи. Принесите теплой воды, а также чистые тряпки и бинты в его комнату. Да, и не забудьте обеззараживающую мазь. Надеюсь, она есть у вас в доме?
Не переставая говорить, Алатея продвигалась через холл, помогая идти Габриэлю.
Чанс тут же исчез за обитой сукном дверью.
Повинуясь усилиям Алатеи, Габриэль медленно поднимался по лестнице, стараясь внушить ей, что он очень слаб и нуждается в ее помощи. Голова еще слегка кружилась, но скорее от облегчения, от того, что все закончилось и Кроули никогда больше не омрачит их будущего.
Все, что ему требовалось теперь, — это услышать от нее, что она согласна.
— Сюда.
Он остановился около своей комнаты и позволил Алатее, нажав на ручку, широко распахнуть дверь. Без малейшего смущения она вошла первой и, подойдя к широкой кровати, заставила его сесть. Ловкие пальцы быстро развязали импровизированную повязку, после чего Алатея нетерпеливо посмотрела на дверь.
— Да где же этот малый?
— Думаю, он появится здесь через минуту-другую.
Габриэль уже избавился от своего фрака, и Алатея заставила его лечь, а потом деловито принялась за манжеты рубашки, быстро расстегивая их.
Габриэль старался скрыть улыбку. Интересно, как далеко она зайдет, если он ей это позволит?
— Тебе больно?
Габриэль покачал головой:
— Нет.
Он заглянул ей в глаза, стараясь понять, что отражается в них — только беспокойство или скрывающаяся за ним любовь.
Его наблюдения прервал явившийся наконец Чанс — с одной руки его свисало полотенце, в другой он держал баночку с мазью, а миску с водой каким-то образом удерживал запястьями.
— Это все, что вам нужно, миледи?
— Да. — Алатея одобрительно кивнула. — Только подвиньте стол поближе, и лампу тоже.
— Ого, сколько крови!
Чанс тут же исполнил ее приказания.
— Может быть, вам нужен коньяк, чтобы промыть рану?
Она подняла голову:
— Отличная мысль! Несите скорее!
Внезапно ей на глаза попался графин, стоящий на туалетном столике.
Габриэль оцепенел.
— Нет! Только не это…
— Ну-ка, Чанс, несите его сюда!
Габриэль с ужасом наблюдал за Чансом, который стрелой бросился к туалетному столику и тотчас же вернулся с графином, наполненным прекрасным старым французским коньяком.
— Право же, этого не требуется…
— Успокойся! — Алатея строго посмотрела на него. — Я все время боюсь, что у тебя начнется жар. Пожалуйста, предоставь мне и Чансу позаботиться о тебе. — Произнося это, она была убийственно серьезна.
Габриэль сжал губы и кивнул.
В течение следующих пятнадцати минут он мужественно переносил совместные старания Чанса и Алатеи причинить ему как можно меньше боли.
Молча сидя на кровати, Габриэль пытался не расчувствоваться, видя их беспокойство, волнение, доброту и любовь. Это было приятно, даже несмотря на отчетливое ощущение, что он их обманывает.
С помощью Чанса Алатея сняла с Габриэля рубашку, потом очень осторожно обработала рану, по-видимому, ничуть не смущаясь видом его обнаженной груди. Габриэлю очень хотелось переменить положение, двинуться, прикоснуться к ней, но только не при Чансе.
Ему было приятно, что, несмотря на все испытания, которые выпали сегодня на долю Алатеи, его три цветка все еще держались — в ее прическе, и он не собирался вынимать их.
Пока она возилась с его рукой, он размышлял над тем, как лучше выманить у нее обещание, которое ему так хотелось услышать.
Алатея придвинулась ближе, и Габриэль ощутил тепло ее груди в нескольких дюймах от своего лица. Он старался не дышать, пока она обследовала шишку у него на голове.
— Размером с утиное яйцо, — сообщила Алатея, приходя в ужас.
