Читать онлайн Правда о любви, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Правда о любви - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.76 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Правда о любви - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Правда о любви - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Правда о любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

Наутро Жаклин вошла в утреннюю столовую и увидела сидевшего за столом Джерарда. Перед ним стояла тарелка с ветчиной и колбасками. Встретившись с ней взглядом, он пробормотал приветствие.
Пожилые дамы не спускались к завтраку; обычно, кроме нее, по утрам здесь никого не было. Когда Жаклин проснулась, оказалось, что Джерард уже ушел. Учитывая их немного странные отношения, она со смешанным чувством уселась напротив и кивнула Мастерсу, налившему ей чая. Почти репетиция сцены, которая в будущем должна регулярно повторяться.
Мастерс отступил. Джерард поставил чашку с кофе, прежде чем объявить:
– Сегодня утром я получил записку от Пейшенс. Она и Вейн со всем выводком уезжают днем в Кент. И поскольку за ночь я успел выспаться, то подумываю поехать и попрощаться с ними. Если ты свободна, может, присоединишься ко мне? Ты ведь обещала Терезе, а она ничего не забывает.
Жаклин, ожидавшая провести скучнейший день взаперти, мгновенно оживилась.
– Спасибо, я с удовольствием!
Помимо всего прочего, у нее появился шанс разубедить Пейшенс в том, что касалось их с Джерардом отношений, тем более что сестра знала брата лучше, чем кто бы то ни было.
Они отправились в путь после завтрака, как только Жаклин переоделась. День выдался теплым и солнечным, поэтому они решили пройти пешком несколько кварталов до Керзон-стрит.
Дверь открыл Брэдшо. Обстановка в особняке сильно напоминала сумасшедший дом. В холле уже громоздились ящики, коробки и чемоданы; лакеи и горничные ошалело метались из комнаты в комнату.
– А вот и вы! – воскликнула Пейшенс, помахав им с галереи. – Какое счастье!
Поспешно сбежав вниз, она с одинаковым энтузиазмом стала обнимать Джерарда и Жаклин.
– Мы решили попрощаться с чудовищами, – пояснил Джерард.
Пейшенс прижала руку к сердцу.
– Если сумеете отвлечь их хотя бы на полчаса, я буду у вас в вечном долгу. Они желают помочь и уже успели довести половину слуг до безумия.
Жаклин, улыбаясь, шагнула к лестнице.
– Они в детской?
– Да. Идите наверх. Вы знаете дорогу, – бросила Пейшенс, поворачиваясь к подбежавшей экономке.
Они провели с детьми почти час. Джерард сидел с мальчиками на полу, рисуя и рассказывая о своих приключениях. Жаклин устроилась у окна, посадила Терезу себе на колени и, играя с лентами, развлекала девочку историями о принцессах и единорогах.
Перевязывая Терезе бантики в третий раз, Жаклин краем глаза наблюдала, как Джерард обращается с мальчиками. Похоже, они были большими друзьями и с Терезой тоже. Но малышка, очевидно, выбрала компаньонкой Жаклин и требовала всего ее внимания, в полной убежденности, что имеет на это право. Словно считала Жаклин кем-то вроде Джерарда, только в женском обличье.
Жаклин старалась не придавать большого значения поступкам маленькой девочки, но сделать это было сложно: в огромных голубых глазах Терезы сияла абсолютная уверенность ... а ведь она не видела Джерарда и Жаклин в другой обстановке. Неужели все так очевидно даже младенцам?
Наконец за детьми явились две няни и увели их обедать. Мальчики шумно попрощались. Тереза с достоинством кивнула:
– Приезжай вместе с дядей Джерардом, когда он навестит нас в деревне.
Жаклин, присев на корточки, дернула Терезу за косичку.
– Постараюсь, но у меня может не получиться.
Тереза было нахмурилась, но тут подошел Джерард, и девочка, сразу просветлев, взмахнула ручонками. Джерард послушно подкинул ее в воздух.
Жаклин поднялась. Тереза крепко обняла Джерарда и прошептала что-то на ухо. Он взглянул на Жаклин, потом на Терезу. Та положила головку ему на плечо.
– Хорошо, но ... – Он пощекотал малышку. Та взвизгнула. – Ах ты, дьяволенок ... я уверен.
Тереза хихикала и извивалась. Джерард поставил ее на ноги и подождал, пока она подбежит к няне. Уже в дверях она обернулась и послала поцелуи ему и Жаклин. Веселый смех еще долго слышался в коридоре.
Джерард, улыбаясь, взял руку Жаклин.
– О чем она спросила? – не выдержала девушка.
Джерард пожал плечами:
– Когда я в следующий раз приеду их навестить.
Ей хотелось допросить его как следует, но она не осмелилась. Это не игра. Не стоит торопить события, тем более что она еще не приняла решение.
Спустившись вниз, они попрощались с Пейшенс; та рассеянно обняла их, явно занятая своими проблемами.
– Увидимся на празднике лета, – пробормотала она, ни к кому в особенности не обращаясь. Поэтому Жаклин ничего не ответила, хотя слышала о летнем празднике, который устраивал клан Кинстеров в поместье герцога.
Они нашли Вейна в кабинете по уши погруженным в финансовые отчеты. Однако он улыбнулся, поднялся, пожал им руки и окинул Жаклин теплым взглядом, словно считал ее чем-то большим, чем просто другом.
