Читать онлайн Правда о любви, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Правда о любви - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.76 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Правда о любви - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Правда о любви - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Правда о любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Каннингем, заметивший, что к ним подходят сразу две дамы, растерялся, не зная, кого представлять первой. Но за него все решила пожилая леди, протянувшая руку Джерарду.
– Я Миллисент Трегоннинг, сестра лорда Трегоннинга.
Позвольте приветствовать вас в Хеллбор-Холле.
Хорошо, но строго одетая шатенка, Миллисент Трегоннинг не производила впечатления чересчур суровой женщины лишь благодаря доброте, сиявшей в ее зеленовато-карих глазах. Джерард сжал ее руку и поклонился:
– Благодарю вас.
Он представил Барнаби и, отступив, чтобы друг мог приветствовать старшую мисс Трегоннинг, оказался совсем близко к дочери лорда, своей модели, той, которая будет предметом его внимания следующие несколько месяцев.
Она застыла рядом с теткой. Среднего роста в платье из яблочно-зеленого муслина, соблазнительно открывавшем полные груди и намекавшем на тонкую талию, округлые бедра и ноги, вполне удовлетворявшие его критический взор, она спокойно ждала, пока тетка и Барнаби обменивались приветствиями. Джерард, пользуясь моментом, внимательно ее изучал.
Она невозмутимо встретила его взгляд. Ее большие глаза, переливающиеся золотом, янтарем и зеленью, смотрели на него из-под тонко очерченных каштановых бровей. Блестящие каштановые волосы были словно пронизаны более светлыми прядями и аккуратно собраны в узел, из которого выбивались несколько вьющихся локонов, обрамлявших лицо. Внешность девушки показалась Джерарду безупречной: прямой носик, гладкая, словно светившаяся изнутри кожа, изящно очерченные полные губы, одним движением выражавшие гнев, радость, недоумение ... Он уже знал, где искать намеки на ее истинные мысли, истинные чувства ...
Но сейчас ее глаза были тихими озерами спокойной уверенности: она наблюдала, оценивала, сравнивала. Совершенно невозмутимая и хладнокровная. Несмотря на присутствие его и Барнаби, он не мог видеть ни малейшего следа женского кокетства. Она рассматривала их не как джентльменов ... вернее, не как мужчин, а как нечто совершенно иное.
И тут Джерарда осенило. Она видит в нем исключительно художника.
– А это моя племянница, дочь брата, мисс Жаклин Трегоннинг.
Жаклин, улыбаясь, протянула руку:
– Мистер Деббингтон! Надеюсь, ваша поездка была приятной, мы живем так далеко от столицы.
Он взял ее руку, уверенно и твердо обхватив ее тонкие и хрупкие пальцы, и галантно поклонился, не отрывая от нее взгляда.
– Мисс Трегоннинг! Я благодарен вашему отцу за то, что выбрал меня. Путешествие действительно было длинным, но если бы я не предпринял его, вне всякого сомнения, жалел бы об этом всю свою жизнь.
Она едва вникала в смысл его слов. Тембр его голоса, низкий, мужественный, ощущался бархатной лаской. Сила его пальцев, сжимавших ее руку, вызывала внутренний трепет. Он рассматривал ее с явным интересом, причины которого она не понимала. Ее пальцы невольно дрогнули. Шокированная этим открытием она постаралась взять себя в руки и, в свою очередь, присмотрелась к Джерарду. Высокие скулы туго обтянуты слегка загорелой кожей, лицо с угловатыми аристократически суровыми чертами оставалось бесстрастным, и только карие, блестевшие жизнью и напряжением глаза поразили ее. Вынудили снова и снова вглядываться в него и видеть истину.
Она с самого начала посчитала его светским львом, и так оно и было. И все же его тщательно отполированная элегантность была не маской, призванной обмануть мир, а отражением его истинной природы. Он словно излучал эту элегантность как ощутимый щит. Слегка вьющиеся каштановые волосы, чуть темнее ее собственных, были модно подстрижены и уложены, обрамляя широкий лоб и глубоко посаженные глаза. Брови темные, красиво изогнутые, ресницы длинные и густые.
И он высок, почти на голову выше ее, широкоплечий и длинноногий, хотя скорее стройный, чем тяжеловесный. Грациозные движения буквально кричали о невероятной силе, скрытой вежливыми манерами. И это ощущение внутренней силы отражалось на его лице в жестких линиях лба, носа и подбородка.
Нет, он не фат. Не самовлюбленный щеголь. Лев, настоящий лев. И он опасен, куда опаснее, чем любой знакомый ей мужчина. Подумать только, одним пожатием руки и несколькими словами ... кстати, что, черт побери, он сказал? – мистер Джерард Деббингтон выбил ее из колеи. И осознание этого потрясло ее.
Жаклин вежливо наклонила голову:
– Совершенно верно.
Оставалось надеяться, что она попала в точку, как всегда ... каким бы ни было предыдущее замечание собеседника.
Он улыбнулся, коротко, зовуще: искренняя улыбка, исполненная такого поразительного обаяния, что Жаклин опять отвлеклась. Пришлось усилием воли взять себя в руки и обратиться к его другу. Джерард Деббингтон выпустил ее руку, чем снова лишил равновесия духа.
Златовласый бог улыбнулся ей:
– Барнаби Адер, мисс Трегоннинг. Счастлив познакомиться.
Жаклин попыталась вымучить улыбку, подала ему руку и стала ждать. Однако, хотя Адер был сделан из того же теста, что и Джерард Деббингтон, пожатие его пальцев не возымело особого воздействия, голубые глаза так и оставались веселыми, смеющимися глазами, а голос не имел волшебной силы заставить ее забыть все, о чем говорил собеседник.
Жаклин с облегчением приветствовала его и отступила, когда Митчел и Миллисент подвели джентльменов к дивану, где сидели дамы.
Митчел, Миллисент и Барнаби отошли; Джерард Деббингтон колебался. Она почувствовала его взгляд и, быстро вскинув голову, встретилась с ним глазами. Джерард, легчайшим жестом шевельнув бровью, показал, что просит ее сопровождать его. Она сама не знала, почему послушалась. Но всякие колебания были невозможны. И потому она покорно последовала за теткой.
