Читать онлайн Соблазнительница, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Соблазнительница - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.69 (Голосов: 52)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Соблазнительница - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Соблазнительница - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Соблазнительница

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

В тот вечер Амелия с матерью отправились на музыкальный вечер к леди Хогарт. В списке светских мероприятий, наиболее ненавидимых Люком, музыкальные вечера занимали первое место. Поэтому он отправился обедать с друзьями, после чего заглянул к Вейтье.
Час спустя, морщась от отвращения, он отдал свою трость дворецкому леди Хогарт. Тот поклонился и молча указал на длинный коридор, ведущий в музыкальную комнату. В этом не было необходимости — оттуда доносилось режущее ухо мяуканье, называемое музыкой. Скривившись, Люк пошел на эти звуки.
Дойдя до двери, он остановился и заглянул в комнату: там были дамы, преимущественно пожилые матроны, а также сверстницы Амелии, но совсем молодых не было видно. В этот вечер давали балы в других домах. Его мать и сестры собирались побывать на двух. Мероприятие леди Хогарт привлекло тех, кто считал себя поклонником музыки, или тех, кто, подобно Амелии и Луизе, были как-то к этому причастны.
Мужчин было мало. Мрачно подумав, что он будет выделяться, как ворона среди чаек, Люк дождался, когда сопрано развернется в полную силу, после чего с небрежным видом пошел туда, где у стены сидела Амелия.
Она увидела его, но ей удалось скрыть удивление. Луиза, сидевшая рядом с ней, оглянулась узнать, что отвлекло ее дочь. Ее взгляд упал на него — и глаза ее сузились.
Он несколько опоздал — на час, если быть точным, — в тот день вернуть ее дочь домой. Амелия проскользнула прямо наверх. Он не стал говорить с Луизой. На ее лице было написано, что она все поняла.
Поклонившись сначала Луизе, а затем Амелии, он встал позади стула невесты и положил руку на его спинку.
И сделал вид, будто слушает музыку. Сопрано он терпеть не мог.
К счастью, номер длился всего десять минут. Ему как раз хватило времени сочинить ответ на трудный вопрос, чего ради он сюда явился.
Когда стихли аплодисменты, Амелия повернулась на своем стуле и посмотрела на него.
— Что?.. — Ее рука поднялась, чтобы взять его руку, лежащую на спинке стула.
Их взгляды встретились, но ее прикосновение его отвлекло. Он взглянул на их руки, быстро перевел дух и крепко сжал ее пальцы. И вдруг он почувствовал кольцо, которое надел ей на палец сегодня днем, и ощутил приятное удовлетворение.
— Нет, никаких проблем. — Так он ответил на вопрос, мелькнувший в ее глазах. Потом наклонился: — Я хотел предупредить тебя, что поместил объявление в «Газетт» и оно появится завтра утром.
Взглянув на окружающих их женщин, большинство из которых только теперь заметили его, и зная, что для приватного разговора ему отведено не более нескольких секунд, он быстро добавил:
— Я не хотел, чтобы тебя застали врасплох, когда утром половина Лондона заявится на Брук-стрит.
Она всматривалась в его глаза с улыбкой — естественной, безыскусной улыбкой, но за ней ощущался долгий след той, иной улыбки, которая неизменно дразнила и пугала его.
— Я предполагала, что ты сделаешь что-то в этом роде, но благодарю тебя за сообщение. — Она встала, шурша шелковым платьем бирюзового цвета.
Он поймал соскользнувшую с нее шаль и накинул ей на плечи. Она оглянулась на него, снова улыбнулась — на этот раз с участием.
— Боюсь, ты опоздал.
Так оно и было: у тех, кто гостил в Хайтем-Холле, был целый день, чтобы обсудить эту новость. Все ждали. Его появление сегодня только подлило масла в огонь.
Окруженный со всех сторон, он стоял рядом с Амелией и остроумно уклонялся от лукавых расспросов. Раздражение его нарастало, но он держал себя в руках, сознавая, что во всем виноват только он сам. Искушение увидеть ее, убедиться, что она здесь, счастливая и довольная, что она оправилась после того, как узнала, что письменный стол можно использовать для других занятий, а не только для писания, — искушение это овладело им, изводя до тех пор, пока ему не показалось самым легким из всех зол просто поддаться ему. Все это — вместе с живым интересом матрон — было ценой, которую ему пришлось заплатить за свою слабость.
Появившись на вечере, он почувствовал себя обязанным проводить Амелию и Луизу домой. Сохраняя свою обычную светскую маску, он стоически оставался рядом с Амелией, не давая себя отвлечь, не поддаваясь искушению подтвердить то, что сообщит завтра «Газетт».
Завтра настанет достаточно скоро для этих гарпий, и тогда они узнают все. Пусть они торжествуют, но не у него на глазах.
Амелия придерживалась того же мнения, не подтверждая и не отрицая того, что, по подозрению общества, было правдой. Завтра они все узнают, и ей придется терпеть их визиты, но сегодня она ничего не скажет, чтобы насладиться своей победой.
Победой — но неполной. Она и представить себе не мог ла, что он влюбится в нее только потому, что она предложит им пожениться. Но вскоре их обвенчают, и у нее будет много времени и возможностей открыть ему глаза, заставить его увидеть ее как нечто большее, чем просто жену.
Она привыкла вращаться в светском обществе, привыкла к постоянной необходимости слегка касаться либо игнорировать неуместные вопросы. Иметь дело с расспросами многих, кто толпился вокруг, было просто, как дышать. Под прикрытием непрерывного разговора она искоса поглядывала на своего будущего мужа.
Как всегда, она могла угадать очень мало, особенно теперь, на людях. Но в те моменты близости, которые у них были… она уже начинала лучше понимать его. Час с небольшим, что они провели в тот день в его кабинете, был одним из таких моментов В одном она была теперь совершенно уверена: он никогда не отдавал своего сердца другой женщине.
Его сердце было свободно, она могла бы завладеть им, если бы пожелала бросить вызов судьбе. Она хорошо его знала и была уже довольно близка к нему, чтобы временами понимать, что он чувствует. В тот день, когда он разложил ее на письменном столе, ее, принадлежащую ему, чтобы насладиться и взять ее, как ему хотелось, было что-то в его глазах, говорившее, что происходящее между ними есть нечто большее, чем просто телесная близость.
Подозрение, что он мог уже осознать некую более глубокую связь между ними, усилилось позже, когда, держа ее, смятую, восторженно измученную, у себя на коленях, он надел кольцо с жемчугом и бриллиантами — обручальное кольцо, которым его семья владела на протяжении многих поколений, — ей на палец. Этот момент, по крайней мере для нее, сиял надеждой, она готова была держать пари, что он не неуязвим.
Первый проблеск полной победы, к которой она стремилась и на которую надеялась.
Ее глаза слишком долго задержались на его лице; он повернулся, встретил ее взгляд, поднял бровь. Она молча улыбнулась и снова обратилась к матронам, которым не терпелось вытянуть из нее все новости.
Вечер шел к завершению, когда подошла мисс Куигли. Такая же любопытная, как и остальные, в данный момент она меньше всего думала об отношениях Амелии и Люка.
— Интересно, мисс Кинстер, — мисс Куигли понизила голос, — не видели ли вы, случайно, лорнеты тети Хилборо, лежащие повсюду в Хайтем-Холле?
— Лорнеты? — Амелия помнила их — это помнил каждый, кто встречался с леди Хилборо. Она пользовалась ими скорее для того, чтобы указывать, нежели смотреть. — Нет. — Она подумала и решительно качнула головой. — Нет, к сожалению.
Мисс Куигли вздохнула:
— Ах, не стоило и спрашивать. — Она огляделась и заговорила почти шепотом: — Теперь, когда я знаю, что у мистера Маунтфорда пропала табакерка, а у леди Оркотт флакон для духов, должна признаться, что я начинаю тревожиться.
— Господи! — воззрилась на нее Амелия. — Но может быть, все эти вещи просто положили на другое место?
Мисс Куигли покачала головой:
— Мы послали в Хайтем-Холл, как только вернулись в Лондон. Леди Оркотт и мистер Маунтфорд поступили так же. Можете себе представить — леди Хайтем просто была вне себя. Хайтем-Холл обшарили сверху донизу, но не нашли ни один из исчезнувших предметов!
Амелия заглянула в глаза мисс Куигли — та явно не шутила.
— Боже мой… — Она посмотрела на Луизу, стоявшую неподалеку от нее и болтающую с подругами. — Я должна сказать маме — вряд ли она проверяла свою шкатулку с драгоценностями, не говоря уже о тех мелочах, которые обычно берешь с собой. И леди Калвертон — тоже. — Она повернулась к мисс Куигли: — Ни ее, ни ее девочек сегодня здесь нет.
Мисс Куигли кивнула:
— Кажется, нам всем нужно проявить бдительность.
Их взгляды встретились — ни той, ни другой не надо было объяснять, в каком смысле «нужно проявить бдительность». Судя по всему, в их обществе завелся вор.


