Читать онлайн Правда о любви, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Правда о любви - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.76 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Правда о любви - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Правда о любви - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Правда о любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

– Надеюсь, вы не придали особого значения поведению Мэтью?
– Бризендена? – Джерард пожал плечами. День уже перевалил за половину, когда они направились к садам. Под мышкой он держал альбом. В кармане лежали три остро заточенных карандаша. – Почему вы спрашиваете?
– О ... да потому что он уделял мне столько внимания, ловил каждый мой взгляд ... только на самом деле это ничего не значит.
– Это действительно так? – удивился Джерард, внимательно взглянув на нее. – По моему мнению, он вел себя чересчур фамильярно, и другие тоже это заметили.
Жаклин прикусила губу.
– Возможно, но он всегда ведет себя так.
– Словно ваш хозяин? Словно имеет на вас права?
– Обычно все не так уж плохо. Кажется, ему взбрело в голову, что его личный долг – защищать меня и охранять от всякого зла.
– Хм ...
Джерард не сказал, что для Бризендена одно его намерение написать портрет Жаклин уже включает в себя понятие «зла».
Добравшись до ступеней, ведущих в сад Афины, Жаклин стала спускаться.
– Вся его семья несколько ... я бы сказала, чересчур ревностна. Во всем, что касается религии, Бога и всего остального. И он – их единственный сын.
Джерард, немного поразмыслив над сказанным, приостановился.
– Как бы там ни было, Бризендену лучше держать свои руки при себе, по крайней мере, когда от него не требуется помощь.
Они без всяких приключений вернулись назад. Джордан и Элинор проводили их до Хеллбор-Холла: Тресдейл-Мэнор лежал чуть дальше, и самая короткая дорога проходила по землям поместья. К облегчению Джерарда, Фритемы не задержались и, оставив их у конюшен, поехали дальше.
Барнаби распрощался у самой террасы. К этому времени Джерард убедился, что освещение в садах идеальное, и объявил, что Жаклин должна ему позировать, по крайней мере, пока свет не померкнет. Жаклин, немного поколебавшись, согласилась, но все же решила сначала переодеться. Он позволил ей, и сейчас; приглядевшись к Жаклин, заметил, что выбранное ею платье прекрасно подходит к этому времени суток: мягкое, светло-зеленое, оттенявшее волосы и глаза. У него была прекрасная память на цвета, нескольких ему одному понятных пометок на полях будет вполне достаточно, чтобы оживить наброски.
Сады расстилались перед ними. Джерард огляделся, чувствуя знакомый прилив энергии, вдохновения, которое приходило с началом новой работы. Он показал на скамью у фонтана, где они сидели прошлой ночью.
– Давайте начнем отсюда.
Жаклин послушно уселась.
– Вам придется объяснить мне, как позировать.
– На этом этапе у меня нет особых требований.
Он сел на другом конце скамьи, лицом к Жаклин.
– Повернитесь ко мне и постарайтесь чувствовать себя непринужденно.
Он положил ногу на ногу и, пристроив альбом на колене, нанес несколько штрихов, чтобы очертить перспективу.
– Ну вот. – Подняв голову, он встретил ее взгляд и улыбнулся с привычным обаянием. – Поговорите со мной.
– О чем? – удивилась она.
– О чем хотите ... расскажите о своем детстве. С той минуты как себя помните.
Высоко поднятые брови постепенно опустились, взгляд стал мечтательным. Джерард терпеливо ждал, не сводя с нее глаз. Она смотрела не на него, да он этого и не ожидал. Как многие люди, вспоминающие о своем прошлом, она смотрела в сторону. Выбор темы не был таким уж случайным, как казалось на первый взгляд: воспоминания о детстве пробуждали многообразные эмоции, обычно отражавшиеся на лицах его моделей.
– Полагаю, – начала она, – что помню себя с того момента, как меня впервые посадили на пони.
– И вам это понравилось?
– О да! Его звали Кобблер. Он и был породы коб, рыжеватый, с черными пятнами. Добрее лошадки не было на свете. Кобблер давно умер, но я до сих пор помню, как он любил яблоки. Кухарка всегда давала мне одно, когда я шла на урок верховой езды.