Габриэль закрыл глаза, пытаясь сдержать стон. К счастью, прохладная влажная ткань, которую она положила ему на голову, смягчила боль. Но было только одно средство, способное излечить его от боли в паху. Когда наконец она начала бинтовать ему руку, Габриэль перехватил взгляд Чанса, и тот, мгновенно поняв его, поспешно собрал грязную одежду, полотенца и покинул комнату.
Щелчок захлопнувшейся двери удачно совпал по времени с окончанием перевязки. Алатея осторожно потрогала свое творение.
— Ну вот, — сказала она, поднимая глаза. — Теперь ты можешь отдохнуть.
— Еще нет. — Руки Габриэля сомкнулись у нее на талии, он потянул ее к себе и уложил рядом на постель. Ее изумленное восклицание было заглушено поцелуем, когда он повернулся, перекатился на широкой и мягкой постели и она оказалась прижатой к ней навалившимся на нее телом.
— Осторожнее! Твоя рука!
— Она в полном порядке!
Алатея замолчала и некоторое время не двигалась.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего. Я ведь пытался тебе объяснить — это просто царапина, поверхностный порез. Не похоже, что мне суждено умереть от него.
Она недоверчиво нахмурилась.
— Я думала, это опасно.
— Знаю. — Склонившись к ней, Габриэль нежно поцеловал ее в губы. — Но ведь это же было очевидно.
Ее длинное гибкое тело, подрагивавшее под ним, вызвало волну непреодолимой жажды обладать ею. Собственнический инстинкт, желание и еще какие-то более сложные чувства, которые Габриэль не смог бы выразить словами, захлестнули его.
Все еще хмурясь, Алатея попыталась защититься, выставив руки.
— Но ведь тебе, должно быть, больно. И еще у тебя болит голова.
— Болит, но не голова.
Габриэль чуть изменил положение, и Алатея почувствовала, как крепко прижаты к ее телу его бедра и отвердевшая плоть.
Ее глаза широко раскрылись, и она шевельнулась, будто собиралась укачать его. Она согласилась. Обращенный к нему взгляд был воплощением женственности и самоотречения.
Неожиданно она села на постели.
— О, вы, мужчины! Неужели вы все такие?
— Если ты имеешь в виду Кинстеров, то да!
Габриэль повернулся на бок и теперь смотрел, как она развязывает ленты и расшнуровывает корсаж. Она снова сделала нечто непредсказуемое, чего он не ожидал, и ему ничего не оставалось, как только предложить свою помощь. Он потянулся к ее шнуркам и лентам:
— Нет, позволь мне!
Совсем недавно, предаваясь фантазиям, Габриэль представлял, как будет снимать с нее это бело-золотое платье. В нем Алатея виделась ему некоей языческой жрицей, объектом поклонения. Спустив платье с ее плеч, он принялся умащивать ее кожу поцелуями, впав чуть ли не в молитвенный экстаз. Его губы скользили, не пропуская ни дюйма шелковистой кожи.
Алатея вздрогнула, затрепетала. Он лег рядом с ней, и руки его заскользили по ее груди. Габриэль прикасался к ней, нежной и упругой, гладил, ласкал. Другая его рука оказалась у нее под головой. Его длинные пальцы уже вынимали шпильки из ее волос, давая им возможность рассыпаться по подушке, но он был осторожен и не тронул трех цветков, приколотых к ее прическе.
Когда его пальцы сжали сосок, Алатея со стоном подставила губы его поцелуям, и он жадно принял этот дар, сознавая, что теперь может больше не сдерживать себя. Теперь она была с ним, принадлежала ему, они томились одинаковой жаждой, одинаковым желанием овладеть, удержать, увериться в своем праве на другое существо, в том, что они вместе прошли через смертельное испытание и выжили. Они обрели наконец свободу любить друг друга и не думать больше ни о чем.
Каждый спешил раздеть другого, они хотели принадлежать друг другу совершенно обнаженными. Их тела соприкасались, и между ними не было даже тончайшей преграды. Их ноги и руки переплелись, и они лежали в коконе из покрывал, как в уютном гнездышке. Габриэль прижимал Алатею к себе, двигался в ней, обнимал ее руками и ногами. Одно движение, и он ощутил жар и влажность ее пленительной плоти.