Выходя из кабинета, Жаклин вдруг сообразила, что никто и не обращался с ней как с «другом» Джерарда. В таком случае кто она?
Но она еще не решила, кем может и кем согласна быть.
Они вернулись в вестибюль. Джерард помедлил посреди всего этого хаоса, огляделся и взял ее за руку.
– Пойдем ... я хочу тебе что-то показать.
Он повел ее в столовую, где вся мебель уже скрывалась под чехлами из голландского полотна. Они подошли к камину, над которым висела картина.
И эта картина мгновенно привлекла внимание Жаклин. Притянула словно магнитом. Перед ней был портрет Пейшенс, сидевшей в окружении всех троих детей. Не было никаких сомнений в том, кто был автором портрета.
Жаклин не могла оторвать глаз от лица Пейшенс. Отраженные на нем эмоции трогали сердце, успокаивали душу, позволяли верить, что этот мир хорош и все в нем будет хорошо, пока на свете существуют такие всепоглощающие чувства ...
– Из всех портретов с детьми, которые я писал, этот значит для меня больше других, – тихо пояснил Джерард. – Пейшенс много лет была мне вместо матери. Для меня этот портрет означал последний этап взросления. Словно изобразив на холсте ее любовь к детям, ту бесконечную глубину, которой не найти в других отношениях, я отпустил ее. – Его губы слегка дернулись, – И возможно, позволил ей уйти.
Жаклин ничего не ответила, продолжая смотреть на поразительный портрет.
– Должен признать, работая над ним, я много узнал о материнстве, – продолжал Джерард.
Он снова сжал ее пальцы; рука об руку они покинули комнату, попрощались с Брэдшо и вышли на улицу.
Только когда они вновь свернули на Брук-стрит, Джерард прервал молчание:
– Я иду в студию. Хочу, чтобы ты позировала остаток дня и вечер. Тебе придется извиниться и отказаться от всех приглашений, – сухо сообщил он и, не дожидаясь согласия, добавил: – Следующие два вечера ты тоже должна быть в студии, если хочешь, чтобы портрет вышел таким, как следует быть.
Вряд ли Жаклин могла что-то возразить: в конце концов, портрет нужен больше всего ей. Поэтому она кивнула и поднялась на крыльцо.
– Я скажу Миллисент, – пробормотала она, после чего пришлось послать карточки с извинениями тем дамам, чьи званые ужины и вечера она должна была посетить.
Он остановился в двери, встретился с ней взглядом. Его глаза полыхнули нестерпимым светом.
– Уже недолго, – пробормотал он.
Жаклин снова кивнула. Мастерс открыл дверь, и они вошли. Портрет скоро будет закончен, а потом они должны принять то, что уготовила для них судьба.
Днем Жаклин позировала у колонны. Джерард с головой погрузился в работу.
Перед тем как она заняла место у колонны, он позволил ей взглянуть на портрет. Жаклин поняла, что эти финальные сеансы будут решающими для впечатления, производимого портретом.
Она научилась молчать и уноситься мыслями далеко, оставаясь при этом совершенно неподвижной: рука поднята, голова наклонена под нужным углом. Выражение лица значения не имело; ее лицо и черты он напишет в самом конце, по бесчисленным наброскам, сделанным заранее. Поэтому ей было ни к чему следить за мыслями, тем более что сейчас Джерард сосредоточился на ее поднятой руке.
Эта сосредоточенность всегда интриговала ее, поскольку была куда глубже и знаменовала куда больше, чем обычное пристальное внимание. На ум приходили такие термины, как преданность, служение делу и одержимость работой, в сочетании с безжалостной, неумолимой решимостью. И он, увлеченный своей работой, все подчинял единой цели.
Изредка она поглядывала на него, упиваясь видом Джерарда, стоявшего за мольбертом в рубашке с засученными рукавами, бриджах и сапогах и орудовавшего кистями.
Уговорив его писать портрет, она не искала защитника. Но так вышло, что у нее этот защитник появился. Он предъявил права на звание, как рыцарь старых времен, поклявшийся оберегать ее честь, ее репутацию от всего мира. Именно с этим девизом он и приступил к ее портрету. И как в случае с Пейшенс и ее детьми, эта работа означала больше, чем просто изображение девушки. Он писал портрет ради нее, в ее защиту, и все же эта работа значила что-то и для него.
Возможность уничтожить тех, кто посмел ей угрожать.
Теперь, когда глаза Жаклин открылись, она увидела многое из того, чего не замечала прежде. Чувство собственника, рыцарство, желание уберечь были непоколебимыми, абсолютными и не знали границ. Невозможно представить, что, как только успех будет достигнут и все драконы издохнут в судорогах, он просто пожмет ее руку и уедет на белом коне.
Она не стремилась к замужеству ни с ним, ни с кем-то другим, и все же он, кажется, намеревался просить ее руки. Как ее рыцарь и защитник, он, конечно, потребует награды.
Интересно какой?
Впрочем, у нее не осталось никаких сомнений. Вот только в своем ответе она по-прежнему не была уверена. Все зависело от того, любит ли она его.
Жаклин чувствовала себя шекспировской героиней, которая смотрит на луну, вопрошая, что есть любовь.
