Читать онлайн Соблазнительница, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Соблазнительница - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.69 (Голосов: 52)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Соблазнительница - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Соблазнительница - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Соблазнительница

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Нужно будет подготовиться. Придется захватить его врасплох.
Они приехали в хорошее время — был почти полдень. И вместе с Люком, шедшим за ней по пятам, она вошла в гостиную, где хозяйка занимала тех, кто уже приехал.
— Мама и леди Калвертон еще едут, — ответила Амелия на вопрос леди Хайтем. — Меня привез в своей коляске Люк.
Ее светлость просияла и похлопала по стулу рядом с собой:
— Садитесь же, милочка, вы должны поведать мне ваши новости!
Амелия села, пряча усмешку, в то время как Люк холодно проигнорировал лукавый насмешливый взгляд ее светлости. Он склонился над ее рукой, после чего подошел к группе молодых джентльменов, столпившихся у окна. Амелия не возражала против его ухода. Она много раз бывала на приемах в загородных поместьях и знала распорядок не хуже, чем он.
Леди оживленно болтали. Прибывали все новые гости. Кареты Калвертонов и Кинстеров подъехали как раз к позднему ленчу.
После этого мужчины разбрелись и попрятались по каким-то своим мужским берлогам, а дамы стали расходиться по комнатам. Вторую половину дня женщины всегда посвящали удобствам — выясняли, кому какую комнату отвели, проверяли, аккуратно ли повесили их платья, нашли ли горничные их туалетные принадлежности. А также узнавали, кто расположился рядом и где находятся пожилые дамы и опасные сплетники.
Позже тем же вечером леди, желающие остаться наедине со своими поклонниками, обязательно найдут возможность открыть места, где они обитают, своим партнерам по желанию. Дальнейшее, если оно будет, произойдет в последующие дни — это был обычный, общепринятый и всем известный порядок, — и, стало быть, ничего, отдаленно напоминающего скандал, никогда не происходило в первый вечер на приеме в поместье.
Добравшись до отведенной ей комнаты — очаровательной спальни в конце одного из флигелей, удобно расположенной рядом с черным ходом, — Амелия убедилась, что горничная Диллис выполнила все ее указания в точности. Ее наряды уже были развешаны, гребни аккуратно разложены на туалетном столике. Пеньюар, который она просила оставить, лежал на кровати. В награду за свой тяжелый труд Дилли получила отпуск на весь вечер, а потому могла одаривать жгучими взглядами лакеев, отбивая их у других горничных.
Сложив руки, Диллис стояла у изножья кровати, с нетерпением ожидая, когда ее отпустят.
Закрыв дверь, Амелия отметила, что все, о чем она просила, выполнено.
— Очень хорошо. А теперь еще одно, последнее, дело.
Она вынула из ридикюля записку, которую написала внизу в гостиной.
— Когда пробьет три часа, отдайте это дворецкому. Адресат здесь указан. Просто скажете, что я просила доставить eе немедленно.
— В три часа. — Диллис взяла записку.
Амелия посмотрела на часы на камине; стрелки стояли на 2.
— Чем бы вы ни были заняты, не забудьте. Когда вы мне понадобитесь, я позвоню.
Усмехнувшись, Диллис поклонилась и вышла, закрыв за собой дверь. Амелия повернулась к пеньюару, разложенному на кровати.


