Читать онлайн Своевольная красавица, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Своевольная красавица - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.24 (Голосов: 58)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Своевольная красавица - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Своевольная красавица - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Своевольная красавица

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Несмотря на пожар и его последствия, а может, благодаря ему они спали крепко и проснулись рано в объятиях друг друга. Искушение отпраздновать ночные откровения было велико, но…
— Я должна съездить на круг. — Катриона попыталась оттолкнуть тяжелую руку, по-хозяйски обвивавшую ее талию. — Вообще-то полагалось сделать это еще два дня назад, так что откладывать больше некуда.
— Я поеду с тобой. — Слова вырвались сами, прежде чем Ричард успел подумать. Он поспешно поправился: — Провожу тебя, если, конечно, это разрешается.
— Ты хочешь поехать вместе со мной?
Ричард осторожно кивнул, опасаясь нарушить какое-нибудь языческое табу.
— Ну да. Подожду тебя, а потом мы вместе вернемся.
Секунду она внимательно вглядывалась в его глаза, затем лицо ее преобразилось, просияв ослепительной улыбкой.
— Ладно. Мне это нравится.
С этими словами она скатилась с постели; озадаченный Ричард последовал за ней. Улыбки, которыми она одаривала его, особенно когда думала, что он не видит, трогали его до глубины души и заставляли улыбаться в ответ. К тому времени когда их лошади зацокали копытами по двору, ее кобыла и Гром, Катриона светилась от восторга.
Ричард покачал головой, глядя на нее.
— Можно подумать, что я предложил осыпать тебя бриллиантами, а не прокатиться до круга.
Катриона рассмеялась — так звонко и радостно, что потрясла его, — и, пришпорив кобылу, рванулась вперед. Ричарду не пришлось понукать своего мощного жеребца. Он легко настиг кобылу Катрионы и поскакал рядом по подтаявшему снегу.
Добравшись до горловины долины, они замедлили скачку. Катриона повернула к выступу скалы, нависавшему над кругом. Соскользнув с лошади, она окинула взглядом окрестности. Далеко впереди из расщелины между горами поднималось окутанное багровой дымкой солнце. Небо быстро светлело, отодвигая размытую облаками завесу мрака.
Она взглянула на Ричарда:
— Нужно спешить.
Он взял повод у нее из рук. Вдруг она обхватила его, крепко стиснула и, так же неожиданно отпустив, побежала вниз, к входу в круг.
Это была не просто окружность, очерченная деревьями, а густо разросшаяся вековая роща, имевшая форму круга. Катриона устремилась по тропинке, уходившей вглубь. Ричард смотрел ей вслед, пока ее ярко-рыжие волосы не исчезли под сенью деревьев, затем стреножил лошадей и приготовился ждать.
Он сидел на покрытом лишайником валуне, наблюдая за восходом солнца, когда Катриона выбежала из-за деревьев. На лице ее было написано безграничное счастье, и мысль, что он отчасти является тому причиной, согрела сердце Ричарда. Улыбнувшись, он поднялся и распростер объятия. Прежде чем посадить жену в седло, он на секунду прижал ее к себе, коснувшись ее губ мимолетным поцелуем.
Они поскакали назад, озаренные сиянием раннего утра. В воздухе звенели птичьи трели; первые лучи солнца, пробившись сквозь облака, прогнали ночной холод и оживили пейзаж. Хотя в полях еще виднелись сугробы и на величественных склонах Меррика лежала белая мантия, земля под снежным покровом пробуждалась, возвращаясь к жизни.
Покачиваясь в седле рядом с Катрионой, Ричард не мог отделаться от ощущения, что он тоже, пережив холодный мрачный период, пробуждается к свету.
Они объезжали невысокий холм, щурясь на бившее прямо в глаза солнце, когда услышали мычание.
Ричард натянул поводья. Прямо перед ними стояла пара бычков, пребывавших далеко не в лучшем виде. Поморгав печальными карими глазами, животные медленно развернулись и побрели прочь. Ричард проводил их задумчивым взглядом.
Чем не повод, чтобы начать разговор, который он так долго откладывал.
— Катриона…
— Я подумала…
Она осеклась и посмотрела на него, подавив разочарование, Ричард жестом предложил ей продолжить. Катриона устремила взгляд на замок.
— Если ты останешься, тебе, наверное, будет не хватать балов и развлечений. — Она исподтишка взглянула на мужа. — Мы здесь не устраиваем ничего подобного.
— И слава Богу. Я гроша ломаного не дам за все эти вечеринки, вместе взятые. — Собственное заявление заставило Ричарда удивиться. — Собственно, я давно уже не питаю к ним особого интереса. — Встретив ее недоверчивый взгляд, он прищурился. — Как и к немыслимо прекрасным дамам, которые посещают подобные мероприятия.
Катриона еще некоторое время испытующе смотрела на него, затем ее губы округлились в безмолвном «о-о», прежде чем изогнуться в едва заметной улыбке.
Ричард едва удержался, чтобы не поцеловать ее.
— Я остаюсь, и выкинь из головы мысль, что мне станет скучно. Здесь более чем достаточно дел. Кстати, это возвращает нас к теме, которую я хотел бы обсудить. Насчет разведения скота.
Скорчив гримасу, Катриона пустила лошадь шагом.
— Я так и не нашла племенную ферму, которая устраивала бы нас. Мистер Потс ждет моего решения о покупке животных в Монтрозе. Он торопит, но это совсем не то, что нам нужно.
Ричард глубоко вздохнул:
— У меня есть предложение, — Он примирительно поднял руку в ответ на ее изумленный взгляд. — Конечно, я дал слово не лезть в твои дела, так что если ты против… — Он помолчал, не сводя с нее глаз. — Необходимо пересмотреть состояние скота. Долина невелика, поэтому нужно сократить поголовье и улучшить его породу. Иначе нам не прокормить животных собственными силами. В самом отчаянном положении находится молочное стадо, но овцы тоже нуждаются в выбраковке. И потом, может, стоит подумать о большем разнообразии? Завести коз, гусей. Они хорошо приживутся в здешних местах. — Решив, что зашел так далеко, что терять больше нечего, он добавил: — Не говоря уже о том, что постройки, изгороди и навесы нуждаются в ремонте, а кое-где и в замене.
Секунду Катриона смотрела на него широко открытыми глазами» затем глубоко вздохнула.
— Я знаю, — произнес Ричард, прежде чем она успела открыть рот, — что обещал тебе не вмешиваться, но я могу работать, так сказать, за сценой, не привлекая к себе внимания.
Катриона нахмурилась и натянула поводья.
— Дело не в том…
— Может, ты предпочитаешь, чтобы я дал тебе список своих предложений? — Ричард остановил коня рядом. — Или, если хочешь, я могу написать письма поставщикам и договориться о встрече, когда тебе будет удобно…
— Ричард!
Он замолчал с каменным выражением лица.
— Перестань бубнить о своих обетах! — Катриона сверкнула глазами. — Я уже поняла, что бессмысленно отстранять тебя от ведения хозяйства. Духовная сторона, — она махнула рукой в сторону круга у них за спиной, — и целительские обязанности должны оставаться на мне, но во всем остальном мне необходима твоя помощь.
Ричард немигающим взором уставился на нее.
— Ты нуждаешься в моей помощи?
— Как ты можешь сомневаться в этом после вчерашних событий?
Последовала продолжительная пауза.
— Но ты же отказалась. Когда я предложил, ты заявила, что обойдешься без меня.
Катриона зарделась, невольно натянув поводья; кобыла нервно переступила ногами.
— Я думала, — призналась она, — что ты собираешься уезжать. — Она нахмурилась, вспоминая. — Вообще-то я шла к тебе за советом, когда услышала, как вы с Уорбисом рассуждаете об отъезде. Это было до того, как ты предложил мне помощь.
Ричард озадаченно сдвинул брови.
— Ты стояла за той дверью в панели? — Когда Катриона кивнула, он скривился. — Ох уж этот Уорбис и его планы! — Он коротко объяснил поведение слуги.
— Выходит, ты вообще не собирался уезжать?
— И не думал, пока ты не сделала мое дальнейшее пребывание невозможным. — Вспомнив, что пережил по ее милости, Ричард прищурился. — Ты меня очень обяжешь, если будешь говорить мне, что творится у тебя в голове, вместо того чтобы угадывать мои мысли.
Катриона передернула плечами.
— Мне не пришлось бы гадать, если бы ты рассказал о своих намерениях. — Она испытующе посмотрела на него. — Ты очень ловко скрываешь свои мысли.
— Ха! Я считаю это комплиментом.
— И напрасно. Как бы там ни было, придется это изменить.
— Вот как? — вызывающе сказал он.
— Вот так, — решительно заявила она. — Я заключу с тобой соглашение. Своего рода взаимные обеты.
Нетерпеливо переступая ногами, лошади приблизились друг к другу почти вплотную. Покачиваясь в седле, Ричард насмешливо усмехнулся.
— Надеюсь, они принесут нам больше пользы, чем предыдущие.
— Разумеется. Собственно, они на то и направлены, чтобы ситуация не повторилась.
В его взгляде отразилось беспокойство.
— И что это за обеты?
Катриона улыбнулась и подняла руку.
— Перед лицом Госпожи обещаю, что впредь буду говорить тебе все, что думаю, — при условии, что ты ответишь мне тем же.
Ричард глубоко вздохнул, поднял руку и, прижав ладонь к ее ладони, переплел ее пальцы со своими.
— Перед лицом твоей Госпожи клянусь, что я… — он запнулся, поморщившись, — попытаюсь.
Катриона удивленно моргнула, губы ее дрогнули, и, откинув голову, она расхохоталась. С притворным недовольством Ричард потянулся к жене.
— Нечего смеяться над моей природной сдержанностью.
Очутившись в его седле лицом к нему, Катриона ахнула и перестала смеяться.
— Это ты-то сдержанный? — возмутилась она, когда его руки скользнули под юбки. — Тебе даже неизвестно значение этого слова.
В течение нескольких последующих минут Катриона смогла убедиться в справедливости своей оценки. Наконец со всей категоричностью, на которую была способна, она выдохнула:
— Ричард! Но это же невозможно на лошади.
Она ошиблась. Что он и доказал ей с пылом, потрясшим ее до основания.
Ни один из них не заметил солнечных бликов от линз подзорной трубы, наведенной на них со стороны замка.
Стоя у ограды конюшни, Алгария еще пару минут наблюдала за двухголовой фигурой на спине серого жеребца, затем повернулась и с ледяным выражением лица вошла в дом.