Алатея со сладким вздохом раскрылась для него. Ее тело изогнулось, напряглось, потом расслабилось — казалось, она тает, плавится. Ее капитуляция была полной. Габриэлю хотелось, чтобы она не скрывала своих чувств, своей страсти, своей любви, поэтому его ласки были медлительными, и их тела двигались в совершенной гармонии. Они чувствовали, что это гармоничное слияние означало такое же гармоничное слияние их жизней, глубокое и полное. Когда его тело приподнималось над ней, она стремилась вслед за ним, стараясь быть ближе, прижаться, слиться, раствориться в нем.
Он легко подчинялся ей, и это продолжалось до бесконечности. Ее тело волнообразно изгибалось под ним — живой и теплый бархат, роскошь и богатство, счастье и гордость любящей женщины.
Он снова и снова овладевал ею, и она с восторгом принимала его. Наконец Габриэль замер, наслаждаясь ее трепетом и чутко прислушиваясь к ее удовлетворенному вздоху.
Подождав, пока тело ее совсем расслабится, он задвигался снова.
Прошло некоторое время, прежде чем она зашевелилась, приноравливаясь к нему, к его ритму. Ее веки затрепетали, глаза раскрылись, и Габриэль увидел устремленный на него внимательный взгляд. Его язык коснулся ее губ, проник в нее глубже, и опять все ее тело изогнулось.
Он заметил изумление в ее глазах.
Мгновением позже он почувствовал ее руки на своей спине — они ласкали и гладили его без всякого принуждения.
Она перехватила его взгляд.
— Что?
— Я хочу слышать тебя. Хочу, чтобы ты это сказала.
Это было произнесено тихо, ровным голосом, но вполне отчетливо. Алатее не нужно было спрашивать, что он хочет от нее услышать.
Она слегка пошевелилась под грузом его тела и прошептала:
— Мне пора домой.
Он покачал головой:
— Нет, пока ты не скажешь этих слов, я буду держать тебя здесь, нагую, горячую и жаждущую меня, пока ты не скажешь, что любишь меня.
— Жаждущую? Ты говоришь не обо мне…
Его поцелуй заставил ее замолчать. Приподнявшись, Габриэль глубоко вошел в ее пленительную нежность, в ее притягательную влажную глубину.
Алатея задыхалась, голова ее металась по подушке, она даже прикусила губу, чтобы не застонать.
— Ты… ты же знаешь, что это так.
— Да, знаю. Сегодня у меня не осталось ни малейшего сомнения. Теперь об этом знают даже Чарли и Чиллингуорт.
Алатея чувствовала себя настолько расслабленной, что не сразу нашла силы для ответа.
— А почему они должны были что-то заподозрить?
Габриэль не решился улыбнуться, хотя ему и очень хотелось.
— Но ведь ты почти прикончила человека, чтобы спасти мне жизнь, а в последние два часа не переставая суетилась вокруг меня, хотя каждому было ясно, что это всего лишь царапина. У бедного Чиллингуорта ты, вероятно, вызвала разлитие желчи.
Алатее хотелось вспылить, рассердиться, но тело ее еще оставалось во власти сладостного жара, а голова отказывалась соображать.
— Я не догадывалась, что… Ты обвел меня вокруг пальца…
— Это любовь обвела тебя вокруг пальца.
Габриэль склонился над ней и нашел ее губы. Поцелуй его был полон чувственного обещания.
Но Алатея не хотела сдаваться. Только сегодня она полностью поняла, к чему может привести их взаимная любовь. Разделенная радость любви влекла за собой страх потерять любимое существо — тогда жизнь ее навсегда лишится смысла. В любви, как выяснилось, присутствовали такие глубины, о которых она и не подозревала; любить сильно и глубоко было страшно.
— Если это так очевидно…
Габриэль слегка отстранился от нее.