– Кто вас учил?
– Ричардс. Старший конюх. Он все еще служит у нас.
– И вы всегда гуляли в садах?
– Да. Мы с мамой. Каждый день, даже в дождь.
– В детстве?
– И в юности тоже.
На несколько секунд воцарилось молчание. Она не шевелилась, то ли захваченная воспоминаниями, то ли потому, что знала, как быстро движутся его пальцы, как моментально ему удается запечатлеть выражения, сменявшиеся на ее лице: простой восторг детских радостей вытеснила печаль зрелой женщины.
Наконец Джерард перевернул страницу и, не поднимая глаз, заметил:
– В детстве вам, наверное, было очень одиноко: Фритемы тогда жили в другом месте, верно?
– Да, вы совершенно правы, мне было одиноко. Ни у слуг, ни у арендаторов, которые жили поблизости, не было детей, так что компанию мне составляли сначала няня, а потом гувернантка. С приездом Фритемов началась совершенно новая, волнующая жизнь.
И снова лицо ее просияло счастьем.
– Сколько лет было вам тогда?
– Семь. Элинор было восемь. А Джордану – десять. Наши матери были школьными подругами, поэтому и решили жить рядом. Я сразу приобрела старшего брата и сестру. Конечно, я знала округу, особенно сады, куда лучше, чем они, так что, если так можно выразиться, мы с самого начала были на равных. Позже ... нет, можно считать, что Элинор по-прежнему моя лучшая подруга, а Джордан относится ко мне так же, как к Элинор. Как старший брат.
Его так и подмывало спросить, какого она мнения о Джордане. Но вместо этого он осведомился об их юношеских приключениях. Она охотно описала несколько случаев, сама смеясь над детскими проделками, но, закончив, с некоторой тревогой пробормотала:
– Что-то получается?
Он добавил еще пару штрихов и только тогда поднял голову.
– Все идет лучше некуда. То есть для этого этапа. Продолжайте говорить и позвольте мне получше узнать ваше лицо и привыкнуть к смене выражений.
Завершив последний набросок, он перелистал заполненные страницы, критически оценивая каждую.
– Все последующие дни, – пояснил он, разглядывая эскизы со всех углов, – я буду заниматься тем же самым. Но когда пойму, какие именно выражения мне понадобятся для портрета и какими эмоциями они вызваны, набросков станет меньше, зато они станут значительно более детальными. И так будет продолжаться, пока мне не удастся запечатлеть тот эффект, который я хочу показать на портрете. Пока не сумею выразить то, что необходимо нам обоим.
Жаклин встрепенулась, хотела что-то сказать, но отвела глаза.
– В ваших устах все кажется гораздо легче, чем я думала, по крайней мере для меня.
– Это до поры. Чем больше времени будет занимать работа над каждым ... уже не эскизом, а этюдом, тем дольше вам придется сидеть на одном месте, в одной позе, – с улыбкой пояснил Джерард, захлопнув альбом. – Но ничего страшного. Когда дело дойдет до последних сеансов, когда придется не шевелиться по целому часу, вы уже привыкнете.
Жаклин рассмеялась, ощущая, как грудь сдавило напряжение, которое она отнесла на счет волнения и предвкушения чего-то необыкновенного.
Он поднялся и протянул ей руку.
Она спокойно вложила пальцы в его ладонь и постаралась не вздрогнуть, ощутив пожатие длинных пальцев. Но сердце пропустило удар, а потом забилось снова, уже куда быстрее.
Их взгляды встретились; он не двигался с места.
И Жаклин вдруг увидела, осознала, поняла, что не только она одна чувствует, ощущает происходящее между ними ... Он тоже испытывал нечто подобное. Она видела правду в его выразительном лице, плотно сжатых губах, почти неуловимой вспышке неопределимых эмоций в светящихся карих глазах.
Он помог ей подняться и, поколебавшись, выпустил ее руку.
Жаклин, опустив голову, принялась расправлять юбки, но воспользовалась моментом и украдкой глянула на него сквозь ресницы. И увидела, как неровно вздымается его грудь, словно скованная тем же напряжением.