Прошло две ночи с того утра, когда они распрощались с Пейшенс. С того момента, как Джерард сообщил, что будет рисовать целыми днями. И оба дня она позировала до поздней ночи. Потом они ложились на кровать в нише, отдыхали и снова принимались за работу. Утром, на рассвете, провожая ее в спальню, Джерард сказал, что больше она ему не понадобится. Осталось нарисовать только лицо, и ему не стоит отвлекаться, глядя на нее во время работы.
Она перенесла изгнание с достоинством, хотя уже привыкла просыпаться на рассвете и проводить с ним ночи.
Не находя себе места, Жаклин подошла к окну, чтобы посмотреть на умирающую луну и задать древний, как мир, вопрос. Много хорошего это ей дало!
Лампы на чердаке по-прежнему горели: она видела отблески огня в стеклах ... Значит, он все еще работает.
Девушка сжала губы и выпрямилась. Если это так, ему требуется отдых. Он не отходил от мольберта более двух суток.
Ночь была жаркой и душной; где-то вдали гремел гром. Проскользнув сквозь тени верхнего коридора, она открыла дверь, за которой скрывалась потайная лестница. Ни одна половица не скрипнула, когда она поднималась наверх. Открыла дверь в студию и заглянула внутрь.
Перед мольбертом его не было. Жаклин огляделась, вошла и закрыла дверь. В центральной части чердака его не было ... зато был портрет.
Законченный. Завершенный. Это было ясно без слов.
Поразительный. Мощный. Властно притянувший ее.
Она стояла перед ним, завороженная, потрясенная, и смотрела, смотрела ... Женщиной на портрете была она ... только лицо ее выражало столько эмоций, что описать их было почти невозможно.
Невероятно!
Она никогда бы не поверила, что он сумел увидеть все это и выразить обычными красками на обычном холсте: ее внутренние страхи, ощущение собственной несвободы, отчаянное желание сбросить оковы, оставить их позади ... и полное бессилие, осознание невозможности что-то изменить.
Он выразил не просто невиновность, хотя и невиновность тоже присутствовала, но те эмоции, которые позволяли поверить в эту невиновность. Смущение, страдания человека, которого предали, тронули бы любую душу.
Жаклин вздрогнула, несмотря на жару, и обхватила себя руками.
И фон был необычайным ... пугающим. Даже здесь, в безопасности лондонского дома Джерарда, на губах появился вкус опасности, удушливого напряжения. Черное зло сочилось с темных листьев сада, пытаясь поглотить ее, затянуть назад, в тени. Лунный свет был слаб настолько, что не освещал даже тропинку у ее ног. Тьма преобладала: не просто чернота, а целая палитра меняющихся оттенков, не пассивное, а активное зло. Живое. Все еще голодное. Все еще требующее жертвы.
Женщина на портрете отчаянно нуждалась в том, чтобы кто-то дотянулся до нее, вырвал из липкой паутины страха.
И этой женщиной на портрете была она.
Жаклин прерывисто вздохнула, раз, другой ... отвела глаза, отступила, освобождаясь от магии портрета. Да, он ее освободит.
Теперь нужно найти его создателя. Защитника, который убьет всех драконов.
Он спал в нише, на узкой кровати. Обнаженный, распростертый лицом вниз. Стоя между гобеленами, Жаклин жадно оглядела его мускулистые плечи, широкую спину, впадины чуть ниже талии, холмы ягодиц, длинные, мускулистые ноги.
И только потом вошла. Гобелены немедленно сомкнулись за ней, отгородив от света ламп. Лунный свет мягкими отблесками падал на постель. Жаклин повела плечами, сбрасывая пеньюар, развязала ленты сорочки, позволила ей мягко опуститься на пол. И только потом поставила на кровать колено и юркнула поближе к Джерарду.
Он сразу узнал ее прикосновение, хотя не проснулся, когда она медленно провела ладонью от его плеча вниз. И не помедлила, чтобы задуматься, спросить свое сердце; вместо этого позволила сердцу вести ее вперед, к исполнению своих желаний.
Прежде всего, она осторожно заставила его повернуться на спину. Джерард послушно повернулся, но так и не открыл глаз.
Проснулся он, охваченный бурей ощущений. Завороженный касанием ее губ, жаром рта, вобравшего его плоть, лаской рук, гладивших голое бедро, тяжелый двойной мешочек. Ее запахом. Шелестом волос, лежавших шелковым покрывалом на его чреслах: Сознанием того, что она здесь, голая, на коленях между его расставленными ногами. Готовая одарить его таким же наслаждением, какое дарил он ей.
Голова кружилась так, что он судорожно глотал воздух, но это не помогало. Поэтому он слепо протянул руки, нашел ее голову, беспомощно зарылся пальцами в густые локоны, изогнул спину и поднял бедра, двигаясь в такт ее мелодии. Музыке, окружавшей их обоих.
Наслаждение пронзало его: прошли века, пока она не наигралась вдоволь, не оседлала его ... не вобрала в себя.
И поскакала через ночь, уносимая буйными ветрами экстаза, через бурю страсти, сквозь клубившиеся облака желания. Прямо в водоворот, утянувший их на дно.
Тогда он поднялся, перевернул ее, глубоко вонзился, наполнив собой.
Их тела слились, разгоряченные и потные в неустанном первобытном танце.
Полная капитуляция.
Под конец та же сила вышвырнула их из моря наслаждения на песок и оставила, усталых и опьяненных, на руинах его постели.
Его разбудил солнечный зайчик.