— Не в этом дело. Очевидно или нет, я хочу услышать это от тебя.
Он снова был с ней, он снова овладевал ею медленно, стараясь возбудить, но не удовлетворить. Однако он слишком желал ее.
— Почему? — спросила она, изгибаясь и стараясь привлечь его к себе еще ближе, затянуть еще глубже.
— Потому что, пока ты не произнесешь этих слов, я не буду уверен в том, что ты любишь меня.
Теперь она широко открыла глаза и смотрела на него, погружаясь в его взгляд. В его глазах под тяжелыми веками она не заметила и тени насмешки. Габриэль был серьезен.
— Конечно, я люблю тебя.
Его лицо не изменило выражения — чеканные черты не дрогнули.
— Вот и хорошо. Значит, ты выйдешь за меня замуж.
В его словах не было сомнения. Алатея вздохнула, стараясь не улыбнуться, — он бы не оценил юмора.
Теперь поводья были в его руках, и он как безумный нахлестывал и гнал своих коней прямо к церкви.
Габриэль все еще был слит с ней воедино и смотрел на нее почти мрачно.
— Ты не выйдешь из этой комнаты, пока не скажешь «да», даже если мне придется продержать тебя здесь несколько недель.
Алатея невольно усмехнулась. Она понимала, что угроза Габриэля — не пустые слова. Влюбленный Кинстер — это уже нечто серьезное.
Потянувшись к Габриэлю, Алатея мягко отодвинула непокорные волосы, упавшие ему на лоб.
— Ладно. Я люблю тебя и выйду, за тебя замуж. Должна ли я добавить еще что-нибудь, чтобы ты успокоился и отпустил меня?
Она заметила на его лице победоносную улыбку, когда он наклонился и поцеловал ее. Но Алатея знала, что заставит его заплатить за его самоуверенность и самодовольство, требуя от него все больше и больше и сводя его с ума желанием.
И все же игра стоила свеч.
Позже, когда, вконец обессиленные, они лежали, завернувшись в простыни, глубоко удовлетворенные, но еще не сморенные сном, Алатея положила голову на плечо Габриэля; в ее затуманенном мозгу проплывали картины мирной жизни.
Никогда еще она не испытывала такого покоя.
Ее переполняло невыразимое чувство умиротворения, будто она нашла наконец свой настоящий дом, свое место, свое предназначение и свою подлинную любовь. Защищенная его любовью, она была в безопасности, больше не испытывала ни малейших сомнений.
Только такая глубокая и разделенная взаимная любовь могла до краев наполнить ее сердце; она не представляла иного счастья, чем вот так лежать обнаженной в его объятиях и чувствовать теплое дыхание на своей щеке, в то время как его рука обвивает ее талию и властно гладит все ее тело.
Теперь они могли не спеша войти в свое будущее с открытыми глазами, не задевая и не обижая друг друга. Алатея знала, что им еще предстоит приноровиться, притереться, приспособиться, многое узнать друг о друге. Сейчас будущее восходило для них, как солнце на горизонте, и она чувствовала себя уютно, свободно и легко.
Наконец Габриэль задвигался, повернулся к ней, и она вновь ощутила его напряжение.
Он притянул ее ближе к себе, прижался губами к ее виску.
— Я никогда не дам тебе забыть о том, что ты сказала.
Алатея улыбнулась. Была ли она удивлена?
— Да, это именно так, — он погладил ее. — Так когда мы поженимся?
Что ж, значит, они уже добрались до вопроса о венчании…
Она постаралась представить свою свадьбу.
— Я думаю, что хорошо пожениться нам всем в один день. Не забывай — ведь еще есть Мэри и Эшер, Элис и Карстерс.
Габриэль снова пошевелился, и Алатея поняла, что он не согласен.
— Твои сестры милые, невинные, полные романтических мечтаний — им потребуются месяцы и месяцы на то, чтобы обдумать свадебные торжества во всех деталях. Я вовсе не намерен зависеть от их решения. Сначала поженимся мы с тобой, и как можно скорее.
