Читать онлайн Соблазнительница, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Соблазнительница - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.69 (Голосов: 52)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Соблазнительница - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Соблазнительница - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Соблазнительница

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Вечер следующего дня навис над ним, как рок. Если бы Люк мог избежать маскарада у леди Корк, он это сделал бы, но старая карга была давнишним другом их семьи, и он не мог не пойти к ней. Стало быть, не было никакой достаточно убедительной причины, почему бы Амелии тоже туда не пойти; она же была — и ясно дала понять ему это — преисполнена на этот вечер самых радужных ожиданий.
Поднимаясь по ступеням особняка Корков в плаще и маске, держа под руку Амелию, он с неприятным чувством думал об иронии своего положения. По крайней мере его матери с ее подругами здесь не будет. Этот вечер устраивался для таких, как он и Амелия, и более молодых, которые стремились добиться успеха.
Протянув дворецкому их приглашения, он провел Амелию в толпу, наполнившую парадный холл ее светлости. Там стояли те, кому подобные мероприятия были внове; неузнаваемые в масках и домино, они озирались, пытаясь узнать других. Положив ладонь на спину Амелии, он провел ее в зал.
— В бальный зал, — проговорил он, когда она недоуменно оглянулась на него. — Там меньше толчеи.
С одной стороны, ему нужно было взять на себя лидерство и проложить дорогу вперед, но его предсказание оказалось верным — в бальном зале по крайней мере можно было дышать.
— Я и не думала, что здесь будет такое столпотворение; тем более под самый конец сезона. — Привстав на цыпочки, Амелия вытянула шею, пытаясь сориентироваться.
— Если на маскараде нет толпы, он не имеет смысла.
Она повернулась к нему.
— Потому что тогда слишком легко узнать, кто есть кто?
Он коротко кивнул и взял ее за руку. Узнать Амелию совсем нетрудно, несмотря на толчею, — эти васильковые глаза, широко раскрытые в прорезях маски, были необыкновенны, особенно в сочетании с мелькающими под капюшоном домино золотыми локонами.
— Вот так. — Остановившись, он опустил ей капюшон пониже, чтобы спрятать лицо и локоны.
Она фыркнула:
— Не имеет особого значения, если даже меня узнают. Я уже нашла себе партнера.
Верно, но…
— Учитывая ваши надежды на этот вечер, будет разумнее не привлекать к нам внимание.
На ней была полумаска; он ясно видел ее лицо, соблазнительную улыбку, изогнувшую ее губы, когда она подняла к нему голову.
— Я склоняюсь перед вашим богатым опытом.
Держа его под руку, она шла рядом с ним — именно этого он хотел, ему было спокойнее, когда она рядом, когда ее рука лежит на его локте. Подавив вздох, он зашагал через бальный зал вперед.
В других обстоятельствах он с ходу определил бы, куда в этом доме можно будет попозже увлечь леди, державшую его под руку, где они могли бы насладиться интимными радостями. Но в этот вечер с леди, которая свободно командовала большинством его недремлющих мыслей, он был очень озабочен тем, как бы избежать именно этих радостей.
— Амелия… — Нужно натянуть вожжи, провисшие в ее руках. И попытаться повернуть ее на другую дорогу. — Что бы вы ни думали, мы слишком быстро продвигаемся вперед.
Она не сразу взглянула на него, сначала сжала челюсти.
— Вы, случайно, не хотите повернуть обратно?
— Нет. — Он знал, что она никогда не согласится на это. — Но… — Как объяснить, что, несмотря на то, в чем он пытался убедить ее, было столько храмов, в которых можно молиться? Слава Богу, пока он еще сохранил здравый смысл. — Поверьте, мы не можем продвигаться быстрее, чем уже продвигаемся. Пока что.
К его удивлению, она не напряглась, не бросила на него сердитый взгляд и не стала спорить. Вместо этого она всмотрелась в его глаза и улыбнулась — одной из тех улыбок, которые вызывали в нем инстинктивное недоверие, — и, приблизившись, прошептала так, чтобы никто не мог ее услышать:
— Вы хотите сказать, что не собираетесь больше меня соблазнять?
