Читать онлайн Соблазнительница, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Соблазнительница - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.69 (Голосов: 52)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Соблазнительница - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Соблазнительница - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Соблазнительница

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Самым верным способом управлять Амелией было не просто держать бразды правления в своих руках, но время от времени волновать ее, отвлекать, чтобы у нее не оставалось времени вырвать эти самые бразды из его рук.
Приняв такое решение, Люк отправился вместе с ней, сестрами и Фионой посмотреть на подъем воздушного шара и, болтая с девушками о разных пустяках, держал ее на привязи — удерживая ее внимание на себе. Она просто не замечала других мужчин, которые безуспешно искали ее улыбки.
На следующий день, уверившись, что теперь он нашел на нее управу, уверившись, что у него хватит сил отвлечь ее и таким образом завуалировать до поры их нежданное сближение, до той поры, пока общество не привыкнет к этому, он согласился сопроводить свою мать, сестер, Фиону, Амелию и ее мать на ленч, который устраивали Харрингтоны на свежем воздухе в саду своего имения.
Подсчитав количество душ, он послал записку Реджи, пригласив и его присоединиться к ним. Реджи приехал на Маунт-стрит, как раз когда дамы, молодые и пожилые, оживленно разговаривая, спускались по парадной лестнице Эшфорд-Хауса. У тротуара их поджидали ландо Кинстеров и двухколесный экипаж Люка.
Спускаясь за своими дамами по лестнице, он улыбнулся Реджи. Тот умел считать не хуже других.
Реджи покосился на него и шепнул:
— Ты мне за это заплатишь.
Он поклонился Минерве и Луизе, которые были подругами его матери. С обреченным видом он кивнул молодым девицам. Лакей подсаживал их в экипаж. Амелия стояла рядом с ним, и он повернулся к ней.
Она только теперь поняла стратегию Люка.
Реджи поймал ее взгляд.
— Желаю хорошо провести время. Но дважды подумайте, прежде чем согласитесь на то, что он предложит.
Она скорчила гримасу и сжала руку Реджи, глядя, как он усаживается в ландо, заняв последнее свободное место рядом с Луизой. Люк дал указания кучеру и повернулся к ней. Ландо с грохотом укатило.
Его место у тротуара занял экипаж Люка. Он подсадил Амелию и, сев рядом с ней, взял в руки поводья и кивнул груму. Тот отпустил уздечки пары одинаковых серых. Они вскинули головы, Люк успокоил их и легким движением кисти пустил рысцой следом за ландо.
Амелия улыбнулась:
— Бедный Реджи.
— Он прекрасно проведет время — будет в центре внимания, сообщая дамам самые последние сплетни.
— Верно. — Он посмотрела на точеное лицо Люка. — Но сопровождать нас — это такое испытание, зачем вы ему предложили?
Он повернулся к ней, их взгляды встретились. Его взгляд сказал ей недвусмысленно: не будьте дурочкой. Блеск в полуночной глубине его глаз ясно означал, что у него есть планы на ленч у леди Харрингтон, план, который не имеет ничего общего с едой.
Когда он снова устремил взгляд на лошадей, ее сердце забилось быстрее, ее ум омыли фантастические предположения, ее нервы напряглись от волнения и предвкушения, которых она не испытывала ни с кем, кроме него.
Это приятное, радостно-уверенное предвкушение не покидало ее все время, пока они ехали по городу.
Да, искоса поглядывая на своего спутника, неправдоподобно красивого, на темный плащ, накинутый поверх утреннего фрака темно-синего цвета, на длинные пальцы, крепко держащие вожжи, которыми он умело направлял бег бодрых серых лошадок по оживленным улицам, она не могла придумать ничего, что сделало бы предстоящий день более интересным. Рядом с ней сидел тот, кто был ей нужен, и если она верно прочла его взгляд, ее ждало волшебное удовольствие.
Улыбаясь, она откинулась на спинку сиденья и принялась смотреть на бегущих лошадей.


Дом Харрингтонов находился к западу от города. Он стоял посреди обширного парка с высокими деревьями и озером. Леди Харрингтон встретила их на крыльце; Люк напустил на себя свой обычный скучающий вид, который говорил, что, учитывая количество особ женского пола его семьи, он просто почел себя обязанным их сопроводить.
Они присоединились к гостям, собравшимся на широкой террасе, выходящей на лужайку, прошли через толпу, кивая и обмениваясь приветствиями. Впрочем, Люк, идя рядом с Амелией, сохранял вид человека, обреченного вежливо скучать весь день.
Когда они выбрались из толпы и оказались вдруг в относительном уединении, Амелия произнесла:
— Не знаю, стоит ли об этом говорить, но если вы хотите, чтобы общество поверило, будто вы и вправду заинтересовались мной, разве не следует вам выказать несколько больше радости по поводу того, что вы проводите со мной время?
Она делала вид, будто восхищается озером, виднеющимся вдали; краешком глаза она заметила, как он скривил губы, ощутила тяжесть его взгляда.