Напольные часы, стоящие в углу библиотеки, пробили три — это было три тяжелых удара. Люк посмотрел на джентльменов, заполнивших просторную комнату; кроме двоих, лениво обсуждающих какие-то соревнования двухместных экипажей, остальные сидели с закрытыми глазами. Кое-кто даже похрапывал.
Им хорошо, а вот он не мог расслабиться и подремать. Держа перед собой газету с новостями, он делал вид, что читает что-то очень интересное; на самом же деле голова у него была занята уже ставшими привычными навязчивыми мыслями.
Ее образ стоял у него перед глазами — нежная улыбка, которая в последние дни порхала у нее на губах, заставляла его бороться с неудержимым желанием целовать ее. А потом…
Чертыхнувшись себе под нос, он с трудом оторвался от созерцания той самой дороги, по которой по его настоянию они не должны были идти. Пока что. Когда-нибудь, конечно, но не сейчас. К несчастью, укоренившуюся привычку сломать трудно: само пребывание здесь, в гостях, в загородном доме, прекрасно приспособленном для того, что он так решительно откладывал, только усиливало и без того немалое напряжение, вызванное необходимостью стоять на месте. Необходимостью сопротивляться.
Не стоило ему приезжать. Явившись сюда, он добился одного — плеть для самобичевания стала гораздо тяжелее. Насколько тяжелее, он понял, когда держал ее в своих объятиях во дворе у парадной двери, понимая, что здесь, в доме, куда она приехала со своей матерью и под его опекой, проще простого воспользоваться многолюдьем и обрести облегчение, которого давно жаждало его тело.
Только здесь он полностью осознал, насколько сильно его желание овладеть ею.
Прикрыв глаза, он снова вспомнил все, что она сказала, снова услышал слова ее заверений.
Он не поверил ей ни на йоту. Он наолюдал за ней — начиная с этого вечера он будет настороже…
Мгновение спустя он поморщился и тихонько поерзал в кресле. Его тело попало в тиски самого странного порока. С одной стороны, он грыз удила от нетерпения овладеть ею, с другой — он отчаянно натягивал поводья, стараясь отложить столь желанный миг. Если бы кто-нибудь когда-нибудь мог предположить, что его вот так скрутит, он рассмеялся бы в лицо этому человеку.
Дверь отворилась. Надменный дворецкий заглянул в комнату, вошел и закрыл дверь. Подойдя к Люку, он протянул ему поднос:
— Это вам, милорд. Мне сказали, что это срочно.
Люк поблагодарил дворецкого и взял сложенный квадратом лист бумаги. Дворецкий говорил тихо; никто из отдыхавших не был потревожен. Двое болтавших взглянули на них и возобновили свой разговор. Дворецкий поклонился и ушел. Люк отложил газету и развернул записку.
Люк, пожалуйста, немедленно придите в мою комнату.
А.
PS. Это на втором этаже в самом конце западного флигеля, рядом с лестницей.
Он нахмурился, снова прочел записку, потом сложил ее и сунул в карман.
Он мог бы не доверять ей, но… она еще даже не успела устроиться. Может быть, сломался замок сундука — нет, это что-то более серьезное. Может быть, она потеряла свою шкатулку с драгоценностями? Может быть… может быть, у нее какие-то более серьезные неприятности?
Подавив вздох, он встал. Что бы ни стояло за ее зовом, он, похоже, был очень нужен ей, а записка, торопливо нацарапанная карандашом на клочке бумаги, мало походила на тайное приглашение. Кивнув все еще бодрствующим джентльменам, он вышел.
Он нашел лестницу в конце западного флигеля. В этот час тех, чьего внимания он должен был избегать, не было видно — все дамы разошлись по своим комнатам, суетились, распаковывали вещи, поторапливая горничных.
Он поднялся по лестнице и нашел нужную дверь. Тихонько постучал. И услышал ее голос:
— Войдите.
Он вошел. Комната была просторная. Через два окна в нее лился солнечный свет, на обоих занавески были раздвинуты. Слева стояла кровать, довольно большая, с балдахином на четырех столбиках, с прозрачными белыми занавесками, сейчас откинутыми в сторону. Покрывало было из узорного атласа кремового цвета. Груда отороченных кружевом подушек гостеприимно громоздилась в изголовье. Туалетный столик и табурет стояли у стены за кроватью. Посредине комнаты круглый стол украшала ваза с белыми лилиями, их аромат наполнял комнату. Справа, где стояли шкаф и туалетная ширма, камин и кресло, царил полумрак, особенно заметный по контрасту с остальной частью комнаты, залитой светом.