Вторую половину дня Ричард посвятил письму к мистеру Скроггсу из Хексхэма. Он подробно изложил требования к породе, возрасту и количеству скота, который собирался приобрести для анонимного клиента. Оставив селекционера в неведении относительно личности покупателя, он не дал тому пищи для размышлений и причин взвинчивать цену. Текст дался ему без особого труда. Он точно знал, как составил бы подобное послание его отец или Девил.
Вложив в конверт записку Хиткоуту Монтегю с указанием переслать письмо по назначению, Ричард запечатал конверт и отложил его в сторону. Вытащив чистый лист, он принялся за послание мистеру Потсу, которое должно было носить более жесткий характер.
В результате двухчасовых трудов и пяти забракованных вариантов из-под его пера вышел шедевр размером в одну страницу. Перечитав его, Ричард удовлетворенно улыбнулся. Он не сразу выбрал верный тон, пока наконец не сообразил, что лучше всего представить себя правой рукой Катрионы. Супругом в полном смысле этого слова. Она — хозяйка, но хозяйство — мужское дело.
Довольный проделанной работой, он поднялся и направился на поиски жены.
Как всегда, он нашел ее в кабинете. Увидев Ричарда, она тепло улыбнулась. Он усмехнулся в ответ и помахал письмом.
— Надеюсь, ты одобришь.
— Кому это? — Бросив на него вопросительный взгляд, она взяла листок. — Ах, Потсу.
По мере того как она читала, выражение ее лица менялось от непроницаемого до иронического, а затем — веселого. Добравшись до конца, она откровенно захихикала.
— Великолепно! Смотри, что я получила с сегодняшней почтой. — Она протянула ему распечатанное письмо. Ричард пробежал его глазами. Оно было от Потса.
— Он становится все более настойчивым. — Катриона вздохнула. — Беда в том, что Потс мне нужен из-за зерна. Он всегда был надежным покупателем. Поэтому я не решаюсь отказаться от его услуг по поставке скота. Тем более что это сулит ему приличные комиссионные. Я устала морочить ему голову.
— Пусть тебя это больше не заботит. — Ричард уловил в своем голосе командные нотки, но не стал ничего смягчать, видя, как тревожит Катриону состояние дел в долине.
И он с облегчением увидел ее улыбку.
— Хорошо, раз ты берешь это на себя. У тебя есть идеи?
После некоторого колебания Ричард посмотрел ей в глаза.
— Пока нет, — солгал он.
Он сделает ей сюрприз. Ему вдруг пришло в голову, что Катриона целых шесть лет несла весь груз проблем долины на своих хрупких плечах. И заслуживает приятных сюрпризов. Как, скажем, необычный свадебный подарок, цены которого она не узнает. Все еще усмехаясь, он повертел в руках письмо Потсу.
— Пойду приобщу его к почте.
Он вышел из комнаты, уверенный, что если Госпожа и не одобряет лжи, то закроет глаза на обман, порожденный благими намерениями.
Следующий день Ричард провел на свежем воздухе. Он занимался разметкой просторного хлева для уже имевшегося скота, а также для животных, которых собирался приобрести. Вместе с Айронсом, Хендерсоном и Макалви — главным скотником, пребывавшем в радостном возбуждении, — он вбивал колышки в мерзлую землю, отмечая контуры постройки и примыкающих к ней дворов, загонов и выгулов.
Прервавшись на короткий отдых, они расположились на склоне холма, созерцая плоды своих трудов.
— Так, так, понятно. — Макалви энергично закивал. — Стало быть, у каждой скотины будет свое место.
— Так и ухаживать за ней проще, — заметил Айронс.
— В этом весь смысл, — сказал Ричард. — Если стадо будет укрыто от непогоды, оно не дойдет до такого жалкого состояния, как сейчас. А когда растает снег, можно будет перевести его в загоны, пока поля не покроются травой.
— Вот-вот, — важно поддакнул Хендерсон. — А не то скотина вытопчет пастбища и не даст траве войти в силу.
— Мы установим также внутренние ворота, — сказал Ричард, вставая, — чтобы перегонять скот в тот двор, который выходит в нужный загон или поле.
Он зашагал вниз по склону к месту будущего строительства. Вся компания с воодушевлением двинулась следом. Процессию замыкал Макалви с выражением блаженства на лице.
В последующие дни у нового хлева собралась вся долина. Обитатели замка включились в строительство с энтузиазмом, растущим вместе с сооружением. Заходили работники с ферм и оставались помочь. С утра до вечера на стройке крутились дети, подавая гвозди и инструменты, досаждая взрослым своими непрошеными советами. Несмотря на то что мерзлая земля плохо поддавалась кирке и лопате, будущий хлев мало-помалу обретал контуры.
— Ух ты! — Макалви окинул взглядом тянувшийся над всем помещением чердак. — Можно сбрасывать сено прямо в стойла.
— Но не в этом году, — отозвался Ричард, передавая ему молоток. — Вначале нужно поставить стадо под крышу, а потом уж мечтать о большем.
Стены хлева, намеченные деревянными столбами, постепенно обретали солидный вид. Задняя и передняя выкладывались камнем, а боковые обшивались досками с проемами для многочисленных дверей и ворот. Над долиной не смолкал перестук молотков. Общая цель объединяла людей; во всей округе не осталось мужчины, который не внес бы свой вклад в строительство, не забил хотя бы одного гвоздя. Даже старый Макардл приковылял, опираясь на палку, и не устоял перед соблазном.
Обычно это время года было отмечено бездействием и скукой, и мужчины, привычные к работе на свежем воздухе, с воодушевлением занимались полезным делом. Лучше, чем шахматы — таково было общее мнение.
Женщины также не обходили стройку стороной.
— Господи помилуй! — воскликнула миссис Брум. — Скотина сама себя не узнает в этих хоромах.
Кухарка покачала головой:
— Еще возгордится, вот увидите.
Как-то к вечеру, когда солнце уже село, но сумерки еще не наступили, подошла Катриона в сопровождении Алгарии, одетой, как всегда, в черное.
— Пожалте сюда, мистрис. — Макалви с сияющим видом показывал хозяйке новое жилище своих подопечных. — Сдается мне, что после такой зимовки скотина мигом наберет летний вес.
Кивнув, Катриона медленно повернула голову, оценивая размеры сооружения, оказавшегося значительно больше, чем она предполагала.
— На сколько голов он рассчитан?
— О, здесь запросто уместится все стадо.
— Хм! — Катриона приоткрыла ближайшие ворота. — А это зачем?
— Затем, — ответил Ричард, подходя к ней, — чтобы загонять животных прямо в стойло. — Взяв жену за руку, он повел ее к лестнице, ведущей на чердак. — Поднимись на несколько ступенек, и увидишь как на ладони весь замысел.
Катриона взобралась на лестницу, и он объяснил ей схему передвижения скота.
— Как удобно. — Она улыбнулась, глядя на него сверху вниз.
Ричард схватил ее за талию и опустил на землю.
— Всегда рад услужить.
Улыбнувшись, Катриона сжала его руку, и они двинулись к выходу. Одарив его взглядом, в котором светилось обещание, она зашагала вверх по склону, к замку. Алгария тащилась следом.
Задержавшись у ограды конюшни, Катриона посмотрела назад — на столь необходимое сооружение, которое ее супруг смог создать из имевшихся в долине, но не находивших применения материалов. Мягкая улыбка осветила ее лицо, и она двинулась дальше, через вымощенный булыжником двор.
Алгария с нескрываемым отвращением буркнула за ее спиной:
— Новомодная чушь!