Он почувствовал, как лицо его окаменело. Он впился в нее взглядом и долго думал, прежде чем кивнуть утвердительно.
Ее улыбка стала шире, она шагнула к нему еще ближе и коснулась пальцами щеки.
— Перестаньте быть таким благородным. — Голос ее звучал низко, как у сирены. — Я хочу, чтобы меня соблазнили. Вы. — Она внимательно смотрела на него, потом склонила голову набок. — И все потому, что мы знакомы слишком давно, да?
Его так и подмывало согласиться — признать это объяснение справедливым и снискать ее сочувствие.
— Это не связано с тем, как давно я вас знаю. — Он проговорил эти слова язвительно, но она не обиделась, она просто ждала, не сводя с него глаз, ее брови приподнялись слегка вопросительно.
Ее рука легла ему на грудь; она была так близко, она была почти у него в объятиях. Быстрый взгляд вокруг подтвердил, что, несмотря на то, что его внимание было сосредоточено на ней, его инстинкт ловеласа не дремлет, — они находились в конце зала, в неярко освещенной нише, куда выходил коридор. В этих обстоятельствах казалось естественным обнять ее и…
Мысли его метались, пытаясь сформулировать приемлемую для нее причину, по которой с соблазнением следует повременить, пока… пока он сам не освоится с тем, чем для него обернулось это самое соблазнение, с тем, чем оно еще обернется для него.
Она рассмеялась и устроилась у него на груди, подняв к нему лицо.
— Почему? Сколько времени вам обычно требуется, что бы увлечь леди в постель?
— Дело не в этом.
— Верно. — Она не сводила с него смеющихся глаз. — Но если мы это сделаем — кто узнает? Я не собираюсь попадать в затруднительное положение, или превращаться в глупо улыбающуюся дурочку, или делать что-то еще, чтобы все насторожились.
Он не боялся, что перемены в ней могут выдать их тайну, он боялся за себя. Его беспокоило, что он чего-то не понимает, беспокоила та примитивная жажда, которую она вызывала в нем. Эта жажда понуждала его немедленно согласиться с ее предложением. Эта жажда требовала овладеть ею, ов ладеть прямо сейчас.
Но эта жажда не походила на все, что он испытывал прежде, — она была бесконечно сильнее, неодолимее. Это была жажда, которая возбуждала его так, как ни одно желание не возбуждало раньше.
Он посмотрел ей в глаза.
— Поверьте мне, мы должны отложить ваше соблазнение по крайней мере на десять дней.
Амелия вслушалась в эти слова и еще внимательнее вслушалась в то, как они были произнесены. Жестко, безжалостно, решительно. Но все же он произнес эти слова, снизошел до обсуждения этой темы, а не просто заставил ее согласиться с его решением. А ведь именно так, она была уверена, он привык обращаться с женским полом. Объяснять свои поступки, даже так скупо, как сейчас, — что неудивительно, ведь ему никогда не приходилось этого делать, — нет, это не в его стиле. Однако он попытался. Попытался снискать ее поддержку и не настаивал на послушании.
Поэтому она продолжала улыбаться.
— Еще неделя и даже больше? — Она не могла этого представить, не верила, что так будет. После того, что было, особенно в плодовом саду Джорджианы, особенно после того последнего неожиданно разоблачающего поцелуя по дороге к вилле, она была уверена, что дела их продвигаются именно так, как ей хотелось. Как ей мечталось. Он явно смотрел на нее как на женщину — на женщину, которую он желал, — но в этом было и что-то другое.
Как будущий любящий муж он действовал превосходно — гораздо лучше, чем она ожидала на этой относительно ранней стадии. А это значило, что ей следует отнестись к его нынешним колебаниям более снисходительно.
Она обняла его за шею.
— Хорошо. Как хотите.
Подозрение, мелькнувшее в его темных глазах, заставило ее улыбнуться еще шире; она пригнула его голову вниз, притянула к себе его губы.
— Пусть все идет, как идет.
Их губы встретились в согласии; Люк почти не верил в свою удачу.