— Нет. Полагаю, это выглядело бы неправдоподобно. Нет, нет, — продолжил он ровным голосом, когда она, сверкая глазами, повернулась к нему и с губ ее готово было сорваться возражение, — не потому, что мое желание проводить время в вашем обществе не может быть правдой, — он не отводил от нее глаз, — но потому, что показать обществу, будто я, как побитый щенок, припадаю к вашим изящным ножкам, вот это именно и будет выглядеть весьма неправдоподобно. — Он поднял темную бровь. — Вам так не кажется?
Побитый щенок — нет, таким она его не знала. Всегда, всю жизнь он был, как и сейчас, надменно-отчужденным, высокомерным и холодным. Словно под его элегантной одеждой скрывалась стальная кольчуга, под которой не видно было человека из плоти и крови.
Амелии пришлось согласиться с ним, но ей это не понравилось. Гордо вскинув голову, она отвела взгляд.
Немалого труда Люку стоило не усмехнуться. Обхватив длинными дальцами ее запястье, он погладил его, после чего взял ее под локоть.
— Пойдемте — пора вернуться к обществу.
Пока они разговаривали с одной группой, потом со второй, он прокрутил в уме список присутствующих. Среди гостей подобных ему было мало. Два-три человека постарше, вроде полковника Уитерсея, интимно склоняющегося к ушку хорошенькой вдовушки, и масса молодых розовощеких щенков, которые держались за шлейфы своих матерей и, заикаясь от волнения, выражали пылкое желание подержать ридикюль барышни, пока та поправляет на себе шаль. Никаких мужей — их и не ожидали. Учитывая, что сезон подходит к концу, волки охотились в других местах. Люк сомневался, что большинство ему подобных сейчас бодрствуют. Наверняка они спят, спят в той постели, которую удостоили своим посещением.
Когда леди Харрингтон позвонила, созывая всех на лужайку, где на столах их ожидали всевозможные кулинарные чудеса, он привел туда Амелию и со своей обычной отчужденной грацией помог ей положить на тарелку лакомые кусочки, а затем от души наполнил собственную тарелку. Сохраняя вид задумчивой скуки — Реджи, прищурясь, почему-то подозрительно поглядывал на него, — он держался рядом с Амелией, обмениваясь незначительными замечаниями с теми, кто подходил к ним, чтобы поговорить.
. Он старался не подать матронам, которые всегда жадно наблюдают за такими, как он, ни малейшего повода подумать, будто у него есть хоть какое-то намерение очаровать какую-нибудь из присутствующих милых невинностей, и уж точно — не красавицу, сидевшую рядом с ним.
Солнце поднялось выше. Стало жарко. Кулинарные изыски ее светлости поглощались с удовольствием, так же как и отменные вина.
Как он и ожидал, после того как желудки наполнились, молодежь страстно возжелала осмотреть грот у озера. Их же мамашам хотелось одного — устроиться в тенечке и продолжить свой бессвязный лепет. Следовательно, на долю Реджи и юношей с блестящими от волнения глазами выпало сопровождать стайку посмеивающихся барышень по лужайкам, через рощу и по берегу озера к гроту.
Люк не мог дождаться момента, когда его мать и Луиза посмотрят туда, где у стола все еще сидел он с Амелией, а потом на лужайку, на хихикающих девиц. Они были похожи на куртину ярких цветов, зонтики их колыхались, темные фраки молодых людей мелькали среди них.
Мать поймала его взгляд и подняла брови. А Луиза была откровенно довольна.
Словно в ответ на намек матери он изобразил на лице ужасную скуку и посмотрел на Амелию.
— Пойдемте — придется пойти с ними.
Только она, сидя рядом с ним, могла прочесть в его глазах и понять, что вести себя как влюбленный под приглядом сводни он не намерен. Она несколько секунд смотрела на него и наконец протянула руку.
— Пойдемте. Уверена, что грот — это очень занимательно.
Люк ничего не ответил, но встал и помог встать ей. Солнце ярко светило; ему пришлось позволить ей раскрыть зонтик, и они бок о бок, немного отстав, направились вслед за болтающей толпой.
Интересно, думал Люк, кто-нибудь, кроме Луизы, понял вопрос во взгляде его матери? Минерва ничуть не волновалась за своих дочерей; ее вопрос явно относился к тому, что собирается делать он. Его тактику она разгадать не могла и удивлялась…
Пусть гадает — он не намерен подсказывать. Есть вещи, которые матерям знать вообще не обязательно.
Лужайка кончилась, начался парк; вдали лежало озеро, в нем отражалось лазурное небо. Оказавшись в тени деревьев, он сунул руки в карманы и замедлил шаг, глядя на идущих впереди.
Амелия взглянула на него и тоже пошла медленнее.
— Я никогда не была в этом гроте. Его стоит посмотреть?
— Это произойдет не сегодня. — Люк кивнул на толпу впереди: — Туда пошли они.
Расстояние между ними и молодежью постепенно увеличивалось.
— Однако, если вы склонны к приключениям… — он искоса взглянул на нее, — можно пойти в другое место.
Она спокойно встретила его взгляд.
