Читать онлайн Соблазнительница, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Соблазнительница - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.69 (Голосов: 52)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Соблазнительница - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Соблазнительница - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Соблазнительница

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Он понятия не имел, что приготовили миссис Хиггс и Коттслоу; он не обращал внимания на еду, которую Коттслоу клал ему на тарелку. Вероятно, он что-то ел, но, пока надвигалась гроза за окнами, он, ничего не видя вокруг, чувствовал, как сила, нарастающая там, снаружи, взывает к той силе, что он подавлял в себе весь день, пока она не захватила его целиком и без остатка.
С другого конца стола, укороченного, насколько это было возможно, но за который все еще могло бы сесть человек десять, Амелия наблюдала за ним и удивлялась. Много лет она видела Люка — во всех его многочисленных настроениях, — но это было что-то новое. Что-то совсем другое.
Очень напряженное.
Она ощущала это напряжение между ними, которое наполняло ее предвкушением. Но его сдержанность вызывала в ней неуверенность. Может быть, теперь, когда она стала его женой, он уже больше не так заинтересован в ней физически, как раньше? Да и был ли этот интерес таким сильным, как ей представлялось? Не было ли это в какой-то степени игрой ее воображения?
Она смотрела, как он пьет вино из хрустального бокала, не сводя глаз с окна, с грозы, бушующей там. Он всегда был человеком загадочным, сдержанным, холодным; она думала, что, когда они сблизятся, эти стены падут. Но оказалось, чем ближе они становятся, тем более непроницаемыми делаются его заграждения, тем более загадочным становится он сам.
Вряд ли он считает, что самый простой способ для удовлетворения сильной страсти — это брак. Она не так невинна, чтобы полагать, будто он не мог бы или не хотел поступить иначе, если бы это его устраивало.
Подошел Коттслоу с бутылкой вина; Люк посмотрел на ее тарелку с вареными фигами и покачал головой. И снова принялся созерцать грозу.
А напряженность, подогретая этим коротким, темным нетерпеливым взглядом, стала еще острее.
Подавив улыбку, она принялась за фиги. Она не могла оставить их нетронутыми — миссис Хиггс сообщила, что кухарка мучилась над каждым блюдом, и действительно — фиги были восхитительны. Если хозяин кухарки не обращает ни на что внимания, это должна сделать она.
И наверное, ей необходимо набраться сил.
Эта откровенная мысль мелькнула у нее в голове, и она чуть не поперхнулась. Вот что таилось за ее мыслями, вот чего она ждала.
Еще там, в библиотеке, она поняла, что это напряжение — что бы он еще ни придумал, это влечение, пылающее между ними, — не плод ее воображения. Не декорация, сооруженная мастером соблазна, чтобы заморочить ей голову.
Эта мысль заставила ее сердце — и ее надежды — воспарить. Он превосходно разыгрывал человека, которым движет, которого понуждает не желание, но что-то более могучее. Ни направление, ни цель не волновали его, но только — в какой степени он не волен в своих действиях; этот человек контролирует все в своей жизни, но движет им…
Вот почему, хотя бы отчасти, он так торопился уехать из Плейса, вот почему он так торопился ее заполучить. И…
На этом она остановила свои мысли, решив не думать дальше. Решив предаться пьянящей смеси любопытства и волнения, растущего в ней.
Звякнул нож, который она положила на тарелку, и Люк очнулся.
Коттслоу тут же убрал тарелку; два лакея сняли со стола скатерть. Коттслоу вернулся и предложил Люку несколько графинов; тот отверг их, резко мотнув головой. Не сводя глаз с Амелии, он осушил свой бокал, встал, подошел к ней, взял за руку и поднял со стула.
— Пошли.
Крепко сжав ее пальцы, он вывел ее из комнаты. Она шла быстро, чтобы ему не пришлось ее тащить. Она хотела было усмехнуться, но слишком была охвачена волнением — такое у него было лицо. Лицо да еще необъяснимый мрак в его глазах.
Он пошел вверх по лестнице, не отпуская Амелию. Если бы у нее хватило глупости попытаться вырваться… Но она взглянула на него и поняла, что он, пожалуй, зарычал бы на нее. Животная энергия исходила от ее мужа; будучи рядом с ним, она не могла ее не ощутить, и от этого нервы у нее напряглись, и она задохнулась.