– Давайте пройдемся, – предложил Джерард, махнув рукой в сторону следующего сада. – Я хочу видеть вас на разном фоне. При разных уровнях освещения.
Они вошли в сад Дианы, но, сделав два наброска, он покачал головой:
– Слишком пятнистая тень! Не годится!
Тогда они перешли в сад Марса, который Джерард полностью одобрил. Он заставил Жаклин сесть у роскошной цветущей клумбы, а сам устроился рядом. И снова задавал вопросы, на которые она послушно отвечала. Судя по долгим периодам молчания, Джерард не столько слушал, сколько наблюдал. Изучал выражение ее лица.
Весьма любопытный способ общения, тем более что Жаклин быстро сообразила: можно говорить все, что угодно, он не отреагирует. Потому что не собирается вступать в диалог. Ему необходимо понять, что испытывает она, чем затрагивают ее выбранные для разговора темы.
Как давно она не высказывалась так свободно, без всяких опасений! И это он, сосредоточившись на ее реакциях, позволил ей разобраться в своих эмоциях и переживаниях.
Наконец Джерард встал и показал в сторону сада Аполлона. Там он усадил ее перед солнечными часами и на этот раз стал рисовать с другого ракурса.
– Раз уж мы здесь, – заметил он, – давайте поговорим о времени.
– В каком смысле? – пробормотала она, прижавшись щекой к высоко поднятым коленям, как потребовал Джерард.
– Как шло время, пока вы жили здесь одна? Что вы тогда чувствовали? Что оно летит мимо и проходит зря?
Жаклин немного подумала.
– Полагаю, именно так и было. Здесь почти нечего делать. Мне двадцать три года, и жизнь, моя настоящая жизнь, должна бы уже начаться, а на самом деле этого не произошло, – вздохнула она и, помедлив, добавила: – А когда Томас исчез и погибла мама, я словно оказалась в чистилище.
– Вам необходимо освободиться. Чтобы двигаться дальше.
– Вы правы, – кивнула она, но тут же вспомнила, что позирует, и повернула голову. – Совершенно правы. С тех пор как умерла мама, время для меня остановилось. Я не могу уехать, не сняв с себя гнусные подозрения: они последуют за мной, куда бы я ни отправилась. Поэтому мне необходимо развеять их, стереть, уничтожить, прежде чем снова начать жить.
Джерард ничего не ответил. Она снова украдкой посмотрела в его сторону. Он продолжал рисовать. В уголках губ играла легкая манящая улыбка.
– Что вас развеселило?
Он поднял голову, встретился с ней глазами. И Жаклин мгновенно осознала некую общность, связь, которую до сих пор она не делила ни с одним человеком.
Джерард снова опустил голову, продолжая рисовать, но улыбка стала еще шире.
– Я подумал, что мне стоит назвать эти рисунки «В ожидании начала жизни».
Жаклин улыбнулась, слегка повернув голову, чтобы он мог видеть эту улыбку.
Джерард поднял глаза, чуть прищурился и насторожился.
– Не шевелитесь, оставайтесь в этой позе.
Он уже успел перевернуть страницу и принялся лихорадочно водить карандашом по бумаге.
Жаклин едва не вскинула брови, но вовремя сдержалась и сделала, как он просил.
Позирование было занятием утомительным, но одновременно странно успокаивающим.
Минут десять они оба молчали, но шум шагов на тропинке заставил обоих обернуться.
Джерард вскочил и захлопнул альбом.
– Спасибо, я успел поймать эту позу.
Он шагнул к тому месту, где она стояла, и, игнорируя их взаимную уязвимость, чрезмерную чувствительность и это странное сердцебиение, поднял ее с места. Сжал руку и обернулся посмотреть, кто нарушил их покой. Это оказался не Барнаби. И не садовник, обладающий такой необычайно уверенной походкой.
– Джордан, – пояснила Жаклин, словно поняв причину его настороженности.
И действительно, перед ними появился Джордан: каштановые волосы по-модному взъерошены, фигуру облегает модный фрак, по мнению Джерарда, даже чересчур модный. Джордан ступил на каменное возвышение, выпрямился и увидел их.