Воспоминания о прошедшей ночи не давали покоя.
Он лежал на спине под льющимся в слуховые окна солнечным светом и никогда еще не чувствовал себя таким развратно-живым.
Улыбнувшись, он поднял голову и оглянулся.
Ее нигде не было ... остался только знакомый аромат. И вкус на губах.
Он смутно припомнил, как она шептала, что должна вернуться к себе, но ему следует остаться и отдохнуть.
Этой ночью он забыл о сне: слишком они жаждали друг друга. Желание, подогреваемое страстью, все росло. Они горели. Взлетали выше звезд, падали и разбивались, чтобы возродиться вновь.
Наслаждение ее самозабвенными ласками было ошеломительно сладостным.
Джерард перекинул ноги через край кровати, сел, потер ладонями лицо и, вспомнив что-то, поднялся и прошел в студию, к портрету. Законченному, стоявшему на мольберте портрету.
Он действительно был завершен и, как всегда знал Джерард, стал его лучшей работой.
Торжество копилось в нем, не только торжество успеха, гордость прекрасно написанной картиной. Торжество человека, понявшего, что Жаклин испытывает к нему. В их слиянии были радость и сознание правоты содеянного, которые она видела и признала, которые приняла с открытым сердцем.
Все необходимые части головоломки сошлись. Она любит его. И станет его женой.
Все, что ему остается, – отвезти портрет в Корнуолл, расправиться с призраками ее прошлого, обличить, если повезет, убийцу и освободить Жаклин.
И тогда для них возможно совместное будущее.
Повернувшись, он подошел к сонетке и позвонил Мастерсу.
Жаклин проспала допоздна. Поднявшись и надев новое платье из узорчатого муслина, она позавтракала у себя в комнате и спустилась вниз.
Минни, Тиммс и, Миллисент сидели в гостиной и шептались, обсуждая планы на вечер. Узнав вчера, что портрет будет закончен к сегодняшнему дню и Джерард намеревается как можно скорее отвезти его в Корнуолл, Миллисент по настоянию Минни и Тиммс объявила, что они дают прощальный ужин для всех его родных, которые все это время всячески помогали и поддерживали их. И конечно, предстоял закрытый показ портрета, в награду за общие усилия.
Джерард поморщился, но, к удивлению Жаклин, согласился.
– Очень любопытно узнать их мнение, – потихоньку признался он ей.
Пейшенс и Вейн уже уехали из Лондона, но остальные, так преданно ободрявшие ее и Джерарда, все еще были в городе, хотя в любой момент собирались разъехаться по своим поместьям.
Жаклин, убедившись, что Джерард еще не спускался вниз, прослушала список гостей, внесла несколько предложений по их размещению, извинилась и ускользнула.
Поднимаясь по потайной лестнице в студию, она услышала голоса и увидела, что дверь слегка приоткрыта. Один из голосов точно принадлежал Барнаби:
– Стоукса особенно заинтересовал случай со стрелой.
Стрела?!
Жаклин остановилась на последней ступеньке в ярде от двери.
– Как и мы, – продолжал Барнаби, – он считает, что убийца попытается расправиться с тобой и это – подтверждение целой серии убийств, каким-то образом связанных с Жаклин. Она – единственное связующее звено между жертвами.
Жаклин оцепенела и слепо уставилась на дверь.
– В отличие от нас Стоукс не считает, что это всего лишь ревнивый поклонник, – закончил Барнаби.
До Жаклин донесся свистящий звук – Джерард чистил кисти.
– И что же думает Стоукс? – тихо, но зловеще осведомился он.
– Видишь ли, он признает возможность существования ревнивого поклонника, но, как верно указал, никто еще не предлагал Жаклин руку.
– Если не считать сэра Винсента.
– Верно, но его поведение не указывает на глубокую, отчаянную страсть. После того как Жаклин ему отказала, он больше не показывался, не пытался настаивать.
– И что из этого? – помедлив, спросил Джерард.
– Стоукс предлагает заглянуть глубже: что, если мотив иной? Не жениться на Жаклин, а воспрепятствовать ее браку с кем бы то ни было? В конце концов, она наследница Трегоннинга.
– Я проверял, – буркнул Джерард. – Если она умрет, не оставив детей, или будет осуждена за убийство, после кончины отца поместье переходит к дальнему родственнику в Шотландии. Вышеуказанный родственник десятилетиями не покидал тех мест и совершенно не осведомлен о своей возможной удаче.
Жаклин от изумления тихо ахнула.
Воцарилось долгое молчание.
Наконец Барнаби пролепетал с тем же искренним потрясением, которое испытывала Жаклин:
– Как ты узнал это, черт возьми? Я думал, ты рисовал с утра до вечера.
– Так оно и было. Зато мой зять и остальные не простаивали перед мольбертом с утра до вечера.
– Вот как? – с легкой завистью заметил Барнаби. – Хотел бы я знать, как они выуживают подобные сведения.
– Напомни мне представить тебя герцогу Сент-Ивзу, – с мрачной усмешкой бросил Джерард.
– Хм, да, но, к сожалению, мы ничуть не продвинулись в наших расследованиях. И тот, кто хочет не допустить замужества Жаклин, все еще рыщет вокруг Хеллбор-Холла в ожидании ее возвращения.
– Не правда ли, интересно, что он не последовал за нами в город?