Они поднялись на второй этаж. Хозяйские апартаменты занимали ту часть центрального здания, которая выступала в сад позади дома. Короткий коридор заканчивался круглым холлом, из которого три резные дубовые двери вели в три комнаты. Налево располагались апартаменты виконтессы — светлая, просторная гостиная, примыкающая к большой туалетной и ванной. Направо были расположены такие же апартаменты — личные владения Люка. Между ними за дубовой дверью была спальня хозяина.
Она уже видела эту комнату — большую, не загроможденную, огромную кровать с четырьмя столбиками. Она знала эту комнату, и ей очень нравились окна, выходяшие в сад.
Сейчас Люк не дал ей времени на восхищение — он распахнул дверь, втащил Амелию в спальню, остановился, только чтобы удостовериться, что в комнате нет горничных, захлопнул дверь — и она оказалась в его объятиях.
Ее целовали — нет, насиловали.
Первый же жаркий натиск сразу оборвал все нити, связывающие ее с реальностью. Она едва могла дышать в его стальных объятиях и не противилась его голодным, жадным поцелуям; она отдала ему губы, сдалась целиком и полностью.
Он прижал ее к двери так, что она была не в силах шевельнуться; он же отстранился ровно настолько, насколько было необходимо, чтобы сорвать с себя фрак и отшвырнуть его в сторону. Она набросилась на его рубашку, отрывая в спешке пуговицы, так ей хотелось ощутить его кожу. Его пальцы рвали на ней шнуровку.
Рубашка была расстегнута; Амелия впилась пальцами в темные завитки у него на груди; она наслаждалась руками, в то время как он наслаждался ртом.
Он разорвал на ней платье и сорочку, чтобы обнажить груди; ей было все равно — все, кроме ее ожидания и удовлетворения этого ожидания. Он прижался губами к ее груди и она вскрикнула.
Это был не нежный ласкающий любовник, нет — это были распаленная властная страсть и рвущееся вперед вожделение.
Вожделение, которое заставляло и ее запустить пальцы ему в волосы, яростно прижать его к себе.
Холодный воздух коснулся ее лодыжек, а потом бедер — это он задрал на ней юбку. На мгновение Амелии показалось, что он возьмет ее здесь, прямо у двери, но он поднял ее на руки и понес на кровать. Положил и яростно сорвал остатки платья. Теперь она была совершенно нагая. Когда она вся оказалась открытой его черному как ночь взгляду, пылающему от страсти, он раскидал гору подушек, уложил ее среди них, как ему хотелось, — ждущую, готовую жертву.
У нее не было воли, чтобы шевельнуться, не было сил, чтобы поднять руку. Он подошел к кровати, постоял, окидывая взглядом ее тело, словно составлял каталог во всех подробностях, а сам в это время снял с себя рубашку и взялся за ремень.
Его лицо было тяжелым, знакомым и при этом нет. Они были любовниками раньше, но такого у них еще не было — она никогда не могла полностью вкусить желания, никогда не могла ощутить мерцающую ауру вокруг него, вокруг себя. Что-то уплотнилось, что-то большое — какая-то сеть из физической и призрачной потребности, которая одновременно пугала и была желанной.
Он одним движением освободился от оставшейся на нем одежды. И встал перед ней, обнаженный и возбужденный.
— Раздвинь ноги.
Она повиновалась, и он вошел в нее, не отрывая от нее взгляда, вошел одним сильным движением, отчего она выгнулась, задохнулась, впилась пальцами в его плечи, впилась ногтями ему в кожу, откинула голову на подушки. Недаром он разложил подушки определенным образом — они окружали ее так, чтобы она могла выдержать его страсть, силу и неистовство, с которыми он брал ее.
С которыми он любил ее.
Эта мысль озарила ее, как ослепительная вспышка, когда она посмотрела ему в лицо, пустое от страсти, с закрытыми глазами. Бешеная энергия распространялась по ее телу, по ее жилам, до самой сердцевины. И вот она сама загорелась и вспыхнула. Взорвалась. И утратила всякое ощущение в бездумности жара и удивления. Она вжималась в него, распахнув все чувства, вся отдавшись ему. Ласкала его, предлагала ему всю себя. И он брал — снова, и снова, и снова…
За окнами раздался удар грома — началась гроза; внутри, в комнате, бешено вращался вихрь энергии.
За окнами ветер гнул деревья, молнии освещали небо.
Внутри, в комнате, ритм их слияния все ускорялся и ускорялся.
Энергия пронизала их, живая, со множеством ощущений, мерцающих чувств, сверкающих красок страсти и желания. Она росла, пока не стала почти осязаемой — раскаленным блаженством. Усиливаясь, длясь, она сжималась вокруг них.
А потом взорвалась.
И они улетели. Высоко на гребне ощущения, которое сотрясло их чувства. Высоко, туда, где чувства сотворили море, а ощущения — сушу. Где чувства были ветром, а горные пики вырастали из восторга. И солнце было истинно великолепно, шар, исполненный такой силы, что она расплавила их сердца.
И теперь они бились как одно.


