Читать онлайн Правда о любви, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Правда о любви - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.76 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Правда о любви - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Правда о любви - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Правда о любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Позже, когда на небо вышла луна, Джерард стоял в дверях балкона своей спальни, мрачно глядя на серебряные сады и гадая, что приготовила ему судьба. Куда она ведет его. Ведет отнюдь не за нос, но за другую часть его тела вместе с тем уголком души, о существовании которого он до сих пор не подозревал.
Вряд ли он мог утверждать, будто не знает, что делает. Будто не сознает всей опасности, риска, которому подвергает ее и себя. Он все знал, но это его не остановило. Трудно припомнить, когда он в последний раз вот так же безоглядно поддавался безумным порывам.
Сложив руки на груди, он прислонился к косяку и невидящими глазами уставился на сгустившиеся внизу тени. И в который раз попытался осознать, что именно толкает его на столь непонятные поступки.
Он знал, чего хочет: Жаклин. Хотел ее с той минуты, когда, впервые приехав в Хеллбор-Холл, заметил стоявшую у окна одинокую женщину. Но что побуждает его делать неосторожные шаги? Откуда взялась та потребность, которая растет день ото дня... потребность, вынуждающая сделать ее своей?
Да, здесь, несомненно, присутствовало вожделение, но и не только оно ... Желание совершенно необычного уровня. Он и раньше вожделел дам ... но это другое. На этот раз потребность исходила из самых глубин души, из какой-то примитивной, горячечной области эмоций. Слова, как всегда, не давались ему, и, тем не менее, если бы он нарисовал все, что испытывает в эту минуту, рисунок сиял бы мириадами оттенков красного. Всеми мыслимыми переливами.
Видение стояло перед глазами. Джерард чуть шевельнул мечами и снова прислонился к косяку.
Его реакция на Жаклин, его увлечение ею были только частью проблемы. Другой частью было ее увлечение им. Каждый легкий трепет, каждое инстинктивно женственное ответное движение ощущались Джерардом как удар острой шпорой. Вонзалось, усиливая его осознание происходящего, будоражило похоть и потребность удовлетворить ее.
Никогда раньше он не пребывал в тисках столь первобытного и откровенного желания.
Вот что привело к первому поцелую. А потом ... потом ее любопытство, ее прямота застали его врасплох и увлекли в более глубокие воды.
Безумие. Он знал это с самого начала, но не взял себя в руки, как следовало бы сделать. Хуже того, он ничуть не сомневался, что все случится снова и не закончится одним поцелуем. Если он останется и напишет портрет, который теперь отчаянно стремился написать, примет вызов судьбы, перед которым устоять невозможно, и создаст картину, которую ждали от него Жаклин и ее отец ...
И что же теперь делать? Если он останется и напишет портрет Жаклин, значит, рискует влюбиться в нее.
Неужели страсть, вожделение, желание – все, что входит в понятие любви, – отнимут у него творческие силы? Лишат таланта? Разные ли это вещи? Или дополняют друг друга?
Таковы были вопросы, которых он всячески избегал. Которые, как надеялся, не возникнут по крайней мере еще несколько лет. Но они возникли, и он не знал ответов. И понимал, что есть только один способ их узнать.
И все же, если он последует этим путем и ответ на первый вопрос окажется положительным ... есть опасность потерять все. Отказаться от заказа и немедленно покинуть Хеллбор-Холл – только так он избежит испытания. Сурового испытания. Только так об этих вопросах можно надолго забыть.
Холодная, логическая, призывающая к осторожности часть его разума требовала отъезда как наиболее здравого решения.
А вот художник твердил, что не сделает этого. Ни за что.
Не говоря уже о садах ... никогда он не найдет столь поразительную модель для портрета. Портрета, требовавшего всего его умения и таланта. Уйти, даже не попытавшись достигнуть цели ... уж очень это пахнет святотатством, по крайней мере, для души любого художника.