— Куда?
Он взял ее за руку и потянул прочь, через рощу, через кустарник, на узкую извилистую тропинку, приведшую их на вершину искусственного холма, в подножии которого был устроен грот. Холм этот был частью рукотворного ландшафта; каменная скамья, затененная лавровыми деревцами, стояла на вершине, откуда открывался прекрасный вид на поля, лежащие на западе. Амелия восхищенно вздохнула и закрыла зонтик.
Ветерок, дующий с озера, доносил к ним далекий смех. Оглядев пейзаж, Люк повернулся к Амелии, взгляд его темных глаз скользнул по ее телу. Он сел рядом, свободно откинулся назад, положив руку на спинку сиденья.
Амелия ждала, искоса поглядывая на него; в его расслабленной позе ей чудилась опасность; ветерок перебирал его темные волосы. Немного посозерцав пейзаж, он покосился на нее и поймал ее взгляд.
Она собиралась что-то сказать — скорее всего что-то язвительное, — но в этот момент он намотал на палец локон, подрагивающий возле ее уха, и осторожно потянул на себя.
Не сводя с нее глаз, он притягивал ее ближе и ближе, пока его длинные пальцы не скользнули по ее шее, пока она не оказалась так близко, что веки ее опустились, а губы приоткрылись. Его палец скользнул ей под подбородок, приподнял его, и тогда его твердые тонкие губы прижались к ее губам.
Он не двигался, но побуждал ее подвинуться к нему. Его губы обращались с ее губами мягко, но уверенно; он завлекал ее обещаниями, дразнящим предвкушением всего, что она может получить, всеми наслаждениями, которые он может ей дать — и даст. Если она захочет.
Если она примет решение и придет к нему в объятия, раскроет губы, предложит ему свой рот. Отдаст ему себя…
Она и правда придвинулась ближе, зонтик скатился с ее колен, когда она положила руки ему на грудь, тесно прильнула к нему и позволила поцелую углубиться, поощряя его на большее. В голове у нее мелькнуло — вот почему он пользуется таким успехом у светских дам, вот почему они ходят за ним толпой, жаждая его внимания.
Он знал, что натиск излишен, что нужно только пригласить, пробудить ожидание и любая леди, которая окажется достаточно близко к нему, узнает притягательную мужественность его тела, почувствует, как его пальцы поглаживают ее запястье, ощутит его губы на своих губах — любая леди согласится на это.
Но в отличие от других леди и она знала его очень хорошо, знала, что образ ленивой, пассивной чувственности — всего лишь видимость. Она прекрасно сознавала это, когда он вовлек ее в головокружительное наслаждение поцелуем и его пальцы высвободились из ее локона, руки скользнули к талии, обняв и притянув ее к себе. Она прекрасно сознавала, что эта видимость тонка, как бумага, что он вполне способен требовать и приказывать той, кто согласится на все, что он захочет.
Вот в чем его сила — он умел заставить любую женщину захотеть ему принадлежать. Она чувствовала это по двигающимся мышцам его груди, когда его руки сомкнулись вокруг нее, мягко привлекая к себе, чувствовала это по губам, которые все еще удерживали ее губы — без всяких усилий. Прирожденная мужская сила, примитивная, слегка пугающая, если учесть, что именно этой силе ей придется подчиниться, иметь с ней дело, обращаться к ней за помощью каждый день до конца жизни.
При мысли об этом она вздрогнула. Он почувствовал это и на мгновение ослабил хватку — только затем, чтобы еще крепче сомкнуть объятия; рот его затвердел, и он завоевал ее губы, вырвал из нее чувства — больше она ни о чем не могла думать.
Она могла только бездумно следовать за ним туда, куда он ее вел, — в водоворот ощущений, постоянно нарастаю щего желания. Она задохнулась, пытаясь отодвинуться; его рука скользнула вверх по ее спине, по шее, обхватила затылок, запуталась в ее волосах, и он безжалостно вернул ее обратно в поцелуй, в разгорающееся в них обоих пламя.
В коварное, манящее, иссушающее пламя… Она погрузилась в него. Расслабилась, разрешила…
Она уже не пыталась взять бразды правления в свои руки и решила просто разрешить себе чувствовать. Ощутить искусную ласку — кончиками пальцев вниз по шее, вниз по открытой коже над вырезом платья, вниз по выпуклости груди. В ней нарастало неудовлетворенное томление; она пошевелилась, что-то прошептала, но шепот этот не вырвался за пределы их губ.
Он понял. Его пальцы вернулись к ее груди, снова стали ласкать ее, теперь уже медленнее. Еще раз и еще; каждый раз его прикосновение становилось тяжелее от желания, в то время как ее кожа пылала огнем. И вот пальцы его напряглись, и он обхватил ее мягкость.