Когда было так, как сейчас?
Никогда.
Почему это произошло теперь? Почему с ней?
Вопрос, на который нет ответа.
Люк лежал на спине среди подушек, Амелия свернулась рядом с ним, положив голову ему на плечо и маленькую руку на его грудь. На его сердце.
После грозы настала теплая ночь; Люк не стал укрывать их остывающие тела. Прятать их наготу.
Перебирая пальцами ее волосы, он посмотрел на нее, на ее голые ноги, сплетенные с его ногами, на алебастровый изгиб ее бедра, на котором властно лежала его рука.
Это казалось очень странным — что это была она, женщина, которую он знал младенцем, ребенком, девушкой. Женщина, которую, как ему казалось, он знал очень хорошо, — и при этом женщина, которая сегодня ночью пережила с ним взлет, выдержала все проявления его бешеной страсти, приняла его целиком, предавалась вместе с ним возбужденному приливу желания… нет, он не знал ее.
Она совсем другая — стихийная тайна, укрытая завесой, знакомая и вместе с тем неведомая.
Сегодня ночью не было ласковых поцелуев, нежных ласк, только та бешеная сила, которая двигала им — и ею. Что ей это понравилось — нет, что она страстно хотела этого, — что она с радостью встретила это и так охотно отдала всю себя во власть этой силе, так что эта сила унесла их обоих… вот что было удивительно!
Из-за окна слышался легкий шум дождя; гроза миновала.
А сила, которая текла между ними и соединила с такой катастрофической мощью, пребывала здесь, хотя и дремала. Притихшая, но живая. Она дышала вместе с ним, текла по его жилам, владела им.
И будет так, пока он жив.
Знает ли она? Понимает ли?
Вот еще вопросы, на которые нет ответа.
Если да, то он узнает об этом утром, когда она проснется и попытается взять власть в свои руки. Попробует подчинить силу, которая теперь навсегда принадлежит ей.
Откинув голову на подушки, он прислушивался к шуму дождя.
Подчиниться?
Мужчины всегда уверены, что это женщины подчиняются им.
Но и мужчины тоже подвластны.
Подвластны этой безымянной силе.


