Читать онлайн Тайная любовь, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайная любовь - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.65 (Голосов: 71)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайная любовь - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайная любовь - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Тайная любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

6 мая 1820 года
Лондон
Габриэль Кинстер пробирался ко входу в церковь Святого Георгия на Хановер-сквер, и туман клубился вокруг него, Окутывая причудливыми завитками его плечи. Воздух был пронизывающе холодным, мрак у входа в церковь там и тут редел под тусклым светом уличных фонарей, лучи которых с трудом проникали сюда,
Было три часа ночи. Жители Лондона сладко спали. Кареты, развозившие припозднившихся гуляк по домам, уже перестали громыхать, и в городе воцарилась настороженная тишина.
Габриэль огляделся. Прищурившись, он всматривался в некое подобие темного тоннеля, образуемого высокими колоннами, поддерживающими фасад здания. Туман продолжал клубиться у его ног, мешая разглядеть цель. На этом самом месте он стоял неделю назад, наблюдая за одним из своих кузенов, отъезжавшим от церкви с молодой женой. Тело Габриэля сковывал какой-то неприятный, почти мистический холод дурного предчувствия.
В записке было сказано — в три часа ночи у церкви Святого Георгия. Сначала он был склонен принять это за глупую шутку.
Записка, судя по почерку, была нацарапана в состоянии отчаяния, хотя, тщательно рассмотрев ее, Габриэль подумал, что у него не было оснований для таких предположений. Таинственная графиня, кем бы она ни была на самом деле, писала просто и прямо, прося его о свидании, и обещала лично объяснить ему, почему нуждается в его помощи.
Итак, он здесь. Но где же она?
Не успел Габриэль об этом подумать, как раздался звон колоколов. Постепенно звон становился тише, пока не замер совсем.
Снова воцарилась тишина.
Габриэль пошевелился. И тут, выступив из глубокой тени, появилась она. Туман льнул к ее юбке, закручивался вокруг ног, когда она медленно повернулась к нему лицом. Женщина была в плаще и вуали, непроницаемая, как тайна, загадочная, как сама ночь.
Габриэль, щурясь, вглядывался в ее стройную фигуру, затем пошел ей навстречу. При его приближении она подняла голову.
Она была очень высокой, может быть, всего на фут ниже его. И все же, несмотря на тяжелый плащ, нельзя было не заметить, что при своем высоком росте она отличалась на редкость пропорциональной фигурой.
— Доброе утро, мистер Кинстер. Благодарю за то, что пришли.
Голос ее был низким и нежным.
— В записке сказано, что вынуждаетесь в моей помощи.
— Это верно. В ней нуждается моя семья.
— Ваша семья?
В темноте ее вуаль казалась совершенно непроницаемой. Габриэль не мог разглядеть ни движения губ, ни очертаний подбородка незнакомки.
— Я хотела сказать, семья моего покойного мужа.
Он ощутил запах ее духов, возбуждающий, экзотический…
— Может быть, сначала нам уточнить, в чем состоит ваше затруднение и почему вы думаете, что я смогу вам помочь?
— Вы сможете. Я никогда не попросила бы вас прийти, если бы не узнала о вас все, и никогда бы не открыла того, что собираюсь открыть. Дело в том, что у меня есть письмо, в которым моим покойным мужем были даны опрометчивые обещания.
— Покойным мужем?
Она кивнула.
— И давно умер ваш супруг?
— Около года назад.
— Его поместье было завещано, а завещание оформлено законным образом?
— Да, его титул и поместье теперь принадлежат моему пасынку Чарлзу.
— Пасынку?
— Мы поженились несколько лет назад. Муж был намного старше меня. Перед смертью он тяжело болел. Все его дети — от первой жены.
Поколебавшись, Габриэль спросил:
— Как я понимаю, вы взяли на себя заботу о детях своего покойного мужа?
— Да, и считаю, что несу ответственность за их благополучие. Вот поэтому-то я и ищу вашей помощи.
Габриэль вглядывался в ее скрытое вуалью лицо, понимая, что и она изучает его.
— Вы упомянули какое-то письмо, где были даны опрометчивые обещания.