Но какая-то часть его сознания; смотрела на эту удачу с циничным скептицизмом, который не оставлял его, когда они в молчаливом согласии присоединились танцующим и закружились в первом вальсе. Он кружил ее по залу, чувствуя, что она от души наслаждается моментом, наслаждается ощущением его объятий, уносимая вдаль музыкой, — но не мог поверить в ее искренность.
В последний раз, когда он пытался ей возразить, замедлить их скольжение к близости, она вздернула нос и отправилась флиртовать с другими. К счастью, на маскараде, где для этого имелись огромные возможности, она была уже в его объятиях — и именно на маскараде ничто не помешает ему удержать ее.
Он был законченным повесой. Удерживать внимание леди, потаенно возбуждая ее чувства, — это было его второй натурой, а маскарад был прямо создан для этого. Пустить в ход эту привычку — прикасаться к ней, ласкать ее под просторным домино, воруя поцелуи в укромных местах, — это не требовало раздумий. А когда они слишком проголодались, чтобы довольствоваться тем, что можно было себе позволить в бальном зале, он не видел ничего опасного в том, чтобы найти тихий уголок, где можно было и дальше услаждать свои чувства.
Он не видел в этом ничего опасного. Привычка привела их в маленький кабинет — такое маленькое помещение, что его как бы и не было. Больше того — в двери оказался ключ, который он и повернул. По одну сторону узкого кабинета стоял письменный стол; посередине — большое кресло, перед которым лежала леопардовая шкура.
Амелия со смехом откинула капюшон. Люк опустился в кресло и стянул с себя маску.
Она уселась ему на колени, шурша шелком, пылко потянулась к его губам. Он нашел завязки ее домино и ловко развязал; тяжелый плащ скользнул вниз и лег грудой у их ног. Она тоже сняла полумаску, придвинулась к нему, положила руки ему на грудь. Губами она дразнила его, искушая.
Он пылко ответил на ее вызов. Они пришли сюда, надеясь провести вечер в обществе друг друга; больше им ничего не было нужно.
Очень скоро головы закружились у обоих, но не от шампанского леди Корк. Поцелуи становились жарче, вызывали воспоминания; она стала мягче, он соответственно тверже. Он пришел к логическому и разумному выводу, что ублажать ее поцелуями и ласками — это справедливо; не стоит отказываться от таких простых удовольствий. Как бы она ни старалась, ей не удастся его соблазнить.
Она и не соблазняла, он не заметил даже попытки с ее стороны.
Не она ведь перекатила их с кресла на леопардовую шкуру. Не она ведь устроилась под ним. Однако это произошло. Задыхаясь, с кружащейся головой, полная ожидания, она охотно помогла ему справиться с застежкой лифа, всячески поощряя его восхищаться, ласкать и пробовать ее на вкус, коль скоро он дал понять, что таково его желание.
Прежде чем он одумался, обоих охватило пламя.
Это состояние уже было ему знакомо; хотя она была новичком, страха она не испытывала. Он целовал ее все более страстно, все более откровенно, она все сильнее распаляла его.
Сначала она отчаянно впивалась пальцами в его волосы, потом расстегнула на нем рубашку и положила растопыренные ладони ему на грудь, впилась в нее ногтями, сжала его сосок крепко… еще крепче…
Откровенный призыв обрушился на него, потрясая его существо и вернув на место неповоротливые мозги. Всего лишь мгновенная вспышка сознания — вот и все, но этого было достаточно, чтобы понять, что ситуация, в которой они на этот раз оказались, была не ее виной, но его. Он ведь знал, что она принадлежит ему и он может взять ее в любое время, как только захочет.
Он и хотел. Он мог взять ее сейчас, здесь. Но в то время как он прижимался губами к ее губам, одна назойливая мысль мелькала у него в голове: а что потом? Он еще не был готов встретиться с этим лицом к лицу — с той необходимостью, которую она пробудила в нем, и с тем, что из этого может произойти. Он поддастся один раз и, быть может, обречет себя на… на что? Этого он не знал. А пока он не знает…
Он не раз бывал охвачен пламенем и знал, как с этим справиться. Он не настолько утратил волю, чтобы, поняв грозящую опасность, не избежать сетей, в которых запутался благодаря собственному желанию.