Тело ее мгновенно растаяло, по нему пробежала волна, жаркая, как горячий мед. Его проказливые пальцы сомкнулись на ее груди, и в ней ожили нервы, о существовании которых она и не подозревала. Чистое удовольствие охватило ее, когда другая его рука покинула ее спину и переместилась к другой ее груди. С закрытыми глазами, все так же погруженная в пьянящую чувственность медленного, глубокого поцелуя, она отдалась ощущению его рук на своей груди, пылу и пламени, исподволь нарастающему напряжению, жажде, которую он разбудил, а теперь ублажал.
Это было откровение — все это оказалось таким невероятно прекрасным, невероятно желанным, и все же это, она знала, было только началом. А проснувшееся тело жаждало большего. Еще чуть-чуть — она была совершенно уверена, — и она получит все.
Люк прервал поцелуй, но только для того, чтобы провести губами по ее подбородку и найти маленькое углубление под ухом. Ему не нужно было думать о том, чего ей хочется, он знал, что может взять все, что захочет. Он был уверен, что никто не нарушит их уединения, он знал общество, которое собралось у леди Харрингтон, и его чувства были сосредоточены на женщине в его объятиях, на мучительном предвкушении, которое дарило ему стройное тело, попавшее в руки.
Женщин у него было много, но эта… Он отметил разницу, он был слишком опытен, чтобы не заметить при всей силе своего желания, что она оставалась запретным плодом наслаждения. Запретным плодом, который теперь он мог испробовать, а впоследствии наслаждаться им, когда и как пожелает. Эта мысль, почти неосознанная, разожгла его страсть, но он не дал ей воли, а стал играть ее страстью, уверенный, что в конце концов он получит все, что захочет, что пожелает — любая его причудливая мечта обязательно и полностью осуществится.
Быстрое движение пальцев — и ее нагие груди наполнили его пригоршни. Она задохнулась, ее ресницы затрепетали, но она не открыла глаз. Не посмотрела вниз.
Он совсем не удивился, когда она страстно поцеловала его. Он выждал и вновь повел корабль по волнам прилива, снова заставил ее чувства кружиться в водовороте, а его руки играли и изучали ее. Они нашли кончики ее грудей, крепко сжали, ласково ущипнули, потом нежно погладили… И вот уже она задохнулась, прервала поцелуй и подняла голову, чтобы вдохнуть воздух.
Он провел губами по ее шее, по тонкой коже над ключицами, потом ниже, до мягкого верхнего изгиба груди. Жар его губ коснулся ее, и она замерла, дрожа… Он не остановился, он лизнул, открыл рот и вобрал в себя сосок, нежно тронув его языком.
Звук, который она издала, не был ни выдохом, ни всхлипом — это был звук восторженного потрясения. Люк продолжал дарить ей наслаждение — ей и себе. Первая проба ее плоти останется у него в памяти как нечто сверкающее — ведь еще никто никогда не пробовал ее, не прикасался к ней вот так.
Постепенно он поднимал ее вверх, так что теперь ее бедро касалось его возбужденного мужского естества. Она не могла не понимать, в каком он состоянии, но ни стремления остановиться и отступить, ни вдруг проснувшейся девичьей скромности, ни малейшего страха не чувствовалось в ней.
Когда же он уловил блеск ярких сапфиров под ее ресницами и понял, что она наблюдает за ним, это еще больше разожгло его желание — желание, которое разгоралось с каждой минутой все сильнее. Она наблюдала, как он отдает должное ее грудям, наблюдала, как он наслаждается ее щедростью.
Он поймал ее взгляд и не отвел глаз.
Прижав язык к тугому бутону достаточно сильно, чтобы лишить ее самообладания, он пососал его, и у нее дух захватило. Она закрыла глаза. Ее рука переместилась с его груди на затылок; склонившись нему, она притянула его к себе, и это был такой же явный знак капитуляции, как и дрожь, которая пробежала по ее телу, когда он еще глубже втянул в себя ее сосок.
Его рука оставила ее грудь, двинулась вниз, остановилась на ягодицах и скользнула вокруг, по бедру, к юбке…
Она обмякла с ним рядом, податливая, покорная — воплощенный призыв.
Он провел рукой по верхней части бедра и уже приготовился, чтобы скользнуть пальцами внутрь, отыскивая…
И остановился. Вспомнил.
Где они находятся и что они собираются делать.
До этого остался один только шаг.
Не десять.
Он поднял голову и поцеловал ее, находя мрачное удовольствие в таком откровенно страстном поцелуе, каких еще не было.
Все еще будет.
Этим обещанием он заглушил стон своего протестующего тела. Дай только время — ведь это всего лишь маневр в той кампании, которую он затеял. В кампании, которую он твердо решил выиграть, не соглашаясь ни на какие уступки.
Почувствовав, что этот поцелуй — прощание, она сама прервала его, подняла голову и взглянула на него.
И нахмурилась:
— Что случилось? Почему вы остановились?
Он подумал, будет ли разумным, учитывая обстоятельства, сказать, что она должна быть ему за это благодарна. Лежа под ней, он рассматривал ее лицо, признавая тот факт, что судьба от всей души может посмеяться над ним. Она не хочет, чтобы он остановился, она была бы очень счастлива, если бы он опрокинул ее навзничь, поцеловал вспухшие вишневые губы и…
Собрав всю свою волю, он вздохнул:
— Всему свое время.