На следующее утро, в восемь часов, Люк сидел один за завтраком и просматривал утреннюю «Газетт».
Он специально встал рано — задолго до того, как проснутся и спустятся вниз его сестры. Он зашел в холл посмотреть на свою судьбу, напечатанную черным по белому.
И вот оно — короткое извещение, сообщающее свету, что Люсьен Майкл Эшфорд, шестой виконт Калвертон из Ратлендшира, вступает в брак с Амелией Элеонорой Кинстер, дочерью лорда Артура и леди Луизы Кинстер, проживающих на Аппер-Брук-стрит. Венчание состоится в Сомерсхэм-Плейс, в среду, шестнадцатого июня.
Отложив газету, он сделал глоток кофе и попытался определить, что же он чувствует. Основное чувство, которое он мог бы назвать, было нетерпение. Что же до остальных…
Внутри у него бушевал водоворот эмоций: торжество, раздражение, предвкушение, сомнение и даже что-то вроде отчаяния, если уж быть честным. А под всем этим бродила безымянная сила, она набирала мощь, обретая власть и становясь все более необоримой и все более требовательной.
Куда эта сила приведет его, как далеко заведет — этого он не знал.
Его взгляд упал на газету, на заметку.
Куда ведет эта дорога, больше не имело значения — он был связан и публично, и лично, но ни минуты не сомневался в правильности своего решения.
Будущее принадлежит ему, и он волен сделать из него то, что ему угодно.
При этой мысли он поморщился. К несчастью, его будущее теперь связано с ней, а она — это сила, которую он не может контролировать.
Послышался стук копыт по мостовой; кивнув лакею, поспешившему открыть дверь, он вышел из дома.
Остановившись на крыльце, он поднял лицо к утреннему солнцу и мысленно обозрел свое ближайшее будущее. Он все обдумал, но чувствовал все то же.
Нетерпение.


