Читать онлайн Сколько стоит любовь?, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сколько стоит любовь? - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 36)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сколько стоит любовь? - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сколько стоит любовь? - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Сколько стоит любовь?

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

Нет, это просто невозможно!
Когда Диллон наконец привез ее на Халф-Мун-стрит – экипаж с Расом и Аделаидой следовал за его коляской, – оказалось, что пора одеваться к ужину: каким-то образом она провела с ним почти весь день!
После ленча у леди Селии он предложил показать ей достопримечательности столицы и, поскольку день выдался облачным, а ветер все усиливался, умолял, чтобы она, Рас и Аделаида позволили ему показать им музей.
Прис пришлось согласиться, но, позволив увести себя, она успела заметить довольные лица дам постарше.
Однако поведение Диллона было безупречным, хотя он ни на секунду не отходил от нее. Были моменты, когда ее сердце замирало, стоило ему случайно коснуться ее спины или обнять за талию, чтобы снять с сиденья коляски, но здесь не было его вины. Виновата ее глупая чувствительность! Временами она почему-то сильно нервничала. Иногда ее даже бросало в жар, особенно когда Рас и Аделаида оставляли ее в обществе Диллона.
Она пыталась урезонить брата, шепотом объясняя, что неприлично то и дело исчезать вместе с Аделаидой и тем самым оставаться без ее присмотра. Но он смотрел на нее как на безумную и пробормотал лишь одно слово: «Вздор!» После чего немедленно утащил Аделаиду смотреть элгинские мраморы.
type="note" l:href="#n_3">[3]
Смирившись, Прис оставалась с Диллоном, который показывал ей египетские сокровища. К ее радости, посетителей было довольно много. Когда она поделилась своими наблюдениями, Диллон объяснил, что недавние египетские находки вызвали большой фурор.
Она опомнилась, только когда вороные остановились у крыльца дома Флик. Бросив поводья ливрейному груму, Диллон обошел коляску и снял Прис с сиденья. И как всегда, стоило его ладоням сомкнуться у нее на талии, Прис задохнулась, но поскольку постепенно привыкала к этому явлению, то и сумела это скрыть от посторонних глаз. На секунду их взгляды встретились, и ее сердце неожиданно сжалось. Он улыбнулся, проводил ее до двери, позвонил и только потом повернулся к ней. Взял ее руку, коснулся губами кончиков пальцев, повернул ладонь и прижался жарким, откровенно интимным поцелуем к внутренней стороне запястья.
– Оревуар.
Его глубокий мягкий голос послал по телу ответную волну, которая прокатилась, оставив за собой ощущение пустоты.
Он отпустил ее руку и с изящным поклоном повернулся, как раз когда экипаж с Расом и Аделаидой остановился рядом с коляской. Сбежав по ступеням крыльца, он попрощался с парочкой, вскочил на сиденье коляски, взял поводья, с улыбкой отсалютовал Прис и погнал вороных.
Дверь за ее спиной открылась, Прис тяжело вздохнула и вошла в холл, приказывая своим взбунтовавшимся чувствам вести себя прилично.
Поднимаясь по лестнице, она краем уха слушала веселый щебет Аделаиды. Когда они добрались до галереи, Прис неохотно уточнила:
– Сегодня музыкальный вечер у леди Хеммингс, не так ли?
– Да! Я еще никогда не бывала на музыкальных вечерах. Тетя Юджиния говорит, леди Хеммингс пригласила итальянцев: тенора и сопрано. Кажется, они сейчас в большой моде.
Прис уклончиво улыбнулась.
Они расстались у двери спальни Аделаиды. Прис направилась к своей комнате в конце коридора.
Итальянцы. Сопрано и тенор. Непохоже на развлечения того рода, которые охотно посещают джентльмены пошиба Диллона Кэкстона. Учитывая состояние ее предательского сердца, это даже к лучшему.
– Тебе действительно нравится этот кошачий концерт? Прис вздрогнула и обернулась. И едва не открыла рот при виде Диллона. Тот как ни в чем не бывало опустился на соседний стул, с трудом уместив длинные ноги под стулом переднего ряда. Открыв веер, она загородила лицо и злобно прошипела:
– Что ты тут делаешь?
Диллон равнодушно пожал плечами:
– А мне казалось, это очевидно.
Она упорно продолжала сверлить его глазами. Он кивком показал на другой конец комнаты, где итальянское сопрано только что завела следующую арию.