Джерард пошел рядом скользящей, как у хищника, походкой. И потом, найдя самый простой способ удержать ее рядом, не двигался, пока Миллисент знакомила его с дамами. Окружающие его не интересовали, но он был слишком хорошо воспитан, поэтому автоматически бормотал комплименты, отвечал банальными любезностями, запоминая имена, отмечая родственные связи. Ни один из тех, с кем он разговаривал, не подозревал о том, что его внимание целиком занимает стоявшая рядом женщина.
Он едва верил своей невероятной удаче. Портрет дочери лорда Трегоннинга – вовсе не та ненавистная работа, которую он заранее презирал, а брошенный природой вызов из тех, что неизменно его привлекали.
Она целиком поглотила все его мысли. Ему нужно столько узнать о ней! Короче говоря, она очаровала его.
Он смутно сознавал, что она скорее привлекает его как женщина, а не натурщица, и все же, учитывая, что Жаклин Трегоннинг оказалась первой моделью, не состоявшей с ним в родстве, это было вполне естественно. Он видел женщин, какими они были на самом деле, цельными, живыми, чувственными созданиями, и в этом заключалась одна из причин успеха его портретов.
Но Жаклин Трегоннинг – это истинный клад: модель, обладавшая душевной глубиной, многогранными эмоциями и чувствами, пристрастиями и заботами и ко всему прочему необычайно интригующим лицом. Всего один взгляд в ее прекрасные глаза – и он понял, что видит перед собой женщину, воплощавшую все необходимое для создания истинного шедевра. Она была энигмой – самим воплощением загадки.
И это притом, что она еще так молода! Девушки ее возраста обычно никак не могут считаться глубокими натурами: они прожили слишком мало, не пережили истинных трагедий, чтобы приобрести столь бездонные, хотя и скрытые глубины. О таких, как Жаклин Трегоннинг, говорят: «Тихие воды глубоки» ... Она сама была тихим, глубоким озером, спокойным и гладким на поверхности, но с сильными придонными течениями и не менее сильными эмоциями.
Он еще понятия не имел о том, каковы эти эмоции, о том, что сделало ее именно такой, но нуждался в ответах, хотя бы для того, чтобы запечатлеть все светившееся в ее глазах, все, что таилось за ее невозмутимым выражением.
И даже разговаривая с собравшимися, он мысленно прислушивался к ней, инстинктивно отмечал не столько внешние реакции, сколько то, что считал истинными чувствами. Сдержанная, отчужденная ... И это не было застенчивостью, она совсем не казалась застенчивой. Наоборот, вполне владела собой, держалась уверенно и непринужденно в собственном доме с людьми, которых знала почти всю свою жизнь. Но она им не доверяла. Никому, за исключением, возможно, тети Миллисент.
Джерард уже успел понять это, когда услышал неторопливые шаги и стук трости. Присутствующие дружно обернулись. На пороге стоял пожилой джентльмен. Прежде чем шагнуть вперед, он нашел взглядом и внимательно рассмотрел гостя. Двигался он медленно, но не от физической немощи. Шаги скорее были размеренными.
Маркус, лорд Трегоннинг, был джентльменом старой школы. Джерард распознал все признаки: старомодный покрой фрака, панталоны до колена, намеренно медленная походка. Трость, в которой он не нуждался, явное нежелание замечать всех остальных, кроме тех, кого он предпочел увидеть.
А именно Джерарда Деббингтона. Втайне он был рад, что прошел школу Вейна и Габриэля Кинстеров, научивших его сохранять внешнюю бесстрастность. Никакие запугивания стариков не могли подействовать ни на него, ни на Барнаби.
Уголком глаза Джерард заметил, как Барнаби поджал губы, стараясь не улыбаться. Выражение лица было добродушным, хотя его сиятельство вряд ли посчитал бы его таковыми. В конце концов, они были гостями в его доме.
В темном взгляде лорда Трегоннинга таилась более резкая, более критическая оценка гостей, чем в глазах дочери. Лицо очень бледное, с глубокими морщинами, по мнению Джерарда, проведенными скорбью. Волосы его все еще были густыми и темными. Глубоко запавшие глаза полуприкрыты тяжелыми веками. Несмотря на возраст, держался он прямо. Рука, державшая трость, была рукой старика, с покрытой веснушками кожей, но в ней ощущалась сохранившаяся сила. Определение, пришедшее на ум Джерарду: изможден, измучен заботами, но все еще горд как дьявол.
Его сиятельство остановился от них не более чем в двух футах. Усталые карие глаза впились в его лицо. Наконец лорд 'Трегоннинг кивнул:
– Джерард Деббингтон, полагаю?
Джерард наклонил голову. Его сиятельство протянул руку. Джерард пожал ее, спокойно выдерживая пристальный взгляд графа.
– Я счастлив, что вы согласились принять мой заказ, сэр.
У Джерарда хватило ума не проявить чересчур большого энтузиазма по поводу переговоров.
– Как вам известно, сады – сильнейшая приманка. Разве можно упустить такой шанс?
Трегоннинг поднял брови:
– А портрет?
Джерард устремил взор на Жаклин. Та успела отойти к компании молодых девушек и что-то им говорила.
– Что касается портрета, думаю, мои прежние сомнения, о которых вам, разумеется, рассказывал мистер Каннингем, к счастью, развеялись, и я вполне готов начать работу.
Ему потребовалось немало усилий, чтобы не выдать себя и оставаться холодно-учтивым. В голосе проскальзывал лишь легкий интерес, хотя на самом деле Джерард мечтал об одном: отправить Трегоннинга и всех остальных на другую планету, выхватить альбом, усадить перед собой Жаклин и рисовать, рисовать...
С трудом оторвав взгляд от девушки, он повернулся к хозяину как раз вовремя, чтобы увидеть, как на изможденном лице Трегоннинга промелькнуло облегчение.