В то время как Люк ехал верхом в Гайд-парк, неподалеку некая молодая леди вошла в сад, расположенный посредине Конноут-сквер, и приблизилась к джентльмену в длинном тускло-коричневом фраке для верховой езды, стоявшему под старым дубом.
Подойдя к нему, леди чопорно склонила голову.
— Доброе утро, мистер Кирби.
Голос у нее дрожал.
Кирби коротко кивнул.
— Почему вы выбрали это время?
Молодая леди оглянулась; увидев презрительное выражение на лице Кирби, она еще больше занервничала. Он смотрел, не двигаясь, как она подняла сумку — полотняный сак, с какими служанки ходят за покупками. Порывшись в нем, она вынула табакерку.
Кирби взял ее, оглянулся, убедился, что за ними никто не наблюдает, поднял табакерку так, чтобы свет упал на миниатюру на крышке.
— Это… — Молодая леди сглотнула и тихо прошептала: — Как вы думаете, она чего-нибудь стоит?
Кирби опустил руку, и табакерка исчезла в одном из просторных карманов его фрака.
— У вас хороший глаз. За нее дадут несколько гиней. Что еще?
Леди протянула ему флакон для духов — хрустальный с золотой пробкой, два лорнета, старые, но украшенные мелкими бриллиантиками, и пару маленьких подсвечников, серебряных, тонкой работы.
Кирби быстро осмотрел каждую вещь, одна за другой они исчезали в его карманах.
— Очень недурной улов. — Заметив, что молодая леди вздрогнула, он посмотрел на нее с ухмылкой. — Ваша поездка в Хайтем-Холл оказалась полезной. — И добавил, понизив голос: — Я уверен, Эдвард будет вам благодарен.
Молодая леди подняла голову:
— Вы получали от него какие-нибудь известия?
Кирби помолчал и наконец спокойно произнес:
— Его последнее сообщение весьма мрачно. Когда таких, как Эдвард, изгоняют из общества, — он пожал плечами, — им нелегко обрести почву под ногами.
Леди уныло вздохнула и отвела глаза.
— До меня дошли слухи о свадьбе. — Кирби сделал вид, будто не заметил испуганного выражения в глазах леди, и вынул из очередного кармана утреннюю «Газетт». — Кажется, она со стоится в следующую среду в Сомерсхэм-Плейс. — Он внимательно посмотрел ей в лицо. — Я уверен, что вы там будете, — такую замечательную возможность нельзя упускать.
Прижав руку к кружевам на шее, она покачала головой:
— Нет, я не могу!
Кирби некоторое время молча смотрел на нее.
— Прежде чем вы примете это решение, выслушайте меня. Кинстеры чертовски богаты — богаты просто до невероятности. Говорят, что Сомерсхэм-Плейс до отказа набит сокровищами, собранными за многие века членами семьи, у которой всегда были средства, чтобы потрафить своим изысканным вкусам. Любая вещь, которую вы там возьмете, стоит небольшого состояния, а это всего лишь крохотная частица того, чем набит их огромный дом. Там никогда не хватятся одной-двух вещиц.
— И не нужно забывать, — продолжал он, — что Сомерсхэм-Плейс — всего лишь одно из нескольких герцогских имений. Кроме того, есть еще имения других членов этой семьи — не все, вероятно, так же богаты, но все владеют произведениями искусства и старинными украшениями — в этом вы можете быть уверены. А теперь сопоставьте это с плачевным положением Эдварда. — Кирби замолк, словно подбирая слова, чтобы не сказать лишнего. Когда он заговорил, его голос звучал мрач но и приглушенно: — Не будет неправдой сказать, что положение Эдварда просто отчаянное.
Пригвоздив молодую леди к месту своим тяжелым пристальным взглядом, он добавил:
— У Эдварда нет ничего — как он писал в своем письме к вам, его брат отказался ему помогать, так что он вынужден сводить концы с концами по-всякому, как только может. Населенная крысами лачуга, черствый хлеб и вода — его единственная пища, он на пределе своих сил и в очень плохом состоянии. — Кирби тяжело вздохнул и посмотрел на другую сторону площади, на дома, выходящие на нее. — Я стараюсь, как могу, ему помочь, но я уже отдал все, что у меня было, и я не имею доступа в дома тех, у кого есть вещи, потерю которых они и не заметят.
Молодая леди побледнела и отвернулась — Кирби протянул было руку, чтобы повернуть ее к себе, но она, ломая пальцы, повернулась к нему сама. Он убрал руку, не желая быть навязчивым.
— В своем письме он просил меня достать для него только две эти вещицы — чернильницу и флакон для духов. Он написал, что они принадлежали его бабке и деду и были обещаны ему — они его, и я принесла их вам, чтобы он их получил. — Леди подняла на Кирби умоляющие глаза. — Конечно, если он считает, что эти безделушки ему помогут, тогда вместе с другими, — она кивнула на карманы Кирби, — с теми, что я только что отдала вам, Эдварду должно хватить денег на несколько месяцев.
Кирби улыбнулся покровительственно.
— Боюсь, дорогая, Эдвард в его теперешнем положении не больше склонен нюхать табак, чем вы. Он отчаянно нуждается в деньгах, но именно поэтому сможет выручить за эти вещи не слишком много. Так всегда бывает. — Он помолчал. — Как я сказал, он в очень плохом состоянии. Пожалуй… — Он словно опомнился и прервался, потом, после очевидной борьбы с совестью, в то время как молодая леди смотрела на него, вздохнул и посмотрел ей в глаза: — Мне не следовало бы так говорить, но боюсь, что не могу поручиться, не сделает ли он чего дурного, если мы вскоре не добудем для него приличные деньги.
Глаза у молодой леди округлились.
— Вы хотите сказать?..
Кирби кивнул:
— Это будет не первый отпрыск аристократического дома, который не смог выдержать жизни в заграничных трущобах.
Прижав ладонь к губам, молодая леди отвернулась. Кирби наблюдал за ней из-под полуопущенных век и ждал.
Спустя некоторое время она прерывисто вздохнула и по вернулась к нему.
— Вы сказали, что любая вещица из Сомерсхэм-Плейс стоит небольшого состояния?
Кирби снова кивнул.
— Значит, если я возьму там что-нибудь и отдам вам, этого хватит Эдварду на жизнь?
Кирби улыбнулся:
— Это не даст ему умереть с голоду.
— Или нужно сделать что-то еще?
— Все в руках Божьих, но это хотя бы даст ему шанс.
Молодая леди посмотрела на площадь, потом вздохнула и произнесла:
— Хорошо. — Подняв лицо, она встретилась взглядом с Кирби. — Я что-нибудь найду — что-нибудь дорогое.
Кирби склонил голову:
— Ваша преданность заслуживает всяческих похвал.
Он коротко объяснил ей, где они встретятся, куда и когда она должна принести свой следующий вклад в благополучие Эдварда. Она согласилась, и они расстались. Кирби смотрел, как она пересекает площадь, потом повернулся и зашагал в другую сторону.