Сразу стало понятно, что он их не искал, и все же на лице не отразилось ни малейшего удивления, – обычная капризная гримаса, но по мере приближения Джордана у Джерарда сложилось впечатление, что его раздражало само их пребывание в саду, а вовсе не тот факт, что они были наедине.
Жаклин попыталась высвободиться, Джерард послушно разжал пальцы.
– Добрый вечер, Джордан.
– Жаклин, – кивнул тот. – Деббингтон. Рад встрече.
Джерард ответил кивком:
– Фритем. Ищете лорда Трегоннинга?
Странно, если это так, поскольку Джордан шел не со стороны дома.
– Нет-нет ... просто хотел прогуляться. Я часто бываю здесь. Нам с Элинор давно разрешили здесь бывать. А вы? – спросил он, показывая на альбом. – Приступили к портрету?
– Совершенно верно.
– Неплохо, неплохо. Чем скорее он будет написан, тем лучше для всех.
Замечание, как тон, так и слова, показалось Джерарду двусмысленным. Он взглянул на Жаклин, но ничего не смог прочесть в ее лице: внутренний барьер уже был па месте. Никаким домыслам Джордана не дозволялось коснуться ее, и все же она утверждала, что именно он был одним из немногих, веривших в ее невиновность.
– Ну что ж, – пробормотал Джордан. Жаклин не давала ему никаких поводов задержаться. Да он, кажется, и не хотел. – Пожалуй, я вас оставлю. Не стоит мешать столь важной работе.
И, снова кивнув обоим, направился в сад, к северной площадке обозрения.
Джерард повернулся в ту сторону, откуда он пришел.
– Как он добрался сюда?
Сдержанность Жаклин растаяла просто на глазах.
– Пешком. Мэнор находится в соседней долине, и, хотя по дороге идти довольно долго, есть путь короче. Стоит перевалить через тот гребень ... – она кивнула на южный гребень, граничивший с садами, – и до бокового входа в Мэнор всего десять минут ходьбы. Есть там тропа, которая ведет через лес к саду Дианы.
– И он часто появляется здесь?
– Собственно говоря, сама не знаю. Сады так велики, что в них можно легко затеряться.
– Хм ...
Джордан прошел сквозь деревянную беседку и исчез в саду Диониса.
Джерард смерил взглядом западный горизонт, отметил, что солнце спустилось совсем низко, и покачал головой:
– Давайте попробуем сад Посейдона. Вода на закате становится совершенно необычным элементом пейзажа.
Как и вчера, он устремил взгляд на то место, где ручей, вытекающий из сада Ночи, оказывался на свету и каскадом падал с пологих каменных ступенек, чтобы влиться в узкий прямоугольный пруд. Похоже, он нашел идеальный фон.
Теперь, когда он знал, чего должен добиться своим портретом, в душе не осталось ни капли сомнения. Он напишет портрет в мастерской, но фон, на котором она будет стоять, останется именно таким.
– Сядьте на берегу пруда, – потребовал он.
У подножия каменных ступенек вода собиралась в канал и далее текла в пруд по желобу.
Жаклин молча направилась к берегу, и Джерард с облегчением отметил, как естественны ее движения. Ни малейшего следа неловкости.
– Вот так? – Она грациозно опустилась на каменную плиту, рядом с желобом.
– Идеально, – улыбнулся он.
Вот оно: золотистый свет заходящего солнца отражался от поверхности пруда и окутывал ее мягкой позолотой. Кожа девушки словно лучилась сиянием, волосы переливались всеми оттенками красного и каштанового. Даже губ коснулась некая загадка, а в глазах ... в глазах таилась мечта.
В душе Джерарда что-то замерло; она смотрела мимо него, на долину, в золотистое сияние. И выражение ее лица ...
Не успев додумать, он стал рисовать. С бешеной скоростью переносил на белую страницу все, что сумел увидеть в это короткое, ослепительное мгновение. И сразу понял, когда должен остановиться, потому что всего одна линия могла все испортить. Перевернул страницу и поднял глаза, держа карандаш наготове.