Вспышка в ее глазах насторожила его.
— Если только, — он опустил взгляд на соблазнительные белые выпуклости совсем рядом с его лицом, — мы не хотим доводить дело до такой степени, когда вы будете сокрушены.
Положив руку поперек соблазнительных бедер, притянув ее к себе, он перебирал складки ее платья, дразнил, мучил, снова флиртовал.
Она задрожала, глядя сквозь опущенные ресницы.
— Сокрушена?
Недовольство в ее глазах таяло, но еще не исчезло. Он тщательно подбирал слова:
— Нам предстоит испытать так много, так много я могу вам показать, а ведь первый раз никогда не повторится. Никогда не повторится его потрясающая новизна.
Недовольство не исчезало.
Зацепив пальцем ее расстегнутый лиф, он потянул ткань вниз, снова обнажив цветущий сосок. Он обвел его, нажимая именно так, как нужно.
Ее веки опустились, она судорожно втянула воздух.
— Вот как? Понятно.
— Хмм… Учитывая наше положение, я подумал, что вы предпочтете пройти весь долгий путь, осмотреть все окрестности, посетить все храмы по дороге… — Он поймал ее взгляд. — Я не прав?
Огромные, слегка затуманенные глаза василькового цвета прищурились.
— А впереди много… храмов?
Он улыбнулся:
— Достаточно. Многие люди пропускают их, потому что торопятся. — Он переместил руку на другую грудь и повторил нежную пытку, не спуская с нее глаз, прекрасно понимая, какие вихри чувственного напряжения вызывает в ее теле. — У нас остается еще три недели… А потому будет вполне разумно увидеть все, что можно. Посетить как можно больше храмов. Как можно больше мест поклонения.
Она не сводила с него глаз. Он кожей понимал каждый ее вздох, чувствовал, как вздымается и опускается ее нежная плоть под его пальцами, стук ее сердца у себя на груди и еще более сильную пульсацию в самом сокровенном месте.
Ресницы ее затрепетали, и она вздохнула. Теперь она стала совсем податливой, приникла к нему, утратив всякую попытку к сопротивлению.
Взглянув на него, она провела кончиком языка по его нижней губе.
— А я думала, вы нетерпеливый.
Ему удалось подавить желание скрипнуть зубами.
— Все зависит от самоконтроля.
— Ну, вы мастер, я вижу…
Ответить он не успел. Она посмотрела вниз, и он увидел, что его палец остановился, и тогда он снова заставил его скользить вокруг.
— Неужели действительно наслаждений так много?
— Да. — Он не лгал. Его взгляд в который раз остановился на затвердевшем соске; он с трудом втянул в себя воздух. — Но сегодня мы опередили график.
Люк завязал тесемки на ее сорочке. С покорным вздохом она помогла ему привести в порядок свое платье. Но когда он обхватил ее за талию, чтобы помочь встать, она остановила его, скользнула рукой по его подбородку и запустила пальцы в его волосы.
Она заглянула ему в глаза, внимательно всмотрелась в них… и улыбнулась.
— Прекрасно, мы все сделаем по-вашему.
Наклонившись, она поцеловала его — долгим, томительным, сладким поцелуем.
— До следующего раза — и до следующего храма на нашем пути.
Он — человек, которым невозможно манипулировать или командовать, она знала это всегда. Единственный способ иметь с ним дело — соглашаться на все, что он предложит, и использовать это в своих целях.
Такой вывод сделала Амелия. И соответственно подвергла анализу требование Люка об ухаживании в течение четырех недель, сосредоточившись на сей раз на возможностях, которые такой план действий может ей предоставить. Возможностях, о существовании которых она до этого ленча у леди Харрингтон и понятия не имела. Возможности эти вовсе не были пустяком.
Какова цена джентльмена — столь опытного, как Люк Эшфорд, — обещающего леди постепенное прозрение? Шаг за шагом. И так, чтобы не сокрушить ее.
Ее отношение к условленным им четырем неделям сильно изменилось.
Он согласился жениться на ней, сделать ее июньской невестой — она знала, что он так и сделает. Уверившись, что ее основная цель будет достигнута, она не видела никаких причин для отказа от такого развития событий, и перспектива, которую он открыл перед ней, превосходила ее самые необузданные мечты.


Следующий день она провела в приятном дурмане — переживая вчерашнее, строя планы, удивляясь… К тому времени, как она вечером присела в реверансе перед леди Оркотт, а потом под руку с Люком прошла за его матерью в переполненный зал ее светлости, она с трудом удержалась от дерзкого вопроса, какой именно храм лежит за ближайшим поворотом.
— Вон Крануэлл и Дарси. — Люк подвел ее к группе, где стояли два этих джентльмена, его закадычные друзья.
Он познакомил с ними Амелию; там была также мисс Паркинсон, серьезный, богатый «синий чулок». Она кивнула, ее взгляд с неодобрением задержался на платье Амелии из шелка абрикосового цвета.