– Не мог пропустить случай послушать новую сенсацию.
– Ш-ш…
Леди в переднем ряду повернулась, с укоризной посмотрела на них.
– Где Рас? – прошептала Прис одними губами. Она-то думала, что брат приехал с Диллоном.
Он показал на леди в переднем ряду и пробормотал:
– Позже.
Она едва вытерпела до конца арии.
– Они с Вейном отправились в клуб, – пояснил Диллон, не дожидаясь повторного вопроса. – Он в полной безопасности.
Прис мысленно задалась вопросом, может ли сказать о себе то же самое.
– Я думала, что джентльмены вроде тебя никогда не посещают… – нахмурившись, она показала на пышногрудую певицу, перелистывавшую ноты вместе с пианистом, – подобные концерты кошачьей музыки.
– Ты права. Мы не посещаем. Если не считать определенных случаев.
– Каких именно? – не утерпела Прис.
– Когда мы стремимся произвести на леди впечатление и поразить ее глубиной нашей преданности.
Прис не сразу нашлась с ответом, а обретя дар речи, едва слышно выдохнула:
– Удачный момент, чтобы сказать мне об этом! Усилием воли ей удалось не повысить голоса.
Он улыбнулся той не заслуживавшей доверия улыбкой, которую она уже научилась распознавать, и, поймав ее руку, на секунду поднес к губам.
– Разумеется, – шепнул он, едва пианист стал барабанить по клавишам. – Здесь ты не можешь спорить. Отсюда ты не сумеешь сбежать.
Сопрано снова завела нескончаемые трели. Прис старалась смотреть только на певицу. Диллон прав. Он может говорить все, что хочет, а она… в его присутствии спорить очень трудно.
При условии, что она хочет спорить. Или бежать.
Голова вдруг закружилась так, что перед глазами все поплыло. И это не имело ничего общего с визгливым голосом итальянского сопрано. Она отказалась принять его предложение, продиктованное честью. Он последовал за ней в Лондон, не пожелав отпустить с миром. Теперь…
Она вдруг вспомнила прошедший день – целый день, на протяжении которого он оставался рядом, демонстрируя тем, кто видел их-то есть почти всем светским дамам, – что твердо вознамерился получить ее… в жены!
И тут ее нрав снова сыграл с ней дурную шутку. Леопарды не меняют пятен, впрочем, как и ягуары. Он не передумал жениться на ней. Просто изменил линию атаки.
И добился одобрения отца и Раса, а кроме того, Юджинии и всех, чьим мнением дорожил.
Шоры упали с глаз, и теперь она неожиданно увидела происходящее в истинном свете.
Сопрано взвизгнула как-то особенно противно. Но Прис смотрела на нее, ничего не видя. Она не позволит принудить себя к замужеству только потому, что так пожелал Диллон! Потому что посчитал это правильным и приличным. Даже если ее родные и общество придерживаются того же мнения!
И этим он ее не удержит!
Певица наконец замолчала; дамы поднялись и, конечно, сразу же заметили Диллона. Все насторожились. И все, как она заметила, одобрили его намерения. Ни одна дама в этой комнате не встанет на сторону Прис.
Нет смысла выяснять отношения. Кроме того, она все равно не отделается от него, пока он сам этого не захочет.
Прис обращалась с ним нескрываемо холодно. Но Диллон только улыбался и отказывался реагировать. Подхватив под руки Прис и Аделаиду, он подвел их к Юджинии, вежливо поболтал с дамами, проводил их вниз и даже уселся в их экипаж, где вместе с Юджинией пустился в обсуждение египетских сокровищ, и наконец довез их до дома Флик.
Юджиния и Аделаида, поблагодарив его, распрощались и стали подниматься наверх.
Прис с завистью смотрела им вслед, пока они не исчезли, после чего с мрачной решимостью повернулась к Диллону.
– Я в клуб, вытаскивать твоего брата, – улыбнулся он. – И постараюсь благополучно доставить его домой.
Именно этой его улыбке она не доверяла: уж очень он напоминал ей вышедшего на охоту кота. Вот только взгляд… Прямой, серьезный и слишком пристальный. В ближайшее время покоя ей не видать.
Она выпрямилась, сжала перед собой руки, набрала в грудь воздуха…
Его ресницы опустились. Теребя манжеты, он прошептал:
– Какую комнату отвела тебе Флик? В конце крыла?