Мужчина тоже сказал «нет». Ни в коем случае. Жаклин доверяла ему: это было заметно по ее поведению. Недаром она попросила его стать ее защитником. Добровольным судьей. Она нуждалась в нем. Ситуация, в которой оказалась Жаклин, была гибельной. Угрожающей ее жизни. Она и ее отец были правы: только он способен восстановить погубленную репутацию. Только он способен просветить других и освободить Жаклин от той странной паутины, в которой она запуталась.
Джерард еще долго стоял, глядя в ночь. Сумеет ли он продолжать работу? Освободить ее? Принять и смириться с возможностью влюбиться в Жаклин и рисковать таким образом потерять единственное, что он ценил превыше всего: свое творчество?
За спиной в темной комнате часы на каминной полке пробили один раз. Джерард с уничижительной гримасой оттолкнулся от двери и шагнул в комнату. Зря он терзал себя тяжкими мыслями: его решение уже принято. Он здесь. Она тоже здесь. Значит, он остается. Никуда не уедет, особенно теперь, после того как держал ее в своих объятиях, ощутил вкус ее губ.
Жребий брошен. Его судьба решена.
Закрыв дверь балкона, он уже хотел задернуть штору, но случайно уловил какое-то движение в саду. Джерард пригляделся и снова увидел яркую вспышку.
Подзорная труба на треножнике появилась в комнате на следующий день после его приезда благодаря любезности лорда Трегоннинга. Джерард уже успел направить ее на сады. Подойдя к трубе, он поднес ее ближе к окну и поспешно настроил.
По тропе, идущей от рощи, в саду Дианы медленно шла Элинор. Лунный свет, отразившийся от белокурых волос, и дал тот отблеск, который он заметил.
– Час ночи! Какого черта она делает здесь ... – начал он и осекся, заметив, что впереди идет кто-то еще.
Судя по широким плечам, это был какой-то мужчина.
Темнота мешала разобрать, кто это. Элинор шагала за ним, легко ступая по гравию. Еще несколько секунд – и они исчезли из поля зрения.
Джерард отошел от трубы, нисколько не сомневаясь в том, что только сейчас видел. Ночные сады Хеллбор-Холла были идеальным местом для любовного свидания. Богу известно, он сам почувствовал их магию сегодня днем.
Пожав плечами, он задернул штору и предоставил Элинор и ее любовнику наслаждаться тишиной и покоем.
– Ну же, расскажи мне поскорее, какой он? – оживленно щебетала Элинор.
Жаклин, улыбаясь, продолжала идти. Утром, после завтрака, Элинор, как обычно, навестила подругу, чтобы вместе погулять по садам и поболтать. Жаклин думала, что придется отказать ей и посвятить все время Джерарду, но он, заметив ее вопросительный взгляд, извинился и объяснил, что должен посмотреть вчерашние наброски.
Распрощавшись с Элинор, он поднялся наверх, а Жаклин пошла с Элинор.
– Ты сама его видела, – пожала плечами Жаклин. – Разговаривала. Лучше скажи, что ты думаешь о нем.
Элинор притворно застонала.
– Ты прекрасно понимаешь, что я не это имела в виду, но, если хочешь знать, меня застали врасплох и удивили. Должна добавить, приятно удивили. Он совсем не то, чего я ожидала.
Еще бы!
Жаклин шла по тропе, ведущей через сад Дианы в сад Персефоны, к тому месту, где они с Элинор чаще всего сидели и разговаривали.
– Его нельзя назвать спокойным или отчужденным, но в нем столько сдержанной силы, верно? – выдохнула Элинор. – Он наблюдает, следит, замечает, но не реагирует ... и вся эта энергия, и напряжение ... они чувствуются, почти физически ощущаются. Но ты не можешь их коснуться, и они вроде бы тоже не могут коснуться тебя.
Она картинно вздрогнула, взглянув на подругу. Жаклин заметила игравшую на ее губах жадную, откровенно понимающую улыбку.
Элинор поймала ее взгляд, ее глаза засияли.
– Готова прозакладывать мамины жемчуга, он фантастический любовник.