Как это часто бывает, зима отказалась сдавать позиции, не продемонстрировав напоследок свое могущество. Буквально за одну ночь долину завалило снегом, и ударили морозы.
Хотя строительство было далеко от завершения, хлев имел стены и крышу и мог вместить стадо. Кухарка, жалуясь на боль в суставах, заранее предупредила всех о надвигающейся непогоде, так что Макалви заблаговременно разослал работников по всей долине собирать животных.
Все обитатели долины, жившие в замке и на уединенных фермах, собрались на пригорке и наблюдали, как скот, лохматый и отощавший, с жалобным мычанием взбирается по склону. Макалви и его подручные направляли животных к воротам их нового жилища; те охотно шли, вытянув головы и тараща глаза. Зрители тревожно прислушивались, предвидя затруднения, но все обошлось.
Это было вчера.
Стоя у ограды конюшни, Катриона смотрела на заметенный снегом хлев, из которого доносилось довольное мычание. Скот был надежно укрыт от холода и непогоды и, судя по цепочке глубоких следов, протоптанной помощниками Макалви, накормлен.
Повернувшись, она оглядела двор. Айронс руководил людьми, сбивавшими наледь с насоса. Ричард тоже был где-то рядом; Катриона слышала, как он распоряжался очистить от снега крыши кузницы и двух небольших амбаров. Снега навалило столько, что козырек мог не выдержать и обрушиться под его весом.
Взглянув на окна комнаты для игр, Катриона увидела прижатые к стеклам носы. Детям запретили выходить из дома, пока мужчины не расчистят двор и не сбросят снег с крыш.
Даже ее присутствие было нежелательным. Это недвусмысленно отразилось на лице Ричарда, когда, завернув за амбар, он увидел жену. С недовольным видом он, направился к ней.
— Неужели тебе нечем заняться, кроме как мерзнуть здесь?
Катриона усмехнулась:
— Я вышла ровно на минутку. Просто я не знаю, — она бросила взгляд в сторону ребятишек, — что бы такое придумать в награду детям. Они так старались, помогая строить хлев.
Ричард устремил задумчивый взгляд на запотевшие окна.
— Может, скажешь им, что, если они продержатся без шалостей до ленча, я дам им урок верховой езды?
Катриона широко распахнула глаза:
— Правда?
Ричард прищурился:
— Чего еще пожелаете, мэм?
Катриона хихикнула. Ухватившись за отвороты мужниной куртки, она приподнялась и чмокнула его в щеку. Затем, мимолетно коснувшись его губ, запахнула шаль и двинулась к дому, соблазнительно покачивая бедрами.
Проводив жену взглядом, Ричард вздохнул и постарался направить разбредающиеся мысли на стоявшую перед ним задачу — быть ее правой рукой.
К ленчу все было сделано: дорожки расчищены, с крыш сброшен снег, хозяйственные постройки приведены в порядок. Шагая через парадный холл к лестнице, чтобы подняться к себе и переодеться, он услышал, что Катриона окликает его.
Она сидела в своем кабинете в обществе Макардла И угрюмого мужчины, оказавшегося Мелчеттом, об упрямстве которого Ричард успел наслышаться. Увидев мужа, Катриона улыбнулась, но в ее глазах мелькнуло беспокойство.
— Мы обсуждаем сроки сева. — Она указала на разбросанные на столе бумаги и карты. — Может, у тебя есть какие-нибудь предложения?
Ощущая повисшее в воздухе напряжение, Ричард посмотрел на карты посевных площадей.
— Боюсь, — сказал он, — в этом вы разбираетесь лучше меня.
— Вы так ловко управились со скотом, вот мы и подумали, нет ли у вас идей насчет посевной, — подал голос Мелчетт.
Бросив взгляд на Макардла, Ричард склонился над картами.
— Если бы меня спросили о сроках посадки и севообороте в Кембриджшире, я бы нарисовал полную картину. Но едва ли мой опыт применим здесь. Существует слишком много отличий, влияющих на урожайность в разных частях страны. То, что мы выращиваем на юге, не будет расти в здешних местах. Скот — совсем другое дело; принципы его разведения везде одинаковы.
— Не может быть, чтобы у вас не было никаких идей, — не отставал Мелчетт. — Принципов, как вы сказали.
Сдержав порыв поставить наглеца на место, Ричард ограничился тем, что переключился из образа помощника Катрионы в образ ее супруга.
— Единственный объективный показатель работы земледельца — урожай. Если у вас эти цифры под рукой, — сказал он с важным видом, — я мог бы дать заключение о вашей работе.
— Так, урожайность. — Макардл принялся листать страницы потрепанной конторской книги. — Ага, вот она. — Он повернул книгу к Ричарду, чтобы тот мог прочитать, — За последние пять лет.
Ричард смотрел и не верил своим глазам. Он ожидал увидеть высокие показатели — Джейми говорил ему, что земля в долине плодородная. Но цифры, плясавшие перед его округлившимися глазами, на пятьдесят процентов превосходили самые лучшие ожидания. А ведь он вырос в графстве, которое славилось самыми высокими урожаями в Англии. Благоговейным тоном он произнес:
— Это, несомненно, самые высокие показатели, которые мне приходилось видеть. — Вернув книгу Макардлу, ухмылявшемуся во весь рот, Ричард посмотрел на Мелчетта. — Что бы вы там ни делали, советую продолжать в том же духе.
— О! Ну да, — буркнул тот. — Раз такое дело…
Выпрямившись, Ричард улыбнулся Катрионе:
— Не буду мешать. — Он направился к двери и, задержавшись на пороге, добазил: — Надо будет намекнуть моему брату и кузену, чтобы они расспросили тебя при встрече. Уж они-то вытрясут из тебя все секреты.
Он вышел из комнаты, оставив удивленную Катриону, ухмыляющегося Макардла и Мелчетта, еще более удрученного, чем раньше.


Катриона направлялась в амбар, где Ричард давал детям урок верховой езды. Она вошла в кухню, когда услышала оклик:
— Катриона!
Обернувшись, она увидела Алгарию, спешившую за ней по коридору.
— Только что пришел Корби. — Алгария указала в сторону парадного холла. — Он говорит, что под тяжестью снега сломались ветви у нескольких деревьев в саду. Сказать ему, чтобы отпилил их и обработал место спила как обычно?
Катриона открыла рот, собираясь согласиться, но передумала.
— Корби, видимо, останется на ночь?
— Да.
— Отлично. — Катриона улыбнулась. — Я хочу обсудить этот вопрос с Ричардом. Скажи Корби, что мы поговорим с ним вечером.
Величественно кивнув, она повернулась и быстро вышла из кухни. На лице ее сияла улыбка, в глазах светилось счастье. Ей не терпелось присоединиться к веселой компании в амбаре.
Алгария молча смотрела ей вслед, сотрясаясь от едва сдерживаемой ярости. Кухонная прислуга настороженно косилась на нее, держась в сторонке. Наконец, втянув сквозь зубы воздух, она взяла себя в руки и вышла.
Кухарка, месившая тесто, вздохнула и покачала головой, глядя ей вслед.