– Да, – удивленно протянула Прис. – Откуда ты знаешь?
– Счастливая догадка, – коротко пояснил Диллон.
И весьма предсказуемая. Когда он приехал в дом Горации, там уже ждал пакет, подписанный ему аккуратным почерком Флик. Внутри оказался ключик. Он долго ошеломленно рассматривал его: ключ от передней двери дома Флик был у него несколько лет. Видя его недоумение, Горация сообщила, что Флик оставила ключ, чтобы извиниться за похищение Деллоуэев. По словам Флик, она надеялась, что ключ пригодится.
И тут он сообразил. Ключ от боковой двери! Той самой, что рядом с лестницей в конце крыла.
Диллон был искренне шокирован, особенно когда Горация, видя его досаду, рассмеялась. Какие же они все бесстыдницы! Но…
Теперь настала его очередь бессовестно улыбнуться Прис.
– Увидимся позже, – бросил он и, кивнув, направился к порогу.
– Что… подожди! – прошипела Прис, удостоверившись, что они одни, догнала его и схватила за рукав. – То есть как это «позже»?!
– Позже? Ночью, – хладнокровно объявил он.
– Этой ночью? Где? – ахнула она, заметив, что его глаза смеются. За этой веселостью крылась решимость, которая росла с каждым часом.
– В твоей комнате. В твоей постели.
Лишившись дара речи, она ошарашенно уставилась на него. И не сразу смогла выдавить:
– Н-нет…
Но он притронулся губами к кончикам ее пальцев.
– Да. И не трудись запирать дверь.
С этими словами он шагнул к выходу и исчез, оставив ее тупо глазеть на закрытую дверь. Наконец, немного опомнившись, она тряхнула головой, стараясь опомниться. Пробудить чувство сопротивления.
– Нет, – процедила она, яростно сузив глаза. – Нет, нет, нет.
Круто развернувшись, она взбежала по лестнице и принялась баррикадировать дверь.
Она не позволит ему «убедить» себя согласиться на этот брак.
Стоя сбоку от закрытого и запертого окна своей спальни, Прис смотрела в ночь и жалела, что Диллон так отчаянно благороден. Мог бы просто принять ее отказ, облегченно вздохнуть, и на этом все кончилось бы. Насколько это проще и спокойнее!
А теперь его решимость только прибавляла ей упорства, уверенности в себе. Либо любовь – безумная, буйная, страстная, неукротимая, либо ничего. Любовь – единственные цепи, которые она согласна надеть на себя добровольно.
Она взглянула на закрытую дверь. Попытавшись ее запереть, она обнаружила, что в замке нет ключа. Вряд ли стоит идти и просить ключ у Флик, особенно в этот час. Да и чем она оправдает подобную просьбу?
Глядя в сад, слабо освещенный бледной луной, она покрепче закуталась в шаль, накинутую на ночную сорочку. Сколько еще придется ждать… и где он сейчас?
Рас вернулся совсем недавно. Диллон привез его? Может, он сейчас в саду, окутанный постоянно мелькающими тенями, падавшими от кустов, которые безжалостно трепал ветер?
На город надвигалась буря. Черные тучи разбухали на глазах, затягивая небо. Ветер выл и раскачивал деревья.
Прис улыбнулась. Она любила бури. А Диллон?
Прижавшись носом к стеклу, она выглянула наружу.
Шаги за спиной были такими мягкими, что она едва их расслышала. И тихо ахнула при виде Диллона, кравшегося по комнате.
Он остановился у изножья кровати, сбросил фрак, швырнул на ближайший стул и спокойно уселся на край кровати.
– Что ты там делаешь? Представляешь свидание Ромео и Джульетты?
Злобно зашипев, Прис шагнула ближе.
– Ошибаешься. Я вовсе не собиралась открывать окна. Вместо ответа Диллон стянул жилет, нагнулся и принялся трудиться над сапогами.
– До чего же проницательна Флик, – пробормотал он.
– Что?
Подняв глаза, он заметил недоумение Прис и поспешно ответил:
– Ничего особенного.
И, отставив один сапог, потянулся к другому, но при этом не спускал с нее глаз. Он ближе к двери, чем она. И хотя Прис даже не смотрела в ту сторону, он ощутил, как она напряглась.
– Поверь, ничего не получится.