— Да, и я должна кое-что пояснить. У моего покойного мужа была склонность ввязываться в сомнительные авантюры. В последние годы жизни он пытался вложить свой капитал в такие предприятия, которые приносили прибыль, однако три недели назад горничная случайно наткнулась на бумагу, которая оказалась документом, налагающим на мою семью весьма серьезные обязательства.
— По отношению к какой компании?
— Восточно-Африканской золотодобывающей.
Габриэль покачал головой:
— И слыхом о ней не слыхивал. Но наверное, адрес компании должен быть ка конверте.
— Нет, там только адреса юристов, составлявших это обязательство.
Габриэль пытался сложить элементы картинки-загадки, которую она ему представила.
— Эта бумага при вас?
Женщина извлекла из-под плаща небольшой сверток. Взяв его в руки, Габриэль невольно оторопел. Судя по всему, она основательно подготовилась к их встрече. Несмотря на то что он изо всех сил пытался разглядеть хоть клочок ее платья под необъятным плащом, ему это не удалось. Руки ее были обтянуты длинными кожаными перчатками, скрывавшими даже манжеты.
Развернув сверток, Габриэль поднес бумагу к свету.
Подпись под документом лица, взявшего на себя определенные обязательства, была тщательнейшим образом закрыта куском плотной бумаги.
Он посмотрел на графиню. Она оставалась спокойной.
— Вам незачем знать наше имя.
— Почему?
— Сначала прочтите.
Щурясь, Габриэль разглядывал бумагу.
— Похоже, что она оформлена надлежащим образом и имеет юридическую силу.
Он перечитал документ и поднял голову:
— Ваши вложения сделаны, довольно опрометчиво и не слишком разумно. И все же я не понимаю, в чем тут сложность.
— В том, что обещанная в этой бумаге сумма превосходит стоимость всего нашего имущества.
Габриэль снова бросил взгляд на цифру, указанную в документе, и произвел мысленно подсчеты, но ошибки не было.
— Если эта сумма полностью очистит все ваши сундуки и сейфы, то…
— Я уже упоминала, что мой муж был склонен к рискованным спекуляциям. Более десяти лет наша семья балансировала на краю пропасти, с трудом избегая краха. Когда мне открылась правда, я взяла на себя заботу о финансах. С помощью моего агента мне удалось спасти от гибели мою семью и выплыть. Но теперь эта бумага добила меня. Это конец всему. Если ее пустят в ход, наша семья будет разорена.
— И поэтому вы не хотите открыть мне вашего имени.
— Вы знаете, что такое высший свет. Если туда просочится хоть малейший намек на наше бедственное положение, то в глазах общества наша семья будет обесчещена. Тогда дети не смогут занять достойного места в этом мире.
В этих словах слышалась решимость бороться до конца.
— Дети? Вы упомянули имя Чарлза, молодого графа. А как зовут остальных?
Алатея заколебалась:
— Есть две девушки, Мария и Алисия. Сейчас мы живем в городе, потому что они должны быть представлены в свете. Я многие годы копила деньги, чтобы сделать это возможным. Есть также еще двое младших, они еще совсем дети, и кузина Серафина. Она тоже член семьи.
Подняв бумагу так, чтобы лучше рассмотреть ее, Габриэль попытался прочитать подпись главы компании. Почерк оказался решительным и твёрдым, но разобрать что-либо было невозможно.
— И чем же я могу вам помочь?
— Бумага вызывает подозрения, на ней нет ни адреса компании, ни имен руководителей. К тому же компания, принимающая обязательства на такие фантастические суммы, должна иметь подтверждение, что деньги будут выплачены.
— Какие были произведены расследования, проверки?
— Это дело нашего агента. Как вы понимаете, наш банк в течение многих лет состоит с нами в тесном контакте. Мы попытались навести кое-какие справки, не привлекая к себе внимания, но не выяснили ничего, что изменило бы первоначальное мнение. Данная компания представляется весьма сомнительным предприятием. Располагая необходимыми свидетельствами, мы сможем объявить договор не имеющим законной силы. Но следует поспешить, потому что документ подписан уже почти год назад.
Свертывая бумагу в трубочку, Габриэль наблюдал за незнакомкой. Несмотря на непроницаемые для взора плащ и вуаль, ему казалось, что он уже знает о ней многое.
— Почему вы выбрали меня? — спросил он, возвращая ей документ.
Женщина приняла, его и рука ее вместе с бумагой скользнула куда-то в складки плаща.