Брови Жаклин сами собой поползли кверху. Элинор имела любовников. Жаклин никогда не знала их имен и даже того, сколько именно их было. Подруга красноречиво описывала свои впечатления, но только с точки зрения чувств, волнения и физических ощущений. Благодаря Элинор она узнала больше, чем следовало бы знать, хотя только в общих словах. До этой минуты.
«Он целовал меня, и я целовала его ... »
Слова готовы были сорваться с языка, но она поспешно сжала губы. Не стоит делиться своей тайной с Элинор, которая, разумеется, придет в полный восторг. Можно представить следующие вопросы подруги: что она при этом испытывала, был ли он нежным или властным, каковы на вкус его губы?
Головокружительное счастье ... он открыл ей глаза ... да, он был властным, но нежным ... мужчина ... на вкус он истинный мужчина.
Таковы были бы ее ответы. Только вот отвечать она не хотела. Случившееся вчера стало неожиданностью для них обоих. Он не играл ее волосами, намереваясь соблазнить поцелуем. В этом она была уверена. А сама Жаклин не знала, что стоит их губам слиться... всего один раз, как в ней вспыхнуло желание испытать поцелуй снова... И была настолько дерзкой, что сама припала к его губам. Так оно и вышло, и она сама еще не была уверена, что чувствует по этому поводу.
Хотя Элинор всегда делилась с ней интимными подробностями своей жизни, Жаклин была более скрытной и не слишком любила откровенничать. Зато хорошо знала Элинор: она не успокоится, пока не вытянет из нее как можно больше сведений.
– Знаешь, позирование пока что оказалось не слишком сложным занятием. Он делал только эскизы, и то очень быстро.
– А ты должна была принять определенную позу? Джордан сказал, что встретил вас вчера в саду, но Деббингтон уже закончил рисовать.
– Не закончил: мы как раз переходили в другой сад в поисках подходящих мест. Дело вовсе не в позах. Главное, сесть так, как он велел, и говорить.
– Говорить? – удивилась Элинор. – О чем?
Жаклин улыбнулась и продолжала идти к их любимой скамье между двумя цветочными клумбами.
– Обо всем. Темы вовсе не важны. Я даже не уверена, что он меня слушает.
– Тогда зачем говорить? – нахмурилась Элинор, садясь.
Жаклин последовала ее примеру.
– Видишь ли, для него имеет значение, о чем я думаю. Ведь не могу же я бездумно молоть языком. Его больше интересует выражение моего лица в такие моменты.
– Вот как! – кивнула Элинор. Несколько минут они сидели молча, после чего она оживилась: – Мистер Адер – такой интересный джентльмен, верно?
Сдержав циничную усмешку, Жаклин с готовностью согласилась.
– Знаешь, он третий сын графа!
Затем последовало длинное, в большинстве своем одностороннее обсуждение характера и личности Барнаби, прерываемое нечастыми сравнениями с Джерардом. Жаклин сразу определила, что Элинор считает Джерарда куда более привлекательным, и это влечение только усиливалось его очевидной недоступностью, полным невниманием к Элинор, которая считала Барнаби легким завоеванием.
– Джерард, возможно, слишком поглощен своим творчеством. Насколько мне известно, художники могут быть ужасно эгоистичными в этом отношении.
Элинор выжидающе молчала.
– По крайней мере, я так считаю, – пробормотала Жаклин.
Но вчера он ничуть не походил на эгоиста. Он был ... каким? Добрым? Определенно великодушным. Должно быть, привык к опытным любовницам. Не то, что она с ее неумелыми поцелуями. Однако он не казался разочарованным. Или это простая вежливость с его стороны?
Жаклин слегка нахмурилась.
– Хм ... – промурлыкала Элинор и довольно потянулась. Глядя в ее поднятое к солнцу лицо, Жаклин снова отметила впечатление, которое произвела на нее подруга сегодня утром. Настоящая сытая кошка, слизавшая сливки и теперь вальяжно потягивающаяся под теплым солнышком.
Жаклин уже видывала такое выражение лица: вчера ночью Элинор была с любовником.