Она ответила яростным, негодующим взглядом, воздела руки к небу и отвернулась.
– Что за абсурдная ситуация! Я не собираюсь выходить за тебя просто потому, что так желаете и ты, и общество! Ничего… – Она широким жестом обвела комнату вместе с кроватью. – Ничего не выйдет!
Он поставил на пол второй сапог.
Прис перевела дыхание. Очевидно, она не на шутку рассердилась, глаза метали зеленые искры.
– Почему ты не спросишь меня еще раз? Тогда я смогу отказать, а ты – уйти с миром…
Прис едва не взвизгнула, когда он обхватил ее за талию, поднял, швырнул на середину кровати и наклонился совсем близко.
– Нет.
Она смотрела в его лицо. На тумбочке горела единственная свеча, но он загораживал свет плечами, так что лицо оставалось в темноте, таинственно-мужественное, абсолютно непроницаемое. Девушка угрожающе нахмурилась, отважно игнорируя свое колотящееся сердце, свой бешено скачущий пульс.
– Что именно «нет»?
Он принялся сосредоточенно расстегивать пуговки на ее ночной рубашке.
– Нет, я не стану просить тебя стать моей женой. Пока не стану. Попрошу, когда ты не сможешь мне отказать, – спокойно, даже деловито объяснил он, словно обсуждая дела с управляющим. – Что же до того, чтобы уйти…
Он дошел уже до пуговок на животе, поднял руку и развел края сорочки, обнажив одну грудь.
– Этого никогда не будет.
Нагнув голову, он взял губами розовый сосок, и она мигом забыла обо всем. Он обвел губами крошечный холмик, она ахнула и выгнулась.
Он придавил ее к постели всем своим весом, и ее тело ожило, откликаясь на его близость, на коварное обольщение, на запретные желания, которые он так умело пробуждал в ней.
Она знала, что эти желания явятся по первому его зову, при первом же прикосновении. Явятся и сметут все преграды, оставив ее бороться… с чем-то… необоримым. Она не могла допустить, чтобы это случилось снова.
Полуопустив веки, она сосредоточилась на нем и почти лишилась разума.
Он уже спустил сорочку до ее талии, обнажив вторую грудь, и благоговейно ласкал белоснежные холмики горящими кончиками пальцем.
– Попроси меня еще раз, – едва слышно выдохнула она. – Попроси меня еще раз.
Он на миг вскинул глаза и снова вернулся к своему занятию. Дарить ей блаженство. Одно блаженство.
– Нет, – бросил он, и когда она охнула и закрыла глаза, стянул сорочку еще ниже. До бедер. – Это несправедливо.
– Несправедливо?
Его ладонь распласталась на ее голом животе, надавила, скользнула ниже…
– Несправедливо по отношению к кому?
Она вынудила себя поднять веки и взглянуть на него. Но он на нее не смотрел. Наблюдал, как его рука ныряет под сорочку, как пальцы ищут и находят короткие черные завитки, гладят, нежно играют, чуть надавливают…
И гладят ее уже набухшую и влажную плоть, жаркую и тесную…
Дерзко раздвинув ее бедра, он проник внутрь одним пальцем… И только тогда взглянул в ее лицо.
– Несправедливо по отношению к нам. К тебе и ко мне, – объяснил он, продолжая ее ласкать. И проник глубже: она вздрогнула и закрыла глаза.
Почувствовала, как он наклонился ниже, как дует на ее ноющий сосок.
Его губы сомкнулись на крохотной горошинке. Он стал сосать, и она никак не могла сглотнуть.
Только схватилась за его плечи и держалась, держалась, пока он предавался наслаждению и уносил ее с собой.
Она жаждала наброситься на него, накричать, объяснить, что он не прав, что нет никаких «нас»… но он был прав.
«Мы» были и есть… и, наверное, будут.
Как бы она ни старалась это отрицать, он все знал. И она тоже. В страсти они не только похожи, но и каким-то образом связаны. Неразрывно.
Он отбросил ее рубашку.
Тяжело дыша, она лежала на смятом покрывале и наблюдала, как он рисует чувственные арабески на ее разгоряченной коже.
– Это…
Он провел ладонью от груди до талии, к изгибу бедра и полюбовался ее беспомощным откликом.
– Именно это восхищает меня, связывает, ослепляет. – Его губы дернулись в самоуничижительной усмешке. – Даже командует мной.