— Из-за вашей репутации по части разоблачения подлогов, — ответила она, поднимая голову. — Вы Кинстер.
Он чуть не рассмеялся:
— Это так важно?
— Кинстеры любят, когда им бросают вызов. Они любят решать сложные задачи.
Он продолжал всматриваться в ее скрытое вуалью лицо:
— Это верно.
Она вздернула подбородок;
— И еще я знаю, что Кинстеру можно доверить семейную тайну.
Он удивленно поднял бровь, ожидая пояснений. Поколебавшись, она сказала:
— Если вы согласитесь помочь нам, я попрошу вас поклясться, что вы никогда не попытаетесь узнать мое имя, узнать все о моей семье.
Брови Габриэля взметнулись вверх. Он смотрел на нее с несомненным уважением, в то же время от души забавляясь.
В ней была отвага, которая редко встречалась в женщине, и только этим мог объясняться разыгранный ею маскарад. Она все хорошо продумала и хорошо выполнила свою роль. У графини была умная головка: она разработала план и изложила его, и в этом была особая притягательность. Ему предлагалось решить сложную задачу, а это походило на вызов.
Но неужели она вообразила, что все свое внимание и усилия он сосредоточит на этой подозрительной компании?
— Если я соглашусь помочь вам, с чего мы начнем? Этот вопрос вырвался у него против воли.
— С доверенных лиц компании, и прежде всего с тех, кто составил этот документ, — Терлоу и Брауна. На бумаге стоят их имена.
— Но здесь нет адреса.
— Если такая фирма существует, тогда их легко будет выследить. Я бы сделала это сама, но…
— Но вы не думаете, что ваш агент одобрил бы ваши планы, если вам удастся найти их адрес? Поэтому вы и не хотите обращаться к нему?
Под вуалью он уловил какое-то движение — решительно сжатые губы, прищуренные глаза. Она кивнула, снова соглашаясь с ним.
— Верно. Я полагаю, в любом случае потребуется тайное расследование, и сомневаюсь, чтобы представители легально зарегистрированной фирмы согласились дать какую-нибудь информацию об одном из своих клиентов.
Габриэль усмехнулся; однажды ему удалось-таки прижать Терлоу и Брауна.
Он помолчал, что-то прикидывая.
— Если компания фиктивная, то ее хозяева, прослышав о расследовании, тотчас же потребуют выполнения обязательств от акционеров. Так ведут себя все мошенники и вымогатели. После этого они исчезнут, и никто никогда больше ничего о них не услышит.
Они стояли уже более получаса в портике, похожем на мавзолей. Близился рассвет, промозглая сырость от густеющего тумана заползала под одежду. Графиня держалась из последних сил, стараясь не показать, что ее бьет дрожь.
Сжав губы, Габриэль подавил побуждение бесцеремонно и грубо привлечь ее к себе. Вместо этого он сказал, не стараясь смягчить свои слова:
— Производя это расследование, вы рискуете тем, что обязательство будет предъявлено к оплате и семья ваша разорится.
Если уж она была достаточно отважной, чтобы разжечь огонь, то ей следовало понять, что она могла сгореть в этом огне.
Графиня подняла голову и выпрямилась:
— Но если я не приму мер, моя семья наверняка погибнет.
Он внимательно вслушивался в звучание ее голоса, но не заметил в нем нерешительности или дрожи. Нет, она была сама несгибаемая воля и твердость. Он кивнул:
— Очень хорошо. Раз вы осознанно приняли такое решение, я согласен вам помочь.
Если бы он рассчитывал на бурное изъявление благодарности с ее стороны, то был бы разочарован. К счастью для себя, он не лелеял таких надежд. Она все еще стояла молча, изучая его лицо.
— И вы поклянетесь…
Подавив вздох, он поднял правую руку:
— Именем Господа клянусь…
— Поклянитесь своим именем, Кинстер.
Он подмигнул ей, потом продолжал,
— Клянусь своим именем, что никогда не попытаюсь узнать ваше имя или сблизиться с вашей семьёй. Вы довольны?
Вздох облегчения, слетевший с ее губ, прозвучал в этой глухой ночи как шелест шелка:
— Да.
Теперь она уже не казалась напряженной, как сжатая пружина. С ним же происходило нечто прямо противоположное.