– Еще одно доказательство, что это не сэр Винсент. Его хорошо знают в обществе. Он мог спокойно появиться в столице.
– А вот Мэтью Бризенден не мог.
– Верно, но я никогда не рассматривал его как убийцу.
– Противно соглашаться с тобой, – вздохнул Джерард, – но Жаклин говорит, что он неизменно старается ее защитить, и думаю, она права.
Жаклин раздраженно поджала губы. Как мило с его стороны соглашаться с ней, но почему он не признался, что кто-то стрелял в него? И когда? А главное – почему?
– Несмотря на личность злодея, наш путь ясен, – объявил Джерард со стальной решимостью и спокойной, непоколебимой уверенностью. – Портрет – одновременно и ключ к разгадке, и приманка. Мы отвезем его в Хеллбор-Холл, устроим выставку и подождем ответного удара.
Жаклин услышала шаги: Барнаби бродит по комнате.
– Знаешь, – выдохнул он, помолчав, – я до сих пор не верил, что ты сумеешь достичь такого одним портретом. Будь я проклят, если он не так же весом, как истинное доказательство. Все, кто увидит его, поймут правду ... и начнут гадать, кто настоящий убийца. И да, ты прав, это приманка. Он придет за ним и, если возможно, уничтожит. Но учти, он придет и за тобой.
– Знаю, – откликнулся Джерард почти с радостью. – И я буду его ждать.
Жаклин продолжала стоять на лестнице, не зная, что делать. Джерард и Барнаби заговорили о сегодняшнем ужине, о необходимости как можно скорее вернуться в Корнуолл, но она почти не слушала, слишком потрясенная их откровениями.
Потом Барнаби распрощался. Он не прошел через дом, должно быть, воспользовался наружной лестницей. Девушка с облегчением поняла, что Джерард последовал за ним. Обернувшись, она потихоньку спустилась вниз.
Но Джерард почти не дал ей времени опомниться и прийти в себя.
Уже через четверть часа он нашел ее в задней гостиной, куда она скрылась, чтобы без помех разобраться в своих смятенных мыслях.
Но стоило ему войти, как эти самые мысли вылетели у нее из головы.
Он улыбнулся, обдав ее светом, лившимся из глаз и предназначенным исключительно для нее.
И исходившее от него тепло воскресило воспоминания о минувшей ночи.
Тогда она думала, что поняла, в чем смысл любви, – беззаветная преданность, безоглядная отдача, граничившие с поклонением.
Но сейчас, наблюдая, как он приближается к ней, она поняла, что ей еще многому нужно учиться.
– Он ... он закончен? – выдавила она.
– Да, – кивнул Джерард, останавливаясь в нескольких шагах от нее. – Я ...
– Я тут все думала, – беззастенчиво перебила она. Ей было важно первой повести разговор и не спускать глаз с Джерарда, хотя сделать это было очень трудно. – Мы с Миллисент можем отвезти портрет в Корнуолл, теперь, когда он закончен, тебе ни к чему затруднять себя. И нет необходимости тебе и мистеру Адеру пускаться в такое долгое путешествие туда и обратно.
Его лицо изменилось в мгновение ока, стало каменным, теплый взгляд – режущим и холодным.
Неловкое молчание продолжалось. Наконец Джерард спокойно и обманчиво мягко объяснил:
– Я пришел просить твоей руки – просить тебя стать моей женой.
Ее словно ударили в грудь. Девушка зажмурилась, словно пытаясь закрыться от боли; но тут же вынудила себя открыть глаза и встретиться с ним взглядом.
– Я не ... не думала о замужестве.
Джерард чуть помедлил, прежде чем ответить:
– Я знал это раньше, еще когда мы впервые стали любовниками. Знал, что ты совсем не думала о замужестве. Но с тех пор как мы в Лондоне ... думаю, если ты освежишь свою память, поймешь, что ты, пусть и инстинктивно, размышляла о такой перспективе, и не раз.
Ей ужасно хотелось отрицать все, но под его взглядом она не посмела солгать. И вспомнила постоянные намеки Минни и Тиммс: если они изводили ее, до какой же степени донимали его?! И наверняка докладывали ему обо всех ее сомнениях. Эти двое видели чересчур много и всюду совали свои носы!
– Я не выйду за тебя. И не желаю, чтобы ты возвращался в Хеллбор-Холл.
Жаклин уселась на диван, сложила руки на коленях и спокойно уставилась на него. Он остался стоять, изучая ее; под его напряженным взглядом она чувствовала себя пленницей.
Похоже, любовь иногда требует жертв, даже после того, как ты отдаешься любимому. Если так, Жаклин должна быть сильной. Вытерпеть даже это.
– Неужели прошлая ночь была сном? – вырвалось у Джерарда. – и сегодняшнее утро? А я думал, что ангел, навестивший меня под звездами, была ты. – Он резко повернулся – хищник, кружащий рядом с добычей. – Ты, которая приняла меня в свое тело, в свои уста...
– Не нужно.
Она снова закрыла глаза и судорожно вздохнула.
– Ты знал, что это я. Но ... Но это ничего не меняет. И больше не повторится.
Уголки его губ слегка приподнялись.
– О, тут ты ошибаешься. Повторится. Снова и снова.
Потому что ты любишь меня. И я люблю тебя.
Жаклин вскочила, открыла рот, но слова не шли с языка. Чем можно оспорить уверенность в его глазах?!