Она тихо охнула.
– Красота… – он повернул руку и провел тыльной стороной ладони по ее животу, отчего ее дыхание пресеклось, а нервы дрогнули, – преходяща, мы оба понимаем, и нет гарантии, что она не исчезнет сейчас или завтра. Но это… – он провел ладонью по ее груди, и она вздрогнула, – это обещание вечного блаженства.
Их взгляды встретились, и то, что она прочла в его глазах, заставило ее сердце замереть. Так вот что он испытывает к ней и думает о них обоих!
– Я люблю в тебе женщину. И поклоняюсь богине. Не ослепительной внешности, а той женщине, что скрыта внутри. С ней я сливаюсь, с ней мечтаю соединить свою жизнь, с ней мечтаю провести остаток лет.
Немного помолчав, он прижался жарким поцелуем к местечку чуть пониже ее пупка.
, – Вот чего я жажду. Кому служу. В ком нуждаюсь. Эта женщина способна сделать меня цельной личностью.
Его губы вновь коснулись того же места, и она закрыла глаза, словно пытаясь защититься от слов, проникших в самое сердце, от бурлящих ощущений, которые вызывали его губы, огненным клеймом обжигающие чувствительную кожу.
Потом его губы утонули в завитках венерина холмика, он снова развел ее бедра и…
– О Боже, Диллон! – едва не вскрикнула она, но стиснула зубы, помня, что ее могут услышать. И беспомощно застонала, когда он накрыл ноющий бугорок губами и стал обводить языком.
Впившись зубами в кулак, заглушая собственные стоны, она вцепилась в его волосы и бесстыдно извивалась, пока он сводил ее с ума.
Жар перелился через край. Его место заняла страсть, жгучая, всепоглощающая, сметающая всякое сопротивление, она капитулировала, стала богиней, какой он ее знал, приняла его в своем храме. И сама дала ему все, о чем он мечтал.
Ее мир, обезумев, сотрясался, реальность куда-то исчезла, само существование разбилось на осколки, и блаженство нахлынуло на нее, наполняя и обволакивая.
И все же она ждала. Нетерпеливо. Балансируя на краю.
Но он вдруг оставил ее. Растерянную, одинокую. Она пыталась протестовать, но не могла найти слов. С трудом открыла глаза и облегченно вздохнула.
Он избавлялся от одежды. Обнаженный бог лег рядом с ней на сбившееся покрывало. Приподнялся, лег меж ее бедер, обвил ее ногами свою талию и вонзился в нее, соединив их.
Накрыл губами ее губы. Они двигались в едином ритме.
Настал момент экстаза, и не осталось ничего, кроме слепящего света, жара и пламени, охвативших души.
Для Прис наступил момент истины.
Он и она вместе.
* * *
Она не знала, что делать с этим откровением. Но как они могут быть вместе? В мире, за пределами этой постели? За пределами его объятий?
Как можно быть уверенной, что все его ласки не плод его умелых убеждений?
Она проснулась посреди ночи. Внезапно вернулась к реальности. В комнате было темно: свеча давно догорела. Дом был погружен в сонное молчание, но море мрака за окнами слегка посветлело.
Диллон лежал рядом, прижавшись к ней, – теплый, сильный. И странно успокаивающий.
Его рука лежала на ее талии; их ноги переплелись. Непривычное прикосновение волосатой конечности к мягкой коже возбуждало чувственность.
Но ей было необходимо подумать… взвесить и оценить… вспомнить все, что он сказал, что она сама увидела и поняла.
Ей нужно определить собственное положение. Сообразить, изменилось ли что-то. Есть ли у них совместное будущее, или, как она боялась, все это притворство и чушь…
Прис осторожно придвинулась к самому краю, выползла из-под его руки и уже почти освободилась, когда он выбросил вперед руку и бесцеремонно рванул ее к себе.
– Куда это ты собралась?
Она с трудом перевела дыхание.
– Мне нужно подумать.
Диллон тяжело вздохнул, и его дыхание пошевелило завитки на ее затылке.
– Не нужно. Твоя беда в том, что ты слишком много думаешь.
Он шевельнулся, обнял ее. Большая теплая ладонь соскользнула с плеча и стала ласкать попку.
Она стиснула зубы и попыталась увернуться. Но другая рука придавила ее живот и удержала на месте.
