Читать онлайн Правда о любви, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Правда о любви - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.76 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Правда о любви - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Правда о любви - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Правда о любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Позже, этой же ночью, Жаклин стояла в студии Джерарда и наблюдала, как он трудится над портретом. Все остальные давно уже спали.
Когда они вернулись с ужина, он рассказал ей о распорядке работы, объяснив, что будет писать ночами, поскольку изображал сцену при лунном свете, утром постарается выспаться, а днем – проверять написанное накануне и готовиться к вечеру, когда снова приступит к портрету.
Все понимали необходимость скорейшего завершения портрета. По дороге в Лондон они решили, что, хотя обществу ни к чему знать правду, родным Джерарда нужно объяснить цели и важность его работы. Как заверил Джерард, на их осмотрительность можно положиться, и, кроме того, их поддержка послужит порукой тому, что ни тени скандала не коснется девушки из-за ее посещения студии в любые часы дня и ночи.
Жаклин была в восторге от его семьи. Приятно было сознавать, что эти замечательные люди всегда готовы прийти на помощь и сделать все, чтобы и для Джерарда, и для нее эта история закончилась благополучно.
Он поставил ее рядом с гипсовой колонной. Велел поднять правую руку и положить ладонь на колонну: на портрете эта колонна окажется боковой частью арки, иначе говоря, нижнего входа в сад Ночи, а в руке девушка будет держать ветку ползучего растения.
Он показал ей, что уже успел сделать, и Жаклин увидела тот эффект, который стремился создать художник. Сильный. Мощный. Убедительный. Тот, что необходим ей.
Она стояла неподвижно, глядя, как велел Джерард, влево от мольберта. Ничто не мешало ей перебирать в памяти события минувшего дня.
Визит в салон Джудит Перфетт оказался удивительно интересным. Они вернутся к ней завтра, и будут приходить еще три дня подряд, но только вдвоем: Миллисент, Минни, Тиммс и Пейшенс потеряли всякий интерес к модистке и ее салону, хотя им не терпелось увидеть законченный портрет.
Правда, Джерард еще не выписывал ее тело детально – только силуэт. Сегодня он пообещал, что сеанс будет коротким: предвестие часов, которые ей придется выстаивать неподвижно. Поэтому девушка немного расслабилась и даже слегка улыбнулась, вспоминая конец дня.
Во время поездки она гадала, как встретят ее родные Джерарда, особенно дамы. В конце концов, они принадлежат к высшему обществу и могут быть очень надменны. Правда, и ее не так легко запугать, но все же нескрываемо теплый прием и легкость, с которой ее приняли в лоно семьи, не только поразили ее, но и невероятно воодушевили. Все вели себя так, словно она была одной из них, дорогой и любимой родственницей.
Миллисент тоже казалась счастливой и окрыленной. Она уже успела подружиться с Минни и Тиммс: оказалось, что все трое – одного поля ягоды, предпочитавшие живо интересоваться жизнью окружающих.
К тому времени как она поднялась к себе, чтобы переодеться к ужину, в душе не осталось и следа неловкости. Она с искренним восторгом ждала семейного ужина.
К ее удивлению, Джерард пришел, когда она еще только одевалась. Высидев положенное время в гостиной, он вскочил, едва Жаклин вошла в комнату, и потащил ее в свой экипаж. Миллисент предстояло приехать позже, с Минни и Тиммс. Они отправились в дом Пейшенс на Керзон-стрит и проследовали прямо в детскую.
Жаклин сама не заметила, как улыбнулась еще шире. До сих пор она не представляла Джерарда в детском обществе, но трио, которое с воплями ринулось к ним, было совершенно уверено в теплом приеме. Что же, так оно и оказалось. Он провел с ними целых полчаса. Ответив на разноголосый хор приветствий, он познакомил Жаклин с племянниками; дети улыбнулись и приняли ее так же доверчиво, как родители, и все потому, что она была с Джерардом и, следовательно, безоговорочно становилась законным членом их кружка.