Быстро оглядевшись, он не обнаружил Амелии. Стоять на пороге было слишком опасно; нахмурившись, он вошел и закрыл дверь. Он уже хотел позвать ее — и тут заметил какое-то движение в полумраке.
У него перехватило дыхание — каждый его мускул застыл, окаменев от…
Не от потрясения, но от чего-то, что не походило на обычное удивление.
Она стояла у края ширмы, в самой глубокой тени. Он не заметил ее потому, что свет лился в комнату, свет, за пределами которого она неторопливо двигалась.
Во рту у него пересохло, когда он понял, что на ней было — и чего не было. Он впился в нее взглядом и, движимый инстинктом, напрягся. Сосредоточился на стройной богине, чьи чары ничуть не скрывал распахнутый прозрачный пеньюар.
Она направилась к нему, а он не мог пошевелиться — не мог оторвать от нее глаз. Под прозрачным пеньюаром на ней не было ровным счетом ничего, но зато были выставлены все прелести ее тела — беззастенчиво и откровенно.
Для него.
Осознание этого его потрясло. Он знал, что должен повернуться и бежать сейчас же, — но все равно стоял, точно прирос к месту, пока она приближалась, он был не в состоянии отвернуться, отказаться от того, что она так явно ему предлагала.
Она не остановилась, пока ее груди не уперлись ему в грудь, пока ее бедра под шелком пеньюара не коснулись его бедер. Она закинула голую руку ему на шею; другая рука легла ему на грудь, и она бесстрашно встретилась с ним взглядом. Выжидающе.
Он не выдержал; ему удалось втянуть в себя столько воздуха, чтобы проскрежетать:
— Вы же обещали…
Она слегка скривила губы — в этой ее милой, понимающей, покровительственно-вызывающей улыбке.
— Я сказала, что вам не о чем волноваться — вам и не о чем, разве не так?
Он хотел оторвать ее от себя, но обхватил обеими руками ее стан. Впрочем, это желание тотчас исчезло, как только он ощутил ее тело, — тепло ее кожи проникало сквозь тонкий шелк.
Настоящее соблазнение.
Это было видно по ее лицу, по неистовой синеве ее глаз, по женственному изгибу губ.
Он сделал последнюю попытку обратиться в бегство, но теперь уже не помнил, какие у него были основания для отказа. Он посмотрел на ее губы. Еще раз втянул в себя воздух. Раскрыл рот…
— Перестаньте думать, — услышал он. — Перестаньте сопротивляться. Просто…
Он впился в нее губами, не дав договорить, и заключил в объятия.
Устроил своим чувствам праздник — отпустил их на свободу.
Она была права — сопротивление бесполезно. Все пути к отступлению были отрезаны в тот момент, когда он ощутил ее всю, такой, какой она была, — предлагающей ему себя. Обнаженная, в его объятиях, она припала к нему, отвечая на его поцелуи и желая отдаться ему.
С радостью Амелия почувствовала, как объятия его сомкнулись, и ощутила на его губах, жестких и требовательных, долгожданный ответ. Он сдался на милость победителя. Не прерывая поцелуя, он взял ее на руки и понес к кровати.
На этот раз она хотела не только поцелуев, не только прижиматься к его возбужденной плоти, не только ударов его языка, которые вздымали в ней бурю чувств. Она хотела большего. Она хотела всего.
Она слегка отстранилась и выдохнула:
— Ваша одежда.
Она распахнула на нем фрак, и он отступил, сорвал с себя фрак и отшвырнул в сторону.
Неистовство, сквозящее в этих движениях, заставило ее прищуриться. Он заметил это и замер. Его глаза, темные и пылающие, остановились на ней, он обхватил ладонью ее подбородок и притянул к себе ее голову. Он внимательно посмотрел ей в глаза — она и не пыталась скрыть свое любопытство. Он склонился над ней и прошептал:
— Вы должны знать, о чем просите. Вы это получите.
Она дерзко встретила его губы в надежде, что узнает на конец-то его до конца.
И она принялась за дело. Расстегнула пуговицы на его рубашке, положила руки ему на грудь, стала трогать, шарить, хватать, мурлыча от удовольствия. Кожа у нее под руками была горячая, мышцы крепкие и твердые. Его грудь была чудом жестких черных волос и мужской твердости; она наполняла этим свои руки и свои чувства.