– Если тебе так уж необходимо подумать…
Он придвинулся ближе и прижался возбужденной плотью к ее ягодицам. Пальцы другой руки стали ласкать мягкие складки между бедер.
– Тогда подумай вот о чем: от кого ты бежишь? От меня? Или от себя?
Она прикусила губу, чтобы приглушить стон, и закрыла глаза. Потому что точно знала, от кого бежит. О чьем существовании пытается забыть. Той самой женщины, которой она становилась в его объятиях.
Если он не полюбит ее с той же безумной страстью, с той же беззаветной преданностью, ее сердце будет разбито.
Он манил шокирующе откровенными ласками, заставлял расцветать для него, наполнял ее, сливался с ней, и эта буйная вакханка пила блаженство жадными глотками.
Она закрыла глаза, жалея, что не может вот так же отсечь тревожные мысли.
Их тела снова двигались в чувственном танце, но она боялась, что не сумеет точно так же владеть им.
Его губы коснулись ее виска, и она невольно охнула.
– Я не… – Помедлив, она все же прошептала: – Я не понимаю.
По крайней мере это правда: она слишком глубоко завязла, чтобы прибегнуть ко лжи.
Диллон по-прежнему двигался в том же ритме, но при этом обвел языком ее ухо.
– Пойми это, – хриплым от желания голосом пробормотал он. Она расслышала эти два слова, почувствовала каждое вместе с очередным выпадом, пока он вонзался в нее, утверждая свои права. – Я сделал тебе предложение не из моральных обязательств, – процедил он, входя в нее еще глубже. – И несмотря на все твои рассуждения, не ты соблазнила меня. Я позволил тебе соблазнить меня. А это не одно и то же. Совсем не одно и то же.
Последние слова были едва слышны…
И пламя снова вспыхнуло, охватило обоих, жадно пожирая; она бросилась в огонь радостно, с готовностью. Неукротимая богиня в ней наконец-то вырвалась на свободу.
И принадлежит ему. Как он принадлежит ей.
В это она верила.
Одно было ясно. Он не зря предупреждал ее забыть о бегстве.
В последующие дни она шага не могла сделать, чтобы не наткнуться на него. Он постоянно присутствовал в ее мыслях. Наяву он постоянно присутствовал рядом.
Постоянно похищал ее, чтобы вместе окунуться в буйное и порочное, неукротимое и запретное, даже в окружении высшего света, постоянно волновал ее, доставляя самые острые ощущения, которыми упивалась та буйная вакханка, что крылась в ней.
И с каждой новой интерлюдией подобного рода, с каждым прошедшим часом становилось все труднее отказывать ему, все труднее скрывать проказницу-богиню, вновь становиться чинной, пристойной светской мисс, логичной и здравомыслящей дамой.
Не успела она что-то сказать, как он поцеловал ее и продолжал целовать, пока желание не воспламенилось.
Но с нее довольно! Так больше продолжаться не может.
Она должна что-то решить и действовать.
И прежде всего необходимо допросить человека, который лучше всех знал Диллона.
Она поймала Флик в задней гостиной. К счастью, та была в одиночестве и лениво изучала «Ледиз джорнал».
Прис смело вошла в комнату, распахнула окно и повернулась к хозяйке:
– Вы ведь хорошо знаете Диллона? Флик подняла глаза и мягко улыбнулась:
– С семи лет. Он старше меня на год. Мы оба увлекаемся верховой ездой, так что проводили вместе гораздо больше времени, чем полагалось бы.
Усевшись на сиденье-подоконник, Прис тяжело вздохнула.
– Можете вы… объяснить его мне? Я не могу… То есть… не знаю…
– Доверять ли ему? Мудрый вопрос. Особенно если дело касается такого человека, как он.
– Такого человека, как он?!
– Похитителя сердец. Не донжуана, вовсе нет. Но, поверьте, он успел разбить немало сердец здешних дам. Должна, правда, заметить, что у многих сердца на редкость твердые. Однако он, как и большинство мужчин в подобных обстоятельствах, остается равнодушен к этому. – Флик помедлила. – Но вы спрашивали о доверии. – Она нахмурилась и захлопнула журнал. – Хм… должна сказать, что это не простой вопрос. И из чистой любезности я не стану пытаться убедить вас, что просто необходимо довериться Диллону. Посмотрим, чем я могу помочь. Давайте вспомним недавние события, о которых мы обе знаем. Как, например, он разделался с мошенниками! Кстати, он ведь рассказал вам о своем прошлом? Как в прошлом сам был замешан в аферах на скачках? Прис кивнула:
– Вы с Деймоном помогли ему выпутаться.