Амелия понимала, что они оказались совсем рядом с последним храмом на их пути. Казалось, поцелуи — это единственное, что еще удерживало их в этом мире, они то и дело обменивались ими, словно от этого зависела их жизнь. Что же касается тел, то ее будто расплавилось, его же, напротив, становилось все тверже, словно стальная сила, обычно наполняющая его мышцы, превратилась в каменную твердость. Горячую каменную твердость. Начиная с губ, терзавших ее губы, до рук, ласкающих ее голые груди, и ног, переплетенных с ее ногами. А его орудие… оно было в таком состоянии, какого она не могла представить даже в самых смелых своих мечтах.
Вот его рука скользнула вниз, задрала на ней юбку… Она затаила дыхание и вся превратилась в ожидание, в одно сплошное желание.
Это было совершенно новое чувство — никогда еще она не испытывала его ни с каким другим мужчиной. С Люком это означало, что будет… Она не задавалась вопросом, что будет, она знала это наверняка.
Холодный воздух коснулся ее голых ног; он задрал ее юбку и сорочку до пояса. Его язык ворвался ей в рот; смелый ритм, в котором он двигался, отвлек ее на мгновение, и за это мгновение его рука скользнула между ее бедрами и принялась ласкать ее пылко и дерзко. Жар внутри ее становился все сильнее, она задыхалась, она приподняла бедра ему навстречу, а он не давал ей ни мгновения передышки, сочетая удары языком с ударами пальцев.
Лицо у него было твердое, напряженное, возбужденное, но при этом что-то в его взгляде, очертаниях рта говорило о мягкости, неуловимых чувствах, чего она раньше в нем не замечала. И вот его взгляд поднялся и встретился с ее взором.
Рука же продолжала свое дело между ее бедер.
Она затаила дыхание, закрыла глаза, напряглась. Наконец заставила себя посмотреть на него, заставила свои обмякшие руки потянуться к нему.
— Идите ко мне — сейчас же.
Она схватила его за плечи и обняла, но он не шелохнулся. Его губы искривила полуулыбка.
— Не сейчас. — Он посмотрел туда, где резвилась его рука, и чуть отодвинулся. — Есть еще один алтарь, у которого я должен помолиться.
Она не поняла, что он имеет в виду, но поскольку он нагнул голову и прижался губами к ее животу, она тут же окончательно утратила всякую способность дышать и соображать. Он осыпал поцелуями ее живот, потом его губы переместились ниже, и кожа у нее лихорадочно запылала.
То была ласка, которой она никак не ждала, ласка, без сомнения, запретная. Она рванулась, внезапно охваченная сомнениями.
— Люк!
Он ничего не ответил.
Новое прикосновение его губ заставило ее вскрикнуть.
— Люк!!!
Он не обратил на ее крик внимания — а через пару мгновений она потеряла всякую надежду остановить его, унесенная водоворотом чувственных ощущений.
Она никогда и не думала, что такое бывает, что мужчина будет прикасаться к ней вот таким образом, в таком месте. Ей хотелось, чтобы он сделал с ней это, и он сделал — на все лады, кроме одного, и под конец она сдалась и позволяла ему брать себя, как ему хотелось, отдала себя его опытности и поплыла по волнам эротического восторга. А когда все кончилось, он поцеловал ее и сказал только:
— Не сейчас.
Позже они вернулись в бальный зал, где он пригласил ее на вальс и заставил дождаться, когда начнут снимать маски, чтобы все видели — да, они были здесь, в бальном зале, как и предполагалось, а потом он, как и полагается, проводит ее домой.


На следующее утро Люк зашел на Аппер-Брук-стрит и узнал, что Амелия отправилась прогуляться в парк с Реджи. Он подумал-подумал — и отправился туда же.
Ему нужно было с ней поговорить наедине, но желательно в безопасном — публичном — месте.
Он увидел ее прежде, чем она его. Она стояла на лужайке в группе леди и джентльменов. Остановившись под деревом, почти скрытый густой листвой, он размышлял — о ней, о себе, о том, что он здесь делает.
Пытается выгадать время. Время, чтобы разобраться, понять. Найти ответы на такие, например, вопросы: когда обладание женщиной было синонимом обязательства? А теперь, когда это так странно произошло, что это означает?