— Спасибо. — Катриона запечатлела нежный поцелуй на лбу Ричарда, как только он лег рядом.
— За что?
— За добрые слова о наших урожаях.
— Добрые? — фыркнул Ричард, усадив ее на себя. — Кинстеры не бросают попусту слов, когда дело касается земли. Это чистая правда. У вас потрясающая урожайность. — Он начал расстегивать ее ночную рубашку. — И я ничуть не сомневаюсь, что Девил и Уэйн захотят поговорить с тобой. Вот увидишь. Они будут несказанно рады, что я женился на тебе.
— Правда?
— Угу. — Ричард нахмурился, сражаясь с крошечными пуговками у ворота. — У каждого из них пропасть земли. У Девила поместье в Кембриджшире, а Уэйн выращивает хмель, орехи и фрукты в Кенте.
— О-о?
Он посмотрел на нее, озадаченный явным изумлением, прозвучавшим в ее голосе.
— Что тебя так удивило?
— Я представляла себе твоего брата и кузенов как праздных джентльменов, более заинтересованных в оценке дамских фигур, чем земельных участков.
— Ну, что касается этого… — Ричард расстегнул очередную пуговицу. — Не стану отрицать, что Кинстеры испытывают определенный интерес к женским фигурам. — Он поддел следующую пуговицу, не представляя себе, как может быть иначе. — Однако мы ничуть не меньше одержимы землей.
Задумавшись над его словами, Катриона открыла рот, собираясь продолжить расспросы, но Ричард развел в стороны полы ее ночной рубашки.
Сомкнув ладони на ее талии, он удерживал ее на месте, размышляя над следующим шагом. Он не спешил, зная, какое действие оказывает на свою сладкую колдунью. Она таяла и раскалялась.
Ричард и сам был на пределе, ощущая прикосновение нежных бедер и ее теплую тяжесть на своем животе. Его естество томительно напряглось.
И тут он вспомнил. Повернувшись к прикроватной тумбочке, он выдвинул ящичек и пошарил внутри. — Уорбис нашел его в кармане моего сюртука. Он вытащил ожерелье своей матери. Аметистовая подвеска последней выскользнула из ящика, тяжело покачиваясь на золотой цепи. На какое-то безумное мгновение Ричард задумался о том, чтобы использовать ее в качестве орудия любви. Поместить массивный камень в форме луковицы в ее шелковистые глубины…
С мысленным вздохом он пообещал себе осуществить эту дерзкую мечту в будущем. После того как он продумает все детали, доведет идею до совершенства, чтобы извлечь из нее максимум чувственных удовольствий. А потом посвятит в свой замысел Катриону. Но пока незачем торопить события. У него впереди вся жизнь.
Он взглянул ей в глаза, обезоруживая своей улыбкой.
— Это тебе. — Он одел ожерелье ей на шею, осторожно высвободив волосы.
Ричард был достаточно богат, чтобы осыпать ее бриллиантами, но сердцем чувствовал, что ожерелье его матери значит для нее больше, чем любые драгоценности. Вид его заворожил Катриону. Она не сводила расширившихся глаз с золотой цепи, тускло мерцавшей на нежной коже, с тяжелой подвески, скользнувшей в ложбинку между грудями, словно там было ее истинное место.
Возможно, так оно и есть. Бывали моменты, когда даже Катриона поражалась промыслу Госпожи.
Она поднесла подвеску к лицу, пытаясь разобрать выгравированные на ней символы.
— Ты знаешь, что это? — благоговейно вымолвила она. Глаза ее светились, лицо сияло.
Ричард вытащил из-под цепочки последнюю прядь волос.
— Ожерелье моей матери, а теперь твое.
Катриона глубоко вздохнула. Он не мог выразиться точнее, словно Госпожа его устами выразила свою волю.
— Судя по гравировке, это ожерелье послушницы. Такие же символы выгравированы и на моем кристалле. Они обязывают ту, которая его носит, служить Госпоже и ее учению. Но это ожерелье принадлежало старшей послушнице, статус которой выше моего. Собственно, ее положение выше всех хозяек долины. — Катрионе пришлось остановиться, чтобы успокоиться. Сердце ее готово было разорваться от волнения. — Это ожерелье намного древнее моего.
— Я сразу заметил, что они похожи. — Ричард взял со столика ожерелье, которое она снимала на ночь. — Если бы не камни, они были бы совершенно одинаковыми.
Катриона кивнула, задумчиво глядя на мужа. Он теперь был слишком вовлечен во все события и имел право знать факты.
— Да, на первый взгляд. Но есть другое, более глубокое различие. — Она коснулась подвески своего украшения. — Это розовый кварц. Он символизирует любовь, а это, — она указала на круглые фиолетовые камни, вставленные в звенья цепи, — аметисты — символ разума. Такое сочетание камней означает разум, порождающий любовь. Здесь же, — она опустила взгляд на ожерелье его матери, — камни расположены так, как должно быть — и как было на протяжении веков.
— То есть, — Ричард слегка нахмурился, следуя за ходом ее мыслей, — это, — он коснулся ожерелья на ее груди и поразился, насколько горячим оно оказалось, — символизирует разум, ведомый любовью?
Катриона кивнула:
— Так было задумано с самого начала. Это послание Госпожи, которое должна усвоить каждая послушница и жить в соответствии с ним. Любовь является движущей силой, которая стоит за всем. Все наши решения, мысли и поступки должны направляться любовью.
Помолчав, Ричард положил драгоценный подарок на столик и посмотрел на жену. Судя по ее восторженному выражению, он не мог сделать ей более значительного подарка.
— Но как оно могло попасть к моей матери?
— Должно быть, она тоже была послушницей, — предположила Катриона. Ричард с сомнением поднял брови. — Это вполне возможно. Она родом с предгорья, где когда-то обитали многочисленные последователи Госпожи. Не исключено, что твоя мать принадлежала к одной из древнейших ветвей послушниц, но не прошла обучения. Или ее насильно выдали за Шеймуса.
Лежа на подушке, Ричард сосредоточенно размышлял, не отрывая взгляда от зеленых глаз своей колдуньи.
— Помыслы Госпожи слишком сложны, чтобы мы могли их постигнуть. — Она подалась вперед, выражение ее лица изменилось. — Перестань думать об этом, — мягко, но властно слетело с ее уст.
В следующее мгновение она приникла к нему в томительно-сладком поцелуе. Ричард не стал противиться ее колдовским уловкам, увлекавшим их обоих в водоворот страсти.
Ричард последовал за женой, которая пылко и самозабвенно вела его в танце любви. Обхватив ладонями ее бедра, он подался вперед и втянул в рот напрягшийся сосок. Сдавленный крик был ему наградой. В чувственном дурмане он ласкал пышные округлости, а перед глазами качалось ожерелье его матери, украшавшее порозовевшую кожу жены.
Нараставшее напряжение достигло высшей точки, и последовал взрыв. Катриона застыла на пике страсти, а затем с долгим восторженным всхлипом рухнула на Ричарда.
Он крепко прижал ее к себе, упиваясь ощущением полноты и завершенности, которую неизменно испытывал, погрузившись в ее нежную сладость. Подвеска матери, зажатая между их телами, пульсировала и источала тепло, не имевшее отношения к жару их тел.
Прижавшись щекой к огненным волосам жены, Ричард закрыл глаза и глубоко вздохнул. Как ожерелью его матери было суждено найти путь к его колдунье, так и ему, ее единственному сыну, было предназначено найти здесь свой дом и спасение.
С долгим, потрясшим все его существо стоном он подчинился судьбе.


— Хозяин!
Обернувшись, Ричард увидел торопливо шагавшего через двор фермера.
— В чем дело, Кимптон?
Мужчина сдернул с головы шапку.
— Вы велели, сэр, чтобы мы докладывали, ежели что не так.
— Верно. И что же не так?
— Да ворота южного загона. — Он хитро прищурился. — Вечером, когда я делал обход, они были закрыты, а нынче утром мой младшенький видел, что они распахнуты настежь.
Взгляд Ричарда стал сосредоточенным.
— Он закрыл их?
— Само собой, сэр. — Фермер кивнул. — Я проверил потом. С засовом все в порядке.
Ричард улыбнулся:
— Хорошо. Посмотрим, что будет дальше.


Сэр Олвин Глен прибыл сразу после ленча.
Бесцеремонно сунув шляпу Хендерсону, он направился прямо в кабинет Катрионы и начал бушевать, едва переступив порог.
— Мисс Хеннеси! Я должен заявить протест…
— К кому вы обращаетесь, сэр?
Холодный тон хозяйки заставил его умолкнуть на полуслове. Переведя дух, он вспомнил с некоторым опозданием о хороших манерах и поклонился:
— Миссис Кинстер.
После напряженных трудов в постели Катриона пребывала в твердой уверенности, что заслужила это имя. Величественно кивнув, она промолвила:
— Чему обязана, сэр, чести видеть вас?
— Своему скоту, разумеется! — заявил сэр Олвин с явным наслаждением. — Чего ждать от животных, которые всю зиму бродят по полям в поисках прокорма?
— Не имею понятия. — Катриона одарила его безмятежным взглядом. — Если дело касается скота, вам нужно поговорить с моим мужем. Стадо находится в его ведении.
— Ну и какой в этом прок, — фыркнул толстяк, — если он в Лондоне?
— О нет, я гораздо ближе.
Глен подпрыгнул и резко обернулся, обнаружив за своей спиной Ричарда. Несмотря на любезную улыбку, тот напоминал волка, заметившего неосторожно забредшую в его владения собаку.
Катриона изо всех сил старалась сохранить серьезный вид. Что же касается Макардла, тот сидел, не поднимая глаз от расчетной книги, только кончики ушей постепенно краснели.
Непринужденно проследовав в комнату, Ричард небрежно поинтересовался:
— Так в чем дело?
Побагровевший сэр Олвин выпалил, брызгая слюной:
— Животные из долины забрались в мои владения и вытоптали посадки!
— Неужели? — Ричард изобразил удивление. — И когда же это случилось?
— Сегодня, рано утром.
— Понятно. — Ричард повернулся к Хендерсону, стоявшему в дверях. — Позови Макалви.
— Слушаюсь, сэр.
Макалви, должно быть, ждал за дверью. Они с Хендерсоном появились раньше, чем успело лопнуть натянутое молчание в кабинете.
— Макалви, — обратился к скотнику Ричард. — У нас пропадали сегодня животные?
Тот затряс лохматой головой:
— Нет, сэр.
— Откуда тебе знать? — презрительно бросил Глен. — Скот из долины где только не шляется, особенно зимой.
— Может, так и было раньше, — возразил Макалви, — когда мы платили вам за потраву капусты или, к примеру, пшеницы. Только теперь все — конец.
Гость набычился:
— Как это понимать?
— Так и понимать, сэр Олвин, — вмешался Ричард. — Конец. — Он улыбнулся. — Мы построили хлев для зимовки скота и согнали туда всех животных еще до последнего снегопада. Если бы они разбрелись, остались бы следы. — Он снова улыбнулся — Но следов нет. Если вы соизволите пойти с Макалви, уверен, он будет счастлив пересчитать стадо и продемонстрировать вам все наши нововведения.
Незваный гость, казалось, потерял дар речи.
— Что же касается вашей жалобы, — лениво добавил Ричард, — если ваши посадки действительно пострадали, то виной тому, боюсь, ваш собственный скот.
На лице сэра Олвина отразилась внутренняя борьба: оно пошло пятнами, на лбу проступили вены. Кипя от злобы, он развернулся на каблуках, выхватил шляпу из рук Хендерсона и нахлобучил ее на голову. Спохватившись в последнюю минуту, он коротко кивнул Катрионе, затем отвесил принужденный поклон Ричарду.
— Позвольте откланяться, — буркнул он и, стуча сапогами, вылетел из комнаты.
Хендерсон с мрачным удовлетворением оглядел присутствующих.
— Скатертью дорога, вот что я вам скажу! — заявил он.
И под дружный хохот выпроводил незадачливого визитера.