— Когда джентльмены заключают соглашение, обычно они обмениваются рукопожатием.
Поколебавшись, она протянула ему руку. Габриэль сжал тонкие пальцы, а потом привлек ее к себе и услышал, как она глубоко и испуганно вздохнула. Приподняв ее лицо за подбородок, он прижал свои губы к ее губам сквозь шелковистую вуаль.
— Вы не джентльмен. Я думала, , мы только обменяемся рукопожатием…
Ее слова были произнесены задыхающимся шепотом. Он все еще пытался разглядеть ее лицо, блеск глаз сквозь густую черную вуаль, но она резко подняла голову и ему удалось увидеть лишь очертание нежных губ.
— Когда джентльмен заключает подобную сделку с леди, то они скрепляют ее именно таким образом.
Наклонив голову, Габриэль снова поцеловал ее сквозь вуаль.
Это было настоящее искушение. Он мог читать ее, как книгу, и осознание этого, абсолютное, полное, потрясло его.
Ее пальцы задрожали. Все еще не отводя глаз от вуали, скрывавшей ее лицо, Габриэль поднес ее руку к губам и поцеловал.
— Я доберусь до Терлоу и Брауна и попытаюсь разузнать что смогу. Но вот потом — как я вас найду?
Она отступила в тень.
— Я сама свяжусь с вами. Благодарю. Доброй ночи.
Пелена тумана раздалась, пропустив графиню, потом сомкнулась снова.
Габриэль вдохнул прохладный ночной воздух. Туман донес до него звук ее удаляющихся шагов.
Ее каблучки простучали по мостовой. Потом звякнула сбруя. Щелкнула щеколда, через секунду щелкнула снова. Это закрылась дверца кареты.
Прошло еще несколько секунд. Звук натягиваемых вожжей, потом щелчок кнута по лошадиному крупу. Застучали колеса отъезжающего экипажа, и все затихло. Было только половина четвертого утра, а он чувствовал себя бодрым и ничуть не хотел спать.
Презрительно выпятив губы и мысленно браня себя, Габриэль вышел из тени портика, потуже закутался в свой плащ и зашагал к дому. Он был полон энергии и готов своротить горы. Вчерашнее утро выдалось мрачным — он долго и уныло сидел за кофе, размышляя, как избавиться от засасывавшей его, как трясина, скуки. Габриэль перебрал в уме все возможные занятия, все вероятные приключения и развлечения, но ни одно из них не возбудило в нем ни единой искры интереса.
Зато записка графини вызвала если и не подлинный интерес, то по крайней мере любопытство, подвигла на размышления…
И вот теперь он встретил женщину, вдову, отважную и решительную, готовую любой ценой защитить свою семью, даже не собственную, а приемную, от нависшей над ней опасности позора и нищеты, от вероятности, что ее близкие могут стать бедными, а то и отверженными людьми. Ее врагом была некая скорее всего несуществующая компания. Эта ситуация требовала решительных действий с соблюдением максимальной осторожности, сложнейших расследований, производимых втайне. Итак, что же он узнал?
Вне всякого сомнения, графиня была англичанкой знатного происхождения: судя по выговору, они принадлежали к одному кругу. К тому же она хорошо знала Кинстеров, и неудивительно; что ей удалось так искусно воздействовать на его инстинкты.
Габриэль свернул на Брук-стрит. Единственное, о чем графиня не знала, так это о том, что теперь он редко позволял себе действовать импульсивно. Он научился держать свои инстинкты под контролем. Этого требовал его новый подход к делу.
К тому же он питал непреодолимое отвращение к любым попыткам манипулировать им.
Однако в этом случае стоило, пожалуй, отступить от правил.
Не переставая размышлять, Габриэль добрался до дома, поднялся по ступенькам и, заперев за собой дверь, вошел в гостиную. Там возле камина лежал экземпляр «Книги пэров» Берка.
Если бы он не пообещал не пытаться узнать все о ее семье, ему следовало бы направиться к книжному шкафу и, несмотря на поздний час, установить, какой именно граф недавно почил в бозе, оставив сына Чарлза своим наследником, а так Габриэль сразу направился в спальню.
Он обещал, что не будет пытаться узнать, кто она. Он обещал, что не будет настаивать на том, чтобы она сама открылась ему.
И он сдержит слово.


— Ну? Как прошла встреча?