Он снял рубашку. Она скользнула руками вниз по его спине, по мускулистому животу. Когда ее пальцы устремились ниже, он резко втянул в себя воздух и затаил дыхание, а она легко провела пальцем по выпуклости на его панталонах. Он замер и не остановил ее, когда она нащупала пуговицы у него на поясе. Поцелуй их стал каким-то другим — он дышал теперь не так глубоко, внимание его отвлеклось…
Улыбнувшись, она просунула руку в расстегнутые пантало ны и нашла. Как она и думала, это было твердым и горячим.
Она исследовала и знакомилась. Обхватила его пальцами и почувствовала, как он вздрогнул.
Она продолжала изучать, хотя и понимала, что время у нее ограниченно, что едва сдерживаемая страсть, которую она в нем пробудила своими прикосновениями, вот-вот вырвется наружу.
Она смутно осознала, что на ней уже нет пеньюара, и воспользовалась предоставленной свободой движений, только чтобы снова обхватить его. Только для того, чтобы и дальше распалять его:
Она была новичком в этом деле, слава богам, но природ ные инстинкты управляли ею, и руки ее перенесли его прямо в рай. Тело ее обещало восторг.
Яркий свет был благословением, он позволял ему видеть ее всю целиком и сейчас, и потом, когда она наконец оказалась под ним. Теперь он стал ведущим.
Амелия это понимала; она была беспомощна не перед его силой, но перед жаром, которым он умел управлять. Она не сопротивлялась, все шло так, как она хотела, — он должен овладеть ею. И она отдала себя его властным поцелуям, сдалась и ждала, напряженная от предвкушения.
И он понял и больше не стал терять время. Он торжествовал, как король, он знал — теперь она его рабыня!
Он прижимался губами к ее грудям, посасывал и покусывал. Потом он отодвинулся и выпрямился, и она поняла, что он скинул сапоги и стянул с себя панталоны.
Внезапно он оказался стоящим перед ней. Она жадно окинула его взглядом, наслаждаясь и торжествуя. Ощущение его крепкого тела, горячего и нетерпеливого, свидетельство его желания, которое никогда еще не было таким реальным, уничтожило остатки скромности, смело последние жалкие ограничения, все оставшиеся оговорки.
Кожа ее горела, тело таяло, чувства были в смятении. Что-то еще, что-то выходящее за рамки всего ее опыта наполняло ее, распаляло; горячий огонь поглощал ее изнутри. Он лег на нее и быстро задвигался; она ощутила между бедрами прикосновение того, чем она только что так восхищалась, ощутила его жар. Он посмотрел ей в лицо, поймал ее взгляд. Потом нажал — не сильно. Она впилась пальцами ему в бока. Он хрипло засмеялся:
— Полагаю, именно сейчас я должен сказать вам, чтобы вы не волновались.
Он опять задвигался и остановился, чтобы помучить ее, довести до сумасшествия. Она втянула в себя воздух.
— Я и не волнуюсь.
Выгнув черную бровь, он опустил голову; она протянула ему губы. Прежде чем они соприкоснулись, он прошептал:
— А следовало бы.
И он продолжал дразнить ее, а она корчилась и извивалась — ей хотелось большего. Он вдруг поцеловал ее с неистовством, так что она утратила всякое представление о реальности, а затем нанес сильный удар.
Она закричала — он не остановился. Ум ее пытался понять то, что казалось немыслимым, ощущение его силы и твердости внутри заполнило ее пустоту так, как она и вообразить не могла.
Тело ее напряглось и выгнулось.
— Расслабься, — прошептал он, наклоняя голову и касаясь губами ее губ. — Лежи спокойно, и пусть все идет так, как идет. Пусть твое тело привыкнет.
Это была команда, которой она не могла не подчиниться. Он продолжал двигаться в ней, и постепенно напряжение отпустило ее. И она ощутила первые движения подавленной страсти, пробуждающееся желание.
Она подняла глаза, взглянула на него — это был не тот момент, чтобы пробуждать сознание, но оно пробудилось. Она увидела свою наготу, свою беспомощность, увидела, как она бессильна перед его силой.
Она не знала, что он увидел в ее лице, но резкие очертания губ на его ожесточенном лице смягчились.
— Перестань думать. — Он вернул ей ее же слова. — Перестань противиться.