Этим вечером Катриона рано спустилась в обеденный зал. Заняв свое место за главным столом, она наблюдала, как ее люди, веселые и довольные, рассаживаются за столами, обмениваясь шутками.
В замке всегда царила дружелюбная атмосфера, и Катриона привыкла к ощущению покоя и уюта. Но теперь к этому добавилось нечто новое: бодрость, радость жизни, уверенность в завтрашнем дне. Все эти качества, привнесенные мужским началом, гармонично сочетались с безмятежностью — ее личным вкладом в общую атмосферу.
В результате все домочадцы казались более счастливыми, оживленными и энергичными, чем когда-либо раньше. Катриона знала, кому обязана этими переменами, и задавалась вопросом, понимает ли сам Ричард, как изменил их жизнь.
Предмет ее раздумий вошел в зал и остановился поболтать с Айронсом и старшими сыновьями Макалви.
В свете свечей его лицо казалось вытесанным из камня, черные волосы блестели, высокая гибкая фигура излучала силу. Он затмевал любого мужчину и неизменно притягивал к себе ее внимание, чувства и помыслы.
Катриона подняла руку и коснулась двух кристаллов, покоившихся у нее на груди. Днем она носила оба ожерелья, а на ночь оставляла более древнее. Она не желала расставаться с ним ни на секунду, сознавая, что оно предназначено ей судьбой. Как и Ричард был предназначен ей самим провидением.
Улыбнувшись, она отвела взгляд от мужа и поманила к себе горничную.
— Хильда, поднимись в нашу спальню и проследи, чтобы огонь в камине разгорелся. — К тому времени, когда они лягут в постель, комната должна успеть прогреться.
Горничная, достаточно повидавшая на своем веку, чтобы понимать все с полуслова, улыбнулась во весь рот.
— Уж я постараюсь, мистрис, не сомневайтесь. — Лукаво поблескивая глазами, она поспешила прочь.
Катриона усмехнулась. О чем только не приходится думать замужней женщине! Она повернула голову и снова перевела взгляд на знакомую фигуру, любуясь своим мужем.


На следующее утро Катриона опять опоздала к завтраку. Хотя утренние потребности Ричарда ничуть не уменьшились, она уже не чувствовала себя такой утомленной. Видимо, у нее вошло в привычку просыпаться подобным образом.
Как бы там ни было, Катриона чувствовала себя на удивление бодрой, сбегая по лестнице. Впорхнув в обеденный зал, она с сияющим видом направилась к своему месту, одаряя всех улыбками. При виде Ричарда ее сердце захлестнула волна радости.
Почувствовав ее присутствие, он с трудом выпрямился и повернулся к ней.
Катриона замедлила шаг, с ужасом глядя на изменившиеся черты и бледную кожу.
Он сидел сгорбившись, синие глаза потускнели. Сделав над собой героическое усилие, он протянул к ней руку.
И рухнул на пол.
Катриона вскрикнула и упала на колени рядом с мужем. Зал огласился криками и восклицаниями, все вскочили, с грохотом отодвигая стулья. Катриона ничего не слышала, лихорадочно нащупывая пульс.
Протолкавшись к ним, Уорбис тяжело опустился на колени по другую сторону от Ричарда.
— Сэр!
Боль, прозвучавшая в его голосе, отозвалась в сердце Катрионы.
— Он жив! — Неведомый доселе страх сковал ее сердце. Судорожно вздохнув, она обхватила ладонями лицо мужа, пытаясь приоткрыть его веки.
Они приподнялись ровно настолько, чтобы оправдать ее худшие опасения. Ричард был одурманен, причем очень сильно.
Катриона видела, как он мучительно борется с собой, пытаясь собраться с силами. Еще большее усилие потребовалось, чтобы повернуть голову к Уорбису.
— Вызови Девила. — Он облизнул пересохшие губы. — Срочно!
— Да, сэр, конечно. Но…
Уорбис растерянно умолк. С невероятным напряжением Ричард медленно повернулся к Катрионе. Он поднял руку и потянулся к ее лицу…
Судорога свела его черты; он коротко вздохнул, и рука упала. Глаза его закрылись, голова свесилась. Он потерял сознание.
Только слабое биение сердца под ее ладонью удерживало Катриону от рыданий. Остальные, вообразив худшее, разразились воплями и плачем. Катриона осадила их:
— Он еще жив. Принесите вина. Скорее! Нужно отнести его в постель.


Первая ночь была самой тяжелой. Жизнь Ричарда висела на волоске. Его спасло только то, что Катриона оказалась рядом, когда яд начал действовать. Задержись она минут на пять, и было бы поздно.
Катриона поежилась и возобновила хождение вокруг кровати. У камина было бы теплее, но она не решалась отойти от Ричарда. Она должна была находиться рядом, когда придет время.
За окном завывал и плакал ветер; Катриона едва удерживалась, чтобы не вторить ему. Она сделала все, что было в ее силах, и теперь оставалось только ждать.
Прежде чем позволить сдвинуть Ричарда с места, она поднесла к его губам и заставила проглотить два стакана легкого летнего вина. Весь день и ночь она старательно вливала в него жидкость. Воду, настоянную на чесноке или подслащенную медом, козье молоко, подогретое с горчичным семенем, — одним словом, все известные ей снадобья. Ее усилия не давали ему умереть, но их не хватало, чтобы сохранить его жизнь.
Судьба Ричарда была в руках Госпожи.
Катрионе ничего не оставалось, кроме молитвы, в ожидании кризиса, который должен был вот-вот наступить.
Она пыталась не думать о других проблемах, с которыми придется столкнуться, когда он придет в себя.
Мысль о том, что он поверил, будто она снова опоила его, безмерно ранила. Однако Катриона не могла найти иного объяснения словам и поступкам Ричарда в последние мгновения перед тем, как он потерял сознание. Он так странно посмотрел, прежде чем велел Уорбису срочно вызвать брата. А затем попытался указать на нее.
Судорожно вздохнув, Катриона плотно сжала губы. Она не позволит сломить себя. У нее нет ни времени, ни сил, чтобы предаваться обидам, лить слезы и заламывать руки.
Особенно теперь, когда ее упрямый муж может умереть, если она не сделает все, от нее зависящее, если не будет сильной, как никогда.
Ричард может умереть, несмотря на все ее усилия.
Отодвинув подальше эту тягостную мысль, Катриона сосредоточилась на том, как справиться с помрачением его рассудка. Как только Ричард придет в себя, она напомнит ему о клятве доверять друг другу. Они будут разговаривать до тех пор, пока его мозги не прояснятся. Какая чушь — вообразить, будто она пыталась отравить мужа! Никто в замке, даже Уорбис, не поверит в это.
Но ведь никто, кроме Ричарда, и не знал, что она уже однажды опоила его. Не мудрено, что в те мгновения, когда яд затуманил его разум, он вспомнил об этом и сделал очевидный вывод.
Что ж, его можно понять. Но она не позволит прошлому встать между ними, как бы трудно ей ни пришлось. Катриона не без оснований полагала, что его брат представляет собой внушительную силу. Наверняка такой же большой и грозный, как Ричард. Властный мужчина, который привык к беспрекословному подчинению и ждет, что все будут плясать под его дудку.
Скорчив гримасу, Катриона развернулась и принялась расхаживать по другую сторону кровати.
Она сомневалась, что поступила правильно, позволив Уорбису вызвать брата Ричарда. Тогда ей казалось, что у нее нет причин опасаться герцога. К несчастью, она не продумала всех последствий. Что, если Девил, по-видимому, обладавший немалой властью, потребует, чтобы Ричарда забрали из-под ее опеки? Под тем предлогом, что в Лондоне ему будет обеспечен лучший уход?
Сможет ли она отказать герцогу? Представится ли ей возможность убедить Ричарда в своей невиновности? Вернется ли он, если верит, что на него покушалась она?
Сколько Катриона ни размышляла, меряя шагами комнату, сколько ни прокручивала в уме одни и те же вопросы, она не находила ответа. Собственно, она даже не могла толком сосредоточиться, слишком подавленная пугающей перспективой — Ричарда увезут, и она лишится возможности ухаживать за ним.
Тогда он не выживет.
Едва ли она сможет объяснить это его брату или кому-нибудь другому, незнакомому с неисповедимыми путями Госпожи.
Вздохнув, Катриона остановилась и потянулась к запястью Ричарда. Пульс оставался ровным, хотя и слабым. Перебрав в уме все принятые ею меры, она в очередной раз убедилась, что сделала все, что могла. Нельзя рисковать, не зная точно, какой яд использован.
Разумеется, она догадывалась, кто отравил Ричарда, но виновного уже не было ни в замке, ни в долине. Кроме Катрионы, только Алгария имела доступ к ядам. Видимо, свершив свое черное дело, ее бывшая наставница сразу же уехала.
Раз Алгария не стала дожидаться, пока ее снадобье подействует, значит, она не сомневалась в эффективности своего зелья. Подавив дрожь, Катриона принялась расхаживать по комнате, размышляя о возможных ядах: болиголове, белене и аконите. Все они были смертельными, но последний хуже всего поддавался лечению. Впрочем, могла быть использована смесь, поэтому Катриона включила в лекарство противоядие от каждого из ядов.
Однако этого было недостаточно.
И Катриона не отходила от постели Ричарда, чтобы не пропустить момент, когда он очнется. Чтобы вернуть его в этот мир, если связь с ним окажется слишком слабой. Ей никогда не приходилось делать ничего подобного, но она знала о черте, которую про себя называла порогом. Порогом между реальным миром и иным, где жизнь превращается в небытие.
Однажды она уже стояла на этом пороге. В ту ночь, когда умерли ее родители, мать явилась ей во сне, перешагнув призрачную грань, отделявшую состояние сна от небытия. Мать Катрионы умерла в объятиях мужчины, любившего ее глубоко и нежно, и она питала к нему столь же сильное чувство. У нее не было особых причин оставаться на этом свете; она задержалась только для того, чтобы попрощаться с дочерью, приоткрыв ей завесу потустороннего мира.
Там не было ничего, кроме клубящегося тумана, холодного и серого, и никаких ориентиров, доступных человеческим чувствам. Оказавшиеся в небытии должны были полагаться на иные ощущения и вступать в контакт лишь при наличии сильного притяжения между душами — подобного узам, которые связывают мать и ребенка или любящих супругов.
Если связь между ней и Ричардом оборвется, Катриона рискует потеряться в зловещей пустоте, вместо того чтобы удержать мужа и вернуть его к жизни.
Но жизнь без Ричарда не представляла для нее ценности. А он может умереть. Катриона выпрямилась, чувствуя как крепнет ее решимость. Она не отпустит Ричарда и уцелеет сама. У нее хватит любви и веры для них обоих.