Почему, черт побери, он решил назначить свадьбу на среду?
Вернувшись в Калвертон-Хаус во второй половине дня в понедельник, Люк прошел к себе в кабинет, закрыл дверь, бросился в кресло и уставился в пустой камин.
Если бы он назвал понедельник…
В тот день, когда появилась заметка в газете, сообщающая об их бракосочетании, он избегал появляться на Аппер-Брук-стрит. Как и следовало ожидать, весь фешенебельный Лондон — или это так казалось? — явился к Кинстерам поздравить Амелию и посплетничать насчет их свадьбы. Даже здесь, в Калвертон-Хаусе, его мать все утро осаждали визитеры. После второго завтрака она разумно решила отправиться на Брук-стрит — присоединиться к Амелии и Луизе, чтобы визитеры поздравляли всех сразу.
Вечер субботы они провели на приеме у леди Харрис под плотным огнем оживленных — если не сказать яростных — испытующих взглядов. Прием этот был одним из последних, перед тем как светское общество уедет на лето из города. Уже наступила жара, дамы носили открытые платья. Он был очень рад, что Амелия удержалась от этого; она появилась с ним под руку в скромном, облегающем фигуру платье из золотистого шелка, непоколебимо спокойная и любезная со всеми, кто подходил пожелать им всяческих благ.
Он не смог побыть с ней наедине ни минуты. Внушив себе, что такие вечера, в конце-то концов, бывают раз в жизни, он смирился и принимал происходящее, как ему казалось, с подобающей учтивостью. Взор, который Амелия устремила на него, когда вечер закончился и они расстались под внимательным взглядом ее матери, дал понять, что она сумела разглядеть за его равнодушной маской беспокойное неудовлетворение, которое он пытался скрыть.
Решив, что ничего плохого не случится, если она почувствует его нетерпение, он заехал на следующий день — в воскресенье, — надеясь, что сможет похитить ее, провести хотя бы несколько минут наедине с ней — минут, когда все ее внимание будет отдано только ему, — и обнаружил, что женщины ее семьи собрались, чтобы обсудить их скорую свадьбу.
Вейн, привезший свою жену Пейшенс на это собрание, уже уезжал, когда подъехал Люк.
— Послушайте, Люк, моего совета — в клубе вам будет куда комфортнее.
Он думал меньше секунды — и с отвращением согласился. В клубе в этот час было очень спокойно — там было безопасно.
Вечером в воскресенье он вместе с матерью устроил традиционный званый обед для семей жениха и невесты. Он никогда не видел свою прислугу в таком волнении — Коттслоу весь вечер сиял во все свое круглое лицо. Миссис Хиггс превзошла самое себя. Несмотря на то что ему снова не удалось перекинуться наедине хотя бы словом с Амелией, он должен был признать, что вечер удался.
Девил, конечно, тоже присутствовал. Позже они сошлись в гостиной. Девил усмехнулся и внимательно посмотрел ему в глаза.
— Все еще не поговорил на больную тему?
Люк спокойно оглядел собравшихся.
— Ты бы лучше помалкивал. — И тут же добавил: — Однако заверяю тебя, что никакого разговора на эту тему не произойдет до свадьбы.
— Ты так решил?
— Да.
Девил вздохнул преувеличенно нарочито.
— Не говори потом, что я тебя не предупреждал.
— Не буду! — Люк хмыкнул. — Ты, конечно, можешь написать мне шпаргалку…
Девил засмеялся и хлопнул его по плечу.
— Не испытывай судьбу, дружище.
Они расстались весьма дружелюбно. Люк знал, что когда-нибудь разговор с Амелией состоится. Понимание этого только подогрело его нетерпение.