Странные чувства охватили ее: не ревность, потому что как можно ревновать к тому, кого не знаешь ... но, возможно, всему причиной жажда жизни? Элинор всего на год старше ее, и все же Жаклин остро чувствовала, как растет пропасть между ними. До исчезновения Томаса они были куда ближе, хотя Элинор уже тогда имела любовника. Но когда Томас ушел и не вернулся, ее жизнь словно остановилась. Потом умерла мать, и мир окрасился в черные тона.
Да, она была жива, но словно превратилась в ледяную статую: никуда не выезжала, ничему не училась, не испытывала всего того, из чего, по ее мнению, и состояла настоящая жизнь. Она устала влачить унылое существование.
И так будет продолжаться, пока Джерард не закончит портрет. Не вынудит окружающих увидеть правду и начать поиски убийцы ее матери. Отомстить за ее гибель. Только тогда она будет свободна начать все сначала и идти дальше.
Ее вдруг охватило беспокойство. Почему она не находит себе места? Жаклин встала и расправила юбки, чем крайне удивила Элинор.
– Мне нужно вернуться домой. Я обещала Джерарду, что буду свободна всякий раз, когда он назначит сеанс. Должно быть, он уже успел просмотреть эскизы.
Вопреки ожиданиям Жаклин Джерард не искал ее. И не послал никого на ее поиски. Тредл сообщил, что мистер Деббингтон все еще находится в мастерской.
Жаклин сказала Элинор, что Джерард запрещает кому-то еще присутствовать на сеансах и дал ясно понять, что не покажет посторонним предварительные наброски или этюды. Разочарованная, но заинтригованная, Элинор отправилась домой.
Жаклин вернулась к себе, только чтобы обнаружить, что не нужна никому, в особенности самому модному лондонскому художнику.
Раздраженная и злая на себя за то, что так расстраивается по пустякам, она взяла новый роман и уселась в гостиной. И попыталась читать. Когда Тредл сообщил, что второй завтрак готов, она облегченно вздохнула.
Но Джерард за столом не появился. Миллисент, благослови ее Господь, спросила, где мистер Деббингтон, чем избавила Жаклин от необходимости сделать это самой. Тредл уведомил их, что камердинер мистера Деббингтона отнес в мастерскую поднос. Очевидно, хозяин, погруженный в работу, частенько пропускал не только обеды, но и ужины, и в обязанности Комптона входило не дать ему умереть с голоду.
Жаклин никак не могла понять, достойно ли восхищения подобное качество.
Когда в конце завтрака Миллисент спросила, не хочет ли племянница посидеть вместе с ней в гостиной, та покачала головой:
– Пожалуй, я погуляю на террасе.
Она медленно прошла от одного конца до другого, пытаясь ни о чем не думать, особенно о художниках, приберегавших весь свой огонь души для творчества. К сожалению, ничего не получилось. Добравшись до южного конца террасы, она подняла глаза к его балкону, потом скользнула взглядом по широким чердачным окнам старой детской. Ничего.
Жаклин прищурилась, поджала губы, пробормотала совершенно не подобающее леди ругательство и шагнула в ближайшую дверь, рядом с которой оказалась ведущая в мастерскую лестница.
Джерард стоял у окна и смотрел в сад, но не видел ни единого дерева. Он держал в руках лучший из сделанных вчера набросков. Правда, все были хороши, а перспективы казались просто сказочными, но ...
Как идти вперед? И каким должен быть следующий шаг? Он провел весь день, перебирая возможности. Может, настоять, чтобы отныне на сеансах присутствовала Миллисент?
Его творческие инстинкты немедленно восстали. Миллисент будет отвлекать не только его, но и Жаклин. Они должны оставаться наедине, особенно теперь, когда между ними возникла близость. Но эта близость должна оставаться строго духовной. Самое главное – не дать этой духовной близости перерасти в физическую. Возможно, они и стали бы любовниками ... но она невинна, и мудрость диктовала ему держать в узде свои сладострастные порывы.
– Войдите! – крикнул он, услышав стук в дверь и предположив, что это горничная пришла за подносом.
На пороге появилась Жаклин. Увидела Джерарда, спокойно встретила его взгляд и, захлопнув за собой дверь, огляделась.