Так она и сделала; чувствуя его так близко, так реально, она успокоилась — жар его кожи, мощь его мышц дали ей нежданное успокоение, которое волной пробежало по телу и смело последние девичьи страхи. Да она уже и не была девушкой. Она принадлежала ему.
Она улыбнулась бы, но кожа на лице у нее слишком на тянулась; и тогда она обхватила его руками. Прижимая его к себе, она подняла к нему лицо и выдохнула ему в губы:
— Так покажи мне. Сейчас же.
Губы его дрогнули в улыбке, а потом встретились с ее губами. Поцелуй был долгий, глубокий, откровенный.
— Тогда оставайся со мной, — пробормотал он и снова взял ее тело.
И снова.
И снова. От постоянного повторения внутри у нее образовался как будто водоворот, жадный, поглощающий прилив вожделения. Он столкнулся с неослабевающим пламенем желания, по-новому разгорающимся, все более сильным, все более властным, но уже ненапряженным, ничем не ограниченным. Два пламени слились в одно.
И взорвались.
Огненным смерчем.
Она застонала, он задохнулся. Она впилась ногтями ему в спину и резко выгнулась. Это была не забава, а свирепый танец страсти. Он унес их далеко, прочь от мира, туда, где не существовало ничего, кроме них и этой страсти. Где не было ничего реального, кроме слияния их тел. Она позволила этому приливу нести ее, радостно разрешила подхватить себя и вознести к звездам.
Облегчение явилось на длинной волне, на цунами чувств, которые возникли и развились и в конце концов взорвались, и он обмяк, истощенный, раскинулся рядом с ней — в таком глубоком удовлетворении, в таком глубоком покое, какого еще не испытывал ни разу в жизни.
Они были истощены. Солнце стояло низко, проникая в окна, освещая их сплетенные руки и ноги. Они лежали рядом, слишком истомленные, чтобы пошевелиться, и ждали, когда жизнь снова пробудится, ждали, когда к ним начнет возвращаться реальность.
Распростершись на спине, причем Амелия лежала как теплый шелковый сверток рядом с ним, положив голову ему на грудь, Люк лениво перебирал ее кудри и пытался думать.
Пытался определить, что произошло и что это означает.
Самым страшным было то, что он не мог даже определить, что такое «это» — сила, которая возникла из ниоткуда и двигала им, — он подозревал, что это, но не был вполне уверен. Она, конечно, считала это нормальным, но он так не думал. Больше всего его тревожило то, что это ощущалось как уместное, как если бы такая сила была естественной частью его и ее — естественным элементом их физического слияния. Элементом, который поднял это соитие на такую высоту, что даже он был ошеломлен.
Он закрыл глаза, попытался не думать о том мгновении, когда в первый раз скользнул в ее жар, или о моменте, когда ему удалось проникнуть в нее так глубоко, как ему хотелось. Она была такая узкая — ему пришлось потрудиться, прежде чем она стала соответствовать его желанию, хотя результат стоил всех этих усилий…
Подавив тяжелый вздох, он открыл глаза и уставился на балдахин. Он был снова охвачен желанием, но приближалось время обеда…
Подумав об обеде, он вспомнил, где они находятся, в каком доме. В каком обществе. Вспомнил все. Он оглядел комнату — и дверь, которую забыл запереть. Прислушавшись, он различил звуки отдаленных шагов.
— Хм… — Она сонно пошевелилась. Потом ее рука скользнула с его груди вниз…
Он схватил ее за запястье и сжал.
— У нас нет времени.
Он отвел ее руку, пригладил спутанные волосы. Встретился с ней взглядом, с ее яркими синими, лениво-чувственными глазами… Заметил, что губы у нее красные и вспухшие.
— Мне нужно уйти, прежде чем другие леди начнут стучать в дверь. Только одно — на покрывале кровь.
Она довольно улыбнулась:
— Все в порядке — оно мое. Я его привезла. И увезу его домой.
Он сжал губы, прищурился, вспомнил ее прозрачное оде яние — явно не из тех, что мать купила ей на Рождество. Она ко всему подготовилась и все учла — чему доказательство ее теперешнее положение.
— Хорошо.
Он повернулся, лег на нее, прижал ее распростертые руки к кровати — хотя она нисколько не сопротивлялась — и поцеловал — глубоко и основательно, как ему и хотелось.