Алатея улыбнулась:
— Да, милорд.
Ему понравился ее насмешливый тон, и он ткнул ее пальцем под ребро. Она вздрогнула, и дыхание ее на мгновение прервалось. Но вот его прикосновения снова обрели нежность, стали ласкающими и бережными. Теперь он едва прикасался кончиками пальцев к ее бедру.
— Я уже говорил с твоим отцом.
Алатея недоуменно заморгала:
— Говорил? Когда?
— Вчера. Я видел его в клубе, когда послал тебе цветы.
Его рука продолжала нежно гладить ее тело. Алатея пыталась представить себе будущее, их будущее, в которое он так стремительно увлекал ее.
— Им будет недоставать меня. Я имею в виду не семью, а слуг — Криспа, Фиггс и остальных.
— Мы ведь будем близко от них — всего в нескольких милях. Ты сможешь присматривать за ними до тех пор, пока Чарли не приведет в дом молодую жену.
— Пожалуй, ты прав… Нелли меня, конечно, не покинет, и Фолуэлл тоже. А Фиггс ведь, в конце концов, сестра твоей экономки. От нее я буду узнавать обо всех новостях. И если возникнут какие-нибудь проблемы…
— Мы услышим обо всех проблемах. Я тоже хочу о них знать. Я хочу разделять все, что бы ни случилось теперь в твоей жизни.
Она не отрываясь смотрела ему в глаза, будто читала его чувства и мысли за все те годы, что они провели врозь. Если бы он пораньше раскрыл глаза и посмотрел на нее повнимательнее…
Алатея подняла руку и провела ладонью по его щеке.
— Я не думаю, что со мной может случиться что-нибудь серьезное, если мы оба будем начеку.
Ее тело изогнулось в его объятиях, и она прижалась губами к его губам. Тогда он приподнял ее, заставил сесть и принялся целовать так, что она снова затрепетала.
Алатея уже вся пылала, когда Габриэль оторвался от ее губ и прошептал:
— Я долгие годы мечтал об этом мгновении.
Его руки оказались под ее обнаженными ягодицами, и он властно притянул ее к себе еще ближе, ясно давая понять, чего хочет от нее.
— Ты разочарован? Я не оправдала твоих надежд?
Он усмехнулся.
— Открытия, которые я делаю теперь, превосходят все мои мечты и фантазии.
Его руки сомкнулись, бедра задвигались, и он овладел ею.
У Алатеи перехватило дыхание.
Она подняла на него глаза, и он удержал ее взгляд.
— Я люблю тебя.
Эти слова были такими простыми и ясными… Он вглядывался в ее глаза, потом его лицо приняло ласковое выражение.
— И ты тоже любишь меня. Как показывают мои открытия, это трудно опровергнуть.
Голова Алатеи теперь покоилась у него на плече, и она не могла видеть выражения глаз Габриэля, в то время как его слова проникали в самое ее сердце. Минутой позже он услышал ее вздох.
— Я все еще не верю, что все наши беды миновали, Кроули мертв, и нам не надо больше волноваться из-за него. Теперь я могу быть спокойна за благосостояние своей семьи.
Внезапно она будто оцепенела, а затем попыталась сесть.
— Бумаги! Чарли взял нашу, но остальные мы оставили в карете Чиллингуорта.
— Не волнуйся. — Габриэль снова принялся ласкать ее. — Он отошлет их владельцам. Тебе действительно больше не о чем беспокоиться.
Алатея снова опустилась на кровать.
— Знаешь, это не проходит так легко.
— Скоро я найду массу увлекательных занятий, которые тебе понравятся.
— Но ведь ты сам управляешь своим имением, а мне придется удовольствоваться ролью твоей жены, пусть даже знающей, как обращаться со счетами.
— Мы будем партнерами.
— Партнерами?
Эта мысль показалась ей настолько странной, что она не сразу нашлась что сказать.
— Если хочешь, я могу заниматься бухгалтерским делом и всеми расчетами по имению. Или этим предпочитает заниматься твой отец?