Люк зашел утром на Аппер-Брук-стрит, было еще довольно рано, как ему представлялось, но дворецкий, старый Колторп, доложил ему, что Амелия и Луиза уже в гостиной и с ними четыре леди.
Проглотив проклятия, он хотел было послать записку и попросить ее ускользнуть хоть на минуту. Но тут зазвонил звонок на входной двери. Колторп встретился с ним взглядом.
— Может быть, милорд, вы хотели бы подождать в гостиной?
Он вошел туда и стал ждать, слушая, как стадо элегантных матрон, приехавших с визитом, провели в гостиную, чтобы повидаться с Амелией.
С растущим чувством разочарования и неловкости он принял неизбежное и вышел из этого дома. Записки он не оставил.
Он поехал в свой клуб. Друзья пригласили его позавтракать. Кое-кто из них собирался завтра поехать в Кембриджшир, как и он; тот вечер был последним, когда они могли попировать в холостяцкой компании. И они попировали. Но хотя он смеялся и искренне радовался их обществу, мысли его были далеко — они были сосредоточены не на старых друзьях, но на той, кто скоро станет его женой.
Устремив незрячий взгляд на холодный камин, он пытался понять, что он испытывает. Но ответа не нашел. Когда часы пробили шесть, он встал и пошел переодеваться.
Единственное, чем хорош был большой бал у леди Кардиган, так это тем, что это бал и, стало быть, будут танцы. И он сможет держать Амелию в своих объятиях, даже посреди бального зала. В своем теперешнем состоянии он был благодарен судьбе даже за это.
— С тобой все в порядке? — спросила она, едва они закружились в первом вальсе. — Что случилось?
Он посмотрел на нее почти раздраженно:
— Ничего.
Веселая маска Амелии как будто соскользнула с ее лица, и она бросила на Люка недоверчивый взгляд.
— Не нужно меня обманывать. — Она нарочно употребила эти слова. — Я вижу это по твоим глазам.
Они не были темными — в них бушевал огонь. Посмотрев в них, она убедилась, что и правда с ним что-то не так. Они были слишком близки к важнейшему в их жизни событию — венчанию, — чтобы позволить чему бы то ни было встать у себя на пути.
— Не тужи. — Она чувствовала, как напряглось у нее лицо, и заставила себя казаться спокойной.
Он молчал, скрывшись за своей обычной бесстрастной маской, и она, набрав побольше воздуха, выговорила то, что, по ее мнению, и было проблемой:
— Это деньги?
— Что? — Его как громом поразили эти слова, но это могла быть и просто реакция на подобный вопрос.
— Тебе нужны деньги на что-то — сейчас, до свадьбы?
Лицо его утратило равнодушное выражение. Она никогда еще не видела его в таком ужасе.
— Ради Бога! Нет! Мне не нужны…
Его глаза сверкнули. Она явно задела его за живое, но не жалела об этом.
— Лучше бы ты сказал мне, в чем дело, а не заставлял гадать. — Она выждала, пока они закружились в конце зала, чувствуя, как он обнял ее крепче и притянул к себе. Но вот он ее отпустил, чтобы не привлекать к ним внимания.
— Итак, что же случилось? — спросила она настойчиво, когда они, как положено, вновь закружились по залу.
Он нахмурился:
— Мне нужны не деньги.
Она испытала некоторое облегчение.
— Хорошо. Но что же тогда?
Ее охватили раздражение и разочарование, однако он не торопился с ответом. Они уже снова возвращались в конец зала, когда он ответил:
— Мне просто хотелось бы, чтобы уже была среда.
Она улыбнулась:
— Я думала, только невесты с нетерпением ждут свадьбы.
Его темный, как полночь, взгляд впился в ее лицо.
— Я с нетерпением жду вовсе не свадьбы.
Если у нее и оставались какие-то сомнения, выражение его глаз, не просто пылкое, но знающее, возбуждающее, целеустремленно распаляющее, напоминающее об их близости, говорило само за себя. На щеках ее вспыхнул румянец, но она не опустила глаза и не стала изображать из себя невинность, раз уж благодаря ему она больше не была невинной.
— Ты уверен, что хочешь отбыть в тот же вечер? Ведь нам ничего не стоит остаться на ночь в Сомерсхэме.
Губы его разжались, глаза оставались такими же напряженными.
— Нет. Ведь Калвертон-Чейз всего в нескольких часах езды…
Вальс кончился, музыка стихла. Он повернул ее к себе, остановился, взял за руку, поцеловал пальцы, не сводя с нее глаз.
— Было бы весьма благопристойно с нашей стороны уехать туда.
По телу ее пробежала дрожь — это была реакция на легкий намек в его голосе. Он позволил устроить свадьбу, раз ей хочется, но настаивал на том, чтобы после свадебного завтрака они уехали в Калвертон-Чейз. Значит, ее первая ночь в качестве его жены пройдет в доме его предков.
Несколько опасливо она согласилась, склонив голову, и улыбка, не веселая, но напряженная, изогнула ее губы. К ним уже спешили гости, Люк только и успел с серьезным видом кивнуть ей в ответ.
Оба они, по молчаливому соглашению, улыбнулись собравшейся вокруг них толпе и принялись болтать и раздаривать улыбки.
Вечер шел для них точно так же, как и все предыдущие вечера, только на этот раз побеседовать наедине они смогли лишь во время вальса, однако, вальсируя во второй раз, оба молчали.
К концу бала к ним подошла Минерва; оставив Люка беседовать с леди Мелроуз и миссис Хайбери, Амелия договорилась с матерью Люка о том, кто из членов его семьи будет присутствовать на свадьбе. Минерва хотела уже отойти, когда взгляд ее остановился на кольце с жемчугом и бриллиантами, которое Люк подарил Амелии.
— Красивая вещь, не правда ли? Это обручальное кольцо переходило в нашей семье по наследству. Оно очень вам идет, дорогая. — Она перевела взгляд на сына, и улыбка ее исчезла. — Если вы не возражаете, мне бы хотелось сказать пару слов Люку.
— Конечно. — И Амелия завела разговор с двумя дамами, предоставив Люка его матери.
Минерва положила руку ему на плечо и, отведя в сторону, заговорила тихим голосом:
— Амелия только что показала мне свое кольцо.
Он насторожился, не успев взять себя в руки. Мать бросила на него недовольный взгляд.
— Кажется, — продолжала она, — Амелия верит, что это обручальное кольцо переходило в семье Эшфордов от поколения к поколению.
Он выдержал ее взгляд, потом нехотя признался:
— Я говорил о том кольце, когда дарил ей это.
— И конечно же, позволил ей самой связать их в одно? — Поскольку он ничего не ответил, она покачала головой. — Ах, Люк…
В ее глазах он увидел не то чтобы осуждение, нет, он почувствовал себя двенадцатилетним мальчишкой.
— Мне не хотелось тревожить ее рассказом о том, откуда взялось это кольцо.
Она ждала, но он больше ничего не сказал, чтобы оправдать свой поступок.
Внимательно посмотрев ему в глаза — она была одной из тех немногих, кому это всегда удавалось, — Минерва вздохнула.
— Я обещала не вмешиваться и не буду. Но берегись — чем дольше ты будешь откладывать свое признание, тем труднее будет его сделать.
— Мне это уже говорили. — Речь у них шла о двух разных признаниях, но одно неизбежно вело ко второму. Он посмотрел на Амелию. — Я дал слово чести, что скажу ей. Но только не сейчас.
Минерва опять покачала головой, на этот раз со скрытой улыбкой. И отошла, сжав ему руку.
— Ты, как всегда, проложил в ад собственную дорогу.
Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась в толпе гостей. А затем направился к Амелии.