Об обеде в тот первый вечер Амелия не помнила ничего.
После того как Люк ушел, сначала проверив, не видит ли кто-нибудь, как он спускается по лестнице, она встала. Обнаружив несколько неожиданных болезненных и ноющих мест в мышцах, о наличии которых Амелия раньше не задумывалась, она решила принять ванну — славное долгое купание, во время которого можно поразмыслить о том, что ее сестра-близнец назвала волшебным мгновением.
Действительно волшебное — она уснула в ванне. К счастью, Диллис разбудила ее, и надела на нее платье, и высоко зачесала ей волосы, а потом направила ее в гостиную. Если бы ее оставили одну…
Что-то незнакомое, восхитительно приятное окутывало всю ее, делая любую мысль или любое усилие ненужными. Ей пришлось напрячься, чтобы согнать с лица глупую, слишком разоблачающую улыбку.
Сделав реверанс перед хозяйкой, она направилась к Эмили, которая с серьезным видом разговаривала с лордом Киркпатриком, и тут же почувствовала на себе взгляд Люка. Она проследила, откуда он исходит, — он беседовал с какой-то дамой и тремя джентльменами в другом конце комнаты.
Он встретился с ней глазами; несмотря на расстояние, она поняла, что он хмурится — из-за того, что потерял нить разговора. И вот он вдруг очнулся и снова вернулся к беседе.
Эта мгновенная неуверенность, несвойственная ему, удивила ее — рой вопросов закружился в ее голове, и она тоже сразу утратила уверенность.
— Мы собираемся завтра утром прогуляться до начала Даунов
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
. — Лорд Киркпатрик с надеждой посмотрел на нее. — Это не очень далеко, а виды там, говорят, великолепные. Не хотите ли присоединиться к нам?
— Завтра? — Она взглянула на Эмили и увидела в ее глазах такую же надежду. — Я как-то об этом не думала… — Еще один взгляд подтвердил, что его светлость и Эмили — оба ждут ее помощи в их расцветающей любви и хотят, что бы она составила им компанию и они могли бы побыть вдвоем без любопытных посторонних глаз. — То есть… да, я с удовольствием прогуляюсь, если погода позволит.
— Конечно, если позволит погода.
И его светлость, и Эмили благодарно просияли.
Амелия тихо вздохнула, обрекая себя на целое утро буколических удовольствий, на длинную прогулку по полям и лугам. Она предпочла бы иные удовольствия, но… она понятия не имела, о чем думает Люк, и еще меньше о том, что он собирается делать завтра утром.
Она ощутила прикосновение его взгляда, обернулась и опять почувствовала, что он задумчиво хмурится. Это выражение не портило его байронической красоты, но она ощущала его свинцовую тяжесть. Снова, когда их взгляды на мгновение соприкоснулись, он отвел глаза — вероятно, его отвлек кто-то из стоявших рядом…
О чем он думает? Эмили и лорд Киркпатрик не нуждались в ее помощи, и потому она могла спокойно стоять рядом с ними и размышлять. Она мысленно просмотрела все, что сегодня случилось, попыталась увидеть это глазами Люка, и ее охватила внезапная слабость.
Может быть, ей следовало закричать? Или он не с той ноги встал и, поразмыслив, не одобрил ее дерзость? Не была ли она слишком податлива? Можно ли так вести себя с мужчиной — с повесой — таким, как он?
Не сделала ли она по своей неопытности что-то, что ему не понравилось?
Не поэтому ли он ушел явно раньше, чем было необходимо? Он был тверд — непоколебимо тверд — и не стал потакать ей снова, хотя был вполне в состоянии. Не такого поведения она ожидала от человека его репутации. Она прекрасно знала, что начиная с юношеского возраста у него был богатый выбор женщин и он всегда был не прочь уложить их в постель.
Желудок у нее сжался, сжался неприятно. Еще более ужасная мысль мелькнула у нее в голове. Не означает ли его мрачная задумчивость, что он жалеет о встрече с ней? Жалеет обо всем, что произошло сегодня?
Эта мысль явилась, пустила корни, разрослась, затмив все остальное. Она попробовала поймать взгляд Люка, но он больше не смотрел на нее. Наверное, сохранял дистанцию. Прозвучал гонг, и гости направились в столовую. Будучи одним из старших среди присутствующих, Люк должен был проводить к столу одну из самых важных дам, а потому Амелия оказалась от него на расстоянии в половину стола.
Ей пришлось смеяться, разговаривать, делать веселое лицо — все, особенно ее проницательная матушка, ждали, что она будет счастлива и беспечна. Она надеялась, что ей это удалось, но на самом деле она почти ничего не понимала — в течение всего обеда сердце у нее то и дело замирало, голова пухла от вопросов: что будет дальше? Придет ли он в ее комнату ночью, чтобы она могла избавиться от всех своих сомнений?
Неудивительно, что она не помнила ни одного блюда, которое съела, ни одного слова, которое было сказано.
Дамы встали и удалились в гостиную, оставив джентльменов пить портвейн. Улыбаясь, Амелия присоединилась к молодым девушкам — Энн, Фионе и еще трем, чтобы их болтовня отвлекала ее, пока она ждет возвращения джентльменов, ждет, чтобы Люк подошел к ней — поговорить, договориться о следующей встрече, наедине или как-то иначе.
Джентльмены вернулись, но Люк не вернулся.
Она заставила себя держаться, как обычно, пить чай и поддерживать беседу, но при этом думала и гадала, где он может быть. Хайтем-Холл был огромным и хаотично построенным домом; она понятия не имела, где его отыскать, где расположена его комната. Найти его просто невозможно.
Он, конечно, найти ее может.
Когда молодежи намекнули, что время уже позднее, она подавила зевок и, сославшись на то, что ее утомила дорога, воспользовалась возможностью уйти к себе.
Оказавшись в своей комнате, она переоделась в длинную батистовую ночную сорочку. Отослав Диллис спать, она задула свечу и подошла к окну. Широко раздвинув занавески, она ждала, глядя, как полоса лунного света медленно передвигается по полу.
Наконец ее осенило, что не имеет значения, как рано она ушла к себе, — все равно если он рискнет прийти в ее комнату, то гораздо позднее, когда большинство матрон, чьи комнаты находятся в этом коридоре, отправятся спать. Тихонько выругавшись, она подошла к кровати и улеглась, натянув одеяло на плечи, повозилась с подушками и устроилась поудобнее.
Если она уснет, Люку придется ее разбудить — она была совершенно уверена, что он так и сделает.
Закрыв глаза, она вздохнула и приготовилась ждать.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Соблазнительница - Лоуренс Стефани