Он прекрасно понимал, что ответы не добавили бы ничего в этом смысле с другими женщинами, но с Амелией… все так, как оно есть. Не важно, что он пытается изобразить, не важно, чего он хочет. Он провел полночи, пытаясь заставить себя посмотреть правде в глаза. И пытаясь увидеть, что будет дальше.
Первое, что он увидел, был прием в поместье Хайтемов, на который он, Амелия, их матери и его сестры должны были отправиться, — три дня ничем не омраченных летних развлечений, которые начнутся завтра. На этой стадии прием в загородном имении был последним, что было ему нужно.
Время — вот что ему было необходимо. Время, чтобы понять, почему он испытывает к ней такую тягу, понять настолько, чтобы справиться с этим, контролировать это. Он разрывался, когда оказывался рядом с ней, — он хотел ее, но, с другой стороны, в этом таилась опасность. Опасна была не Амелия, но чувства, которые она в нем вызывала, и то, что эти чувства могли сделать с ним.
Итак, он здесь, чтобы просить о милосердии. Временном.
Он вышел из своего укрытия. Леди Коллинз и миссис Уилкинсон опаздывали на ленч. Он поздоровался с ними, тут же простился и, воспользовавшись тем, что все отвлеклись на их уход, поздоровался с Амелией и завладел ее рукой.
Реджи, стоя рядом, видел это, но сделал вид, будто не заметил. Когда обе леди отбыли, он одернул свой жилет.
— Не знаю, как вам, но мне хотелось бы поразмяться. Как насчет прогулки до Серпентайна?
Миссис Уоллес, леди Килмартин, лорд Хэмфриз и мистер Джонс радостно приветствовали это предложение и повернули на усыпанную гравием дорожку, ведущую к воде.
Нетрудно было отстать, замедлить шаги, пока не образовалось достаточное расстояние между ними и остальными, и поговорить свободно.
Амелия наклонила голову набок и вопросительно выгнула бровь.
— Мне кажется, вы что-то задумали.
Улыбка, играющая на ее губах, блеск синих глаз говорили о том, что она прекрасно понимает, какая мысль появилась у него в голове, как только он снова оказался рядом с ней, рядом с ее мягким женственным телом. Он безжалостно подавил эту мысль, но глаз с нее не сводил.
— Пожалуй.
Его тон заставил ее насторожиться. Но, не дав ей времени на размышления, он продолжил:
— Прием в поместье Хайтемов. Завтра.
Свет, появившийся в ее глазах, вынудил его быстро про изнести:
— Нам нужно быть осторожными. Я знаю, о чем вы думаете, но хотя место это на первый взгляд может показаться весьма подходящим, на самом деле такой переполненный и тесный дом таит в себе много опасностей.
Она слушала, по привычке склонив голову набок, не отводя взгляда от его лица. Потом, опустив голову, проговорила:
— Я полагала, что прием в загородном доме — это именно то, что нам нужно. — Она прямо взглянула на него. — Вы хотите сказать, что такая точка зрения неверна?
Он кивнул. Как-то надо было убедить ее не воспользоваться удобствами, которые предлагает сборище гостей в загородном доме, и не искушать его сейчас. А он был уверен, что она попытается. Его целью было предотвратить такую попытку.
— Дело обычное, но думаю…
Гости шли впереди. К счастью, аллея до Серпентайна была очень длинной. Амелия молчала и слушала — всякий, знающий его, тут же понял бы, что Люк просит о снисхождении. Это было поразительно.
— Уверяю вас, что конечный результат будет гораздо менее удовлетворительным, чем вы надеетесь. — Он взглянул на нее, увидел ее вздернутые брови, мысленно повторил свои слова и торопливо поправился: — Не в смысле мгновенного удовольствия, но…
Было совершенно ясно, что он не хочет воспользоваться преимуществами домашнего приема, чтобы развить их близость и совершить то, что, конечно же, должно стать последним шагом.
Она дала ему говорить, не прерывая, надеясь узнать по больше. Ситуация, его реакция были так не похожи на то, чего она ожидала, она была скорее удивлена, чем огорчена. Это был человек, за которого она хотела выйти замуж; но выяснилось, что она не всегда его понимает.