– Вы позволите мне представить достопочтенного Барнаби Адера?
Трегоннинг пожал руку Барнаби. Джерард воспользовался моментом, чтобы проверить свое впечатление. Да, Трегоннинг отчасти расслабился. Плечи чуть опустились, ощущение мрачной решимости слегка померкло.
Отвернувшись от Барнаби, Трегоннинг вновь смерил взглядом Джерарда, на этот раз более одобрительно.
– Возможно ... – Трегоннинг посмотрел в сторону леди, молодых и не очень, но дружно пытавшихся делать вид, будто не слушают, – нам стоит пройти в кабинет и обсудить ваши требования.
– Вы совершенно правы.
Джерард посмотрел на Жаклин, которая опять отошла в сторону.
– Неплохо бы определить методы, которые я собираюсь применить. И вообще все, что будет необходимо для написания именно того портрета, который мы оба хотим увидеть.
– Прекрасно, – кивнул Трегоннинг, показывая на дверь – Прошу вас.
– Маркус? Маркус, подождите!
Мужчины обернулись. Пожилая дама, представленная Джерарду как леди Фритем, манила их к себе.
Трегоннинг, привычно вскинув брови, не двинулся с места.
– Да, Мерайя?
– Завтра вечером я устраиваю званый ужин и хочу пригласить вас, мистера Деббингтона и мистера Адера. Прекрасная возможность ввести их в наше местное общество.
Неестественно светлые локоны подрагивали с каждым словом, унизанные кольцами руки были театрально прижаты к пышной груди.
– Умоляю, джентльмены, скажите, что приедете на мой скромный ужин.
Джерард взглянул на хозяина, предоставляя ему решение. Трегоннинг мельком встретился с ним взглядом и снова обратился к леди Фритем:
– Уверен, что молодые джентльмены будут счастливы побывать в вашем гостеприимном доме. Я же, к сожалению, вынужден отказаться.
Он сухо поклонился, прежде чем отвернуться.
– Я останусь здесь, – сообщил Барнаби и, вежливо кивнув, подошел к Миллисент.
Лорд Трегоннинг направился к двери. Джерард последовал за ним, гадая, позовет ли он дочь и не стоит ли ему первому это предложить.
По дороге в библиотеку Трегоннинг расспрашивал о Лондоне, как всякий, кто десятилетиями не посещал столицу. Они пересекли вестибюль и зашагали по длинному коридору. Джерард имел основания предположить, что граф, по-своему, так же загадочен, как его дочь. Видно было, что он чем-то измучен. Усталость звучала в его голосе, и все же ей противостояла мрачная, неумолимая решимость. По лицу графа было Невозможно что-то прочитать. Этот человек слишком хорошо прятал свои эмоции, безжалостно давил их, скрывал, и даже такой проницательный человек, как Джерард, не мог определить, что гнетет Трегоннинга.
Он снова подумал о Жаклин. Может, сдержанность – их фамильная черта? Но тревоги еще не успели повлиять на ее внешность. И все же непонятно, когда эта молодая девушка успела столкнуться с трагическими тайнами ...
По пути Джерард старался рассмотреть обстановку. Он привык к богатым резиденциям, и все же этот дом был гораздо просторнее и больше обычных особняков. Мебель была добротной, но не слишком дорогой, Скорее массивной и темной с резьбой и украшениями в стиле барокко. Довольно затейливо, как в готических романах, но ничего особенного.
В конце коридора виднелась лестница. Открыв находившуюся рядом дверь, Трегоннинг провел гостя в полутемный, но роскошно обставленный кабинет, очень уютную, типично мужскую комнату. Граф показал гостю на широкое кожаное кресло. Усаживаясь, Джерард предположил, что хозяин большую часть времени проводит здесь, в уединении.
– Мой дом и слуги в вашем распоряжении, – объявил Трегоннинг, устраиваясь в другом кресле. – Что вам понадобится?
– В мастерской должно быть идеальное освещение. Лучше всего подходят бывшие детские комнаты, – сообщил Джерард.
Трегоннинг кивнул:
– У нас большая детская, в которой давно никто не живет. Я прикажу хорошенько ее убрать и все приготовить. Там много окон и все высокие.
– Превосходно. Но сначала я сам все осмотрю, чтобы убедиться, подходит ли комната. Хорошо бы, если б спальни, моя и моего камердинера Комптона, располагались поблизости.
– Уверен, что миссис Карпентер сможет все устроить, – отмахнулся Трегоннинг.
Джерард перечислил остальные требования: длинный стол, двойной замок на двери и многое другое. Трегоннинг беспрекословно выслушал и назвал слуг, которые выполнят все его желания.
– Остальное я привез с собой: скоро прибудет Комптон с багажом. Рано или поздно мне придется вернуться в столицу, чтобы пополнить запасы, но когда именно, сказать трудно.
– Разумеется. Вы можете хотя бы приблизительно определить, когда будет закончен портрет?
– Пока не могу. Предыдущие работы выполнялись за несколько месяцев. Дольше всего, восемь месяцев, я работал над последним. Однако во всех этих случаях модели были хорошо мне знакомы. В случае с вашей дочерью мне необходимо провести некоторое время, просто наблюдая за ней, прежде чем я попытаюсь сделать предварительные наброски. Кстати, главный вопрос, который нам необходимо обсудить, – это сеансы и все, что этот термин обозначает. Для такого портрета, который вы хотите получить, мне нужно, по крайней мере, вначале, постараться как можно чаще бывать в обществе вашей дочери. Наблюдать ее в различных ситуациях и в различной обстановке этого дома. Ее дома. Крайне важно понять ее характер, натуру и индивидуальность, прежде чем мой карандаш коснется бумаги, – пояснил Джерард и для проформы добавил: – Полагаю, она понимает это и готова пожертвовать временем, необходимым для создания удачного портрета.
Трегоннинг замялся. Джерард впервые увидел, как его самоуверенный хозяин несколько растерялся, и вдруг с упавшим сердцем припомнил оценивающий взгляд Жаклин Трегоннинг. Да согласилась ли она, чтобы он ее рисовал?!