То же платье немедленно вызвало у Крануэлла и Дарси восхищенное одобрение — вероятно, в противовес недовольству мисс Паркинсон.
— Мисс Амелия, — обратился к ней Крануэлл, растягивая слова и с трудом отрывая взгляд от низкого выреза платья, открывающего верхнюю часть груди, — вы, похоже, так же как и мы, находите заключительную часть сезона утомительной?
Она лучезарно улыбнулась:
— Вовсе нет. Еще вчера я чудесно провела время, изучая новые виды в поместье Харрингтонов.
Крануэлл прищурился.
— Вот как. — Он прекрасно знал, какие удобства для отдыха имеются в этом поместье. — Грот?
— О нет, — разочаровала она его, слегка прикоснувшись к его руке. — Это были гораздо более интересные, совсем новые и волнующие виды.
— Неужели? — Дарси придвинулся ближе, весьма заинт ригованный. — А скажите, эти виды вам понравились?
— Необычайно! — В ее глазах искрился смех. Она бросила взгляд на Люка. Он надел на себя свою скучающую светскую маску, но его глаза… Она еще шире улыбнулась и снова по смотрела на Дарси. Если Люк намерен потратить целый вечер на болтовню с друзьями, вместо того чтобы показать ей следующий храм, стоящий на их пути, ему придется за это поплатиться. — Признаюсь вам, мне не терпится изучить новые виды.
Заметив любопытный блеск в глазах Крануэлла и Дарси, она улыбнулась мисс Паркинсон.
— Новые пейзажи так увлекательны, когда есть время их осмотреть, как вы считаете?
Мисс Паркинсон ответила без всякого смущения:
— Это так. Особенно в хорошем обществе.
Амелия обрадовалась:
— Вот именно. Полагаю, это само собой разумеется. Мисс Паркинсон кивнула, губы ее были сжаты в тонкую линию.
— На прошлой неделе я была в Кинсейд-Холле — вы видели тамошние затеи?
— Давно и явно не в хорошем обществе.
— А, ну тогда вы должны побывать там, как только пред ставится возможность. — Мисс Паркинсон поправила на себе шаль. — Как и вы, дорогая мисс Кинстер, я с нетерпением жду предстоящих домашних приемов — они представляют широкий простор для исследований природы.
— О, без сомнения. — В восторге от того, что нашла собеседницу, с которой можно вести словесную пикировку, Амелия с удовольствием продолжила игру, которая привела всех троих джентльменов в немалое смущение. — Так приятно, когда можешь углублять свое понимание явлений природы. Это следует делать всем леди.
— Разумеется. Прежде полагали, что только джентльменам доступны понимание и оценка подобных вещей. Нам повезло — мы живем в просвещенное время.
Амелия кивнула:
— В наши дни не существует никаких преград для леди, которая желает расширить свой кругозор.
Они еще долго могли бы продолжать в том же духе, приводя в замешательство своих слушателей-мужчин, ни один из которых не осмеливался вмешаться, но тут оркестр заиграл вступление к котильону. Мужчинам не терпелось покончить с этим разговором: лорд Крануэлл пригласил мисс Паркинсон, лорд Дарси поклонился Амелии.
— Не окажете ли мне честь, мисс Кинстер?
Она улыбнулась, подала ему руку и, уходя, бросила невинную улыбку Люку. Он не очень любил котильон, и, поскольку в течение вечера они могли танцевать только два раза, он решил дождаться вальса.
Его глаза, очень темные, на мгновение встретились с ее глазами, он бодро кивнул в ответ, и Дарси повел ее к быстро составившемуся набору пар.
Пока они танцевали, кружились, улыбались и болтали, Амелия обдумывала этот кивок — или, точнее, то, что за ним скрывалось. Теперь между ними пролегло некоторое напряжение, оттенок чувства, которого раньше не было. К концу котильона она решила, что это, пожалуй, и хорошо.
Дарси очень не хотелось расставаться с ней, но появился Люк и с ленивой надменностью без единого слова взял ее под руку. Дарси слегка приподнял брови, но он был достаточно умен, чтобы не возражать, — поведение Люка говорило о еще не объявленном соглашении.
Амелия улыбалась и болтала, но вскоре Люк извинился за них обоих и повлек ее прочь. Они пробирались сквозь толпу. Глядя на его профиль, она прятала довольную улыбку и терпеливо ждала.
Бесконечное количество встреч с друзьями, потом первый вальс и ужин. Когда Люк обнял ее в их втором и последнем вальсе в этот вечер, чаша терпения ее переполнилась.
— Я думала, — проговорила она, когда они закружились в танце, — что мы осмотрим новые достопримечательности.
Он приподнял бровь, как всегда, устало.
— Здесь для этого маловато места.
Она была не так наивна.
— Я-то думала, что такой знаток своего дела, каким вы хотите казаться, всегда найдет выход.