На следующее утро Амелия уехала в Сомерсхэм-Плейс вместе со своими родителями, братом Саймоном и младшими сестрами Генриеттой и Мэри, дворецким Колторпом и несколькими слугами, которые должны были помогать прислуге в Плейсе, главной резиденции Девила, огромном просторном доме, средоточии герцогского рода.
Они приехали поздним утром и нашли других членов семьи уже на месте: там были Елена, вдовствующая герцогиня, мать Девила, и старая двоюродная бабка Клара, приехавшая из своего дома в Сомерсете. Леди Осбалдестоун, дальняя родня, прибыла в своей карете следом за ними. Саймон почтительно встретил ее и помог ей войти в дом.
Гонория и Девил приехали днем раньше со своей семьей. Сестра-близнец Амелии, Аманда, ее молодой муж Мартин, граф Декстер, он же кузен Люка, спешили из своего дома на севере; их ждали сегодня попозже. Катриона и Ричард прислали извинения — приехать из Шотландии за такой короткий срок, вдобавок с новорожденным ребенком, было просто невозможно.
Люк, его мать, Эмили и Энн ожидались попозже к вечеру. Путем осторожных расспросов Амелия узнала, что Люку отвели комнату в крыле, противоположном тому, где поселили ее, и как можно дальше. А в доме размером с дворец это было действительно далеко; любая попытка посетить его сегодня ночью была обречена на провал.
Общество как раз сидело за ленчем, когда грохот колес по гравию сообщил о прибытии очередных гостей. Вскоре послышались веселые голоса — кто-то приветствовал Уэбстера.
Амелия положила салфетку и обменялась улыбками с матерью. Обе вышли в холл. Поняв, кто они, эти вновь прибывшие, Гонория тоже вышла, но не так поспешно.
— Я надеюсь, нас ждали, — сказала Уэбстеру девушка в выцветшем дорожном платье и толстых очках.
Прежде чем Уэбстер успел ответить, ее спутница, в таком же выцветшем платье, пискнула:
— Право же, вы могли бы и узнать нас — просто мы немножко выросли со времени последнего визита.
Луиза рассмеялась и бросилась на помощь Уэбстеру.
— Конечно, вас ждали, Пенелопа. — Она заключила младшую сестру Люка в нежные объятия, потом, передав Пенелопу Амелии, повернулась к другой сестре: — А что же до вас, мисс, кто увидит вас хоть разок, тот никогда вас не забудет.
Порция, третья сестра Люка, сморщила носик.
— Насколько помню, я была неряшливой маленькой нахалкой, когда в последний раз приезжала сюда. И очень надеюсь, что этот джентльмен меня забыл.
— О нет, мисс Порция, — заверил ее Уэбстер со своей обычной невозмутимостью, но с блеском в глазах. — Я очень хорошо вас помню.
Выбравшись из крепких объятий Амелии, Порция скорчила ему гримаску и повернулась, чтобы поздороваться с Гонорией.
— Право, милочка, — Гонория окинула взглядом агатово-черные волосы Порции, не вьющиеся, но падающие свободными волнами, — не думаю, чтобы вас можно было забыть. Любое преступление, которое вы совершите, будут помнить вечно.
Порция вздохнула:
— С моими-то глазами и волосами — да, это неизбежно. — Черные волосы и темно-синие глаза, которые у Люка были такими выразительно мужественными, у Порции оказались удивительно женственными. Но она, сорванец от рождения, никогда этого не ценила.
— Не важно. — Амелия обняла одной рукой Порцию, другой — Пенелопу. — Мы только что сели завтракать, и я уверена, что вы умираете с голоду.
Пенелопа поправила очки на переносице.
— Да, еда нас всегда интересует.
Остаток дня Амелия провела, приветствуя гостей и помогая разводить родственников по комнатам. Времени думать о свадьбе у нее почти не осталось — только о списке того, что нужно сделать; когда, ближе к вечеру, она примеряла свадебное платье для последней подгонки в обществе любующихся ею Луизы, Аманды и родных теток, даже намека на взволнованность в ней не наблюдалось.
Позже они с Амандой ушли к ней в комнату, легли на кровать и завели разговор — как делали всегда, как будут делать всегда, замужем они или нет. Когда уставшая от поездки Аманда задремала, Амелия тихо встала и выскользнула из комнаты.
Она знала этот дом с детства — выйти в сад так, чтобы тебя не заметили, было делом нетрудным. Под гостеприимным покровом густой дубовой листвы она пересекла лужайку, направляясь туда, где — она была уверена — можно побыть одной и найти минутку для блаженного покоя.
Солнце садилось, но лучи его все еще сквозили в деревьях, когда она пересекла площадку перед маленькой церковью. Построенная из камня, церковь простояла века и видела множество венчаний Кинстеров, и все заключенные здесь браки, как гласила история, длились очень долго. Но не поэтому она решила венчаться под этими древними сводами. Здесь венчались ее родители, здесь ее крестили. Это представлялось ей правильным — завершить в этом месте одну фазу своей жизни и сразу вступить в новую.
Она остановилась на маленькой паперти и ощутила покой и глубокую радость, которыми были пропитаны древние камни. Она толкнула дверь, та распахнулась бесшумно, и Амелия вошла. И поняла, что она не единственная, кто пришел сюда искать покоя.
Лицом к алтарю стоял ее жених и смотрел на окно в нише высоко над головой. Сверкающие разноцветные стекла были великолепны, но не ими была занята его голова.