– Что дальше? – с любопытством поинтересовалась она.
– Оставайтесь на месте.
Дальше ему предстояло зарисовать первый эскиз необходимого фона. Нижний вход в сад Ночи, арка из темно-зеленых листьев и лоз, за которыми прятались темные тени, высилась за спиной девушки, шагах в десяти. Но перспектива в руках художника становилась необходимым инструментом, орудием. На готовом портрете она будет стоять в этой арке: сад Ночи – идеальный символ того, что держит ее в плену. Того, что она так стремится избежать. Плена, из которого ее освободит портрет. Прямоугольный пруд ляжет у ног, отражая свет, падающий на нее, символизируя побег из тьмы на свободу. На солнечный свет.
Идеально.
Сущность сада Ночи возродилась к жизни под его карандашом, воссозданная уверенными движениями пальцев.
Закончив и проверив свою работу, он остался доволен. Более того, тронут: впервые он попытался совместить свои творческие устремления как любителя готических пейзажей и мастера, стремившегося запечатлеть людей и их эмоции. Он не стремился к этому сознательно, но сумел достичь почти недостижимого, и теперь ему не терпелось глубже вникнуть в проблему.
Перевернув очередную страницу, он окликнул девушку:
– Расскажите о своей матери.
– Маме?
Жаклин уже усвоила, что не стоит смотреть на него прямо, и поэтому продолжала оглядывать долину. Немного помолчав, она начала:
– Мама была очень красива ... и довольно тщеславна, зато полна жизни. Она действительно наслаждалась каждым днем и, если просыпалась и впереди ждал пустой день, устраивала пикник или какую-нибудь импровизированную вечеринку. Да, она походила на бабочку, но счастливую, веселую, опьяненную радостью и очень добрую, так что ...
Он позволил ей говорить, но при этом наблюдал и выжидал нужного момента, чтобы спросить:
– А когда она умерла?
Лицо девушки мгновенно изменилось. Он увидел, как печаль вуалью окутала тонкие черты, отсекая счастливые воспоминания. Увидел боль от потери не только дорогого человека, но от потери в более широком смысле: потери невинности, доверия, ощущения безопасности мира, в котором она существовала.
Жаклин не ответила, и все же его пальцы продолжали летать над бумагой.
Она очень долго молчала, прежде чем прошептать:
– Когда она умерла, мы все это потеряли. И это место, и все обитатели дома потеряли источник жизни.
– И любви?
Он не хотел говорить это – слова сами слетели с языка.
После очередной долгой паузы она ответила:
– Нет. Любовь осталась, но теперь она смешана с болью и непониманием.
Он продолжал рисовать, всем существом ощущая, что она смотрит прямо на него. Несколько мгновений лицо ее оставалось бесстрастным. Потом Жаклин спросила:
– Что вы видите?
«Женщину, пойманную в капкан любви окружающих ее людей ... »
Слова звенели в его мозгу, но он молчал. Не хотел открывать, что видит ее насквозь. Пока не время.
– Думаю, – ответил он, захлопнув альбом, – что вы понимали ее лучше, чем она – вас.
Девушка наклонила голову, изучая его, изучая только что сказанное ... и не только слова, но, кажется, и мотивы, побудившие их произнести.
– Вы правы, – со вздохом признала она наконец.
Джерард спокойно смотрел на нее. Втайне он был уверен, что то же самое можно сказать об остальных: ее отце, Митчеле, Джордане, даже Бризендене.
Они считали ее слабой женщиной. Люди такого типа были уверены, что женщины по складу своему менее способны, менее умны, чем они, причем в любой области. Сам Джерард, выросший среди сильных женщин, и не подумал совершить подобной ошибки в суждениях. Жаклин была так же сильна духом, и невзгоды судьбы лишь закалили ее.
На месте убийцы он бы всячески остерегался этой женщины.
Эта внезапно возникшая мысль оледенила его. Подавив внутреннюю дрожь, он принялся просматривать эскизы. Нужно оценить сделанное. Хотя бы наскоро.