Первый раз это случилось на рассвете — дыхание Ричарда замедлилось, и он скользнул в серую мглу. Опустившись на колени перед постелью, Катриона сделала глубокий вдох и решительно закрыла глаза. Зажав в кулаке подвески, она взяла мужа за руку и последовала за ним в небытие.
Ричард был там, слепой и бледный, беспомощный, как новорожденный котенок; Катриона нежно направила его и привела назад.
Денно и нощно она боролась за мужа, ныряя в черные бездны, делясь своей жизненной энергией. И Ричард продолжал жить.
По прошествии нескольких дней она совершенно обессилела. Никто в долине, кроме Алгарии, не обладал достаточными познаниями, чтобы помочь ей. Обитатели замка затаились в тревожном ожидании, но она ощущала их поддержку. Они непрестанно молились за выздоровление Ричарда. Хотя жизнь продолжалась, без Ричарда из их мира ушло обостренное ощущение бытия, и замок словно погрузился в спячку.
Миссис Брум и Макардл приносили еду и питье; Уорбис постоянно находился рядом, готовый прийти на помощь. Он понимал, насколько серьезно состояние его хозяина, но, за исключением первого момента слабости, пребывал в неколебимой уверенности, что Ричард скоро станет на ноги.
— Они несгибаемые, все как один, — заверял он Катриону. И ссылался на подвиги и неуязвимость Кинстеров при Ватерлоо.
Катриона была благодарна Уорбису за утешение и надежду.
Но лишь одна она знала, сколь губительны обрушившиеся на Ричарда силы и как опасен яд, которым его опоили. И только она могла вылечить его и удержать в этом мире.