Она впервые была здесь с тех пор, как детскую переделали под мастерскую, и сейчас с любопытством отметила появление длинного раскладного стола; а также кистей, красок и бумаги, разложенных по всей его длине. На одном конце лежала стопка эскизов. Да и в руке он держал несколько бумажных листочков.
Но тут она отвлеклась, заметив большой мольберт и пустой холст, натянутый на него. На холст была наброшена марля, вероятно, чтобы защитить его от пыли.
Девушка медленно шагнула вперед, словно оценивая открывшуюся перед ней сцену.
– Я хотела спросить, не нужно ли сегодня позировать? – пробормотала она, остановившись у окна.
Он пристально уставился на нее, после чего, не глядя, бросил на стол эскизы, сложил руки на груди и прислонился к оконной раме.
– Нет. Вы хотели узнать, что случилось.
Она настороженно смотрела на него, не зная, что ответить. Джерард вздохнул и провел рукой по волосам – признак нетерпения и расстройства, недаром Вейн так старался отучить его от этого жеста.
– Мы только что познакомились, и все же мне кажется, что я знал вас всю жизнь.
И считал себя обязанным защитить, даже от себя самого.
Жаклин растерянно свела брови.
– И поэтому?.. – поколебавшись, спросила она.
– Поэтому я не уверен, что смогу сделать это.
– Написать портрет?
Он поднял глаза и увидел, что лицо ее исказилось страхом.
– Да ... только не смотрите на меня так.
– Но как же еще? Мне необходимо иметь этот портрет. Вы знаете это и знаете почему.
– Верно, но я также знаю ... – он выразительно ткнул пальцем сначала в нее, потом в себя, – об этом.
Она снова насторожилась.
– О чем именно?
Выведенный из себя, Джерард раздраженно взмахнул рукой.
– О том, что происходит между нами. И не делайте вид, будто ничего не понимаете и не чувствуете.
Девушка долго молчала, прикусив губу. Наконец она прерывисто вздохнула и гордо вскинула подбородок.
– Если вы насчет вчерашнего поцелуя ...
– Только не извиняйтесь!
От возмущения девушка даже подскочила.
Он снова ткнул в нее указательным пальцем.
– Во всем виноват исключительно я.
Жаклин презрительно фыркнула.
– Не представляю, с чего бы это! По-моему, я первая вас поцеловала. И при этом не была ни очарована, ни околдована, что бы вы там ни воображали.
Он плотно сжал губы, чтобы не улыбнуться, и выпрямился.
– Я и не предполагал, что могу кого-то околдовать.
Девушка подозрительно прищурилась.
– Возможно, вы считаете, будто я была так ослеплена вашим обаянием, что сама не знала, что делаю.
– Нет, я так не считаю. Зато уверен, что вообще не должен был вас целовать.
– Это еще почему? – встревожилась она. – Из-за ...
– Нет! – Он неожиданно осознал, какое направление приняли ее мысли, и остановил Жаклин решительным взмахом руки. – Господи, только не из-за того, в чем вас подозревают.
Он снова запустил пальцы в волосы, рассеянно взъерошив аккуратно уложенные локоны, после чего, словно опомнившись, резко опустил руку.
– Это не имеет ничего общего ни с какими подозрениями. – Потому что все дело в нем и в ней. – Потому что ...
Он глянул ей в глаза и завороженно замер, чувствуя, как крепнет связь между ними. Страсть и желание вновь ожили, крошечными молниями проскакивая от него к ней.
– Все из-за этого. Этого, – медленно, отчетливо произнес он. – Того, что возникло между нами.
Она молчала. Молчала и прислушивалась всем своим существом.
Он отступил от окна и неспешно обошел ее.
– Чем больше времени я провожу с вами, – выдохнул он, останавливаясь за ее спиной, так близко, что между ними почти не осталось расстояния, – тем больше хочу целовать вас ... и не только в губы.
Он поднял руки, но не дотронулся до нее. Только очертил воздух в дюйме от ее тела. Ласкающе провел ладонями над ее плечами, над грудью, талией, животом и бедрами ...