Трегоннинг нахмурился.
– Она дала понять, что готова позировать, но тогда я не знал того, что вы только что сказали. Она может не осознать необходимости ... – Он выпрямился и решительно поджал губы. – Я сам с ней поговорю.
– Нет. При всем к вам уважении будет лучше, если это сделаю я. И смогу ответить на все вопросы, которые у нее возникнут. Таким образом, у нас просто не появится никаких недоразумений. И я не стану отнимать у нее так много времени, как только начну писать портрет.
Лицо Трегоннинга прояснилось. Он кивнул и расслабился.
– Пожалуй, так будет лучше. Она действительно сказала, что согласна, и наверняка не откажет вам, но пусть с самого начала все будет ясно.
Джерард облегченно вздохнул. Он верил в силу собственного убеждения куда больше, чем в способности Трегоннинга. Граф, похоже, сознательно отдалился и от действительности, и от всех окружающих, включая собственную дочь. Пока что Джерард не успел понять, как относится Жаклин к отцу, и, следовательно, есть риск, что она откажется позировать. Поэтому он сам поговорит с девушкой и заключит соглашение, на которое сможет положиться, если она вдруг заартачится.
Теперь он куда сильнее, чем Трегоннинг, был исполнен решимости поскорее начать портрет, причем при самых благоприятных обстоятельствах. И для этого он сделает все возможное. А пока остается последнее условие.
– Поскольку я обычно не беру денег за свои картины, думаю, будет вполне естественным оговорить все до начала работы. Вы заплатите за готовый, заключенный в раму портрет маслом вашей дочери во весь рост, если только какие-либо катастрофические обстоятельства этому не воспрепятствуют. Я обязуюсь предоставить вам портрет в течение следующего года. Однако все предварительные эскизы, этюды и наброски останутся у меня. Кроме того, я никогда и никому не позволяю смотреть незаконченную работу. Вы первые увидите полностью законченный портрет. Если вы не пожелаете принять мои условия, я оставлю портрет себе и не возьму денег.
– Нет-нет. Все вполне приемлемо, – кивнул Трегоннинг. – Но вы, наверное, захотите нарисовать сады.
– Разумеется.
Джерард глянул в окно на волшебные сады, мечты о которых много лет преследовали его и собратьев по ремеслу. – Но все рисунки, наброски и картины тоже принадлежат мне. Если когда-нибудь мне вздумается выставить их на продажу, то, прежде всего они будут предложены вам.
– Полагаю, – хмыкнул Трегоннинг, вставая, – что вы захотите осмотреть сады прямо сейчас.
Все еще не отрывая глаз от окна, Джерард тоже поднялся и только после этого спокойно обернулся к Трегоннингу: – Собственно говоря, нет. Пока что сады должны стать не чем иным, как задним планом портрета, фоном, на котором будет появляться ваша дочь, пока не начнутся сеансы.
Трегоннинг удивился, но явно обрадовался такому решению. Сопровождая его назад, в гостиную, Джерард раздумывал о капризах судьбы. Какая ирония! Он приехал сюда, чтобы рисовать сады, но, несмотря на свою одержимость пейзажами, стоило бросить единственный взгляд на Жаклин Трегоннинг, как в нем разгорелось желание написать ее портрет.
Даже сад Ночи не мог соперничать с притягательностью этой девушки.
Они вернулись в вестибюль. Лорд Трегоннинг проводил его до гостиной. Но войти не захотел.
– Я прикажу Тредлу и миссис Карпентер выполнять все ваши указания. Они, вне всякого сомнения, станут во всем с вами советоваться.
– Благодарю вас.
Трегоннинг кивнул и направился обратно в кабинет. Из гостиной донесся женский щебет. Очевидно, его сиятельство намеревается искать убежища в своей берлоге, оставив его и Барнаби на милость леди Фритем, миссис Майлз и придирчивой миссис Элкотт.
Смирившись с неизбежным, он повернулся и вошел в гостиную. В его отсутствие подали чай; Миллисент Трегоннинг улыбнулась и протянула ему чашку. Джерард взял чашку и стал болтать с ней и миссис Майлз, сидевшей рядом, проверяя свое первое впечатление. В миссис Майлз можно было сразу узнать мамашу с непристроенными дочерьми – по блестящим глазам и угодливым замечаниям.
Джерард допил чай, извинился и направился к другу. Разумеется, ни он, ни Барнаби не могли избегать общества местных дам. Они останутся центром внимания, пока новизна их присутствия не поблекнет.
Избегая подходить к дивану, на котором сидела леди Фритем, погруженная в горячий спор с суровой миссис Элкотт: одетая в серый твид, в тон седеющим волосам, жена викария вела себя так, словно была готова в любой момент возмутиться и громко осудить все, что попадалось ей на глаза, – он подошел туда, где собралась компания молодых людей. Правил бал, разумеется, Барнаби.
Завидев Джерарда, обе мисс Майлз подвинулись так, чтобы между ними оставалось место. Он улыбнулся заученной улыбкой, кивнул и, обойдя их, встал рядом с Жаклин. Та, хотя и занятая рассказом Барнаби, ощутила его приближение, мельком взглянула на него и немного отступила. Джерард учтиво улыбнулся, распознав раздражение в ее взгляде и сообразив, что она не имеет возможности его изучать со слишком близкого расстояния. Что же, поделом ей! Он снова усмехнулся.
Глаза обеих мисс Майлз хищно блеснули. Джерард, делая вид, что не заметил, обратился к Барнаби. Не хватало еще будить надежды в этих девицах!
Он украдкой глянул влево и вниз, туда, где груди Жаклин вздымались над круглым вырезом платья. Какая безупречная сливочно-белая кожа! Кончики его пальцев буквально зудели: он мог бы поклясться, что эта самая кожа мягче розовых лепестков.
Хотя покрой платья был вполне уместен для девушки старше восемнадцати лет, груди Жаклин наполняли лиф до такой степени, что приковывали к себе взгляды каждого джентльмена. Впрочем, если не считать Барнаби, остальные двое казались безразличными к чарам девушки. Привычка к давно знакомому или ...