Он не мог бы сказать, что его занимало, не мог отделить одно чувство от другого, вытянуть одну нить из клубка — все в нем было в движении, все то сливалось, то разделялось, и все было пропитано одним — жаждой.
Амелия — его жена!
Это случится здесь завтра утром. Ему оставалось только ждать, и она будет принадлежать ему.
И именно здесь, где никто и ничто не отвлекали его от ясного понимания, от признания пугающей правды, именно здесь жажда томила его еще сильнее.
Это место — молчаливый свидетель союзов в течение столетий и пропитано их духом, их пульсирующей силой, которая, протекая сквозь эти союзы, связывает прошлое с настоящим и течет дальше, чтобы коснуться будущего.
Он всегда чувствовал, что в Сомерсхэм-Плейс есть что-то. В течение многих лет он, время от времени заходя сюда, всегда смутно ощущал это особенное «что-то», но только теперь ясно осознал, что это такое. Только теперь, когда его голова и — если быть честным — его душа и сердце настроились на ритм барабана, на ту же неистовую жажду, на ту же охоту воина.
Когда именно это стало для него столь важно, он не знал. Может быть, это всегда здесь присутствовало, ожидая подходящего случая, подходящей женщины, чтобы дать этому жизнь, высвободить это.
Взять над ним власть.
Он перевел дыхание, сосредоточился на алтаре. Вот что он, когда обвенчается с ней завтра, примет. Когда он принесет обеты, они будут даны не только ей, не только ему самому, но чему-то вне их обоих.
Он оглянулся и увидел Амелию. Улыбаясь ласково и спокойно, она шла к нему.
Остановившись перед ним, совсем близко, но все же сохраняя расстояние между ними, она смотрела ему в глаза, самообладание ее было потрясающим. Любопытная, но не вопрошающая.
— Размышляешь?
Он впитывал ее лицо, он устремил взгляд на ее глаза, но все же заставил себя оглянуться.
— Замечательное старинное здание. — Он снова повернулся к ней. — Ты правильно сделала, выбрав его.
Она улыбнулась еще шире и тоже огляделась.
— Я рада, что ты так считаешь.
Ему не хотелось к ней прикасаться — не хотелось рисковать. Желание гудело в нем, а жажда пощипывала кожу.
— Я полагаю, нам не следует пока встречаться, по крайней мере наедине.
— Думаю, что никому и в голову не придет, что мы можем встретиться.
Он понял, о чем она думает. Ему вдруг захотелось открыть ей правду, всю правду. Снять эту тяжесть с сердца перед завтрашним днем…
Но она еще не сказала своего «да». Завтра.
Он, нахмурясь, указал ей на дверь.
— Лучше вернемся в дом, иначе какая-нибудь светлая голова заметит, что нас с тобой нет, и воображение у всех разгуляется.
Она, усмехнувшись, пошла впереди него по проходу к двери. Он хотел открыть перед ней дверь — она остановила его, положив ладонь ему на плечо.
Их глаза встретились — она улыбнулась и прикоснулась к его губам. Поцеловала его осторожно, легко; от стараний подавить свою реакцию он пошатнулся.
Он не успел проиграть битву — она отодвинулась и снова встретилась с ним взглядом и улыбнулась.
— Благодарю тебя, что ты согласился на мое предложение и не стал медлить.
Он, помешкав мгновение, открыл перед ней дверь. Она вышла, подождала, пока он тоже выйдет, и затем очень благопристойно, бок о бок, они пошли по дорожке к дому.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Соблазнительница - Лоуренс Стефани