– Хочу целовать твои груди, гладить каждый кусочек твоего тела, пробовать на вкус каждый клочок кожи. Хочу владеть тобой полностью и безраздельно ... – Он осекся, судорожно вздохнул, потрясенный собственными словами. – Хочу узнать твою страсть, всю, до конца. И отдать тебе мою.
Желание билось в нем жаркими крыльями. И она, конечно, тоже это ощущает. Страсть окутывала их обоих: почти ощутимый водоворот, увлекающий их в самую глубину бурного океана.
– Я не могу быть рядом и не хотеть тебя ... не хотеть взять тебя, как мужчина берет женщину. Делить с тобой каждый секрет твоего тела и сделать эти секреты и тебя моими и только моими.
Глядя на Жаклин, молчаливо впитывавшую каждое его слово, он усилием воли опустил руки, чтобы не схватить ее в объятия.
Наконец ему удалось прийти в себя. Джерард облегченно вздохнул.
– Я не испугал вас? Богу известно, сам я до смерти испуган.
Она, не отвечая, повернулась к нему лицом.
Ее груди почти касались его торса.
И Джерард потрясенно отметил, что ее взгляд так же прям, честен, открыт ... и решителен.
– Да, я тоже это чувствую. Но боюсь смерти, а не жизни. Боюсь умереть, не испытав, что этот такое – настоящая жизнь. Не испытав ... не испытав того, что вы называете страстью. Особенно страсти и желания.
Жаклин покачала головой, перевела дыхание и добавила:
– Не знаю, что может или не может случиться, что ждет впереди, грозит ли мне опасность и придется ли рисковать. Но мне все равно. Потому что и опасности, и риск означают, что я живу, а не просто существую, как последние несколько лет.
Такая откровенность взывала к его честности. Ее решимость смела все его добрые намерения.
– Вы понимаете, что говорите ... о чем просите?
– Да. – Ее ресницы затрепетали. Но она снова встретила его взгляд. – Вы ведь тоже были чистосердечны со мной.
Не совсем.
– Я ... ничего не могу обещать. Не знаю, во что это выльется. И сколько я смогу дать вам. Я никогда ... – Его губы дернулись, но глаз он не отвел. – Никогда раньше не встречал такую женщину, как вы.
Женщину, которая произвела на него ошеломляющее впечатление. Которая действовала на него, как хмельное зелье. Но он понятия не имел, будут ли они счастливы в браке.
– Я не просила никаких обещаний, – спокойно объявила она. И ему еще больше захотелось защитить ее. – Однако сама я могу его дать. Как только вы захотите положить конец нашим отношениям, отойти на безопасное расстояние, только скажите. И я пойму.
Не успела Жаклин договорить, как он потянулся к ней, прижал к себе, стиснул плечи. Глаза ее широко раскрылись, и все же, когда он опустил голову, она не попыталась отстраниться. Наоборот, потянулась к нему. Их губы встретились.
Теперь дороги назад не было. Ни для него, ни для нее. Бурное течение все-таки утащило их под воду. Страсть разгоралась все сильнее: жаркая волна, мощная и неукротимая, тянула их в самый водоворот.
У него кружилась голова. Все это так отличалось от прежних романов и прежних поцелуев ... и она была совершенно иной, чем его прежние женщины.
Сознание этого потрясло его, словно открылись шлюзы и в освободившееся пространство хлынули чувства, окрасившие страстью каждое ощущение, превратившие ее губы в новую и чарующую страну чудес, а тело – в ослепительно прекрасный ландшафт, который ему не терпится исследовать. Он словно вновь стал зеленым юнцом, впервые познавшим женщину. Медленно. Наслаждаясь каждым шагом, каждым моментом.
Жаклин приоткрыла губы, моля его о поцелуе, и вспыхнула от радости, когда он прильнул к ее рту. И все же оба не спешили. Не было нетерпения, жадной, всепоглощающей страсти. Похоже, настало время изучать и знакомиться.