Он принялся рассказывать о волшебных садах Хеллбор-Холла, Жаклин уселась и молча внимала; малышка Тереза без спросу взобралась к ней на колени, ничуть не сомневаясь, что ей будут рады. Девушка улыбнулась и поудобнее устроила теплый комочек, после чего прижалась щекой к детской головке и стала слушать, как Джерард описывает ее дом, каким сама она его не видела.
И все же узнала. Благодаря его таланту изображать магию пейзажей, созданных природой и человеком.
Услышав гонг, призывающий их вниз, Жаклин вдруг поняла, что не хочет уходить. Дети, в свою очередь, не желали их отпускать. К удивлению Жаклин, Тереза поцеловала ее в щеку и торжественно пригласила приезжать в следующий раз, когда Джерарду вздумается их навестить.
Жаклин была тронута до глубины души. Нагнувшись, она поцеловала девочку в лобик и легонько взъерошила ее волосы. Странное чувство, теплое и нежное, расцвело в ней – даже сейчас, вспоминая все это, Жаклин не понимала, что испытывала в тот момент.
Они спустились к ужину. Жаклин ожидала, что это будет тяжкое испытание, через которое надо непременно пройти. Но обстановка была непринужденной, веселой, разговоры то и дело прерывались взрывами смеха, и никому не приходило в голову допрашивать Жаклин или донимать язвительными репликами.
Ей еще не доводил ось встречать таких обаятельных мужчин! Без слов было ясно, что все они обладают значительным влиянием не только в светском обществе, но и в иных, более широких сферах. Главой семьи был Девил Кинстер, герцог Сент-Ивз, и звание это он нес с достоинством. И хотя показался Жаклин впечатляющим и грозным, все же улыбался и шутил с ней; его жена, леди Гонория, отослала могущественного мужа небрежным взмахом руки и тепло приветствовала гостью.
Но, несмотря на внешнюю беспечность, Жаклин заметила, что после ужина Девил, Вейн и Джордж, муж леди Горации, собрались вокруг Джерарда с бокалами портвейна в руках. Предмет разговора был крайне серьезным, и Жаклин была уверена, что знает, в чем дело.
Безусловная, полная поддержка – вот что стояло за этой беседой.
Уголком глаза она наблюдала за Джерардом, карандаш которого по-прежнему скользил по холсту. Знает ли он, как ему повезло иметь такую семью?! Таких родственников? Всегда готовых подать руку помощи ...
Он вскинул голову, встретился с ней глазами, снова вернулся к работе, но уже через несколько минут отступил. И долго переводил взгляд с портрета на Жаклин и обратно. Вздохнул, жестом подозвал ее и, отвернувшись, отложил карандаш.
Девушка опустила руку, размяла затекшую кисть и подошла к нему.
Он встретил ее на полпути к мольберту, обнял за талию и отвел от холста.
– Там еще трудно что-либо понять.
– Но я могу еще позировать, не так уж это и сложно. И я вовсе не утомилась.
Джерард покачал головой. Его взгляд невольно упал на ее губы.
Не желаю, чтобы ты переутомлялась, – прошептал он, целуя ее, и, пока разжигал в ней уже знакомое пламя, она гадала, что побудило Джерарда прервать работу: ее возможная усталость или сила желания, требовавшего утоления после пяти ночей воздержания?
Но, так или иначе, он хотел ее, здесь, сейчас, так же отчаянно, как уже через несколько минут она захотела его. Она предложила свои губы и тело, безмолвно давая знать, что принадлежит только ему.
Джерард знал это: ее пылкая капитуляция стала для него незамутненной радостью, тем жизненно важным элементом, который снова и снова убеждал его в ее чувствах, успокаивал примитивно-собственническую душу – ту сторону натуры, которую знала лишь она. Только с ней он испытывал нечто подобное, только с ней мог быть самим собой, настоящим, каким никогда не бывал доселе.
Страсть их росла, жаркая и требовательная.
Не прерывая поцелуя, он наклонился и подхватил Жаклин на руки. Она вцепилась в его плечи, пока он нес ее через длинную узкую комнату. Пройдя между гобеленами, служившими своеобразными гардинами, он шагнул к широкой кровати, установленной между двумя слуховыми окнами на западном конце дома. Очевидно, именно здесь он мог отдохнуть после ночи, проведенной за работой.