На третье утро с начала их тяжкого испытания Катриона внезапно проснулась с ощущением тревоги.
Она заснула прямо у постели Ричарда, стоя на коленях и обхватив его руками. Вздрогнув, она резко выпрямилась и испуганно посмотрела на него.
Он был бледен, но определенно жив; грудь его мерно вздымалась и опускалась.
Испустив вздох облегчения, она села на пол. Ричард не покинул ее, пока она спала.
Возблагодарив Госпожу, Катриона с трудом поднялась на затекшие ноги. Доковыляв до ближайшего кресла, она рухнула в него, не сводя глаз с мужа.
Он все еще находился под воздействием яда и по-прежнему нуждался в ней как в якоре, удерживающем его в этом мире.
Вздохнув, она поднялась с кресла и потянулась к шнуру звонка. Придется разделить дежурство с кем-нибудь, кому можно доверять в достаточной степени. Главное — быть уверенной, что ее позовут, когда Ричард в очередной раз начнет ускользать в небытие.
Иначе она рискует снова заснуть и оставить мужа без присмотра.
Благодаря миссис Брум и кухарке, взявшим на себя заботу о Ричарде, следующую ночь Катриона благополучно проспала. Это пришлось весьма кстати, так как утро принесло новую проблему, которую она хотя и ожидала, но не раньше, чем через несколько дней.
— Как, скажите на милость, они так быстро добрались? — Стоя рядом с Макарддом на ступенях парадного крыльца, Катриона с тревогой наблюдала за катившей через парк громадной каретой, запряженной шестеркой могучих черных лошадей. Ей не нужно было видеть золоченый герб на дверцах, чтобы догадаться, кто пожаловал с визитом.
— Не иначе как ехали без остановок на ночь. — В грубоватом тоне Макардла сквозили одобрительные нотки. — Должно быть, крепко привязан к брату.
Скорее всего так оно и было. Из чего следовал однозначный вывод: ей предстоит ожесточенная схватка с Девилом, и неизвестно, хватит ли у нее сил одержать верх. Подавив малодушный порыв вцепиться в подвески, она гордо выпрямилась и, призвав на помощь все силы, на которые привыкла полагаться, приготовилась к встрече со своим деверем.
Однако первой, с кем она познакомилась, оказалась ее золовка. Не успела карета остановиться, как из нее соскочил на землю высокий, могучего телосложения мужчина. Окинув двор жестким взглядом, он повернулся к даме, выглянувшей из открытой дверцы кареты. Ему пришлось подхватить ее на руки, поскольку она явно не собиралась ждать, пока опустят ступеньки.
Тотчас же, как ее ноги коснулись булыжников, дама устремилась вперед, не сводя глаз с Катрионы. Ее высокая фигура была закутана в теплый плащ, накинутый поверх элегантного дорожного платья из коричневой шерсти. Из простого пучка на затылке выбивались каштановые пряди, на лице с тонкими чертами застыло непроницаемое выражение. Прямой взгляд и несколько надменная манера держаться свидетельствовали о привычке повелевать.
Катриона молча ждала, собираясь с духом, пока незнакомка, подобрав юбки, поднималась по ступенькам.
— Бедняжка, — вымолвила она, оказавшись наверху и заключив Катриону в объятия. — Представляю, сколько вы пережили! Вы должны позволить нам помочь.
Пока Катриона пыталась прийти в себя, дама — предположительно Онория, герцогиня Сент-Ивз — повернулась к Макардлу.
— Это ваш управляющий? — поинтересовалась она с приветливой улыбкой.
— Да, — выдавила Катриона. — Макардл.
— Весьма польщен, ваша светлость.
Макардл поклонился, пытаясь согнуть свою ревматическую спину до нужной степени, но Онория остановила его.
— Не стоит беспокоиться. Мы ведь родня, в конце концов.
Макардл ответил ей благодарным взглядом.
— Если ты не возражаешь, милая?..
При вкрадчивых звуках низкого голоса герцогиня резко обернулась:
— Да, конечно. Дорогая! — Взглянув на Катриону, она указала на внушительную фигуру, выросшую рядом с ней на ступеньках. — Это Сильвестр, но для всех нас Девил.
Прикрываясь щитом напускного спокойствия, Катриона с улыбкой повернулась — и едва удержалась, чтобы не сделать большущий шаг назад. Она привыкла к высокому росту Ричарда, но Девил, будучи на пару дюймов выше, показался ей просто башней.
С изумлением глядела она на суровое лицо, до такой степени похожее на лицо Ричарда, что ее сердце остановилось. Только глаза, прозрачно-зеленые, отличались от пронзительно-синих глаз ее мужа.
Резкие черты смягчились, и он улыбнулся, снова напомнив ей Ричарда — ироническим выражением и настороженным блеском глаз. Ясно, что их сходство не исчерпывалось чисто внешними чертами.
— Э-э… — неуверенно вымолвила Катриона. Несмотря на серьезность момента, в его улыбке сверкнули дьявольские искорки, благодаря которым он, наверное, и получил свое прозвище.
— Рад познакомиться, моя дорогая. Я думал, что Ричард несколько преувеличил, описывая вас, но теперь вижу, что ошибся. — Он галантно поднес к губам ее руку, а затем, приобняв, запечатлел у нег на щеке совершенно целомудренный и удивительно успокаивающий поцелуй. — Добро пожаловать в семью.
Катрионе так и не удалось еще прийти в себя.
— Б-благодарю вас, — пролепетала она, покосившись на стоявшую рядом Онорию.
— Привыкайте — они все такие, — заметила та и, взяв Катриону под руку, направилась к двери. — Как я поняла, мой незадачливый деверь жив, иначе вы не были бы так спокойны.
— О да.
Войдя в дом, Катриона представила Онорию миссис Брум и Хендерсону. Пока ее удивительные родственники избавлялись от верхней одежды, она старательно пыталась вернуть себе обычный безмятежный вид.
— Миссис Брум приготовила вам комнату. Боюсь, вы не найдете здесь привычных удобств. У нас небольшой штат слуг и довольно простые отношения.
— Ну и прекрасно, — улыбнулась Онория, вручив перчатки миссис Брум. — Кинстеры не придают значения условностям. А насчет того, к чему мы привыкли, — она сделала широкий жест рукой, — не забывайте, что всего лишь год назад я была скромной гувернанткой.
Катриона удивленно моргнула.
— Правда?
Онория заметила ее удивление.
— Разве Ричард не сказал вам? — Покачав головой, она снова взяла Катриону под руку, и они двинулись к лестнице. — Таковы все мужчины: никогда не говорят о важных вещах. Придется мне восполнить пробелы.
Девил бесшумно шагал следом. До Катрионы донеслось приглушенное бормотание:
— Скромная гувернантка? Ничего себе. Да ты никогда в жизни не была скромной.
Несмотря на все свои беды, Катриона не сдержала улыбки. Онория нетерпеливо отмахнулась.
— Не обращайте внимания. Он худший из них.
Остановившись у подножия лестницы, Катриона повернулась к ним:
— Уорбис вам уже, наверное, сообщил, что Ричард был отравлен. Чем именно, неизвестно, поэтому я лечу его различными средствами, но… — Ее голос дрогнул. Прерывисто вздохнув, она подняла голову и посмотрела прямо в зеленые глаза Девила. — Но я хочу, чтобы вы знали: я непричастна к отравлению Ричарда.
Они молча смотрели на нее. Чувствуя себя неуютно под их испытующими взорами, Катриона открыла рот, собираясь нарушить затянувшееся молчание, но Девил опередил ее. Он взял ее руку и ласково потрепал.
— Не беспокойтесь — мы здесь, чтобы помочь. Вы явно переутомились.
— Вы ухаживали за ним одна? — поинтересовалась Онория.
— Да… до вчерашнего дня.
— Ха! Выходит, мы не напрасно чуть не загнали лошадей, торопясь сюда. — Вновь подхватив Катриону под локоть, Онория бодро зашагала по ступенькам. — Проводите нас к нему, а потом расскажете, что нужно делать.
Увлекаемая решительной рукой, Катриона взлетела вверх по лестнице. Голова ее шла кругом. Она никак не ожидала, что вместо упреков и подозрений встретит со стороны новых родственников участие и поддержку.
Проводив их в комнату в башне, где неподвижно лежал Ричард, Катриона остановилась в изножье кровати. Онория и Девил приветствовали Уорбиса, дежурившего у постели хозяина, и присоединились к ней.
— Он нормально дышит, и пульс у него ровный, но так и не приходил в сознание, — сказала Катриона.
Уловив усталые нотки в ее голосе, Девил накрыл ее ладонь своей. Бросив на Катриону сочувствующий взгляд, Онория поверх ее головы переглянулась с мужем.
— Я посижу с ним, — предложил Девил.
— Может, вы проводите меня, — сказала Онория, — в нашу комнату?
Катриона не хотела покидать Ричарда, но… Она посмотрела на Девила:
— Прошу вас, если его дыхание замедлится, немедленно позовите меня. Это очень важно. — Она постаралась вложить в свой взгляд всю силу убеждения, на которую была способна. — Возможно, мне придется… — Она неопределенно махнула рукой.
Девил кивнул, бросив взгляд в сторону постели.
— Я пришлю Уорбиса или кого-нибудь другого при малейших признаках. — Легкая улыбка изогнула его губы. — Пока он не умер, есть надежда, что он выживет. — Он перевел потемневший взгляд на жену. — Многие полагают, что Кинстеры заговорены.
Онория хмыкнула.
— Да уж! Поверьте мне, — сказала она, — что переживать за них совершенно бессмысленно, хотя и не переживать невозможно. — Она направилась к двери, увлекая Катриону за собой. — А теперь покажите мне, где я могу умыться. Я провела в карете больше часов, чем способна сосчитать.
Спустя несколько минут, сидя в комнате, которую миссис Брум приготовила для герцогской четы, Катриона поняла, что ее гости не только не нуждаются в ее опеке, но намерены сами позаботиться о ней. Она слишком устала, чтобы сопротивляться. К тому же они вели себя так естественно и непринужденно, что без труда заставили ее хоть ненадолго отвлечься. Катриона расслабилась, внимая неторопливому повествованию Онории об их путешествии и ожидая, пока ее гостья завершит омовение.
Закончив, Онория изящно опустилась в кресло рядом с Катрионой и взяла ее руку в свои.
— А теперь расскажите, откуда взялась эта дурацкая мысль, что вы могли отравить Ричарда?
После некоторого колебания Катриона вздохнула:
— Пожалуй, мне нужно рассказать вам немного о себе. — Она посмотрела на Онорию. — Видите ли, мне кажется, что так считает Ричард. Я пыталась подготовить вас к этому и убедить, что он ошибается.
— Совершенно очевидно, что он ошибается. Но почему ему это может взбрести в голову?
Катриона скорчила гримасу.
— Возможно, потому, что я опоила его однажды.
— Вот как? — Во взгляде Онории отразилось больше заинтересованности, чем недоумения. — Зачем? И как?
Катриона покраснела. Она попыталась уклониться от ответа, но, как выяснилось, ее светлость, герцогиня Сент-Ивз, могла быть очень настойчивой. Вытянув всю правду из Катрионы, Онория откинулась в кресле и посмотрела на нее чуть ли не с благоговением.
— Вы ужасно храбрая, — заявила она наконец. — Не много найдется женщин, способных одурманить Кинстера, а потом забраться к нему в постель.
Катриона смиренно кивнула:
— Виной тому моя полная неискушенность.
Улыбнувшись, Онория бросила на нее оценивающий взгляд.
— Это, конечно, великолепная история, но, боюсь, только для ушей членов семьи. Точнее, ее женской части.
Катриона хладнокровно выслушала реплику, которая полчаса назад повергла бы ее в изумление. Она уже поняла, что едва ли способна шокировать герцогиню Сент-Ивз — после года замужества за герцогом Сент-Ивзом.
— А теперь о том, что подумает Ричард, когда придет в себя. Мне кажется, что вы его недооцениваете. — Склонив голову набок, Онория задумалась. — Он совсем не глуп. И уж точно не слепой, как и все они, хотя порой притворяются, что ничего не видят. — Она посмотрела на Катриону в упор. — У вас есть причины опасаться, что он верит в вашу причастность, или это чистые домыслы с вашей стороны?
Катриона вздохнула:
— Боюсь, что есть. — Она коротко описала поведение Ричарда.
— Хм! — Онория сморщила нос. — Не исключено, что у него были иные, типично кинстеровские причины, чтобы послать за Девилом. Впрочем, что толку гадать. Если он очнется с такой нелепой мыслью, можете быть уверены, я быстро вправлю, ему мозги.
Она поднялась с кресла и расправила юбки.
— Если он захочет слушать, — заметила Катриона устало и тоже встала.
— Меня послушает, — усмехнулась Онория. — Никуда не денется. Это одно из преимуществ жены Девила. Он глава семьи, и последнее слово всегда остается за мной.
Заметив, что губы Катриона невольно дрогнули в улыбке, Онория улыбнулась в ответ.
— А теперь, если вы прислушаетесь к моим словам, я посоветовала бы вам отдохнуть. Мы присмотрим за Ричардом, а вам нужно набраться сил на тот случай, если ему понадобятся ваши целительские таланты.
Катриона не стала спорить. Она глубоко вздохнула и с удивлением обнаружила, что впервые может дышать свободно. Порывисто сжав руку Онории, она кивнула:
— Хорошо.
Онория поцеловала ее в щеку.
— Мы позовем вас, если будет нужно.