За много миль к югу от Калвертон-Чейза грозовой ветер клонил верхушки старых деревьев, окружающих Плейс. Эти стволы были так стары, так укоренились в земле, что под любым вихрем почти не гнулись. Зато ветер гнал обрывки туч под луной и раскачивал самые верхние ветви, отчего по земле бешено метались тени.
Дом тонул во мраке. Было за полночь, и все обитающие под его широкой крышей уже улеглись спать.
Кроме легкой фигурки, которая появилась из боковой двери, с трудом закрыв ее из-за ветра и затем поплотнее закутавшись в тяжелый плащ. Капюшон не желал держаться на голове. Откинув его, она направилась по узкой боковой лужайке, быстро нырнула под деревья; ридикюль бил ее по ногам, но она не обращала на это внимания.
Она направилась к беседке на опушке, обращенной к переднему фасаду, а там из тени вышел Кирби.
Задыхаясь, она подошла к нему. Остановилась, открыла ридикюль, не говоря ни слова, достала оттуда узкий цилиндр. Отдав его Кирби, боязливо оглянулась на дом.
Он поднял цилиндр цепкой рукой, рассмотрел замысловатую резьбу, прикинул вес.
Молодая леди повернулась к нему:
— Ну? Этого хватит теперь?
Кирби кивнул:
— Очень даже хватит.
Он опустил вещицу — старинную солонку — в карман пальто и взглянул на молодую леди.
— На некоторое время.
Она вскинула голову, устремила на него взгляд. Даже в этом скудном свете было видно, как она побледнела.
— Что… что вы хотите сказать — на некоторое время? Вы сказали, что одной-единственной вещи из этого дома хватит, чтобы спасти Эдварда.
Кирби кивнул:
— Эдварда — да. — Он осклабился, впервые позволив этой глупой девчонке увидеть его истинную натуру. — Но теперь настало время и мне получить мою долю.
— Вашу долю? Но вы… вы же друг Эдварда?
— Эдварда здесь нет. А я есть. — Она ошеломленно взирала на него, Кирби усмехнулся. — Вы же не думаете всерьез, что я помогаю такому типу, как Эдвард, только по доброте сердечной?
От того, как он это произнес, ей все стало мучительно ясно. С широко раскрытыми глазами она сделала шаг назад, не сводя взгляда с Кирби. Он улыбнулся еще выразительнее.
— Нет, вам незачем бояться, что я посягну на вашу особу. — Он окинул ее пренебрежительным взглядом. — Но вот планы на ваш… скажем, талант легкой руки — такие планы у меня есть.
Она поднесла руку к горлу; она с трудом обрела дыхание, чтобы спросить:
— Что вы имеете в виду? — Она сглотнула. — О чем вы говорите?
— О чем я говорю? Я просто требую, чтобы вы продолжали снабжать меня всякими безделушками, как вы это де лали в последнее время.
Охваченная ужасом, она испустила дрожащий смешок.
— Вы сумасшедший! Я не стану этого делать. С какой стати? Я воровала только для того, чтобы помочь Эдварду, вам же не нужна никакая помощь.
Кирби наклонил голову; изгиб его губ говорил о том, что он наслаждается ее отчаянием — наслаждается возможностью над ней измываться.
— Но факт в том, что вы воровали, милочка моя. Что же до того, почему вы будете и дальше воровать для меня, так это очень просто. — Голос его стал жестче. — Вы будете делать то, что я скажу! Будете снабжать меня отборными вещицами из богатых домов, куда вы вхожи, потому что если вы не будете удовлетворять меня, я устрою так, что правда выйдет наружу — о, не мое участие в ней, но ваше обязательно, — а это вызовет скандал необычайнейший. Вы на всю жизнь будете изгнаны из светского общества, но больше того — на всю семью Эшфордов будут смотреть косо.
Он подождал, пока она все хорошенько усвоит, и улыб нулся:
— Право, свет никогда не выказывал сочувствия к тем, кто сам невинен, но вводит вора в самую его сердцевину.
Девушка стояла такая бледная, такая неподвижная, словно начинающийся ветерок мог сдуть ее с ног. Он уже растрепал ее каштановые волосы, и они легли ей на плечи спутанными локонами.
— Я не могу… — Она задохнулась и попятилась. Невозмутимый и неподвижный, Кирби смотрел на нее, и его лицо, его взгляд были тверды как гранит.
— Еще как сможете. — Он говорил с решимостью, не допускающей возражений. — Встретимся на Коннот-сквер в то же время, что и раньше, в то утро, когда вы вернетесь в Лондон. — И, — он улыбнулся, показав все свои зубы, — принесите с собой по меньшей мере две вещицы.
С глазами круглыми, как блюдца, она двигала головой из стороны в сторону, желая отказаться и при этом зная, что попалась. Тогда она всхлипнула и побежала от него.
Кирби стоял в тени и смотрел, как она бежит и плащ раздувается за ее спиной. Его губы выгнулись, выражая истинное удовольствие; когда она скрылась за углом дома, он повернулся и исчез за деревьями.
Девушка бросилась за угол дома, слезы текли по ее щекам. Дура, дура, дура! Она остановилась дрожа, закуталась в плащ, надела капюшон и, низко опустив голову, попыталась успокоиться. Попыталась сказать себе, что этого не может быть, что ее добрые намерения — рожденные самыми чистейшими побуждениями — не могли обернуться преступлением. Не могли привести к такому. Но слова продолжали звучать у нее в голове; сдавленно рыдая, она подняла голову. Она должна была войти в дом — кто-нибудь мог ее увидеть. Волоча ноги, она заставила себя идти дальше, к боковой двери, туда, под защиту дома.