— В конечном счете нам придется учесть, что всякого действия, которое может вызвать слухи, порочащие ваше имя, необходимо избегнуть любыми способами.
Слова его прозвучали так напыщенно, что она с трудом сдержала улыбку. Они подошли к берегу Серпентайна; компания повернула в сторону лужайки. Люк остановился и пристально посмотрел на нее.
— Вы понимаете это, не так ли?
Она вглядывалась в его темные глаза, видела, что он обеспокоен, но чем — не понимала. Однако он ждал ответа. Она улыбнулась успокаивающе.
— Вы хорошо знаете, что я никогда не сделаю ничего, что могло бы запятнать мое имя.
Он не был так уверен в ней и внимательно вглядывался в ее глаза, ища подтверждения тому, что она действительно имеет в виду то, на что он надеется. Она похлопала его по плечу и посмотрела на аллею.
— Вы бы лучше проводили меня обратно, прежде чем Реджи начнет сомневаться, правильно ли он поступил, оставив нас наедине.


Отправление в поместье Хайтемов было назначено на девять часов утра. Вместе с Реджи он стоял на краю тротуара и задумчиво смотрел, как две дорожные кареты оседали на осях по мере того, как на них грузили багаж.
— Честное слово, они и половину этого не наденут! — Реджи взглянул на четверку лошадей, запряженных в карету Кинстеров, которая прибыла пятнадцатью минутами раньше, уже нагруженная ящиками и сундуками Амелии и Луизы. — Надеюсь, лошади не надорвутся?
Люк хмыкнул:
— Ничего страшного. — И у него, и у Кинстеров на конюшне держали только отличных лошадей. — Но это затянет поездку на час. — Поместье Хайтемов находилось в Суррее, на берегу Уэя.
Реджи смотрел, как лакей подал кучеру Эшфордов еще одну шляпную картонку.
— Если мы вообще туда доберемся.
Какое-то оживление у парадной двери привлекло их внимание: взволнованно болтая, сестры Люка и Фиона, как обычно присоединившаяся к ним, торопливо спускались по ступеням. Люк, глянув поверх их голов, встретился взглядом с Коттслоу. Дворецкий отступил в дом, чтобы поторопить с вызовом экипажа Люка.
Реджи пересчитывал дам; Люк сообщил, что они с Амелией поедут отдельно. Реджи удивился:
— Зачем такое беспокойство — места хватит.
Люк посмотрел ему в глаза:
— Ты забыл пересчитать барышень.
Реджи заморгал и тяжело вздохнул.
Идя за матерью Люка и своей вниз, Амелия заметила страдальческое лицо Реджи, такое типичное для мужчины, который отправляется в поездку с родственницами, что ей не трудно было понять, о чем он думает. У Люка лицо было жесткое, бесстрастное, непроницаемое.
Но потом он поднял глаза и увидел ее — и заколебался, словно охваченный внезапной паникой. Она обрадовалась. Улыбающаяся, спокойная и уверенная, она сошла по ступеням и подошла к нему.
Следующие мгновения были наполнены указаниями и разбирательствами, кто где сядет. Наконец все расселись по экипажам. Люк захлопнул последнюю дверцу и отошел в сторону.
— Мы быстрее вас доедем до реки, — сказал он Реджи, который кивнул ему и отсалютовал.
Люк дал знак кучеру, и тяжелый экипаж медленно покатил вперед. Карета Кинстеров последовала за ним, как только появился грум Люка, подогнавший его экипаж. Люк посмотрел на кареты, скрывающиеся за углом, и повернулся к Амелии.
Она ждала, когда встретится с ним взглядом, и подняла брови с легким вызовом. Подойдя к нему, она прошептала:
— Перестаньте волноваться — все будет хорошо.
Он был выше ее на целую голову; его плечи были такими широкими, что, находясь рядом с ней, он совершенно загораживал ее. Стоя так близко, она чувствовала, как исходящая от него мужская сила прямо-таки вибрирует вокруг нее.
И несмотря на все это, она успокаивала его насчет их интимной близости.
Бывает ли более восхитительная ирония?