Комптон успел перестелить белье: на кровати лежали чистые простыни, белые подушки и зеленое атласное одеяло.
Джерард подождал, пока Жаклин откроет глаза, помедлил еще мгновение, коварно улыбнулся и швырнул ее на кровать.
Девушка тихо взвизгнула. Но тут же засмеялась, утонув в мягкой перине, накрытая с головой пеной юбок: он заставил ее позировать в платье, которое она надевала к ужину. Чуть погодя немного опомнившаяся Жаклин завертела головой, разглядывая скудную меблировку ниши. Джерард сбросил сорочку, нагнулся, стянул сапоги и стал расстегивать брюки. Жаклин несколько минут следила за ним, прежде чем приняться за пуговицы своего лифа.
И стала их расстегивать, не застенчиво, но с чувственной грацией сирены.
Его губы скривились, но не в улыбке, а в откровенном ожидании. За сорочкой последовали брюки. Обнаженный, он встал в конце кровати и вскинул ее юбки до бедер. Провел кончиками пальцев по ее ногам, зацепил одну подвязку и стал скатывать чулок, сняв заодно и туфельку. Потом принялся за другую ногу. Постоял, любуясь результатом, лег рядом с Жаклин, поднял ее юбки до талии, оседлал бедра и ловко стянул платье с плеч. Общими усилиями они ухитрились окончательно избавиться от платья. Джерард отбросил его в сторону. Жаклин поспешно развязала ленты сорочки и стащила ее через голову.
Он понятия не имел, где приземлилась сорочка. Ничего не видел, кроме Жаклин. Обнаженной Жаклин в одной постели с ним.
Джерард подался вперед и стал целовать ее со всей накопившейся в душе страстью. Немного откинулся назад, обнял Жаклин за талию, поднял и усадил себе на бедра. Ему не нужно было показывать ей, что делать. Чуть подвинувшись вперед, она стала опускаться на его восставшую плоть, глубоко вбирая в себя. В божественный жар своего тела. Они продолжали смотреть друг другу в глаза, и ему на миг показалось, будто она впускает его в свою душу.
Джерард вонзился глубже в это гостеприимное лоно, бархатистые тиски, тесные, но поддающиеся, скользкие и обжигающие; туго обхватившие его напряженную плоть.
Жаклин развела колени шире, с силой надавила вниз и, едва приняла его целиком, подалась вперед и, жадно распластав руки на его груди, стала лизать сосок.
Джерард затаил дыхание, чуть боднул ее лбом, заставляя поднять голову. Их губы встретились, и это было полное слияние, которого они оба жаждали. Мощное, первобытное, безоглядное. Казалось, с каждым днем они становятся ближе, узнают друг о друге больше, понимают, что дали друг другу не все. И могут дать куда больше. Того, что никто другой не поймет. Не оценит.
В последние задыхающиеся мгновения, когда их взгляды встретились и отчаянно скрестились, их взаимная потребность стала как нельзя более очевидной. То, что происходило между ними, было необыкновенным. Волшебным. Они просто не способны испытать ничего подобного с другими. Никто не пробудит в них таких острых ощущений. Таких подлинных чувств.
Они вместе перевалили через вершину, ослепленные экстазом, вместе упали в бездонную пропасть земного блаженства. Вместе, все еще сжимая друг друга в объятиях, отдавались волнам наслаждения.
Никогда еще правда не была столь очевидна.
Они – встретившие друг друга половинки. И ни для одного из них не может быть другой любви.
Он оставил ее, измученную, сонную, на постели, а сам вернулся к портрету. Жаклин понятия не имела, откуда он черпает силу, и все же, воскрешая в памяти недавние события, сознавала, в чем источник его вдохновения.
Глядя на клочок неба, видневшийся в слуховые оконца, она пыталась размышлять об их страсти, о том, откуда взялся всепожирающий огонь ... но сон оказался сильнее. И она сдалась.
Он разбудил ее затемно, когда на небе еще сияли звезды – бриллианты, разбросанные десницей божьей. Он сам был темным богом, тенью, загородившей звезды, ночным богом, завладевшим ею, быстро, уверенно, мощно. Во тьме ночи он потребовал и взял ее: Жаклин со всхлипом сдалась и отдала все, о чем он просил. Все, чего он желал. Все, чего желала она.