– Был момент, когда Диллон закрыл меня собой и получил предназначавшуюся мне пулю. Может, он считал это искуплением, но действовал не задумываясь. А после всех этих событий он сделал все, чтобы восстановить испорченную репутацию. Трудился упорно, настойчиво. И поверьте, он лучше других знает, какую ценность имеет незапятнанная репутация.
– Потому что однажды лишился ее.
– Однако, – добавила Флик, поднимая палец, – когда речь зашла о последней афере, Диллон выбрал лучший, по его мнению, способ, хотя при этом рисковал своей репутацией. Если бы что-то пошло не так, если бы Фурия проиграла, любой намек на его участие поставил бы под удар должность хранителя реестра, а вы видели, как много это значит для него и генерала. Однако он совершил бескорыстное деяние в защиту любимого дела.
Знаете, я встречала многих влиятельных людей. В конце концов, я и сама замужем за Кинстером. Но ни один из них не способен на такой самозабвенный риск, как Диллон. Если речь идет о том, что он считает себя обязанным защитить кого-то ему небезразличного, он никогда не станет колебаться. К счастью, судьба обычно улыбается таким неукротимым душам.
Прис задумчиво покачала головой:
– То есть вы говорите, что он беззаветно верен, храбр и отважен, и…
– Верно. В нем нет ни унции фальши, он никогда не причинит зла невинному человеку. Иногда может хитрить и манипулировать людьми. Но если речь идет о чем-то серьезном и действовать следует быстро, все наносное исчезает и он становится неумолимо искренним.
Прис подумала о том, что он говорил. Что открыл ей за эти несколько дней и ночей. Она вскинула голову и увидела устремленный на нее взгляд Флик.
– А ведь еще есть и вы, – заметила она. – Весьма интересно наблюдать, как он ведет себя с вами.
– Интересно?
– Судите сами. Прежде всего, несмотря на свою преданность скачкам, он поставил вас на первое место. Поехал за вами, вместо того чтобы провести остаток сезона в Ньюмаркете. Он делает абсолютно все, чтобы довести до сведения общества, что желает получить вас в жены, несмотря на всякое отсутствие поощрения с вашей стороны. Рискнул положить сердце к вашим ногам, причем самым откровенным образом. И это человек, ненавидящий всякие публичные проявления чувств! Человек, которого можно назвать воплощением осмотрительности там, где речь идет о женщинах. Все его предыдущие романы: я знаю об их существовании, но даже мне не известны имена женщин. – Флик помедлила, но тут же тряхнула головой. – Я отвлеклась. Просто хотела сказать, что в своей типичной манере Диллон сознательно и намеренно пошел на эмоциональный и открытый риск, пытаясь завоевать вас.
– Какой именно риск? – нахмурилась Прис. Флик широко открыла глаза.
– Какой? Но ведь он рискует вашим отказом! Вы можете отказать ему, потому что достаточно сильны для такого шага.
Прис молчала, пытаясь осознать все, что только сейчас узнала от Флик.
Та наблюдала за ней несколько минут, после чего подалась вперед и погладила ее коленку.
– Когда решите, стоит ли доверять ему, не забывайте одного' он доверился вам. Доверил свою жизнь и свое сердце. На большее не способен ни один мужчина. Помните это, когда будете принимать решение.
Прис долго смотрела в голубые глаза Флик, прежде чем со вздохом наклонить голову:
– Спасибо.
– За совет? – усмехнулась Флик. – Или за то, что указали мне мой долг?
– За все сразу, – пояснила Прис.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сколько стоит любовь? - Лоуренс Стефани



Это 13-я книга с 15-ти из серии "Кинстеры".И, к счастью, все пронизаны и полны переживаемыми чувствами,ощущениями, тревогами.Но главное одно - взаимная любовь и поддержка семейного клана.Всегда!А это замечательно!И книги эти для душевного отдыха.Читайте!
Сколько стоит любовь? - Лоуренс СтефаниТальяна
14.07.2013, 19.24





книга понравилась, прочитала с удовольствием. 10 балов.
Сколько стоит любовь? - Лоуренс Стефанитату
30.03.2016, 9.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100