Жаклин тем временем наблюдала за ним. На этот раз он рисовал ее стоя, широко расставив ноги и расправив плечи. Спокойная, расслабленная поза. Он словно не чувствовал потребности двигаться, словно все жизненные силы, вся энергия сосредоточились в пальцах и глазах.
Поразительный, необыкновенный человек. И не она одна так считала. Элинор наверняка тоже нашла бы его привлекательным. Но он так стремился командовать, приказывать, быть главным ... хотя ...
Жаклин усмехнулась. Вряд ли он сам сознает это: уж слишком сосредоточен на своих целях. Именно эта необычайная, почти нечеловеческая целеустремленность способна привлечь Элинор. Она непременно захочет вынудить его обратить только на нее все свои стремления завоевывать и побеждать. Нет, вернее, сложить эти стремления к ее ногам.
А она, Жаклин? Чувствует ли она то же самое? Скорее всего, нет. В этом ее отличие от подруги. Элинор будет счастлива применить силу. Для Жаклин же победа будет в его добровольной готовности обрушить на нее всю свою преданность. Преданность, которую она заметила в нем, когда он рисовал ее. Когда рассматривал как свою модель. Не как обычную девушку ...
Но Жаклин тут же пробрала дрожь предчувствия при воспоминании о «цене», которую потребует Джерард, и о своем легкомысленном обещании, данном при свете луны. Обещание заплатить любую цену, какой бы высокой она ни была. Видел ли он тогда в ней только модель? Или ее, Жаклин Трегоннинг? Тогда она предполагала первое, но сейчас осознала, что были моменты, когда он испытывал к ней то же физическое влечение, что и она – к нему ...
А тот страстный поцелуй, горячие губы, прижатые к ее ладони? Неужели только для того, чтобы узнать, как она реагирует на подобные вещи? Неужели он хотел узнать ее только как художник? Что, если он испытывал к ней чисто мужской интерес?
Она вдруг почувствовала, что стоит на краю пропасти, не зная, шагнуть вперед или отступить. Отступить было бы куда безопаснее, а вперед ... Если человек, которого она находила необыкновенным и завораживающим, поманит ее, осмелится ли она?
И снова по ее спине прошел озноб, на этот раз предвкушения. Она позволила себе оглядеть Джерарда, и сердце куда-то покатилось ...
Джерард захлопнул альбом и поднял голову.
– Ваши волосы ...
– Что с моими волосами?
– Они должны лежать иначе. Не могли бы вы распустить их? Я должен решить, как вам больше идет, и отныне вы должны укладывать их так, как я скажу.
Ее волосы были уложены в аккуратный пучок. Жаклин подняла руки и принялась одну за другой вытаскивать шпильки. Убрав последнюю, она тряхнула головой и взбила волосы. Длинные пряди рассыпались по плечам.
Джерард нахмурился.
– Нет, так тоже нехорошо.
Он шагнул вперед, отложил карандаши и альбом и уселся на плиту, лицом к ней.
Ей тут же стало не хватать воздуха. Но она уже привыкла, что его близость неизменно действует на нее подобным образом.
Джерард не отрывал взгляда от ее лица. Потянулся к ее подбородку. Чуть приподнял, зарылся пальцами в непокорную массу волос. Жаклин затаила дыхание. Только бы не покраснеть! Только бы он не заметил, что с ней творится!
Продолжая хмуриться, он собрал ее волосы, перекинул на грудь, покачал головой, явно неудовлетворенный. Скрутил пряди, уложил на макушке и неожиданно застыл.
Потом снова взялся за ее подбородок, стараясь не замечать хрупкости косточек и нежности кожи, повернул лицо сначала налево, потом направо, наклонил под углом, который, как считал, лучше всего подходил для портрета, но при этом продолжал удерживать узел волос на макушке.
Вот оно. Нужный ракурс и поднятые волосы: тяжелый узел, из которого справа выбивается локон ... чтобы подчеркнуть изящный изгиб шеи.
Именно эту линию он хотел запечатлеть. Показать сочетание грации, беззащитности и силы. Молодости и подлинной мудрости, инстинктивной и истинной. Вот она, поза, пронизанная ясностью. Источающая правду.