Эти слова прозвучали как предупреждающий звонок. Люк встретился с ней взглядом — до этого он избегал смотреть на нее. В синеве ее глаз явственно поблескивали искры раздражения. В лице ее не было никаких признаков упрямства — ни сжатых губ, ни стиснутых зубов, — никаких перемен вообще, кроме вполне понятного напряжения, которое с того момента, как он встретил ее в холле сегодня вечером, окружало это стройное тело, бывшее теперь в его объятиях. Тем не менее он чувствовал, как сжимается в ней хорошо известная ему пружина ее целеустремленности. Он окинул взглядом зал.
— Здесь маловато места. — Дом Оркоттов был невелик, бальный зал без затей.
— Но…
Он посмотрел на нее очень внимательно и убедился, что угроза, которая слышна в ее словах, вполне реальна.
— Не будьте дурочкой.
Если бы можно было взять назад эти слова, он бы это сделал — тут же. Но она удивила его — она решилась скрестить с ним мечи. Ее цель — вовлечь его в какой-то бесстыдный флирт…
Внезапная вспышка синего огня, которая зажглась в ее глазах, сказала, что он должен быть готов к перевороту, к тому, что все выйдет наоборот. И даже хуже того.
Вальс кончился, Амелия сладко улыбнулась:
— Дурочкой? О нет. — Когда они остановились, она выскользнула из его объятий, отметив про себя, что его пальцы напряглись, желая удержать ее. Глядя ему в глаза, она продолжала улыбаться, потом, отвернувшись, произнесла: — Я умнее, чем вы полагаете.
Немыслимая провокация — вот что она придумала, вот что она предприняла, и весьма успешно. Она флиртовала и дразнила мужчин — и наблюдала, как он злится все сильнее. Всегда было нелегко разбудить его злость — или его чувства, — он слишком крепко держал в руках свои эмоции. Но ему не нравилось смотреть, как она улыбается и смеется, привлекая внимание других мужчин. Он решительно не одобрял, что она близко придвигается к ним, позволяя своему природному очарованию привлекать их глаза к созерцанию, отказываться от которого они не видели оснований.
Проведя в бальных залах шесть лет, она точно знала, кого следует выбрать, кого она может возбудить и дразнить вволю и с чистой совестью. И они, ее жертвы, помогали ей — они были готовы броситься к ней и поднять перчатку, если только ей вздумается ее бросить.
Она ничем не рисковала — уж это она понимала. Люк не позволит другому мужчине завладеть тем, что он считает своим.
Оставался один вопрос: сколько пройдет времени, преж де чем он капитулирует?
И завладеет ею.
Двадцать минут — вот каков оказался ответ. С откровенно соблазнительным смехом она отошла от группы ошеломленных повес, не обращая внимания на идущего рядом Люка, и стала пробираться сквозь толпу. Через мгновение она услышала приглушенное бормотание — не вполне веж ливое, — когда Люк увидел группу, к которой она направлялась теперь. В эту группу входили Крануэлл, Дарси и Фитсомб, еще один из его дружков.
И тогда он просто схватил ее за руку, подтащил к ближайшей стене, распахнул дверь, которую она даже не заметила, — одну из тех, какими пользуются слуги, — и устремился внутрь, втолкнув ее перед собой. Два шокированных лакея с подносами едва увернулись от них. Люк распахнул еще одну дверь, ведущую в коридор, темный, неосвещенный. Он устремился туда, увлекая ее за собой, ногой захлопнул дверь, повернул Амелию к себе и прижал к двери.
Она вгляделась в его лицо, теперь лишенное вежливой маски, скорее, пожалуй, вообще всякой вежливости. Глаза сужены, губы крепко сжаты, никакой мягкости в них не ос талось, и все его точеное лицо излучало лишь гнев и угрозу.
— Что это вы делаете, по вашему мнению? — Слова про звучали тяжело, резко, голос был хриплый и угрожающий.
Она выдержала его взгляд и спокойно ответила:
— Заманила нас сюда.
Упираясь одной рукой в дверь, держа другую на ее талии, не давая ей шевельнуться, он придвинулся ближе, его лицо нависло над ней.
Но страха она не чувствовала и не скрывала этого.
Он нахмурился еще сильнее.
— Интересно, как по-вашему, что вы могли бы испытать в темном коридоре?
Она выдержала его взгляд, впилась пальцами в лацкан его фрака, подняла брови и произнесла невозмутимо:
— То, чего я еще не испытала.
Это был явный вызов, и ответил он на него так быстро, что голова у нее закружилась.
Он впился в ее губы, крепко, сильно. Ей показалось, что он раздавит ее, притиснув к двери. Он же, по-прежнему не давая ей сдвинуться с места, не навалился на нее, не воспользовался своим тяжелым телом, чтобы не дать вырваться из ловушки.
Да этого и не требовалось — одного поцелуя, вызывающе эротичного, неумолимо откровенного, оказалось достаточно, чтобы все мысли ее отлетели, включая мысль о побеге, равно как и всякое желание дальше его провоцировать.
Потворствовать ему она тоже не собиралась, но быстро поняла, что делает именно это, покорившись требованию его губ, его языка, его неоспоримому знанию дела. А он прекрасно понимал, что делает, больше того — он понимал, что он делает с ней. Он быстро и безжалостно довел ее до той точки, где ей оставалось только сдаться.