Наслаждение, исступленное и сладостное, пело в ее венах, когда она разлетелась на миллионы таких же звезд.
Позже, когда рассвет прокрался в студию, он отвел Жаклин в ее спальню, поцеловал и направился к потайной лестнице. Жаклин, глупо улыбаясь, смотрела ему вслед, пока он не исчез, потом, вальсируя, вбежала в комнату и упала на кровать.
Как Жаклин и приказывала, ни одна горничная не пришла будить ее, пока она не позвонила. Она проспала до полудня, встала бодрая и веселая и стала готовиться к наступившему дню.
Пока Джерард еще раз изучал все, что успел сделать, и планировал все, что собирался нарисовать сегодня вечером, Жаклин должна была позавтракать, а потом ехать к Джудит Перфетт, после чего ее, Миллисент, Минни и Тиммс ждал пятичасовой чай в лондонском доме маркизы Хантли.
Этот день стал первым в череде многих, неуловимо похожих один на другой. Если не считать примерок в салоне Джудит, она не видела Джерарда до самого ужина, после чего он провожал дам на очередное вечернее развлечение. Но ровно в десять, когда летние сумерки таяли на небе, он и Жаклин возвращались на Брук-стрит, в его студию.
Сеансы, на протяжении которых она стояла у колонны, становились все длиннее.
Страстные любовные игры становились все более исступленными. Все более интимными.
Медно-бронзовое платье было готово; одетая в него, Жаклин стояла у колонны. Но на портрете она стояла на пороге сада Ночи. Готовая освободиться от его назойливых объятий.
Когда она уставала, Джерард усаживал ее на табурет, заставлял наклонить лицо под тем же углом, что и на портрете, и говорить с ним о прошлом: о матери и Томасе, о том, что она испытала, узнав об их гибели, о том, как больно ранили ее злые слухи.
Теперь она могла более спокойно рассказывать об этом, и все же в такие моменты в ней поднимались прежние эмоции. Именно это он пытался запечатлеть на портрете: отразить на холсте эти чувства, все, что выражало ее лицо.
Она и не представляла, что художник и модель будут действовать столь слаженно, и все же так получалось.
Постепенно она все больше знакомилась с его работой, более критично оценивала его творчество, его гений. Потому что он и был гением: фигура, возрождающаяся на холсте, была настолько живой, полной энергии, что каждый раз, глядя на портрет, Жаклин испытывала нечто вроде потрясения. Неужели это она?!
С самого приезда в Лондон она не видела Барнаби, но как-то в конце первой недели он подошел к ней и Джерарду на званом вечере леди Чартуэлл.
– А вот и вы! – воскликнул он, оглядывая комнату. – Знаете, город летом не так уж плох: несмотря на жару, он куда более интересен, чем любая проклятая домашняя вечеринка.
– И чью домашнюю вечеринку вы посещали? – заинтересовалась Жаклин.
Барнаби поморщился.
– Сестрицы. И она действительно пригласила эту злосчастную Мелиссу.
– И как же ты сбежал? – спросил Джерард ухмыляясь.
– Потихоньку, под покровом ночи.
Жаклин рассмеялась.
Барнаби прижал руку к сердцу.
– Слово чести!
– Но почему вы уехали? – допрашивала она.
– Гонялся за отцом. Наконец буквально затравил его собаками и потребовал присоединиться ко мне в моем тайном побеге в столицу. По пути в город у него наконец-то нашлось время, чтобы выслушать меня.
– И что ты узнал? – оживился Джерард. Граф Сэнфорд, отец Барнаби, был членом комиссии пэров, надзирающим за только что созданными полицейскими силами Лондона.
Барнаби снова огляделся, желая убедиться, что их не подслушивают.
– Отец считает, что, поскольку ... Кстати, он искренне восхищен твоими талантами. – Он коротко усмехнулся, но, тут же став серьезным, продолжал: – Ближе к делу: он согласился, что мне необходимо потолковать со Стоуксом.
– Кто такой Стоукс? – вставила Жаклин.