Однако совсем скоро в его поцелуе прорвался неприукрашенный, неутолимый голод. Она отвечала тем же. Брала все, что он предлагал. Все, в чем нуждалась. Жаклин подняла руки, обвила его шею и затрепетала, когда его руки сжались сильнее, прижимая ее тугие груди к мужской мускулистой груди, округлые бедра к каменно твердым бедрам.
Ни одна часть его тела не была мягкой: сплошные кости и мышцы. Мощный, непривычный – истинный мужчина. Здравый смысл твердил ей, что следует испугаться, ощутить себя беспомощной перед лицом этой мужской силы. И все же, к ее удивлению, оказалось, что она ничуть не боится. Мало того, ее восхищал контраст. Его мужественность только подчеркивала ее женственность, и в ней нарастало предчувствие чего-то необыкновенного.
Он на миг стиснул ее талию, но тут же разжал длинные пальцы и принялся гладить спину. Жар медленно растекался по всему ее существу, особенно когда поцелуй стал еще крепче. Она с готовностью прильнула к нему. Соблазнительная и готовая на все.
Его рука снова обняла ее талию и притянула еще ближе. Другая скользнула по плечу, задержалась у основания шеи и почти незаметно переместилась ниже, искусительно обводя голую кожу над вырезом, прежде чем сомкнуться на груди.
И тут Жаклин окончательно потеряла голову, ощутив нечто вроде удара молнии по и без того натянутым нервам. Он продолжал ласкать упругую плоть и, взвесив на ладони, стал осторожно мять.
Дрожь незамутненного наслаждения охватила ее. Опасаясь, что он не так поймет и посчитает, будто она струсила, Жаклин прижалась еще теснее, запустила пальцы в его волосы и принялась целовать, моля о большем губами и языком.
Он понял и принял ее безмолвное приглашение, целуя ее еще исступленнее, еще интимнее. Язык сплетался с ее языком в каком-то неизвестном доселе ритме, который она быстро усвоила.
Перед закрытыми глазами Жаклин плыли странные фантастические образы, разум быстро тонул в тумане теплого блаженства.
Он продолжал ласкать ее грудь, чуть сжимая сосок, перекатывая между пальцами, пока она не охнула. Пока наслаждение не расцвело пышным цветом и не обдало ее горячей волной, сосредоточившейся между бедрами.
Он оперся спиной об оконную раму и увлек ее за собой. Пальцы продолжали играть с туго сжатым соском. Другая рука провела по ее бедрам, ягодицам, лаская, пощипывая, сжимая ...
Колени Жаклин подогнулись.
Но он удерживал ее. Беспомощную, разгоряченную, истерзанную желанием. Желанием, захлестнувшим ее. Но его руки, губы и язык продолжали разжигать огонь.
Она стиснула его лицо, продолжая целовать с незнакомым доселе пылом ... Но тут за дверью раздались шаги. Кто-то поднимался по лестнице.
Они отскочили друг от друга. Жаклин расслышала тихое ругательство, сообразила, что не она его произнесла, хотя полностью согласилась с Джерардом.
Джерард подхватил Жаклин, поставил перед окном и, отступив, взял со стола альбом и карандаш.
Дверь с шумом распахнулась. На пороге стоял раскрасневшийся, запыхавшийся Барнаби.
Они недоуменно уставились на него. Барнаби растерянно развел руками:
– Простите, но ... дело в том, что мы нашли труп.
– Я гулял по тропе вдоль северного гребня, – на ходу рассказывал он, когда все трое почти бежали по дорожке, рассекавшей огород. – Тропа идет через сад Аида, там целый лес кипарисов. Я заметил оголившийся участок на склоне гребня; похоже, часть земли обрушилась, и на этом месте что-то лежало. Я различил какую-то странную груду тряпок. Поднялся повыше и присмотрелся ...
Ненасытное любопытство. Основная черта Барнаби.
Барнаби оглянулся. Жаклин с мрачной решимостью встретила его встревоженный взгляд. – И кто это был?
Барнаби пожал плечами и отвернулся.
– Трудно сказать. Тело пролежало там ... довольно долго.