Высоко над ней старая няня стояла у мансардного окна, хмуро глядя на пустую лужайку. Няня не спала уже много часов; у хозяйки была одна из ее обычных трудных ночей, и она недавно заснула. И няня только сейчас вошла в свою комнату; свет ей не был нужен, она начала раздеваться, но тут какое-то движение снаружи — слишком быстрое, чтобы быть игрой теней, — привлекло ее внимание и заставило подойти к окну.
И вот она стояла, размышляя о том, что видела. Девушка бежит, явно огорченная. Мгновение — и она застыла на месте, потом двинулась дальше.
С девушкой что-то стряслось.
Каштановые волосы, очень густые, закрывающие ее плечи. Тонкое телосложение, средний рост. Молодая, определенно молодая.
И такая беспомощная.
Няня прожила слишком долго, чтобы не знать, что к чему; в этой истории непременно как-то участвует мужчина. Сжав губы, она мысленно велела себе рассказать — в нужный мо мент — о том, что видела. Ее благородная хозяйка знает эту девушку, она была уверена. Может, что-то удастся сделать.
Приняв такое решение, няня наконец разделась, легла в кровать и крепко уснула.


Люк проснулся, ощутив на себе женскую руку. Она скользнула по его груди, словно радуясь обладанию, потом скользнула ниже, по его ребрам, потом еще ниже, к бедрам. Там эта рука-путешественница остановилась, найдя то, что искала.
— Хм… — Он пошевелился, ощутив теплую тяжесть ее тела у себя на бедрах. Она изучала его, и он вдруг разом пришел в себя и понял, кто такая эта «она».
Ему удалось удержаться и не открыть глаза; во рту у него пересохло — он не был уверен, что ему удастся справиться с тем, что мог увидеть. Он старался сохранить на лице расслабленное выражение, хотя и сомневался, что она смотрит на его лицо. Еще труднее было сдерживать дыхание, особенно когда она принялась его ласкать.
И вдруг она его оставила. Но вскоре руки ее оказались у него на груди, а сама она легла на него.
Тут уж ему пришлось, чуть-чуть приоткрыв глаза, посмотреть сквозь ресницы. Она наблюдала, ждала — синие глаза цвета летнего неба, теплые, большие, устремленные на его глаза. Она улыбнулась.
И тело его напряглось. Хотя после сумасшедшего пыла минувшей ночи разумнее было бы выказать немного нежности. Но он решил держать себя в руках.
В ее глазах появилось понимание, которого, он был уверен, только что там не было. Когда ее веки опустились, а взгляд упал на его губы, ему показалось, что сейчас она скажет, что видит его насквозь, и потребует, чтобы теперь он плясал под ее дудку.
Она тихонько замурлыкала и прижалась к нему губами.
Поцелуем мягким, льнущим, призывным.
— Еще…
Она прошептала это слово ему в губы, потом снова вобрала их, провела по ним языком, осторожно вошла, когда он раскрыл их, языком, а когда он ответил на ласку, с готовностью раскрыла рот.
— Существует больше, гораздо больше, и ты все это знаешь, — шепнула она.
Ее груди, теплые женственные выпуклости, прижимались к его торсу. Его руки инстинктивно поднялись, чтобы проследить длинную линию ее спины.
— Я хочу, чтобы ты научил меня. — Она напоследок куснула его за нижнюю губу и отодвинулась.
Голова у него пошла кругом; та, другая часть его, которую она уже соблазнила, устроившаяся между ее бедер, немилосердно пульсировала.
Он прищурился, оцепенело глядя в эти широкие страстные глаза сирены.
— Ты хочешь, чтобы я научил тебя всему?
Голос у него был какой-то чужой, хриплый от страсти, которую она очень бурно вызвала к жизни.
— Я хочу, чтобы ты научил меня, — она смело встретила его взгляд, — всему, что знаешь сам.
Следующих пятидесяти лет, наверное, хватит, если учесть, что каждый раз он обнаруживает в ней то, чего не знал раньше.
Она, кажется, приняла его ошеломленное молчание за согласие; ее ресницы опустились. Невероятно женственная улыбка выгнула ее губы.
— Ты можешь научить меня чему-нибудь теперь же.
Предложение было таким шокирующе откровенным, что у него дух захватило. Ему страшно захотелось ответить немедленно.
Она подняла ресницы, встретилась с ним взглядом.
— Если ты в состоянии.
Он, не выдержав, рассмеялся, раскинувшись на подушках. Насмешила. И тут же он понял, зачем она это сделала, — чтобы ослабить напряжение, от которого его тело затвердело, и сделать его силу — обещание этого, угрозу этого — явной. Нужно быть осторожным, чтобы выяснить, какую сторону монеты она предпочитает; он еще недостаточно хорошо знал ее, но после минувшей ночи…
Она провела языком по губам; ее глаза, яркие, сверкающие, но еще неуверенные, вернулись к его глазам.
— Можно сделать это в таком положении?
Он лениво улыбнулся:
— Конечно.
Она подняла брови:
— А как? Покажи.
Не сводя с нее глаз, он медленно обхватил ее бедра и усадил ее на себя. Он полагал, что она уже распалилась, и не ошибся. Так оно и было.
— Сядь на меня.
Она послушалась. Выражение ее лица, когда она поняла, что сейчас произойдет — собственно, что уже произошло, — ни с чем нельзя было сравнить. Глядя на происходящее широко раскрытыми глазами, она вдруг осознала, что теперь все будет контролировать она сама.
Потом веки ее опустились, колени обхватили его бока. И она медленно приняла его в себя.
— А что теперь?
Рассмеяться он, разумеется, не мог.
— А теперь скачи.
Она заморгала и сделала первую попытку. И поняла, что это ей очень нравится. И решила, что это-то и есть настоящее блаженство. В ее жизни не было еще ни одного такого вот утра, полного открытий, полного обещаний. И она отдалась и тому и другому, чтобы познать все, что только возможно, испытать все, что только возможно, чтобы доставить удовольствие себе и ему.
Удовольствие она доставила. Как бы ни была полна наслаждений минувшая ночь, то, что происходило теперь, когда она смотрела на его лицо из-под ресниц, сидя на нем верхом, пользуясь своим телом, чтобы ласкать его, и когда все происходило по ее воле, — это было просто как в раю.
Встало солнце, осветив умытый дождем мир. Оно светило в комнату через окна, бросало лучи поперек кровати, на обоих влюбленных, и его ласковое тепло показалось им благословением.
Тем временем нарастал темп, с которым он двигался внутри ее, нарастал, пока ей не показалось, что сердце у нее разорвется. А потом напряжение взорвется.
И оно взорвалось, рассыпавшись на множество ощущений и восторгов, чистейший жар растекся под ее кожей, под веками.
Люк лежал на подушках, грудь его вздымалась, он смотрел на нее, смотрел, как ею овладевает высшее напряжение, наслаждался ощущением ее тела, плотно сомкнувшегося вокруг него, ждал на краю забвения, пока не исчезли последние содрогания.
Остатки напряжения вытекли из нее, и она, обмякнув, рухнула ему на грудь. Он прижал ее к себе и перевернулся, глубоко вжимая ее в подушки.
И сам глубоко вжался в нее.
Она открыла глаза, задохнулась. И сейчас же стала отвечать на его движения с яростным пылом, в том же ритме, отчего теперь задрожал он. Сила сплавила их воедино. Окатила их могучей волной и взяла обоих. Целиком и полностью. Он подчинился этой силе с радостью, зная, что она сделала то же самое. Услышал ее дивный крик, когда она провалилась в пустоту. И сразу же низринулся вслед за ней, крепко обнимая.
В этот момент он с пугающей ясностью осознал, что она и эта сила стали в его жизни неразрывным целым.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Соблазнительница - Лоуренс Стефани