Ее уверенная улыбка произвела эффект, противоположный намеченному: его темные глаза стали еще настороженнее. Брови насупились с явным подозрением.
С трудом сдерживая желание расхохотаться, она улыбнулась прямо в эти внимательные глаза и похлопала его по плечу.
— Перестаньте злиться — вы напугаете лошадей.
Он бросил на нее мрачный взгляд, но хмуриться перестал и подсадил ее в экипаж. Она расправила юбку, решила, что солнце еще недостаточно поднялось, чтобы открывать зонтик. Обменявшись парой слов с Коттслоу, Люк сел рядом с ней, и наконец они тронулись.
Он прекрасно правил лошадьми, был прирожденным возницей, но она не стала болтать и отвлекать его, пока он пробирался по запруженным транспортом улицам. Как он и предсказывал, они обогнали обе кареты после Кенсингтона; гораздо более тяжелые и не такие маневренные, они должны были часто останавливаться и ждать, пока дорога перед ними расчистится.
Радуясь, что сидит в легком экипаже, на открытом воздухе, Амелия отдалась созерцанию всевозможных картин. Хотя все это она видела не раз, теперь, когда Люк сидел рядом с ней, теперь, в предвкушении того, что самые сокровенные ее мечты вот-вот сбудутся, каждая деталь, которая попадалась ей на глаза, казалась более живой, яркой, исполненной значения.
Они добрались до Чезвика и повернули к югу, переехали через реку Кью и двинулись вдоль берега на юго-запад, в глубину сельской местности. Когда дома остались позади, яркость летнего утра окутала их, и по-прежнему казалось, что разговаривать не нужно — не нужно праздной болтовней заполнять волшебные мгновения.
Но кое-что изменилось. Она подсчитала дни — четырнадцать прошло с того рассвета, когда она расхрабрилась и бросила ему вызов в его холле. До того момента она чувствовала себя обязанной беседовать, поддерживать между ними какие-то светские контакты.
Многое изменилось за прошедшие дни — больше им не нужны были разговоры в качестве связующей их нити.
Вчерашняя беседа в парке дала ей богатую пищу для размышлений. То, что он стремится отсрочить их окончательное сближение, в то время как его — и ее тоже — терзает желание, казалось ей поначалу таким поразительным и непонятным, что ей пришлось немало поломать голову, преж де чем она убедилась, что правильно определила стоящие за этим причины.
Как только она поняла, что могут быть всего две причины и ни одна из них не была, по ее мнению, достаточной, чтобы оправдать еще одну неделю отсрочки, она отнюдь не упала духом — напротив, приободрилась в ожидании, решив довести его теперь ненужное ухаживание до конца.
Хотя он и отрицал, что на него влияет их долгое знакомство, но до какой-то степени это можно принять за правду. Он всегда смотрел на нее так же, как на своих сестер и прочих особ женского пола: их следовало защищать от всевозможных опасностей. Она знала: светские волки рассматривались как потенциальная опасность. Пусть теперь Люк ждет, что она станет его женой, и имеет четырнадцать дней, чтобы привыкнуть к этой мысли, — тогда ничего удивительного нет в том, что его определение опасности простирается и на него самого и его волчьи, при иных обстоятельствах достойные осуждения, желания.
Бедняга, он просто сбит с толку — попал, как говорится, впросак из-за своих прирожденных инстинктов мужчины-воина. Это она понимает: помнится, кое-кто из ее кузенов вот так же разрывался на части. Воистину оба попались в собственную ловушку.
Смеяться здесь не следует — все они слишком серьезно относятся к таким вещам. И потом, если она хочет заставить его отбросить свою рыцарскую щепетильность, стало быть, приводить его в ярость — самое последнее дело.
Вторую причину она понимала еще лучше. Простой случай упрямой мужской воли. Он с самого начала заявил, что для того, чтобы свет их принял, им понадобится четыре недели ухаживания на глазах у всех. И то, что они явно преуспели в этом за две недели — свидетельством тому было одобрение всех пожилых матрон на прошлом балу, — никак не может повлиять на его решение.
Она и не собиралась с этим спорить — как только они поженятся в июне, она получит то, что ей нужно от этого замужества.