Но Митчел Каннингем совершенно игнорировал сестер Майлз и бросал короткие, очень короткие взгляды на Элинор Фритем. Элинор действительно была красива, правда, чуть старше Жаклин и в совершенно ином стиле: высокая, стройная, с алебастровой кожей и длинными, очень светлыми волосами и небесно-голубыми глазами, обрамленными темными ресницами. Она бессовестно строила глазки Барнаби и неприкрыто с ним кокетничала.
Заметив очередной быстрый взгляд Каннингема, Джерард мысленно напомнил себе рассказать все Барнаби, хотя бы во имя мирного существования, которое тот ценил так же высоко, как он сам.
Впрочем, такое поведение Каннингема можно было почти наверняка отнести на счет второго джентльмена в компании, Джордана, старшего брата Элинор. Заносчивый джентльмен лет двадцати пяти стоял между своей сестрой и девицами Майлз. Заметив его надутый вид, Джерард скрыл улыбку: в голове мгновенно возник набросок, озаглавленный «Петушок из местного курятника крайне недоволен появлением чужих в его владениях».
Да, он и Барнаби вторглись в его царство, но насколько мог сказать Джерард, «петушка» раздражало внимание, которое сестра уделяла Барнаби. Он старался не выказать своих эмоций, но жесткий блеск глаз и подергивающиеся тонкие губы выдавали, как он зол.
– И когда Монтейт примчался к финишу, изо всех сил погоняя лошадей и воображая, что победил, его уже ожидал Джордж Брэгг, спокойно стоявший, опершись на хлыст.
Сестры Майлз ахнули. В глазах Элинор Фритем мелькнули смешливые искорки. Барнаби с чарующей улыбкой закончил рассказ о последнем скандале на бегах среди джентльменов.
– Монтейт, разумеется, был вне себя, но оспорить победу Брэгга вряд ли было возможно. Пришлось делать хорошую мину при плохой игре.
– О, как, должно быть, это его ранило! – покачала головой Элинор, легонько хлопнув в ладоши.
– Вы правы, – заверил Барнаби. – Монтейт немедленно сбежал в свои шотландские горы, и с тех пор его никто не видел.
Джерард знал эту историю: он сам был при этом. Джордан Фритем пренебрежительно отозвался о лондонских лошадях. Джерард не расслышал ответа Барнаби. Жаклин повернулась к нему, явно пытаясь рассмотреть.
Он опустил глаза и встретился с ее откровенно оценивающим взглядом.
– И· вы тоже склонны проводить время подобным образом, мистер Деббингтон?
Она совсем забыла, что перед ней мужчина.
Джерард вложил в улыбку всю силу своего обаяния и заметил, как она растерялась.
– Нет, – пробормотал он – у меня есть куда более интересные занятия.
На секунду их взгляды скрестились, но шелест юбок дал ей предлог отвести глаза. И вдохнуть. Глубоко.
Он остро ощущал ... ощущал до самых кончиков пальцев, как вздымаются ее груди.
Оказалось, что им помешала леди Фритем, которая пришла позвать Элинор и Джордана. Миссис Майлз неохотно последовала ее Примеру, после чего компания распалась.
Миллисент, Митчел и Жаклин отправились провожать гостей к экипажам. Джерард и Барнаби следовали за ними в нескольких шагах.
– По-моему, они не представляют особой угрозы, как по-твоему? – спросил Барнаби.
– Я сосредоточился на Жаклин Трегоннинг.
– Я заметил. – Глаза Барнаби весело блестели. – Художник, без ума влюбленный в модель: не слишком оригинальный сюжет.
– Вовсе не влюбленный, идиот ты этакий. Просто поглощенный созерцанием. В ней есть куда больше, чем кажется на первый взгляд.
– От меня по этому поводу ты возражений не дождешься. Что же касается моего утверждения ... – Барнаби послал ему настороженный взгляд, который он предпочел проигнорировать, – поживем – увидим.
В холл вошла миссис Карпентер.
– Мистер Деббингтон, мистер Адер, ваши комнаты готовы. Не соизволите пойти со мной посмотреть, подойдут ли они?
– Уверен, что подойдут, – улыбнулся Джерард и, бросив последний взгляд на машущую рукой Жаклин, повернулся и вместе с Барнаби последовал наверх за миссис Карпентер.
Как и утверждал лорд Трегоннинг, она и ее штат оказались на диво проворными: комната, в которую она привела Джерарда, находилась в коридоре первого этажа, рядом с лестницей, которая вела в старую детскую.
– Тредл велел лакеям передвинуть всю тяжелую мебель. Завтра с утра я заставлю горничных все убрать. Может, вы заглянете туда после завтрака и дадите мне знать, понравилось ли, как мы все устроили?
– Благодарю, миссис Карпентер, и вас, и Тредла. Встретимся после завтрака.
Миссис Карпентер почтительно присела и вышла. Джерард повернулся и оглядел комнату. Большая, с креслами перед широким камином и гигантской кроватью, установленной на возвышении в противоположном конце. Дверь рядом с камином вела в гардеробную, из которой уже выглядывал Комптон. Увидев хозяина, он кивнул и удалился распаковывать багаж.
Барнаби отвели точно такую же комнату и в том же крыле, но ближе к парадной лестнице. Джерард подошел к открытой двери гардеробной и заглянул:
– Все, как мы привыкли?
– Совершенно верно, сэр.
Комптон работал у него восемь лет. Ветеран кампании на Пиренейском полуострове, ему было почти сорок.
– Хозяйство ведется прекрасно, И люди приятные. По крайней мере, слуги, – заметил Комптон, ·вопросительно глядя на хозяина.
– Что же до господ, – заметил Джерард, отвечая на невысказанный вопрос, – все кажется достаточно приличным, но только на первый взгляд. Кстати, какое место тут занимает Каннингем?
– Во всяком случае, обедает он вместе с семьей, – заверил Комптон и, чуть помедлив, осведомился: – Желаете, чтобы я расспросил?