— Два года назад он отдал управление имением в мои руки.
— О! — Алатея пошевелилась. — Так этим будем заниматься только мы двое?
— Мы разделим обязанности между собой.
Она глубоко вздохнула.
— Меня интересуют капиталовложения. В моей семье все это было в моих руках.
Габриэль пожал плечами:
— Не вижу, почему бы тебе не продолжать такую практику.
Алатея ненадолго задумалась, потом пробормотала:
— Кто знает, возможно, мы станем не только партнерами, но и друзьями…
Габриэль кивнул:
— Думаю, мне это доставит радость. А теперь, учитывая настоящие обстоятельства, я предлагаю все внимание переключить на другой чрезвычайно важный аспект нашего партнерства.
Она с трудом вдохнула, когда его пальцы скользнули вниз по ее телу, туда, где сокровенная впадина была защищена от глаз кудрявой порослью нежных и упругих волос. Его палец проник в святая святых, и она тут же откликнулась на эту ласку.
— Право, я думаю, следует уделить этому вопросу дополнительное время и внимание.
С улыбкой он перекатился на кровати и оказался поверх нее. Она потянулась ему навстречу в полной готовности принять его. Теперь наступила его очередь удивляться, и он был не в силах сдержать стона.
— Убеди меня, что я действительно нужен тебе.
Эти слова прозвучали как вызов.
Ее тело, горячее и влажное, извивалось под ним, и он овладел ею мгновенно, но дальше, стараясь продлить слияние, всеми силами сдерживал себя. Приподнявшись на локтях, он любовался ее лицом — глаза ее были закрыты, голова откинута на подушку. Его цветы, все еще украшая ее волосы, казалось, излучали матовое сияние. Он был нежен и медлителен, и цветы слегка подрагивали в такт их ритмическим движениям. На этот раз он выбрал самую дальнюю дорогу в рай и следовал по ней.
— К тому времени когда Джереми и Огаста вырастут, у тебя появится целое племя — плоды нашего партнерства, и вместо того, чтобы присматривать за братом и сестрой, тебе придется растить детей.
Губы Алатеи изогнулись в озорной и кокетливой улыбке, ее веки затрепетали. Казалось, она взвешивает его слова.
— Целое племя?
Она была явно заинтригована этим обещанием.
— Да, наше собственное племя, — выдохнул он.
Протянув руку, она обвила его шею и потянулась к нему губами.
— Ну, если ты дашь мне надежные гарантии…
Смех зародился в его груди, заклокотал в горле, и вскоре она тоже затряслась в приступе неудержимого хохота. На миг они снова стали беззаботными и веселыми детьми. Но смех быстро угас — их захватило нечто более властное и сильное, подняло к небесам и унесло из этого мира в другой, известный только им двоим.
Город, объятый сном, был тих, будущее рисовалось им в самых радужных красках, а главное, в нем все было ясно, и сердца их были спокойны.
Алатея покорно скользнула в объятия Габриэля и почувствовала, как крепко и надежно обвили ее его руки. Она крепко прижала его к себе, но сон сморил их, и руки ее расслабились. Она доверилась его надежному объятию и крепко уснула.


На следующее утро Люцифер стоял на ступеньках крыльца их общего с Габриэлем дома на Брук-стрит и наблюдал, как отбывает леди, составившая ему компанию этой ночью.
Когда ее карета тронулась, он поднял руку и помахал ей на прощание, а потом вернулся в дом с победной улыбкой на губах.
Эту даму оказалось завоевать непросто, как он и предполагал, зато успех оказался еще более сладостным, чем он мог надеяться.
С удовольствием вспоминая о проведенной ночи, Люцифер направился в столовую, так как нуждался в сытном завтраке. Чанс услужливо распахнул перед ним дверь настежь, и он, войдя, бесшумно закрыл ее за собой.
Однако то, что ему пришлось увидеть, вызвало у него легкое замешательство, если не оторопь.