Желудок свело судорогой, но она стиснула зубы. Они недолго, но яростно поспорили в мастерской, когда Барнаби попытался оставить ее в доме. Джерард соглашался с ним, но, как истинный мудрец, не высказал своих соображений вслух; мало того, взял ее за руку и позволил идти с ними. Но все это крайне ему не нравилось.
Жаклин упрямо вскинула подбородок. Это ее дом, и если в саду лежат незахороненные мертвецы, она сама должна узнать обо всем.
Сердце неприятно билось, подступив почти к самому горлу; голова слегка кружилась. Тяжелые облака накрыли небо, превратив солнечное мирное утро в мрачный, гнетущий день. Вдалеке уже слышались раскаты грома, и на горизонте сверкали огненные стрелы молний.
Когда они покинули деревянную беседку и зашагали через виноградники сада Диониса, она вдруг обрадовалась, что длинные пальцы Джерарда сжимают ее локоть, не давая упасть.
Перед тем как их найти, Барнаби предупредил Тредла и отца Жаклин, так что, когда они вошли в сад Аида, впереди уже слышались голоса. У обрушившегося карниза стояла группа мужчин, среди которых были лорд Трегоннинг, Тредл, старший садовник Уилкокс с двумя помощниками, вооруженными лопатами, и старший конюх Ричардс.
Девушка остановилась на тропинке. Барнаби стал подниматься наверх. Джерард взглянул на Жаклин и предпочел остаться рядом.
Отец поговорил с Барнаби, повернулся и увидел дочь. Барнаби, по-видимому, что-то предложил. Отец, поколебавшись, кивнул и стал осторожно спускаться вниз. Тредл шагал рядом, готовый в любую минуту подхватить его под руку. Барнаби шел следом.
Добравшись до тропинки, бледный, тяжело дышавший лорд Трегоннинг одернул сюртук и тяжело оперся на трость.
– Прости, дорогая. Но это чудовищное зрелище ...
Жаклин вцепилась в его плечо.
– Кто это?
Отец печально покачал головой.
– Мы пока что не уверены, – вздохнул он и, подняв правую руку, разжал кулак. – Мистер Адер спрашивал, не узнаешь ли ты это?
На ладони отца лежали карманные часы.
Жаклин долго молчала: не хватало воздуха, и слишком сильно колотилось сердце. Потом протянула руку: не для того, чтобы взять часы. Для того, чтобы счистить грязь с гравировки на закрытой крышке. Жаклин наклонилась ниже, всмотрелась ...
– Это часы Томаса.
Гулкий рев ударил в уши, и перед глазами все потемнело.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Правда о любви - Лоуренс Стефани



Настоящий любовный детектив с элементами триллера. Занимательно и интригующе. Главные злодеи, кровосмесители брат и сестра, вызывают отвращение. Рекомендую к чтению.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниВ.З.,64г.
27.11.2012, 13.26





Интересно, стоит прочитать и возможно не раз...
Правда о любви - Лоуренс Стефанилюбовь
15.09.2013, 21.54





Длинно и надуманно.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниКэт
5.04.2014, 18.10





Всегда хотела узнать о судьбе Джерерда, после того как прочитала свою первую книгу о Кинстерах "Клятва повесы". И вот теперь прочитав его историю любви, я рада этому. Жаль только, что не раньше прочитала. Книга мне очень понравилась. Читая этого автора, уже заранее знаешь чего ожидать: страстную любовь, детективную линию и шикарные любовные сцены
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЕлена
23.06.2014, 10.40





хороший роман.интересный.8 баллов.
Правда о любви - Лоуренс Стефаничитатель)
6.07.2014, 8.35





Очень скучно и растянуто
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЗузуля
15.01.2015, 19.19





Очень скучно и растянуто
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЗузуля
15.01.2015, 19.19





Прекрасный любовный роман. Даже не ожидала, что мне так понравятся романы этого автора. Все они задевают за живое, остаются в сердце. Очень душевно, рекомендую, читайте.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниМила
31.01.2015, 1.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100