нудная книга....
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниЕкатерина
2.09.2010, 16.38





Совершенно согласна с Екатериной: нудная книга:(
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниАлeнa
13.10.2010, 8.47





Я бы не сказала что это нудный роман, но есть очень много не нужных разглогольствований. А так стоит почитать 8/10
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниЛеди
17.01.2013, 13.05





Присоединяюсь к комментарию Леди.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниТальяна
1.07.2013, 16.35





впечатления не произвела
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниВероника
5.07.2013, 1.57





Из лучших в этой серии.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниКэт
11.07.2013, 17.00





Первые главы не очень, но дальше все интереснее и интереснее. В общем читайте до конца
Соблазнительница - Лоуренс Стефанилюбовь
7.09.2013, 15.20





О!!!Наредкость нудное и тягомутное произведение. Главная героиня до того занудлива, что иногда ее хочется придушить. Далеко от нее не отстает и главный герой. И надо же высосать из пальца автора 560 стр., хотя сюжета и на 60 много. Не тратьте время, пожалейте глазки.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниВ.З.,65л.
11.11.2013, 9.31





Книга просто "спокойная". Немного затянутая.Но читать можно перед сном.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниКатерина
14.05.2014, 14.30





Почитать можно
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниАнна
29.05.2014, 18.51





Согласна с В.З., 65л. Не тратьте время, пожалейте глазки.
Соблазнительница - Лоуренс СтефаниНюша
5.10.2014, 1.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100