– Сыщик ... насколько я понимаю, теперь его должность называется инспектор. Сделал себе имя на раскрытии таких же сложных преступлений, с которыми имеем дело и мы. Жаклин, я могу поручиться за его осмотрительность, но, поскольку в этот момент мы пока не можем подать официальную жалобу, я надеюсь получить от него указания, в каком направлении вести расследование и как искать убийцу.
Барнаби замолчал и вопросительно уставился на Жаклин. Сообразив, чего он хочет, и почему подошел к ним, Джерард осведомился:
– Надеюсь, ты позволишь, чтобы Барнаби обсудил со Стоуксом все, что мы знаем?
– Разумеется, – кивнула девушка. – Если он может помочь или предположить, кто совершил оба убийства, просто необходимо с ним поговорить.
– Только дай нам знать, что он скажет, – добавил Джерард.
– Еще бы! – усмехнулся Барнаби. – Я не собираюсь возвращаться в Холл, пока портрет не будет закончен. Постараюсь обойти все ловушки. Пошлите за мной, если понадоблюсь.
Откланявшись, он отошел и принялся извиняться перед разочарованной леди Чартуэлл.
Через несколько минут часы на камине ударили десять раз. Джерард подвел Жаклин к хозяйке дома. Они попрощались, и Джерард пустил в ход все свое легендарное обаяние, не потрудившись привести сколько-нибудь веский предлог для ухода.
Леди Чартуэлл улыбнулась, похлопала Жаклин по руке и отпустила обоих. Городской экипаж Джерарда ждал их, и вскоре они уже мчались к студии.
Шли дни. Жаклин позировала; Джерард рисовал, и портрет все больше оживал. Портрет, поглощавший все его внимание. Завладевший всеми его чувствами. Единственной, кто был способен его отвлечь, была модель. Сама Жаклин. Только ее страсть без всяких усилий перевешивала его потребность рисовать. Он сам не знал, как это произошло, но она, ее близость, сознание того, что она принадлежит ему, стали жизненно важными, центром его существования, самой сутью будущего. И хотя он всю свою энергию вкладывал в портрет, эта уязвимость не давала покоя. Он еще не завладел ею окончательно, не предложил стать его женой, не получил согласия.
Время от времени он думал о том, чтобы сделать предложение и раз и навсегда покончить с этим. Но тут же вспоминал, что она в некотором смысле находится у него в долгу: он пишет ее портрет, она нуждается в нем и его талантах, чтобы освободиться, вернуть прежнюю жизнь. И мысль о том, что из-за этого она может почувствовать себя обязанной принять это предложение, наполняла его душу холодным ужасом.
Если он попросит ее сейчас, до того как закончен портрет, откуда ему знать или быть уверенным в причинах, заставивших ее согласиться?
И это ставило его перед единственным, главным источником неуверенности: он не мог понять, о чем она думает. Что испытывает к нему, каким видит. Для человека, воображающего, будто он хорошо понимает женщин, ситуация была невыносимой.
– Дорогая, я так рада, что Джерард выбрал именно вас!
Жаклин опешила и тупо уставилась на очень старую, явно выжившую из ума, но милую леди, с которой познакомилась всего пять минут назад.
Тетя Клара протянула морщинистую лапку и погладила руку Жаклин.
– Какое облегчение, когда наши молодые люди принимают разумные решения: все они такие хорошие мальчики, но иногда чересчур тянут ...
Шла середина третьей недели их пребывания в Лондоне. Жаклин и Миллисент вполне освоились в обществе. Сегодня они пили чай в доме Сент-Ивзов, на Гросвенор-сквер.
Представляя Жаклин тетушке Кларе, очень-очень дряхлой леди из семьи Кинстеров, Гонория прошептала, что хотя временами тетушка мыслит здраво, все же иногда заговаривается.
Поэтому Жаклин улыбнулась и, нагнувшись ближе, пробормотала:
– Боюсь, вы не так поняли. Мы с Джерардом не обручены.
Тетушка Клара сделала крошечный глоток чаю и кивнула:
– Нет-нет, разумеется, нет. Все верно. – Она поставила чашку на блюдце и безмятежно продолжала: – В этой семье помолвки бывают крайне редко. Мальчики тянут до последнего, но, как только решатся, им нет удержу, и будущие жены, не успев оглянуться, уже согревают их постели.