– Не о нем. Но докладывай все, что узнаешь о молодой мисс Трегоннинг: мне необходимо познакомиться с ней получше и как можно быстрее.
– Будет сделано. А теперь что вы наденете вечером? Коричневый фрак или черный?
– Черный, – решил Джерард, немного подумав, и пока Комптон выкладывал его вечернюю одежду, вернулся в спальню и шагнул к стеклянным дверям, открывавшимся на балкон.
Закрытый полукруглый балкончик шел вдоль половины спальни, Из-за странной формы дома и угла, под которым была расположена соседняя комната, с балкона были не видны другие помещения, и наоборот: ни балкон, ни спальню было невозможно разглядеть из остальных комнат. Отсюда открывался поразительный вид на сады.
Джерард вышел на балкон и потрясенно застыл. Даже в полумраке приближавшихся сумерек сады казались ожившим волшебством: фантастические формы и множество сказочных пейзажей были разбросаны по долине. Один плавно перетекал в другой, третий ... и так до бесконечности.
Море на горизонте переливалось золотом в лучах заходящего солнца, и прозрачно-голубой прибой разбивался о скалы, нависшие над узким берегом залива. Он медленно обвел глазами сады, отмечая, что по мере приближения к дому они становятся все более ухоженными. На одном холме был устроен сад камней, рядом раскинулся сад в итальянском духе, тут же белели скульптурные группы; на другом холме возвышались сосновые насаждения.
До него доносилось веселое журчание воды по камням.
Глянув вниз, он увидел под балконом террасу. Терраса окружала дом со стороны долины. С нее тоже можно было любоваться садами; Джерард различил несколько лестниц, ведущих вниз. Ближе к середине дома густая темная растительность подступала к самой террасе и, скорее всего, теснилась даже под ней.
Видимо, это и был знаменитый сад Ночи. Завтра он пойдет туда.
Джерард попытался сосредоточиться на мыслях о саде, но обнаружил, что способен думать только о Жаклин Трегоннинг.
Как завоевать ее доверие, как узнать все, что он хотел знать? Размышляя, как можно подступиться к молодой леди, которая оказалась вовсе не такой банально-обыденной, как он легкомысленно предположил, Джерард вернулся в комнату и рассеянно закрыл за собой дверь.
В целом ужин ему понравился. Еда была превосходной, беседа – приглушенной. Час прошел в странном спокойствии, и хотя и гости, и хозяева подолгу молчали, все же ощущения неловкости не возникало. Говорили только по необходимости и не испытывали потребности заполнять перерывы ненужной болтовней.
Джерард был поражен, но и он, и Барнаби предпочитали наблюдать, во всем подражая поведению хозяев. Оба находили семейство интригующим. Барнаби, как сыщика – любителя, интересовали причуды человеческой натуры, а Джерарду были важны отношения Жаклин с родными, отношения, которые неизбежно станут краеугольным камнем в ее образе, основой понимания ее характера, без чего невозможно написать хороший портрет.
Несмотря на общее молчание, этикет был соблюден. Когда слуги убрали со стола, дамы поднялись и покинули столовую, оставив джентльменов за портвейном. Митчел расспрашивал Барнаби о скандале на скачках. Лорд Трегоннинг воспользовался моментом, чтобы осведомиться, понравилась ли Джерарду комната. Получив заверения, что все прекрасно, его сиятельство кивнул и снова погрузился в уютное молчание.
Джерарду тоже не хотелось говорить. Он продолжал изобретать наилучший способ завоевать доверие Жаклин.
Минут через двадцать все встали и вышли из столовой. Лорд Трегоннинг оставил их в холле и ушел в кабинет. Остальные мужчины направились в гостиную, откуда доносились мелодичные звуки сонаты. За стоявшим в углу фортепиано была Миллисент. Жаклин вышивала, усевшись на диван. Лампа на столике отбрасывала мягкий свет на ее разметавшиеся локоны.
Он устремился к ней, спеша узнать все о ее занятиях и увлечениях.
Жаклин подняла глаза, вежливо улыбнулась и принялась складывать вышивание: корзинка стояла у ее ног.
– Нет ... мне хотелось бы посмотреть, – попросил Джерард и улыбнулся в ответ на ее удивленный взгляд. – Можно?
Несколько мгновений она молча смотрела на него.
– Если хотите.
Судя по тону, она не понимала, зачем это ему.
Сев рядом, он бросил критический взгляд на тонкое полотно, расстеленное на ее коленях, но тут настал его черед удивляться. Он нагнулся ближе, вглядываясь в рисунок.
Джерард ожидал увидеть обычный узор, из тех, на которые так любили тратить время дамы. Но она создавала нечто иное. Именно создавала.
Глаза художника впитывали линии, равновесие форм и цветов, использование различных текстур, дававших ощущение объемности.
– Совершенно необычный узор. Скорее уникальный.
– Я сама его придумала, – пояснила Жаклин. – Сюжеты возникают у меня в голове.
Он не помнил, как кивнул. Не ожидал, что и в ней горит созидательный огонек. Но это ... Он показал на кусочек вышивки чуть повыше центральной части:
– В этом месте необходим визуально сильный элемент: это фокальная точка.
В ее глазах мелькнуло раздражение.
– Знаю. – Она собрала полотно, заворачивая в складки пряди шелка. – Здесь будут солнечные часы.
Да, это, пожалуй, действительно эффектно!
Девушка нагнулась над корзинкой, складывая туда вышивку.
– Вы пишете маслом или рисуете?
– Немного рисую, в основном акварелью, – поколебавшись, ответила она.
Наверное, ей нелегко сделать подобное признание в присутствии самого известного пейзажиста страны. Акварельные пейзажи Джерарда славились не только среди знатоков.
– Вы должны как-нибудь, показать мне свои работы.
Ее глаза, в которых сейчас было больше зелени, чем золота, вспыхнули.
– Не думаю, что это так уж необходимо.
– Я не шучу, – с легким нетерпением заверил он. – Я хочу ... мне нужно их видеть.