Подняв вуаль, Алатея увидела несколько пар устремленных на нее глаз. За ее спиной дворецкий Крисп уже закрывал дверь и запирал ее на задвижки и болты. Потом он повернулся, чтобы не пропустить ни слова из ее рассказа.
— Ну же, миледи, не держите вас в неведении. Рассказывайте!
Это подала голос Фиггс, домоправительница. Остальные дружно закивали, особенно яростно Фолуэлл, грум Алатеи. При этом клок волос у него на лбу энергично взметнулся вверх. Крис стоял рядом. В руках он держал свернутую в трубочку злополучную бумагу, переданную ему Алатеей на хранение.
Алатея подавила вздох. В каком другом аристократическом доме госпожа, вернувшаяся в четыре часа утра с сомнительного рандеву, могла рассчитывать на подобную встречу? Пытаясь успокоить разгулявшиеся нервы и доказать себе, что его поцелуй сквозь вуаль значения не имел, она начала раздеваться.
— Он согласился.
— И что же теперь?
Худая как щепка гувернантка мисс Хелм нервно запахнула на груди розовый капот.
— Я не сомневаюсь, что мистер Кинстер позаботится обо всем и выведет на чистую воду этих ужасных людей.
— Дай-то Бог.
Алатея велела всем разойтись, затем вместе с горничной Нелли поднялась по лестнице и проскользнула, в коридор. Они прошли мимо комнат родителей Алатеи, а также комнат Мэри и Элис и наконец добрались до ее спальни в конце коридора.
Горничная закрыла дверь, и Алатея, развязав шнурки, тут же скинула плащ на пол.
— А теперь, моя прекрасная мисс, — приступила к ней Нелли, — не соизволите ли вы рассказать, что ему удалось разглядеть, несмотря на ваш маскарад?
— Разумеется, ничего!
Упав на банкетку перед туалетным столиком, Алатея принялась вынимать шпильки, высвобождая свои пышные волосы из непривычного для нее шиньона. Обычно она носила другую прическу — собирала волосы в узел на затылке. Это была старомодная прическа, но она ей шла. Впрочем, шиньон тоже ей шел, но от непривычной тяжести волос у нее разболелась голова.
Не переставая болтать, Нелли поспешила ей на помощь.
— Не могу поверить, что после двух лет, когда вы скакали по полям почти рядом, он ни разу не бросил на вас взгляда и что плащ и вуаль могли настолько изменить вас…
— Руперт едва ли помнит меня: за прошедшие с тех пор десять лет мы встречались крайне редко.
— И он даже не узнал вашего голоса?
— Нет. Я старалась изменить его.
Нелли хмыкнула, но не стала возражать, а принялась расчесывать щеткой длинные волосы Алатеи.
Алатея закрыла глаза, отдаваясь приятному ощущению расслабленности.
— Насколько возможно, я старалась держаться истины. Он поверил, что я графиня.
— Но я все-таки не понимаю, почему вы не могли просто написать ему письмо и попросить расследовать для вас деятельность этой компании.
— Потому что мне пришлось бы подписать его собственным именем: Алатея Морвеллан.
— О, конечно, и он поручил бы дело своему агенту, этому противному мистеру Монтегю! Может быть, рассказать ему честно…
— Нет!
Алатея выпрямилась, глаза ее засверкали, а выражение лица стало суровым, в лице же Нелли появилась некая настороженность и даже робость.
Впрочем, Алатея тут же смягчилась. Она колебалась, но Нелли была единственным человеком, с кем она могла обсуждать свои планы, так как горничная пользовалась ее неограниченным доверием.
— Надеюсь, ты не сомневаешься, что и у меня есть гордость. Иногда я думаю, это единственное, что у меня еще осталось. Никто не знает, насколько близка катастрофа и как глубока пропасть, на краю которой мы оказались.
— Думаю, Руперт бы вам посочувствовал и не стал бы болтать об этом.
— Дело не в нем. Ты не представляешь, насколько богаты Кинстеры.
— Но почему это так важно?
— Потому что есть только одна вещь, которой я не вынесу, — это жалость. Его жалость.
— Но как вам удалось договориться с ним?