Благосклонная улыбка появилась на губах старушки. Жаклин продолжала зачарованно смотреть на нее.
– Мальчики просто головы теряют. А в этом случае, когда над вами висит это злосчастное дельце и дорогой Джерард работает над портретом день и ночь, и все для того, чтобы вас освободить, думаю, что ему сейчас не до помолвки. Собственно говоря ... – Тетушка Клара наклонилась поближе и дрожащим голоском прошептала: – Учитывая все обстоятельства, я очень сомневаюсь, что он согласится на помолвку, пусть и самую короткую.
Жаклин поняла, что не сумела довести до сведения собеседницы истину о существующем положении дел.
– Видите ли ...
– Я слышала, как Пейшенс только вчера сказала, что не удивится, если вы с Джерардом отвезете готовый портрет в Корнуолл, чтобы повесить над камином. А когда увидитесь с ней в следующий раз, будете уже женаты.
Пейшенс так сказала?! Жаклин не знала, что и думать. Наконец она глубоко вздохнула, сосредоточилась на сморщенной физиономии тетушки Клары и осторожно осведомилась:
– А что думают остальные?
Клара не то засмеялась, не то фыркнула.
– Дорогая, не будь они истинными леди, наверняка стали бы заключать пари и принимать ставки. Ничто не приводит нас в такой восторг, как очередная свадьба в семье! Правда, все расходятся во мнении насчет даты, однако надеются, что смогут посетить церковь, но даже если не выйдет и вам придется венчаться по специальному разрешению... будьте уверены, праздник устроят веселый. Поверьте, дорогая, я счастлива, что вы входите в семью.
Жаклин слабо улыбнулась и прикусила язык.
Ей с самого начала следовало быть более внимательной! Вернувшись домой, взволнованная Жаклин долго металась по комнате, полная решимости прояснить ситуацию.
Речь тетушки Клары открыла ей глаза. Мысленно перебирая все встречи с родными Джерарда, особенно с женской половиной семьи, она все больше убеждалась, что мнение Клары разделяли многие, если не все. Если бы она не была на седьмом небе от оказанного ей приема, если бы лучше знала обычаи больших семейств, особенно при надлежавших к сливкам общества ... но в этом отношении она не обладала никаким опытом. И вот теперь произошло печальное недоразумение, и простая порядочность и честь требовали, чтобы она его исправила.
Но как это сделать?
Она долго размышляла и решила, что есть один лишь способ.
Подойдя к камину, она посмотрела на часы. Одеваться к ужину еще рано. Миллисент дремала в своей комнате. Минни и Тиммс сегодня оставались дома и, должно быть, уже успели отдохнуть. В это время они обычно сидели в задней гостиной.
Так оно и оказалось. Тиммс, как всегда, плела кружева. Минни грелась под неярким солнышком. При виде девушки они приветливо заулыбались.
Жаклин остановилась перед ними, нервно стиснула руки и прерывисто вздохнула.
– Прошу прощения ... не уделите мне несколько минут?
Старушки переглянулись, и Минни, просияв, объявила:
– Разумеется, дорогая! Садитесь рядом с Тиммс: мы вас внимательно слушаем.
Жаклин опустилась на диван. Выцветшие глаза Минни с любопытством уставились на нее.
– Видите ли ... я не знаю, с чего начать.
– Попытайтесь начать сначала, – посоветовала Тиммс. – Это самое лучшее.
– Да ... но ... вы все были так добры ко мне и Миллисент. Так приветливы. Я бесконечно вам благодарна: вы очень облегчили наше пребывание в городе.
– Ну конечно, дорогая, – кивнула Минни, весело блестя глазами.
– Видите ли ... – Жаклин снова вздохнула и очертя голову бросилась в омут: – Я только что поняла, что произошла некоторая путаница ... насчет ... э ... отношений между мной и Джерардом.
Она перевела взгляд с Тиммс на Минни. Те непонимающе пожимали плечами.