нудная книга....
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниЕкатерина
2.09.2010, 16.38





Совершенно согласна с Екатериной: нудная книга:(
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниАлeнa
13.10.2010, 8.47





Я бы не сказала что это нудный роман, но есть очень много не нужных разглогольствований. А так стоит почитать 8/10
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниЛеди
17.01.2013, 13.05





Присоединяюсь к комментарию Леди.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниТальяна
1.07.2013, 16.35





впечатления не произвела
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниВероника
5.07.2013, 1.57





Из лучших в этой серии.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниКэт
11.07.2013, 17.00





Первые главы не очень, но дальше все интереснее и интереснее. В общем читайте до конца
Соблазнительница - Лоуренс Стефанилюбовь
7.09.2013, 15.20





О!!!Наредкость нудное и тягомутное произведение. Главная героиня до того занудлива, что иногда ее хочется придушить. Далеко от нее не отстает и главный герой. И надо же высосать из пальца автора 560 стр., хотя сюжета и на 60 много. Не тратьте время, пожалейте глазки.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниВ.З.,65л.
11.11.2013, 9.31





Книга просто "спокойная". Немного затянутая.Но читать можно перед сном.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниКатерина
14.05.2014, 14.30





Почитать можно
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниАнна
29.05.2014, 18.51





Согласна с В.З., 65л. Не тратьте время, пожалейте глазки.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниНюша
5.10.2014, 1.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100