— Просто я представила своего отца как покойного мужа, себя — его вдовой от второго брака, а всех детей своими пасынками и падчерицами, а не братьями и сестрами. Увы, я не успела придумать новые имена для детей. Чарли я назвала Чарлзом. Мне пришлось отвечать без раздумий, иначе он заподозрил бы неладное.
— И как же вы назвали остальных?
— Марией, Алисией и Серафиной. Больше я никого не упоминала.
Алатея поднялась, и Нелли помогла ей снять платье.
— Не хотела бы я оказаться на вашем месте, мисс, когда Руперту станет все известно. Ему это может не понравиться.
— Знаю. — Алатея вздрогнула. Если ей не повезет и Руперт Мелроуз Кинстер выяснит, что именно она и была таинственной графиней, той самой женщиной, которую он поцеловал у церкви Святого Георгия, тогда все дьяволы вырвутся из ада. Руперт, как и она, не показывал своего характера и темперамента до той минуты, пока не приходил в ярость, поэтому все считали его чрезвычайно хладнокровным молодым человеком.
— Я заставила его поклясться, что он не станет пытаться что-либо узнать обо мне. Если все получится, как я задумала, это ему и не понадобится. Пока все обстоит отлично — он встретился с графиней, выслушал ее рассказ и согласился ей помочь. Руперт действительно хочет вывести мошенников на чистую воду, и это очень важно. Леди Силия всегда жалуется на его вялость, на то, что он находит жизнь пресной и скучной; теперь затруднения графини дадут ему возможность встряхнуться.
Нелли фыркнула:
— Выходит, для него полезно, что его одурачили. У Алатеи, мучимой совестью, хватило благородства покраснеть.
— Нет причины считать, что он всегда будет чувствовать себя одураченным, как ты изволила выразиться. Я позабочусь о том, чтобы Руперт никогда не встретился с графиней при свете дня, и всегда буду носить вуаль, а высокие каблуки еще прибавят мне роста. Да, и еще духи. Алатея Морвеллан никогда не пользуется такими. Право, не представляю, как он сможет меня узнать.
С этими словами Алатея скользнула в постель.
— Когда он спасет мою семью, графиня просто исчезнет как дым.
Нелли ходила по комнате, прибирая и вешая в шкаф вещи Алатеи и при этом немилосердно шаркая ногами. Потом она повернулась и посмотрела на Алатею:
— Все-таки не понимаю, почему вы не могли просто пойти к нему, встретиться с ним лицом к лицу и все рассказать. Гордость — вещь хорошая, но есть кое-что и поважнее.
— Дело не только в гордости.
Алатея устроилась поудобнее и теперь смотрела на полог над кроватью.
— Я не встретилась с ним лицом к лицу потому, что тогда он скорее всего не стал бы мне помогать. Он направил бы меня к Монтегю, как с отменной вежливостью он умеет это делать, и все тем и закончилось бы, но нам нужна именно его помощь. Мне нужен рыцарь на боевом коне, а не его оруженосец.
— Не думаю, что он отказался бы вам помочь, — упорствовала Нелли. — Ведь вы знаете его с младенчества. Вы играли детьми вместе все годы, пока вам не исполнилось пятнадцать и вы не стали взрослой леди.
Нелли закончила прибирать, взяла в руки свечу и подошла к постели госпожи:
— Я уверена, что если вы и сейчас обратитесь к нему, то еще будет не поздно и он вам поможет. Я уверена, что так оно и будет, если вы все ему толком объясните.
— Нет, Нелли, из этого ничего бы не вышло. Одно дело помогать заинтриговавшей его незнакомке, и другое — мне.
Повернувшись на бок, Алатея закрыла глаза, не обращая больше внимания на недовольное сопение Нелли.
Через мгновение дверь хлопнула, закрываясь за уходящей горничной.
Алатея вздохнула и попыталась расслабиться. Мышцы ее все еще были напряжены с того самого момента, как он поцеловал ее. Она не ожидала такого, но едва ли за этим крылось что-то серьезное, потому что подобную «галантность» он практиковал повсюду, не пропуская ни одной леди. Если бы она начинала свою игру заново, она бы дважды подумала, прежде чем представиться вдовой, только что снявшей траур, но дело было сделано — маскарад начался.
Руперт Кинстер, участник их детских игр, был как раз тем самым рыцарем на коне, которому предстояло сражаться, защищая ее честь. Она знала его неукротимый боевой дух и то, что он был способен совершить, когда полностью отдавался порученному делу.