– Джерард помогает мне избавиться от неких неприятных проблем дома, если хотите, спасает меня, но причины его согласия написать мой портрет – чисто профессиональные, и, разумеется, он считает себя обязанным помочь леди, как любой джентльмен на его месте. Это все, что связывает нас, и все же я боюсь ... что какие-то ожидания ... возникли на пустом месте ... предположении, что между нами существуют более личные связи ...
Она осеклась, не зная, что сказать дальше.
И Минни, и Тиммс хмурились, но слегка, словно ее заявление несколько сбило их с толку.
– Хотите сказать, – спросила Тиммс, – что не думаете выходить за него?
Жаклин молча смотрела на нее, не зная, стоит ли отвечать с такой же прямотой.
– Нет. То есть, – поспешно поправилась она, – дело не в моем желании выйти за него ... просто между нами не было никакого разговора о свадьбе. Мы никогда это не обсуждали.
– Вот как ...
Тиммс с Минни снова обменялись взглядами, полными глубокого понимания.
Улыбка Минни стала еще более сияющей.
– Не стоит тревожиться, дорогая. Они ... наши мужчины на удивление беспомощны и вечно медлят, когда речь идет о том, чтобы вовремя сделать предложение. Если хотите знать, я вообще не припомню, кто из них вел себя, как полагается в подобных обстоятельствах, – жизнерадостно заявила она. – Но пусть это вас не волнует, дорогая. Мы знаем Джерарда с колыбели, и он определенно намеревается жениться на вас.
Жаклин приложила все силы, чтобы не выказать раздражения ... или странной паники, медленно поднимавшейся в душе.
– Мадам, повторяю, между нами ничего такого нет. Джерард интересуется мной исключительно как моделью для портрета.
– Пфф! – фыркнула Тиммс. – Вздор и чепуха. – Ее проницательный взгляд скользил по лицу Жаклин. – Однако я вижу, что вы верите этому, – ворчливо продолжала она, – что, впрочем, неудивительно, учитывая, каким упрямым петушком может быть Джерард: самонадеянным и надменным, хотя подозреваю, что он скрывает эту сторону своего характера, по крайней мере, от вас. Пфф! – Она на мгновение замолчала, высвобождая конец нити. – Невзирая ни на что, я настоятельно советую подумать, что вы ответите, когда он спросит, хотите ли вы пышную свадьбу или согласитесь выйти замуж по специальному разрешению. Кстати, мы все будем крайне разочарованы, если вы предпочтете специальное разрешение.
– Действительно, дорогая! – Минни подалась вперед и погладила ее руку. – Лично я понимаю, что, возможно, с вашей точки зрения, мы немного опередили события, и вы, приехав из провинции, не сразу поняли, что происходит. Очень мило с вашей стороны попытаться нам все объяснить, но, уверяю, мы прекрасно понимаем намерения Джерарда по отношению к вам.
Жаклин упрямо покачала головой:
– Ему и в голову не приходило на мне жениться!
– Еще как приходило, – возразила Тиммс. – Я знаю его с пеленок, и он определенно неравнодушен к вам. Учитывая, что он так превосходно сумел скрыть свои симпатии, не хотела бы я быть на его месте, когда он, наконец, попросит вашей руки.
– Уж это точно! – хмыкнула Минни.
Жаклин ошеломленно переводила взгляд с одной старушки на другую: обе явно наслаждались, представляя тяжкое положение Джерарда. Но он вовсе не собирается ...
Нет, это безнадежно.
Жаклин поднялась и, извинившись, распрощалась. Ее отпустили с благожелательными улыбками и заверениями, что все будет хорошо, она еще увидит ...
Жаклин вернулась к себе принять ванну и подумать.
А вдруг они правы? Минни, Тиммс, Пейшенс и все остальные, несомненно, знали Джерарда. Знали джентльменов его круга, причем куда лучше Жаклин. В конце концов, они лучше разбираются в мужчинах ...
Все прекрасно, однако, в этом случае ...
Откинув голову на бортик ванны, вдыхая пар, окутавший ее лицо, она закрыла глаза и попыталась вспомнить, говорили ли они на эту тему. Кажется, он настаивал, что не может давать никаких обещаний. И с тех пор ничем не дал понять, что передумал.
И все же Минни, Тиммс и Пейшенс были убеждены ... а ведь они даже не знали о встречах в студии Джерарда. Не знали, что происходит между ними ...