И снова он обвел глазами линию ее шеи: белоснежная безупречная кожа, слегка окрашенная в золото закатными лучами. И смесь всех оттенков рыжеватого и каштанового в ее волосах. Это нужно запомнить и использовать. А ее глаза ... теперь зеленый потемнел, а золотой стал ярче ... Полные губы, как лепестки розы ... Время остановилось.
И в ее глазах вдруг вспыхнуло любопытство сродни тому, что испытывал он в этот момент.
Каково это будет?
Он опустил голову, приподнял ее лицо и коснулся ее губ своими. Ощутил ее дрожь. И прижался к ним, уже более властно. Маняще. Искушая и соблазняя.
Он хотел впиваться в эти сочные губы, завладеть ими, но это она завладела им, робко ответив, так нерешительно, что казалось, ничего и не было, кроме мимолетного мгновения невинного удовольствия. Но в это мгновение он почувствовал себя пленником. Невольником и рабом ... пока не вернулась реальность. Пока он не осознал, что наделал. Схватил ее в объятия. Сообразил, что сделал шаг, которого пока не собирался делать. Поддался зову не только своих, но и ее желаний. И все же ощущение ее тела в его объятиях, ее губ под его губами ... чувства, вызванные этими ощущениями, на каком-то примитивном уровне убедили его в собственной правоте. Однако будет умнее, если он не станет спешить. Подняв голову, Джерард заглянул в глаза цвета лесного мха и глубоко вздохнул. И очень удивился, обнаружив, что легкие горят от недостатка воздуха.
– Прости ... – начал он, но тут же осекся, поняв, что не сможет лгать под взглядом этих глаз. – Нет, я ни о чем не сожалею, но мне не следовало этого делать.
– Почему? – выдохнула она.
Он пристально уставился на нее: нет, она не кокетничает. И спрашивает со своим обычным чистосердечием. С неприкрытой искренностью, которую он так в ней ценил.
– Потому что теперь мне еще труднее не сделать этого снова.
И это правда. Он увидел в ее глазах досаду, Быстро сменившуюся задумчивостью.
– О, но ведь ...
Он тонул в ее глазах, тонул безнадежно ... Мысленно выругавшись, Джерард поспешно зажмурился.
– Не делайте этого.
– Чего именно…
Он скрипнул зубами. Но не открыл глаз.
– Не смотрите на меня так, словно хотите, чтобы я снова вас поцеловал.
Она не ответила. Секунды шли.
Он как раз спорил с собой, стоит ли открывать глаза, когда до него донесся едва слышный шепот:
– Я не слишком хорошо умею лгать.
Всего шесть слов, и он уничтожен. Та часть разума, которая еще боролась за самообладание, сдалась без боя. Он плывет по воле волн в океане желания, который отразился в ее глазах, когда он все-таки поднял веки.
Жаклин запрокинула голову, чуть поколебалась и легко коснулась его губ.
Больше он не мог противиться недвусмысленному приглашению, которое помешало солнцу утонуть за морем.
Пытаясь сдержать свои порывы, он поцеловал ее, но, не в силах отказать ни себе, ни ей, властно завладел губами, зная, что она этого ждет. Ждет ли? И каковы ее ожидания ... но тут он обвел кончиком языка ее нижнюю губу, она приоткрыла рот, и все мысли вылетели у него из головы.
Жаклин затрепетала, когда его язык проник внутрь, затаила дыхание, когда он сжал ее в объятиях, и отчего-то почувствовала, что теперь она в безопасности. Его руки были стальными обручами, державшими ее как в клетке, но при этом властно, бережно и покровительственно. Его грудь была твердой массивной стеной, за которую никто не мог проникнуть.
Она нерешительно коснулась его ищущего языка своим, легонько погладила·и вдруг поняла, что все делает правильно.
Поэтому расслабилась в его объятиях и стала подражать каждому его движению. По телу разливался жар, обещающий больше ... гораздо больше ... но не сейчас. Позднее. Пока она довольство вал ась тем, что возвращала его ласки. Встав на цыпочки, она легко обвела его лицо, угловатый контур, так отличающийся от ее собственного, чуть поморщилась, уколовшись щетиной.