нудная книга....
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниЕкатерина
2.09.2010, 16.38





Совершенно согласна с Екатериной: нудная книга:(
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниАлeнa
13.10.2010, 8.47





Я бы не сказала что это нудный роман, но есть очень много не нужных разглогольствований. А так стоит почитать 8/10
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниЛеди
17.01.2013, 13.05





Присоединяюсь к комментарию Леди.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниТальяна
1.07.2013, 16.35





впечатления не произвела
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниВероника
5.07.2013, 1.57





Из лучших в этой серии.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниКэт
11.07.2013, 17.00





Первые главы не очень, но дальше все интереснее и интереснее. В общем читайте до конца
Соблазнительница - Лоуренс Стефанилюбовь
7.09.2013, 15.20





О!!!Наредкость нудное и тягомутное произведение. Главная героиня до того занудлива, что иногда ее хочется придушить. Далеко от нее не отстает и главный герой. И надо же высосать из пальца автора 560 стр., хотя сюжета и на 60 много. Не тратьте время, пожалейте глазки.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниВ.З.,65л.
11.11.2013, 9.31





Книга просто "спокойная". Немного затянутая.Но читать можно перед сном.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниКатерина
14.05.2014, 14.30





Почитать можно
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниАнна
29.05.2014, 18.51





Согласна с В.З., 65л. Не тратьте время, пожалейте глазки.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниНюша
5.10.2014, 1.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100