Габриэль восседал на своем обычном месте за столом и медленно, маленькими глотками пил кофе. Справа от него сидела Алатея Морвеллан с чашкой в одной руке и тостом в другой.
Она выглядела сияющей, раскрасневшейся и несколько томной.
Не скрывая своего изумления, Люцифер снова посмотрел на Габриэля.
Его брат выглядел вполне довольным.
У Люцифера зародилось ужасное подозрение, тотчас же перешедшее в уверенность.
Габриэль поднял голову и спокойно встретил изумленный взгляд брата. Глазами Люцифер указывал на Алатею.
— Подойди и поприветствуй свою будущую сестру, — чуть насмешливо произнес Габриэль.
Люцифер нерешительно шагнул вперед.
— Примите мои поздравления. Добро пожаловать в нашу семью.
Наклонившись к Алатее, он запечатлел на ее щеке братский поцелуй, однако все же не смог удержаться от мучившего его вопроса:
— Вы уверены, что оба не сошли с ума?
Алатея решительно вскинула голову и уверенно ответила:
— Мы не из тех, кто сходит с ума.
Люцифер по-прежнему не мог скрыть своего изумления.
— Свадьба, — как ни в чем не бывало сообщил ему Габриэль, — состоится сразу по окончании необходимых приготовлений, и, разумеется, это произойдет раньше чем общество покинет Лондон. Ты ведь тоже будешь здесь, верно?
— Конечно. — Люцифер заставил себя улыбнуться. Разумеется, он будет здесь, чтобы увидеть, как его брат, последний из оставшихся свободными, добровольно наденет на себя тяжкие оковы, и только после этого уедет; Сегодня он еще раз убедился, что Лондон является самым опасным местом для мужчин из клана Кинстеров.


Хотя сезон всегда заканчивался десятками светских свадеб, но на этот раз главной его изюминкой стала легенда о том, как леди Алатея Морвеллан сумела приручить самого дикого и норовистого из клана Кинстеров.
В день свадьбы Алатеи и Габриэля в церкви Святого Георгия яблоку негде было упасть. Снаружи толпа была такой же плотной, как и внутри. Те, кто не был приглашен на торжество, находили предлог, чтобы хотя бы пройти мимо.
Когда Алатея, сопровождаемая целым отрядом импозантных мужчин из рода Кинстеров и их очаровательных жен, появилась на ступеньках церковного крыльца, опираясь на руку мужа, присутствующие испустили дружный вздох. Все вытягивали шеи, пытаясь увидеть невесту, одетую в роскошное подвенечное платье цвета слоновой кости с золотом и любуясь вуалью, украшенной тремя белыми диковинными цветками.
Это был роман из разряда волшебных светских сказок, и весь Лондон получал от него удовольствие.
В три часа, после того как толпа зевак рассеялась, свадебный кортеж отправился на Маунт-стрит.
Стоя у окна гостиной в Морвеллан-Хаусе, Габриэль смотрел сквозь тонкие ажурные занавески на улицу и вдруг услышал знакомые шаги.
Он повернулся, ожидая, когда кузен подойдет ближе.
— И каковы ваши планы, если не секрет? — Вид Демона говорил о том, что он вполне доволен всем происходящим.
— Это секрет только для Алатеи.
Габриэль коротко сообщил о своем намерении совершить небольшое путешествие по графствам, посетить Ливерпуль и Шеффилд, где Алатея еще не бывала, но где у него накопилось много дел.
— А закончится наше турне в Сомершэме — там мама собирается устроить грандиозный праздник.
— Ну, это ни в коем случае нельзя пропустить, — кивнул Демон. — Ричард говорит, они отправятся на север на следующий же день по окончании торжеств, — он не хочет рисковать здоровьем Катрионы в ее теперешнем состоянии.
— Я уверен, что Катриона спланировала все до мельчайших деталей, а если не успела, то выпустит декрет, согласно условиям которого все, включая природу, подчинится ее желаниям. Недаром ее называют Леди Долины.
— И все же я не понимаю чувств Ричарда…
Габриэль посмотрел на Демона, гадая, что тот хотел сказать.