Ее колебания и стали тем подтверждением, в котором так нуждался Джерард: бедняжка так отчаянно искала нужные аргументы, чтобы оспорить его слова; искала и не находила. С плеч Джерарда упала огромная тяжесть, по телу растеклось облегчение. Непонятна только причина столь неожиданного и, честно говоря, неприятного сопротивления.
Не думал он, что его предложение будет принято именно так ...
Он подступил ближе. Достаточно близко, чтобы пробудить в ней желание.
Но Жаклин презрительно сощурилась.
– Я не выйду за тебя ... ты не заставишь меня согласиться. И я не позволю тебе вернуться в Хеллбор-Холл!
Джерард медленно выгнул бровь.
– И как ты собираешься меня остановить?
Девушка нахмурилась.
– Я не допущу никакого отказа, – продолжал Джерард. – Стану преследовать тебя, обольщать, соблазнять ... все, что угодно, но рано или поздно ты согласишься. – В его тоне звенела решимость: для него иного исхода не было. – Что же до возвращения в Холл – либо с тобой, в экипаже твоего отца, либо в своей коляске, – я все равно буду там.
Все еще хмурясь, Жаклин опустила голову, но тут же вскинула и гордо объявила:
– Я не соглашусь выйти за тебя и ни за что не признаюсь в своей любви. Да, я не могу воспрепятствовать тебе вернуться в Холл, но могу поговорить с отцом, заставить его понять, почему он должен отказать тебе в приеме и настоять на твоем отъезде в Лондон.
В голосе ее звенела такая холодная решимость, что ему стало не по себе.
– Почему бы тебе не объяснить сейчас и здесь?
Лицо Жаклин мучительно напряглось.
– Прекрасно. Подумай вот о чем: дважды я любила и дважды потеряла любимых, погибших от руки убийцы. Сначала Томас, первая любовь молодой девушки ... потом мама ... и это меня подкосило.
Губы ее дрожали. На ресницах повисли слезы. Но она взяла себя в руки, и во взгляде полыхнул такой огонь, что Джерард даже отшатнулся.
– А теперь ты. Убийца ждет нашего приезда, и мы оба это знаем. Любить и потерять в третий раз ... Нет, я не стану рисковать. Если ты хоть что-то понимаешь, не будешь требовать этого от меня.
– Понимаю, – тихо вздохнул Джерард. Он потянулся к ее руке, погладил и крепко сжал. – Но я не прошу тебя любить и потерять в третий раз. Я прошу тебя любить, набраться мужества принять любовь и бороться за нее. Вместе со мной.
Она хотела запротестовать, но он снова стиснул ее пальцы, чтобы заставить замолчать.
– Прежде чем возражать, подумай вот о чем: все, что ты скажешь или сделаешь, больше не имеет значения. Я знаю, что ты любишь меня: ты это уже показала, а я люблю тебя. Если будет нужно, я последую за тобой до края земли и не успокоюсь, пока ты не станешь моей женой.
Девушка в отчаянии покачала головой.
– Я знаю, он пытался тебя убить ... услышала о стреле ...
– Вот как.
Джерарда, наконец, осенило. Он припомнил дверь, оставленную приоткрытой лакеем, который приносил воду для бритья. Джерард как раз хотел ее закрыть, когда Барнаби постучал в другую дверь. Что же, теперь все ясно.
Она попыталась вырвать руку, но, не сумев, яростно воззрилась на Джерарда.
– И когда ты собирался мне сказать? Никогда? Но теперь тебе не мешает подумать вот о чем: если бы я любила тебя, то перевернула бы небо и землю, только бы уберечь тебя от безумства!
Джерард неожиданно улыбнулся.
Сердце Жаклин растаяло – столько понимания, тепла и любви было в этой улыбке. Любовь сияла в его карих глазах, любовь и свет, которые он не пытался скрыть.
Джерард погладил ее по щеке и благоговейно, словно на него снизошло великое откровение, прошептал:
– Отрицая, что любишь меня, ты защищаешь не свое сердце ... а мое. Пытаешься уберечь меня.
«Разумеется».
– Возможно. Но ...
Его улыбка стала еще шире. Нагнув голову, он поцеловал ее.
Она старалась не поддаваться, остаться равнодушной и холодной ... все зря. Прерывистый вздох сорвался с ее губ. Она бросилась в его объятия и пылко ответила на поцелуй. И снова ощутила, как сила любви окружила их, заключила в теплый кокон, отгородив от окружающего мира. Связала в единое целое, сплавила, соединила навсегда.
Она потерпела поражение не от него. От этой неведомой силы. Но и он был захвачен, пойман и взят в плен.
– Спасибо за попытку, любимая, – прохрипел он, целуя ее руку. – Но все будет так, как решил я.
Она очень долго тонула в его глазах, прежде чем он снова заговорил:
– Не так давно Тиммс, подшучивая над моим отношением к любви, сказала что-то такое ... не помню слов, помню только значение: когда речь идет о любви, чему бывать, того не миновать, и наши решения и намерения тут значения не имеют.
Жаклин тихо охнула: слова показались ей поразительно верными. И не было смысла спорить. Однако ...
– Я не согласилась стать твоей женой.
Джерард послушно кивнул:
– Хорошо. Если настаиваешь, мы подождем с объявлением о помолвке.