Лежа в теплой воде, отгороженная занавесом пара от всего мира, она старалась разобраться в себе. Пыталась понять, что она действительно хочет ... в свете того, что произошло между ними за последние недели.
Думала, размышляла, взвешивала. Сознавала, что связь, звенья цепочки, неописуемая общность между ними преобразовали чисто физический акт в эмоциональное, почти духовное единство. Поразительный момент озарения, которого она так добивалась ...
Жаклин хотела знать, учиться, и он дал ей эти знания, стал верным другом и наставником, за что она была бесконечно ему благодарна. Сами мысли о чувствах, которые он пробудил в ней, которые переполняли ее, когда они сливались воедино, были чудесными, радостными.
Он показал ей, какой должна быть истинная женщина.
Да, она благодарна, счастлива и с радостью продолжала бы пировать за его столом. И для себя ... да, проводила бы с ним как можно больше времени, получая все наслаждение, которое они способны разделить, но зайдет ли она так далеко, чтобы стать его женой?
На это ответа у нее не было. Она просто не думала ни о чем подобном ... и не была уверена, как отнесется к такому предложению.
Но ведь он ... он согласился писать портрет только из-за благородного намерения освободить Жаклин! И не соблазнял ее, она на этом настаивает! Как портретист, он хотел узнать о ней побольше, и в том, что их общение постепенно достигло не совсем обычного уровня, его вины нет.
Это просто случилось. И нужно принимать случившееся как данность.
Она не может взвалить на него ответственность. И несправедливо было бы даже упоминать о браке, не говоря уже о том, чтобы ожидать от него предложения.
Вода быстро остывала. Поднявшись, Жаклин ступила на коврик, расстеленный перед камином, и потянулась к оставленному горничной полотенцу. Что же теперь делать? Между ними обоими все казалось прямым и честным. Однако ...
Нельзя же оставить дам, которые были так добры к ней, гостеприимно распахнули ей дом и сердца, в уверенности, что свадьба не за горами. Это было бы гнусным обманом, вполне в духе Элинор. Но она не такова.
Да, она пыталась исправить ошибку, да, ее отказались понять, но это не освобождает Жаклин от обязанности сделать все возможное, чтобы убедить их: она не нареченная Джерарда.
Но какие доводы помогут ей это сделать?
Доказательства. Она нуждается в словах, действиях или свидетельствах, которые бы ясно показали, что ему в голову не приходило жениться на ней ...
И тут Жаклин осенило. Она позвонила горничной. После ужина все едут на вечер с танцами в доме леди Соммервилл. Уж там ей не составит труда добыть достаточно веские доказательства!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Правда о любви - Лоуренс Стефани



Настоящий любовный детектив с элементами триллера. Занимательно и интригующе. Главные злодеи, кровосмесители брат и сестра, вызывают отвращение. Рекомендую к чтению.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниВ.З.,64г.
27.11.2012, 13.26





Интересно, стоит прочитать и возможно не раз...
Правда о любви - Лоуренс Стефанилюбовь
15.09.2013, 21.54





Длинно и надуманно.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниКэт
5.04.2014, 18.10





Всегда хотела узнать о судьбе Джерерда, после того как прочитала свою первую книгу о Кинстерах "Клятва повесы". И вот теперь прочитав его историю любви, я рада этому. Жаль только, что не раньше прочитала. Книга мне очень понравилась. Читая этого автора, уже заранее знаешь чего ожидать: страстную любовь, детективную линию и шикарные любовные сцены
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЕлена
23.06.2014, 10.40





хороший роман.интересный.8 баллов.
Правда о любви - Лоуренс Стефаничитатель)
6.07.2014, 8.35





Очень скучно и растянуто
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЗузуля
15.01.2015, 19.19





Очень скучно и растянуто
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЗузуля
15.01.2015, 19.19





Прекрасный любовный роман. Даже не ожидала, что мне так понравятся романы этого автора. Все они задевают за живое, остаются в сердце. Очень душевно, рекомендую, читайте.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниМила
31.01.2015, 1.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100