Катриона проспала полдня и проснулась, еще решительнее, чем прежде, настроенная удержать своего ослабевшего мужа в этом мире, на его истинном месте — рядом с собой.
— Он слишком долго находится без сознания, — заявила она. — Нужно привести его в чувство.
— Как? — поинтересовался Девил.
Катриона готова была признаться, что не знает, когда ресницы Ричарда дрогнули. Она бросилась к нему.
— Ричард?
Ресницы снова дрогнули, словно он пытался поднять веки, но не мог. Подоспевший Девил придержал ее за руку.
— Ричард, — строго произнес он, — мама идет!
Реакция Ричарда была очевидна. Он отчаянно, но безуспешно пытался открыть глаза. Лоб его нахмурился, затем медленно разгладился, и он снова погрузился в бессознательное состояние.
— Мы должны заставить его ходить! — Катриона лихорадочно сдернула с мужа одеяло. — Раз он способен реагировать, работа мускулов поспособствует выведению яда из организма.
Девил помог ей поставить Ричарда на ноги. Когда Катриона попыталась удержать безвольно повисшего на ней мужа, Девил покачал головой.
— Позовите Хендерсона, — распорядился он безапелляционно.
Хендерсон не замедлил явиться. Подхватив Ричарда под руки, они с Девилом принялись водить его взад и вперед. Поначалу он просто волочил ноги, неуклюже ставя их одну перед другой. Походив таким манером минут десять, они передохнули и попытались снова, на сей раз добившись от Ричарда едва заметного отклика. Воодушевленные, они продолжили хождение с небольшими передышками.
Заметив трепет ресниц Ричарда, Катриона стала уговаривать его приложить больше усилий. Однако он только раздраженно тряхнул головой.
— Достаточно. — Девил опустил брата на постель. — Давайте пообедаем, а потом попытаемся снова.
Что они и проделали. Ричард хотел, чтобы его оставили в покое, и осыпал своих мучителей нечленораздельными проклятиями.
Но главное — ом ходил, все более владея своими членами. Когда утомленный до предела Девил велел остановиться и позволил Ричарду повалиться на постель, тот стал настолько активен, что смог взгромоздиться на подушку и свернуться калачиком.
Улыбнувшись, Катриона укрыла мужа и подоткнула одеяло по краям.
Когда она выпрямилась, Девил по-братски обнял ее и легонько стиснул.
— Если он вспомнил все французские ругательства, значит, скоро будет с нами.
Катриона схватила Девила за руку и сжала ее.
— Спасибо!
Он усмехнулся:
— Не за что. Он ведь и мне не чужой. — С этим загадочным замечанием он повел ее к двери. — Онория уже спит. Она обещала подежурить ночью. Я останусь здесь и разбужу ее в полночь. А вам нужно выспаться, чтобы сменить ее утром.
Катриона помедлила в нерешительности.
— Вы уверены…
— Абсолютно. — Девил галантно распахнул дверь. — Увидимся утром.
Так и вышло. Когда на рассвете Катриона явилась в комнату Ричарда, чтобы сменить Онорию, то застала там только Девила, зевающего над пасьянсом, который он раскладывал прямо на одеяле больного.
Катриона удивленно воззрилась на него.
— Что случилось с Онорией?
Девил поднял глаза, затем скосил их на стоявшие на каминной полке часы.
— Силы небесные! Уже столько времени? — Он заразительно, хотя и устало ухмыльнулся. — Кажется, я забыл позвать свою дорогую женушку. Ну да ничего. — Он встал и потянулся. — Пойду разбужу ее сейчас.
Он взглянул на Ричарда.
— За разговором время, конечно, летит быстрее, но он всегда был никудышным собеседником.
Улыбнувшись напоследок, он вышел.
Покачав головой, Катриона подтащила кресло к кровати и села рядом с мужем. Его впалые щеки обросли щетиной. Раскинув руки и уткнувшись лицом в подушку, он имел весьма непрезентабельный вид.
Улыбнувшись, она передвинула поближе рабочую корзинку. После завтрака нужно заставить его ходить. Она позвонит Уорбису, чтобы сменил ее, затем сходит за Хендерсоном и Айронсом. С их помощью, возможно, уже сегодня удастся избавить организм Ричарда от остатков яда.
Прислушиваясь к его ровному дыханию, знакомому ей ничуть не меньше, чем ее собственное, Катриона взяла иглу и принялась за штопку.


Склонив голову, она продолжала работать иглой, когда Ричарду удалось наконец поднять веки. Почему они такие тяжелые, он не понимал, но в конечном итоге ему удалось с ними справиться — глаза открылись.
Его жена-колдунья, пристроившись в кресле с таким очаровательно домашним занятием, как штопка, представляла собой исключительно приятное зрелище. Ричард упивался им и чувствовал, как утихает паника, охватившая его, когда он оказался в холодном призрачном тумане, не зная толком, жив или мертв. Он не хотел умирать, но, скованный слабостью и холодом, был не в силах цепляться за жизнь.
Но тут явилась Катриона и, заключив его в теплые объятия, вывела из серой мглы в уютный полумрак их спальни.
Оглядевшись по сторонам, он убедился, что находится в собственной постели. Через задернутые шторы просачивался утренний свет. Глубоко вздохнув, он снова перевел взгляд на любимое лицо и заметил темные круги под глазами.
Ричард нахмурился; его колдунья казалась бледной и измученной.
Почувствовав на себе его взгляд, Катриона подняла голову. И замерла при виде устремленных на нее синих глаз. Сердце ее рванулось навстречу, но тут же стремительно упало. Ричард грозно хмурился. Он открыл было рот, но она остановила его, подняв руку.
— Нет! Позволь мне сказать. Что бы ты там ни думал, я ни в чем не виновата.
Ричард заморгал, нахмурившись еще больше.
— Я понимаю, что у тебя были причины так считать, но ты ошибаешься. Неужели ты мог подумать, что после всего сделанного тобой для меня и долины, после всего, что было между нами, я способна отравить тебя? Если ты действительно…
— Да нет же!
Катриона потрясение замолчала, сообразив, что Ричард уже не хмурится, а возмущенно сверкает глазами.
— У меня и в мыслях такого не было. — Он окинул ее сердитым взглядом. — Что за чепуху ты вбила себе в голову?
Не получив ответа, он выругался.
— Я слышал, что беременных женщин посещают бредовые идеи, но ты превзошла всех. — Он покачал головой. — Вот, значит, как ты довела себя до такого состояния. Решила, что я настолько глуп, чтобы винить тебя?
Катриона осторожно кивнула, что вызвало новый поток брани.
— Что за нелепая, идиотская мысль…
— Зачем же тогда ты послал за своим братом?
— Да затем, чтобы он защитил тебя, раз я не в состоянии! Господи!..
Исчерпав запас проклятий, он подался вперед и, схватив Катриону за руку, дернул к себе. Булавки, штопка, нитки разлетелись в разные стороны. Ахнув, Катриона приземлилась посреди постели.
Прежде чем она успела понять, что произошло, он сжал ее лицо в ладонях.
— Ты совсем не заботишься о себе…
— Но тебя отравили… — Она попыталась вырваться, но даже в ослабленном состоянии он легко удерживал ее.
— Ладно, разберемся с этим позже. Ты явно недосыпала. Тебе следовало бы знать, что беременным женщинам полагается больше спать. О чем только думают твои домочадцы… — Он осекся и посмотрел ей в глаза. — Сколько дней я был без сознания?
— Пять, — сообщила Катриона.
— Пять дней? — Ричард удивленно воззрился на нее, затем его взгляд смягчился. — Неудивительно, что я так проголодался.
Катриона не нуждалась в подсказках, чтобы понять, что он имеет в виду. Она открыла рот, но не успела вымолвить ни слова.
Ричард поцеловал ее, мягко и нежно, но с нарастающим пылом. Его рука скользнула к подвязке и погладила нежную кожу над ней. На секунду Катриона приникла к мужу, наслаждаясь мгновением, а затем ткнула его кулаком в плечо что было силы.
Ричард удивленно отпрянул, и ей удалось освободиться и выдохнуть:
— Ричард! Ты еще слишком слаб для этого!
Он уставился на нее с таким видом, словно услышал что-то немыслимое. Затем поморщился.
— Как ни печально это признавать, но ты, пожалуй, права.
— Разумеется, я права! — Катриона укутала его одеялом. — В течение пяти дней ты находился буквально на пороге смерти. И не думай, что если тебе удалось открыть глаза, то можно сразу же, — она бросила на него сердитый взгляд, — приниматься за старое.
Ричард насмешливо выгнул брови; Катриона хмыкнула, залившись краской.
— Оставайся в постели и набирайся сил. — Она попробовала слезть с кровати, но он удержал ее за талию.
— Я останусь, — сказал Ричард мягко, но решительно, — при условии, что ты останешься со мной. — Он невозмутимо притянул ее ближе. — Тебе тоже не мешает отдохнуть. — Уложив жену рядом, он положил ее голову себе на плечо и поцеловал в лоб. — А я буду обнимать тебя, пока ты будешь спать.
Испытывая невероятное облегчение, глубоко тронутая тем, что его последние осознанные мысли, как, впрочем, и первые, были о ней, Катриона со спокойной душой заснула в объятиях мужа.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Своевольная красавица - Лоуренс Стефани



Книга Супер на одном дыхании!
Своевольная красавица - Лоуренс Стефанинаталья
8.02.2013, 18.19





Наслаждалась,читая эту книгу.Хотелось прочитать ее за один присест.
Своевольная красавица - Лоуренс СтефаниТальяна
12.06.2013, 18.41





Бред( 5
Своевольная красавица - Лоуренс СтефаниАлла
12.06.2013, 21.01





Интересно, но не так как предыдущие книги, но в целом читать можно
Своевольная красавица - Лоуренс Стефанилюбовь
2.09.2013, 17.51





Не пойму почему бред? Нормальный рассказ как и предыдущие и насколко я поняла вся серия, каждый роман по своему необычен, так что наслаждайтесь чтением.
Своевольная красавица - Лоуренс СтефаниАнна.Г
27.02.2015, 18.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100