Но их свадьба в ее сознании не равнялась их близости. Последнее может предшествовать первому, как часто и бывает на деле. Они приняли решение, и общество его одобрило, пока они не будут выставлять это напоказ, ни общество, ни их семьи и глазом не моргнут.
И она не сомневалась, что Люку это известно — будет известно, если он сочтет за труд обдумать все объективно. Но, учитывая, что им движут инстинкты и воля, сейчас объективность явно была ему недоступна.
Значит, ей поневоле придется взять все в свои руки. Привести их затормозившееся ухаживание к удовлетворительному концу, приблизить его пьесу к последней сцене — той, от которой он так неожиданно отказался. Не знай она точно, что он ее хочет — хочет так же, как и она его, — она не смогла бы думать об этой задаче со спокойной уверенностью, которая теперь воодушевляла ее.
— Вот он.
Слова Люка оторвали ее от размышлений. Взглянув вперед, она увидела две башни Хайтем-Холла, поднимающиеся над деревьями. Каменная ограда шла вдоль аллеи. Проехав еще немного вперед, они оказались перед открытыми воротами.
Дворецкий, грумы и лакеи уже ждали их около парадного входа. Люк кинул поводья груму и спустился на землю. Потом помог спуститься Амелии. Несколько мгновений, пока слуги леди Хайтем суетились вокруг, отвязывая багаж от задка кареты и внося его в дом, Люк крепко удерживал ее рядом с собой, чуть ближе, чем позволяют приличия. С мрачным выражением лица он посмотрел на нее.
— Ведь вы согласны, не так ли? — Он впился в нее взгля дом. — Никаких продвижений вперед, по крайней мере на этой неделе.
Она весело ему улыбнулась. Будь они одни, она прижалась бы к нему и поцелуями прогнала его тревоги, наверное, даже хорошо, что вокруг люди. Подняв руку, она погладила его по щеке.
— Я же сказала — перестаньте волноваться. — Повернувшись к дому, она добавила: — Вам совершенно нечего бояться.
Выйдя из кольца его рук, она направилась к парадному подъезду. Он некоторое время смотрел ей вслед, потом она услышала скрип его сапог и почувствовала его взгляд на своей спине. Он шел за ней. Губы ее изогнулись в улыбке. Он не поверил — и не поверит — ей; к несчастью, он слишком хорошо ее знает.
Подняв голову, она взошла по ступеням, обдумывая еще один жгучий вопрос, который у нее оставался: как ей соблазнить того, кто благодаря своему легендарному успеху все на свете уже видел?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Соблазнительница - Лоуренс Стефани



нудная книга....
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниЕкатерина
2.09.2010, 16.38





Совершенно согласна с Екатериной: нудная книга:(
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниАлeнa
13.10.2010, 8.47





Я бы не сказала что это нудный роман, но есть очень много не нужных разглогольствований. А так стоит почитать 8/10
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниЛеди
17.01.2013, 13.05





Присоединяюсь к комментарию Леди.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниТальяна
1.07.2013, 16.35





впечатления не произвела
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниВероника
5.07.2013, 1.57





Из лучших в этой серии.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниКэт
11.07.2013, 17.00





Первые главы не очень, но дальше все интереснее и интереснее. В общем читайте до конца
Соблазнительница - Лоуренс Стефанилюбовь
7.09.2013, 15.20





О!!!Наредкость нудное и тягомутное произведение. Главная героиня до того занудлива, что иногда ее хочется придушить. Далеко от нее не отстает и главный герой. И надо же высосать из пальца автора 560 стр., хотя сюжета и на 60 много. Не тратьте время, пожалейте глазки.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниВ.З.,65л.
11.11.2013, 9.31





Книга просто "спокойная". Немного затянутая.Но читать можно перед сном.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниКатерина
14.05.2014, 14.30





Почитать можно
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниАнна
29.05.2014, 18.51





Согласна с В.З., 65л. Не тратьте время, пожалейте глазки.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниНюша
5.10.2014, 1.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100