Жаклин вспыхнула. Но он спокойно смотрел на нее, не собираясь сдаваться. Однако и она не сдастся.
– Нет, я не соглашаюсь. Пока. Как только мы обличим безумца, можешь попросить меня еще раз. И потом, рыцари, которые защищают прекрасных дам, не требуют награды, пока драконы живы.
Джерард усмехнулся обычной надменной, безжалостной усмешкой, но не стал возражать.
– Прекрасно. Мы отвезем портрет в Хеллбор-Холл и рука об руку, бок о бок станем ждать появления убийцы.
Но сначала им предстоял семейный ужин, за которым было необходимо скрывать сложное переплетение эмоций, нараставших час за часом. Связывавших Жаклин и Джерарда все необратимее.
Они решили выставить портрет в гостиной. Он стоял на почетном месте, перед нетопленым камином. До прибытия остальных Минни, Миллисент и Тиммс стояли полукругом перед картиной ... и просто смотрели.
После долгого молчания Минни обернулась и сжала руку Жаклин.
– Дорогая, признаюсь, я даже не подозревала, что дела так плохи. Но этот портрет меня просветил. Джерард, дорогой мальчик, это твоя лучшая работа. И не только потому, что ты так талантлив ... есть и еще причины.
– Он так много выражает, – ворчливо согласилась Тиммс, – вы оба вложили в эту картину очень много ... будем надеяться, портрет поможет вам добиться всего, что вы хотите.
В дверь постучали; это начали прибывать гости. И все без исключения были поражены и изумлены портретом. Голова Жаклин кружилась от бесконечных замечаний, но она уже встречалась с окружающими прежде, знала их, чувствовала себя уютно в их обществе, была как дома в их кругу.
Несмотря на все, что так красноречиво выражал портрет, на эмоции, понятные всем окружающим, она не ощущала себя уязвимой. Отчасти потому, что доверяла этим людям, но была еще и сила, которую она черпала в сиянии глаз Джерарда каждый раз, когда его взгляд обращался на нее. В прикосновении его пальцев, легко касавшихся ее руки каждый раз, когда он проходил мимо.
Сегодняшний вечер ничем не омрачился. За столом говорили только о портрете, о своих впечатлениях, о надеждах на него. О том, что ожидало в Холле ее, Джерарда, Миллисент и Барнаби. О том, как они собираются решать непростую ситуацию.
Теплые пожелания так и сыпались со всех сторон, но во взглядах мужчин Жаклин читала готовность поддержать их во всех делах, помочь в любом затруднении, серьезность намерений почти средневековую. Решимость в любую секунду подняться на зов труб и отправиться воевать за правое дело. Ей немного странно было наблюдать этих элегантных джентльменов, недалеко ушедших от своих вооруженных мечами предков-рыцарей.
И Джерард, очевидно, был сделан из того же теста.
Никто из мужчин не задержался за столом; все поднялись и последовали за дамами в гостиную, где все еще стоял портрет. Выразительная мощная работа явно доминировала над всей обстановкой.
– У меня дыхание перехватывает, – заметила Амелия, снова и снова изучая картину. – Но не могу сказать, чтобы при этом возникали приятные чувства.
Жаклин уже несколько раз встречала Аманду, графиню Декстер, и Амелию, виконтессу Калвертон, в различных домах. Они были немного ее старше, но так полны жизни, что девушку немедленно потянуло к ним. Их мужья, высокие красивые мужчины и к тому же кузены, стояли поблизости. За ужином все подсмеивались над их соперничеством: эти двое соревновались, в чьей детской раньше закричит младенец, но близнецы родили сыновей с перерывом в месяц, а позже и дочерей – тоже с разницей в месяц.
– А меня просто трясет в ознобе ... – Стоявшая рядом с Амелией Аманда картинно передернула плечами. – Жаклин, надеюсь, то, что угрожает тебе, – она указала на мрачный зловещий сад Ночи, – уже побеждено и навеки оставлено позади.
– Пока еще нет, – покачала головой Жаклин. – Но надеюсь, скоро так и будет.
– Пфф!
Аманда круто развернулась к Джерарду.
– Все, что могу сказать: если ты способен достаточно хорошо видеть зло, чтобы его изобразить, поторопись протянуть ей руку и вытащить оттуда.
Джерард ответил спокойной, открытой улыбкой.
– Будьте уверены, я намерен так и сделать. И не только. Я поведу ее дальше.
«В новую жизнь».
Его взгляд ясно утверждал это, и на мгновение Жаклин потерялась в обещании, сиявшем в темно-карих глазах.
Амелия издала сдавленный звук, явно проглотив некое замечание. Жаклин и Джерард видели, как переглянулись близнецы, после чего Аманда с притворным упреком покачала головой и взяла сестру за руку.
– Нет уж, лучше молчи. Все, что бы мы ни сказали, будет не так понято, пожалуй, уйдем и оставим этих двоих в покое.
И с улыбками, исполненными откровенного злорадства, близнецы направились к мужьям.
– Еще немного, и из них вылупятся истинные гранд-дамы, – пробормотал Джерард.
Еще одна леди Кинстер, с которой сблизилась Жаклин, была Флик, иначе говоря, Фелисити, жена Демона Кинстера, младшего брата Вейна и бывшего завзятого повесы. Внешнее сходство между ним и Вейном было не таким уж сильным. Но во всем остальном они были копиями друг друга. Жаклин отметила жесткий блеск голубых глаз Демона, когда тот остановился рядом с Джерардом, чтобы обсудить его возвращение в Хеллбор-Холл.