Она попыталась поднять руки и обнять его за шею, но его рука, лежащая на ее талии, помешала, и заданное им расстояние между ними сохранилось. Тогда она запустила пальцы ему в волосы, удивляясь их шелковистости. Понуждая его углубить поцелуй, отдавая ему все, чего он хотел, предлагая ему взять больше.
Она даже не почувствовала его пальцев на своей спине, только заметила, что он шевельнулся, рука его пробежала по ее шее вниз, к низкому вырезу платья, и только тогда она поняла, что лиф ее платья расстегнут. Его умелые пальцы не медля скользнули под шелк, поискали, нашли, высвободили одну грудь и крепко сжали сосок.
Его прикосновение было властным и уверенным. Он теребил сосок на все лады, пока она не стала задыхаться.
Она почти теряла сознание, когда он поднял голову и тут же снова опустил ее и обхватил жаркими губами тот сосок, который только что терзал. Он лизал и сосал его до тех пор, пока она, распластанная на двери, не могла больше сдержать крика.
Только тогда он чуть отстранился; рука, которой он обхватил ее грудь, опустилась, легла ей на живот и стала гладить его, да так, как она и вообразить себе не могла. У нее ослабели колени.
Теперь только железная хватка его руки у нее на талии не давала ей упасть.
Через два слоя шелка его любопытные пальцы нашли ее сокровенное место и начали ласкать. Ее обдало жаром. Пальцы его продолжали свое осторожное исследование, прикасаясь к нежной плоти, к которой еще никто никогда не прикасался, даже сквозь шелк.
Вдруг кончиком пальца он коснулся какого-то места, о наличии которого у себя она и не подозревала, — осторож но, умело, настойчиво.
Ощущение его губ на груди, новая, совершенно неожиданная, потрясающая интимная ласка — все это лишило ее последних сил.
Кожа у нее горела, она задыхалась. Потом он нажал — и она еле слышно выдохнула его имя.
К ее удивлению, он поднял голову — не для того, чтобы посмотреть на нее, но чтобы окинуть взглядом коридор.
Потом тихонько выругался, выпрямился, отнял руки. Она начала скользить вниз по двери.
Люк снова выругался и поднял ее.
— Кто-то идет.
Он быстро привел в порядок ее лиф, как если бы ничего и не было, распахнул какую-то дверь и толкнул Амелию внутрь. И тихо затворил дверь…
Теперь они стояли в темном пустом коридоре для прислуги, и он обнимал ее за талию. Он припала к его руке, хотя больше не нуждалась в поддержке.
За дверью послышались голоса, шаги — несколько человек прошли по коридору, где они стояли менее минуты назад.
Шаги стихли, Люк облегченно вздохнул. Близко — слишком близко. Он взглянул на Амелию, молчаливую и настороженную, затем молча он подтолкнул ее к двери, ведущей в бальный зал.
— Постойте. — Он задержал ее у самой двери. Было слышно — бал в самом разгаре. Казалось, минула вечность с тех пор, как они ушли.
Она остановилась перед ним. Даже в темноте он умело привел в порядок ее платье.
Когда он опустил руки, она посмотрела на него и шагнула ближе. Ладонью коснувшись его щеки, она легко поцеловала его.
— Это все? — прошептала она, когда их губы расстались. Он даже и не пытался скрыть своей ярости.
— Этого более чем достаточно для одного вечера.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Соблазнительница - Лоуренс Стефани



нудная книга....
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниЕкатерина
2.09.2010, 16.38





Совершенно согласна с Екатериной: нудная книга:(
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниАлeнa
13.10.2010, 8.47





Я бы не сказала что это нудный роман, но есть очень много не нужных разглогольствований. А так стоит почитать 8/10
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниЛеди
17.01.2013, 13.05





Присоединяюсь к комментарию Леди.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниТальяна
1.07.2013, 16.35





впечатления не произвела
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниВероника
5.07.2013, 1.57





Из лучших в этой серии.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниКэт
11.07.2013, 17.00





Первые главы не очень, но дальше все интереснее и интереснее. В общем читайте до конца
Соблазнительница - Лоуренс Стефанилюбовь
7.09.2013, 15.20





О!!!Наредкость нудное и тягомутное произведение. Главная героиня до того занудлива, что иногда ее хочется придушить. Далеко от нее не отстает и главный герой. И надо же высосать из пальца автора 560 стр., хотя сюжета и на 60 много. Не тратьте время, пожалейте глазки.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниВ.З.,65л.
11.11.2013, 9.31





Книга просто "спокойная". Немного затянутая.Но читать можно перед сном.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниКатерина
14.05.2014, 14.30





Почитать можно
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниАнна
29.05.2014, 18.51





Согласна с В.З., 65л. Не тратьте время, пожалейте глазки.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниНюша
5.10.2014, 1.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100