Прежде чем он успел задать кузену вопрос, появилась Алатея. Когда она вбежала в комнату, его сердце на мгновение дало сбой.
Алатея уже переоделась в дорожное платье из прозрачного узорчатого шелка цвета тутовых листьев, с высоким стоячим воротом, создававшим прекрасный фон для ее волос, сверкавших в ярком свете дня. Жемчуга соблазнительно обвивали ее шею, в ушах покачивались жемчужные серьги. Других драгоценностей на ней не было — она покорилась запрету надевать что-либо, скрывавшее роскошь и красоту ее волос. Впрочем, грудь ее украшали три полураспустившихся белых бутона, снятые с ее подвенечной фаты, — такие же, как те, что он прислал ей в день бала.
Когда, оглядев комнату, Алатея увидела Габриэля, лицо ее осветилось улыбкой, а прекрасные глаза засияли. Подойдя к нему, она встала с ним рядом.
Габриэль вопросительно поднял бровь.
— Надеюсь, ты готова?
Она сморщила нос.
— Осталось только на минутку зайти к Джереми и Огасте.
Но даже эта нежданная новость не смогла омрачить тут же возникшего у Габриэля радостного предвкушения; он уже достаточно хорошо знал свою жену, чтобы понять: юные Морвелланы поведут себя достойно и прилично. И все же единственной его мечтой было поскорее отбыть отсюда и завладеть Алатеей единолично.
Флик, молодая жена Демона, утопающая в пене голубых оборок, решительно присоединилась к ним — лицо ее было оживленным, глаза сияли, и Габриэль тотчас же подумал, что ему еще предстоит привыкнуть к такому же сиянию в глазах Алатеи.
— Идем! — Флик потянула Демона за руку. — Им пора ехать!
— Почему ты так спешишь? — поинтересовался Демон. — Тебе ведь не надо ловить букет новобрачной.
— Нет, но я хочу посмотреть, кто его поймает. Надо спешить — все уже выходят на крыльцо…
Демон издал странный звук, похожий на скрип, и оглянулся на Габриэля:
— А где Люцифер?
— Подозреваю, что он уже удрал.
Демон презрительно фыркнул:
— Ну и зря! Готов спорить, что это не принесет ему желаемого результата.
Габриэль покачал головой:
— Есть вещи, которые заранее предопределены.
Согласно кивнув кузену, Демон вслед за Флик направился к двери.
Как только они остались вдвоем, Габриэль перевел взгляд на Алатею и улыбнулся ей.
Она ответила ему любящим взглядом.
— Готова? — спросил он снова.
Она продолжала смотреть на него, потом просто ответила:
— Да.
— Наконец-то!
Он прикрыл ее руку своей, и они, пройдя через комнату и выйдя из дома, отправились в путешествие длиной в жизнь.

загрузка...

Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Тайная любовь - Лоуренс Стефани



Очень мило и чувственно
Тайная любовь - Лоуренс СтефаниНина
20.05.2013, 9.33





СОГЛАСНА!!!
Тайная любовь - Лоуренс СтефаниТальяна
16.06.2013, 21.47





Великолепный роман, стоит читать
Тайная любовь - Лоуренс Стефанилюбовь
5.09.2013, 12.22





Великолепный роман, стоит читать
Тайная любовь - Лоуренс Стефанилюбовь
5.09.2013, 12.22





Отличный роман очень понравился
Тайная любовь - Лоуренс СтефаниНАТАЛИЯ
27.01.2015, 15.26





Замечательный роман, как и вся серия про семейку Кинстеров. Современные романы этого автора тоже неплохи.
Тайная любовь - Лоуренс СтефаниНюша
16.02.2015, 12.11





Хороший милый роман, как впрочем и про всю семейку.Так что наслаждайтесь чтением
Тайная любовь - Лоуренс СтефаниАнна.Г
1.03.2015, 11.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100