Флик дернула ее за руку и прошептала:
– Ты должна пообещать приехать в Ньюмаркет в конце года. – И, повелительно вскинув руку, словно была не тоненькой тростинкой, а самой королевой, добавила: – Не важно, с Джерардом или без него. Я все равно хочу тебя видеть.
Жаклин смогла только улыбнуться и согласиться.
К ним подошел Диллон Кэкстон, кузен Флик и, как поняла Жаклин, протеже Демона, поразительно красивый молодой человек байронического вида с уверенными манерами и вежливым обращением. Но Жаклин явственно ощутила, что за этой светской маской скрываются отчужденность и замкнутость.
Тем не менее, он считался близким другом Джерарда; поболтав с ней и Флик, Диллон попросил Джерарда представить его Барнаби.
– Демон упоминал о его хобби. В Ньюмаркете как раз случилось небольшое происшествие, которое, как думается, может его заинтересовать.
Джерард поднял брови, но с готовностью согласился.
Остаток вечера прошел в приятной суете; последними ушли Горация и ее муж Джордж.
– Берегите себя, дорогая, – пожелала Горация, коснувшись ее щеки. – Увидимся в конце вечера. – Не дожидаясь ответа, она обратилась к Джерарду: – Постарайтесь побыстрее управиться в Корнуолле. Мы ожидаем услышать конец истории, когда встретимся с вами обоими в Сомершеме.
Джерард с невинным видом поклялся, что сделает все возможное.
Жаклин подозрительно прищурилась: кажется, еще одно из его двусмысленных замечаний!
Позже он пришел к ней, и она лежала в его объятиях, почти обезумев от наслаждения. Немного опомнившись, она поняла, что незаметно для себя видит их будущее как совместное ... почти верит, что они станут мужем и женой. И безмерно желает этого. Но все же ...
Джерард пошевелился и прижался губами к ее виску.
– Что случилось, дорогая?
Жаклин поколебалась, но все же ответила: между ними никогда не было ни лжи, ни неискренности.
– У меня так долго не было будущего. И мне сложно, трудно верить в то, что оно может быть ...
– Мы?
Это единственное слово столько заключало в себе!
– Да.
Что, если он станет ободрять ее обычными фразами? Ничего подобного, через несколько секунд он пробормотал:
– Все, как сказала Тиммс: чему бывать, того не миновать. Нам остается только идти вперед вместе и навстречу тому, что ждет в пути, тому, что приготовила нам судьба.
Если она и сомневалась, что он внимательно слушал ее, все стало ясно, когда его голос зазвенел сталью:
– Но, прежде всего, мы должны поймать убийцу.
Назавтра они стали готовиться к отъезду. Джерард был исполнен нетерпения и безжалостно подгонял ее.
День пролетел незаметно. К вечеру все вещи были сложены. Наутро им предстояло долгое путешествие.
Барнаби, разумеется, ехал с ними. Если бы не тяготы дороги, Минни и Тиммс тоже присоединились бы к отъезжающим.
– Ты должна рассказать нам все, когда вернешься, – прошептала Минни и, поцеловав ее в щеку, отпустила.
Жаклин и Миллисент легли спать пораньше.
Но когда стемнело, Джерард пришел в ее комнату.·В ее постель. К ней.
Между ними больше не было барьеров сомнений и вопросов. Только невысказанная угроза убийцы.
Но это лишь придало им больше решимости, больше страсти и пыла. Их тела сплелись, сердца исполнились радости, мириады ощущений охватили их. Оба смело давали, брали, дарили и получали, пока мир не взорвался, пока экстаз не завладел ими. И их души взмыли в недосягаемую высоту ... вместе ... рядом ...




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Правда о любви - Лоуренс Стефани



Настоящий любовный детектив с элементами триллера. Занимательно и интригующе. Главные злодеи, кровосмесители брат и сестра, вызывают отвращение. Рекомендую к чтению.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниВ.З.,64г.
27.11.2012, 13.26





Интересно, стоит прочитать и возможно не раз...
Правда о любви - Лоуренс Стефанилюбовь
15.09.2013, 21.54





Длинно и надуманно.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниКэт
5.04.2014, 18.10





Всегда хотела узнать о судьбе Джерерда, после того как прочитала свою первую книгу о Кинстерах "Клятва повесы". И вот теперь прочитав его историю любви, я рада этому. Жаль только, что не раньше прочитала. Книга мне очень понравилась. Читая этого автора, уже заранее знаешь чего ожидать: страстную любовь, детективную линию и шикарные любовные сцены
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЕлена
23.06.2014, 10.40





хороший роман.интересный.8 баллов.
Правда о любви - Лоуренс Стефаничитатель)
6.07.2014, 8.35





Очень скучно и растянуто
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЗузуля
15.01.2015, 19.19





Очень скучно и растянуто
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЗузуля
15.01.2015, 19.19





Прекрасный любовный роман. Даже не ожидала, что мне так понравятся романы этого автора. Все они задевают за живое, остаются в сердце. Очень душевно, рекомендую, читайте.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниМила
31.01.2015, 1.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100