В то же время без его участия и помощи положение представлялось Алатее совершенно безнадежным.
Зная его давно и очень хорошо, Алатея понимала, что Для того, чтобы он выполнил свое обязательство, ей придется полностью завладеть его переменчивым вниманием. Он Должен сосредоточить свои силы на решении ее задачи и вдобавок вложить в это дело все свои незаурядные способности. Она не зря придумала загадочную графиню и расставила сети.
Первую битву она выиграла: Руперт был готов встать под ее знамена. Впервые с того момента, как Фиггс принесла ей злополучное долговое обязательство, Алатея позволила себе поверить в возможность победы, полной и окончательной.
Эти мелодраматические мысли вызвали на ее губах улыбку. Она точно знала, почему Руперт не стал бы ей помогать, если бы она не надела маску неизвестной таинственной графини, — ведь они даже не могли находиться в одной комнате, а уж если это случалось, то не приближались друг к другу ближе чем на расстояние в десять футов. Что вызвало такое неприятие друг друга, оставалось глубокой тайной. Когда они были еще совсем юными, то старались скрывать свою неприязнь, притворяться, что ничего подобного не существует, но облегчение, которое оба испытали, когда ее переход в более зрелую категорию молодых женщин освободил их от необходимости ежедневно общаться, было настоящим благом. Разумеется, они никогда не говорили об этом, но каждый из них не мог этого не замечать.
Вот почему, несмотря на то что они выросли вместе, были соседями и дружили семьями, ни он, ни она никогда не выказывали желания потанцевать, например, вальс. Танцевали же они в случае необходимости только деревенские танцы, не требовавшие тесного контакта.
Оба они казались людьми скрытными и не любили демонстрировать свои чувства, и все же единственным человеком, способным вывести Алатею из себя, был Руперт.
Все это вместе объясняло как нельзя убедительнее, почему ей пришлось предпочесть маскарад у церкви Святого Георгия, — она не была уверена, что Габриэль согласится ей помочь. Зато Алатея имела полное представление о его благородных инстинктах, которые всегда толкали его на выручку нуждающемуся в помощи. И все же его реакция на ее просьбу могла оказаться совсем иной. Иметь дело не с графиней, а с Алатеей означало бы для него постоянные встречи с ней, часто один на один, что только усугубило бы их взаимную неприязнь. Всего несколько месяцев назад, случайно оказавшись вместе, оба они ощутили неловкость острее, чем когда бы то ни было прежде. За три минуты общения они привели друг друга в состояние неописуемой ярости. Алатея не могла себе представить, чтобы он ответил согласием на ее просьбу о помощи и провел в ее обществе несколько часов, забыв о том, что этого не было долгие годы. А уж если бы такое случилось, это, возможно, довело бы их до безумия.
Но гораздо важнее было то, что Алатея просто боялась открыть свое инкогнито; Если бы она сама рассказала Габриэлю о своих неприятностях, он просто предложил бы ей обратиться к Монтегю. У нее не было выбора.
Она уже почти погрузилась в сон и только тут вдруг осознала, что их более десяти лет продолжавшаяся вражда нынешней ночью никак себя не проявила.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тайная любовь - Лоуренс Стефани



Очень мило и чувственно
Тайная любовь - Лоуренс СтефаниНина
20.05.2013, 9.33





СОГЛАСНА!!!
Тайная любовь - Лоуренс СтефаниТальяна
16.06.2013, 21.47





Великолепный роман, стоит читать
Тайная любовь - Лоуренс Стефанилюбовь
5.09.2013, 12.22





Великолепный роман, стоит читать
Тайная любовь - Лоуренс Стефанилюбовь
5.09.2013, 12.22





Отличный роман очень понравился
Тайная любовь - Лоуренс СтефаниНАТАЛИЯ
27.01.2015, 15.26





Замечательный роман, как и вся серия про семейку Кинстеров. Современные романы этого автора тоже неплохи.
Тайная любовь - Лоуренс СтефаниНюша
16.02.2015, 12.11





Хороший милый роман, как впрочем и про всю семейку.Так что наслаждайтесь чтением
Тайная любовь - Лоуренс СтефаниАнна.Г
1.03.2015, 11.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100