Жаклин озадаченно пожала плечами.
– Кстати, о живописи: вы получили все необходимое? Если нужно что-то еще, не стесняйтесь попросить.
Она явно стремил ась сменить тему, но при этом дала ему возможность высказаться начистоту.
– Ваши слуги сделали все возможное; однако нам необходимо обсудить ряд вопросов;
Он глянул в сторону фортепиано: Барнаби переворачивал ноты для Миллисент и тихо разговаривал с Митчелом. Еще до ужина Джерард попросил друга отвлечь Миллисент и остальных, чтобы иметь возможность спокойно потолковать с Жаклин. Барнаби широко улыбнулся, но мудро воздержался от комментариев, заверив только, что будет рад помочь.
Джерард снова обернулся к Жаклин:
– Я нахожу, что музыка очень отвлекает. Может, нам лучше погулять по террасе, и я объясню, что необходимо для создания такого портрета, какой желает получить ваш отец?
Она нерешительно поморщилась. И хотя смотрела прямо на него, он мог бы поклясться, что ничего не видит. Немного подумав, она кивнула:
– Наверное, вы правы.
Джерард поднялся и предложил ей руку. Она снова замялась, но на этот раз он знал почему. Чувствовал, как она заставляет себя вложить пальцы в его ладонь. Он сжал эти тонкие пальчики и ощутил чисто мужское удовлетворение, распознав слабую дрожь, прежде чем Жаклин успела ее подавить. Когда девушка поднялась, он учтиво показал на высокие стеклянные двери, выходившие на террасу, напомнив себе, что ни в коем случае не стоит лишать, ее душевного равновесия, иначе она насторожится, и будет чувствовать себя неловко в его обществе.
Бок о бок они вышли в теплую ночь, на террасу, которую он видел со своего балкона. Часть террасы под его комнатой была сравнительно узкой, но здесь расширялась. Именно сюда выходили гости из гостиной и бального зала, восхищаясь живописными видами.
Сегодня здесь было темнее обычного, поскольку тонкий рожок полумесяца почти не освещал густую растительность. Легкое серебристое свечение превращало сады в фантастический пейзаж, но Джерард, не отрываясь, смотрел на эфемерное создание, шагавшее рядом.
Жаклин свернула направо, прочь от участка, на котором находился сад Ночи. Говорили, что этот сад особенно красив по вечерам, однако сейчас ему не хотелось любоваться ландшафтами. Он увидит сад завтра, при свете дня.
Джерард взглянул на девушку. Ее платье светло-зеленого шелка превратилось в чеканное серебро, кожа казалась прозрачной, только переливающиеся разными оттенками волосы сохранили свое тепло. Лицо было спокойным, сдержанным, и все же он чувствовал, что мысли ее лихорадочно мечутся.
Он решил заговорить первым, пока она не успела его отвлечь:
– Я перечислил вашему отцу все необходимые обязанности, которые требуются от натурщицы при создании портрета. Он не уверен, что вы осведомлены о подробностях.
Жаклин велела себе не сосредоточиваться на его словах и игнорировать голос, их произносивший.
– И каковы же эти подробности?
Подняв голову, она прямо взглянула на Джерарда и снова задалась вопросом, почему трепещет в его присутствии. Почему реагирует на него, как ни на одного другого мужчину? Ей приходилось делать немалые усилия, чтобы подавить непрошеную дрожь. Странно, что в такую теплую ночь ее пробирает озноб! Вряд ли в этом виноват теплый душистый ветерок, дувший с залива.
Немного помолчав, он начал:
– Прежде всего, мне нужно постоянно быть рядом с вами, хотя при этом вы можете вести обычный образ жизни. Мне нужно понять, кто вы такая, как относитесь к окружающему миру. Как реагируете на те или иные события, каковы ваши пристрастия, что вы любите или не любите и почему. Темы, на которые вам нравится рассуждать, и темы, которых вы предпочитаете избегать. – Они прошли несколько шагов, прежде чем он добавил: – Собственно говоря, мне требуется лучше узнать вас.
Она всмотрелась в его лицо. Света было как раз достаточно, чтобы увидеть выражение ... но вот глаза оставались темными озерами. Однако то, что он предлагал, откровенно лишало ее равновесия.
– Я думала, портретисты пишут то, что видят.
Ответом ей была сухая усмешка.
– Именно. По крайней мере, большинство. Я добиваюсь большего.
– Чего именно?
Он снова ответил не сразу. Ей показалось, что он впервые задумался над этим вопросом.
– Видите ли, – пробормотал он, – все, кого я рисовал до этого времени, были со мной в родстве. Я хорошо знал их семьи и происхождение. Поймите, меня интересуют не только лицо и внешнее выражение. Точно также и мои пейзажи отражают не только детали, но и атмосферу. И эта атмосфера и есть главное.
Жаклин кивнула:
– Я слышала о вашей репутации, но не видела ни одной работы.
– Все они в частных коллекциях.
– Вы их не выставляете? – удивилась она.
– Только не портреты. Это мои подарки родным, – пожал плечами Джерард. – Я писал их, чтобы посмотреть, на что способен.
– Хотите сказать, что мой портрет первый, который вы напишете за деньги?
Ее тон оставался таким же спокойным, вопрос казался вполне прямым и, несомненно, искренним. И все же задел за живое.
Джерард остановился и подождал, пока она сделает то же самое.
– Мисс Трегоннинг, почему у меня создалось впечатление, что вы пытаетесь оценить мои способности портретиста?
– Возможно, потому, что так оно и есть, – не моргнув глазом, сообщила она. – Надеюсь, вы не ожидаете, чтобы я просто согласилась позировать для кого-то, чьи таланты мне неизвестны?
«Для какого-то замшелого художника». Вот что она хотела сказать.
Джерард угрожающе прищурился. Но это не произвело ни малейшего эффекта: выражение ее лица по-прежнему оставалось доброжелательным.
– Ваш отец дал мне понять, что вы согласились позировать для портрета.
Девушка слегка нахмурилась, но глаз не отвела.