Его поцелуй становился все крепче, и она, следуя древнему инстинкту, отвечала тем же, с растущей уверенностью целовала его в ответ и наслаждалась реакцией, буквально купалась в восторге и взаимном удовольствии.
На вкус она была словно летнее вино, хмельное и сладкое, крепкое и теплое. Вино, несущее обещание темных, чувственных ночей и обжигающей страсти. И хотя теперь; когда он испил этого вина, следовало бы отстраниться, Джерард медлил. Снова возник вопрос, что она искала в этом поцелуе. Кроме того, теперь он знал, что ее уже целовали до него, хотя не с таким пылом.
И не он один страшился положить конец этой сцене. И это поражало его. Кто кого соблазнял, и насколько это безопасно?
Вопрос придал ему сил действовать. Поэтому он потихоньку отстранился и поднял голову. И дождался, пока она откроет глаза, ошеломленно моргнет и поймет, кто перед ней.
Джерард целовал многих женщин при куда более непристойных обстоятельствах, во время куда более запретных свиданий, но сейчас прославленное обаяние не пришло ему на помощь. На губы не просилась вкрадчивая улыбка, с языка не слетали льстивые слова. Теперь ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Отпустить ее? Нет ... невозможно. Несмотря на весь свой опыт, он не мог больше делать вид, что это всего лишь легкая интрижка.
Глядя в эти глаза, великолепное смешение зелени и золота, он мог только обнимать ее и мечтать, мечтать о большем ...
Жаклин видела его колебания, ощущала нерешительность в самих объятиях рук, крепко ее обхвативших. Она предполагала, что так и будет, и тоже понимала ... понимала, что только сейчас испытала нечто важное, то, что хотелось бы продлить ... но мгновение уже ускользало ...
Ее ладони легли на его грудь. Она с трудом растянула губы в подобии улыбки и мягко оттолкнула его. После секундного колебания он опустил руки и отступил.
– Солнце почти зашло.
Она оглянулась на долину, туда, где горящее око светила исчезало за горизонтом. Наконец она вновь взглянула на него.
– Нужно идти домой. Пора переодеваться к ужину.
Джерард кивнул и встал. Взял альбом, сунул карандаши в карман и протянул руку.
Она спокойно вложила пальцы в его ладонь и тоже поднялась. Он тут же отпустил ее. Они дружно повернулись и молча, без единого слова, пошли обратно. И расстались только на террасе, попрощавшись долгим красноречивым взглядом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Правда о любви - Лоуренс Стефани



Настоящий любовный детектив с элементами триллера. Занимательно и интригующе. Главные злодеи, кровосмесители брат и сестра, вызывают отвращение. Рекомендую к чтению.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниВ.З.,64г.
27.11.2012, 13.26





Интересно, стоит прочитать и возможно не раз...
Правда о любви - Лоуренс Стефанилюбовь
15.09.2013, 21.54





Длинно и надуманно.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниКэт
5.04.2014, 18.10





Всегда хотела узнать о судьбе Джерерда, после того как прочитала свою первую книгу о Кинстерах "Клятва повесы". И вот теперь прочитав его историю любви, я рада этому. Жаль только, что не раньше прочитала. Книга мне очень понравилась. Читая этого автора, уже заранее знаешь чего ожидать: страстную любовь, детективную линию и шикарные любовные сцены
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЕлена
23.06.2014, 10.40





хороший роман.интересный.8 баллов.
Правда о любви - Лоуренс Стефаничитатель)
6.07.2014, 8.35





Очень скучно и растянуто
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЗузуля
15.01.2015, 19.19





Очень скучно и растянуто
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЗузуля
15.01.2015, 19.19





Прекрасный любовный роман. Даже не ожидала, что мне так понравятся романы этого автора. Все они задевают за живое, остаются в сердце. Очень душевно, рекомендую, читайте.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниМила
31.01.2015, 1.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100