– Я согласилась позировать для портрета. Но не для определенного художника. Папа выбрал вас. Мне еще предстоит решить, удовлетворяете ли вы моим требованиям.
И снова он мысленно поблагодарил Вейна и Габриэля Кинстеров за умение сохранять невозмутимость даже при самой наглой провокации. Просто помедлил, стараясь сдержать реакцию и найти слова, которыми мог бы достойно ее выразить.
– Мисс Трегоннинг, вы имеете хотя бы слабое представление о том, сколько просьб, какие бесчисленные мольбы писать портреты молодых дам из общества мне пришлось отклонить!
– Нет, разумеется, нет, но ко мне это не относится. Это мой портрет. Не их. И меня не интересует мнение восторженной толпы, – заявила она и с легким интересом добавила: – Кстати, почему вы им отказали? Полагаю, вы именно так и сделали?
– Совершенно верно, – сухо подтвердил он. Но ее это ничуть не взволновало. Она продолжала смотреть на него, словно ждала чего-то. – Мне неинтересно писать дам из общества. А теперь, прежде чем мы пойдем дальше, – объявил он, предвосхитив ее следующий вопрос, – похоже, я должен объяснить вам те детали, которые до этого изложил вашему отцу. Я рисую не только лицо, но и то, что за ним скрыто. Не изменяю, не преувеличиваю и не преуменьшаю то, что вижу. Мои портреты – истинное отражение человека, а не того, чем он кажется.
Столь горячая речь вызвала у нее некоторое удивление, но она лишь обронила:
– То есть прежде вам необходимо знать, что собой представляет человек?
– Совершенно верно. В законченных портретах проявляется их истинная сущность.
Она молча смотрела на него, откровенно оценивая, а затем решительно кивнула:
– Прекрасно. Именно то, что мне нужно. То, что нужно отцу.
С этими словами она пошла дальше. Джерард был несколько удивлен ее ответом – оказывается, это не он делает ей одолжение, а она – ему!
Возможность ее отказа вынудила его вести себя немного иначе. Он поравнялся с ней и бросил осторожный взгляд в ее сторону. Абсолютно бесстрастное лицо, полуприкрытые глаза...
– Итак ...
Она все-таки вынудила его задать простой вопрос:
– Вы будете мне позировать?
Жаклин снова остановилась и повернулась к нему. Впервые он ощутил, что видит не просто поверхность, а то, что за ней кроется. Что она позволяет ему почувствовать, кем на самом деле является и какой силой обладает. Наверное, в этом и кроется причина ее хладнокровия, уверенности в себе, которые так редко можно обнаружить в молодых леди ее возраста ...
– Сколько вам лет?
– А что? – опешила она. – Какое это имеет значение?
Джерард раздраженно поджал губы, но все же удостоил се ответом:
– М не необходимо узнать вас лучше, и тут имеет значение каждая мелочь. Я буду задавать вам множество вопросов, так что ничему не удивляйтесь.
Девушка поколебалась. Он почувствовал ее отчуждение и настороженность.
– Мне двадцать три, – бросила она и, вздернув подбородок, в свою очередь поинтересовалась: – А вам?
Он понял, что его стремятся отвлечь, но все же спокойно ответил:
– Двадцать девять.
– А на вид вы кажетесь гораздо старше, – удивилась девушка.
До чего же было трудно сохранять надменность, когда она так решительно игнорировала все приличия!
– Знаю.
Неброская элегантность, которую он впитал в окружении Кинстеров, заставляла его казаться куда более зрелым человеком.
– Вы тоже, – неожиданно признался он и при этом не солгал.
Она ответила мимолетной улыбкой, искренней, хотя и суховатой. Первой непринужденной улыбкой, которую он увидел. Увидел и воспылал желанием видеть как можно больше таких улыбок.
Они немного постояли, изучая друг друга, после чего он выдавил:
– Вы так и не ответили на мой вопрос.
Она немного помолчала. Потом уголки ее губ медленно приподнялись. Развернувшись, она направилась обратно в гостиную.
– Если вы хотя бы наполовину такой художник, каким себя считаете ... – она оглянулась, поймала его взгляд и снова устремилась вперед, – тогда да, я буду вам позировать. – До него донеслись ее последние слова: – Думаю, папа сделал хороший выбор.
Он смотрел ей вслед, прекрасно понимая замаскированный вызов, который она только что бросила.
Чем он мог ответить? Только устремить взгляд на ее обнаженную шею, позволив этому взгляду ласкающе скользнуть по ее спине, к бедрам, щиколоткам ...
Наконец он встрепенулся и последовал за ней.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Правда о любви - Лоуренс Стефани



Настоящий любовный детектив с элементами триллера. Занимательно и интригующе. Главные злодеи, кровосмесители брат и сестра, вызывают отвращение. Рекомендую к чтению.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниВ.З.,64г.
27.11.2012, 13.26





Интересно, стоит прочитать и возможно не раз...
Правда о любви - Лоуренс Стефанилюбовь
15.09.2013, 21.54





Длинно и надуманно.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниКэт
5.04.2014, 18.10





Всегда хотела узнать о судьбе Джерерда, после того как прочитала свою первую книгу о Кинстерах "Клятва повесы". И вот теперь прочитав его историю любви, я рада этому. Жаль только, что не раньше прочитала. Книга мне очень понравилась. Читая этого автора, уже заранее знаешь чего ожидать: страстную любовь, детективную линию и шикарные любовные сцены
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЕлена
23.06.2014, 10.40





хороший роман.интересный.8 баллов.
Правда о любви - Лоуренс Стефаничитатель)
6.07.2014, 8.35





Очень скучно и растянуто
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЗузуля
15.01.2015, 19.19





Очень скучно и растянуто
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЗузуля
15.01.2015, 19.19





Прекрасный любовный роман. Даже не ожидала, что мне так понравятся романы этого автора. Все они задевают за живое, остаются в сердце. Очень душевно, рекомендую, читайте.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниМила
31.01.2015, 1.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100