Читать онлайн Правда о любви, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Правда о любви - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.76 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Правда о любви - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Правда о любви - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Правда о любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Но если она связана с ним, значит, тем самым он тоже связан с ней. Странно, почему он не видел этого раньше? И, что всего удивительнее, обнаружив это, он нисколько не встревожился. Скорее обрадовался.
Поднявшись на рассвете и проводив сонную и довольную Жаклин в ее комнату, Джерард понял, что не может уснуть и слишком бодр, чтобы возвращаться в постель. Поэтому он умылся, оделся и спустился вниз, в столовую. Вскоре к нему присоединился Барнаби.
– Как дела? – осведомился он, подходя к буфету. – Интересно, это преданность творчеству не дает тебе спать, или что-то иное потревожило твой покой?
Отказываясь поддаваться на удочку и реагировать на коварные взгляды Барнаби, Джерард покачал головой:
– Не могу рисовать по утрам: чересчур обманчивое освещение. Я подумывал прогуляться и освежить мои воспоминания о саде Ночи.
Барнаби с тарелкой в руке подошел к столу.
– Ты используешь его как фон?
– Да, нижний вход. Символично, не находишь?
Всецело занятый колбасками, Барнаби, однако, кивнул.
Утолив голод, они поднялись и вышли на террасу. Воздух был прохладным, но день обещал быть теплым. Сады лежали перед ними, безмятежные и зовущие.
– Только подумай, что бы мы делали, если бы не оказались здесь! – пробормотал Барнаби.
Они медленно вышли на террасу, перебрасываясь репликами: обычная болтовня о знакомых и событиях, которые заполнили бы их время в столице; что ни говори, а они были людьми городскими, и сельская жизнь их не слишком привлекала.
Добравшись до северного конца террасы, они зашагали к саду Геркулеса, свернули на более живописную тропинку, идущую через плодовый сад Деметры, а потом от деревянной беседки направились вдоль верхней границы сада Аполлона, гревшегося под лучами утреннего солнышка, пересекли сад Посейдона и оказались у нижнего входа в сад Ночи.
Барнаби застыл на месте и, сунув руки в карманы, лениво оглядывал журчащий ручеек, протекавший по саду Посейдона и вниз по долине. Поднял голову и всмотрелся в воды залива.
Оставив его любоваться пейзажем, Джерард пошел к саду Ночи. В десяти шагах от входа, густо увитого лозами плюща, он остановился, чтобы получше рассмотреть изгибы веток и расположение листьев.
Удостоверившись, что сумел запечатлеть на холсте общий эффект, он отправился дальше, но снова помедлил перед аркой, изучая переплетение различных ползучих растений. Заметив новый побег, бледный, почти белесый, пробившийся через плотный слой листьев и едва поднявшийся над землей, он опустил руки и присел, чтобы получше его изучить.
Мимо уха что-то просвистело. Послышался глухой удар.
Джерард насторожился и уже был готов вскочить, как из лоз выпала стрела и упала у его ног.
– Беги внутрь!
Обернувшись, он увидел, что Барнаби лихорадочно машет ему рукой, буквально загоняя в сад Ночи. Сам он ринулся по тропинке в том направлении, откуда прилетела стрела.
На какой-то момент Джерард оцепенел, но тут же опомнился, подхватил стрелу и скрылся во влажной пещере сада Ночи.
Здесь было почти невозможно пробраться сквозь густую, буйную растительность. Зато никто не мог бы выстрелить в него. Стрела просто застрянет в ветвях. Но кем бы ни был злоумышленник, он явно предпочел остаться невидимкой. А это, скорее всего, означало, что Джерард его знает.
Джерард остановился у скрытого в гроте пруда, в самой гуще сада, под нависающей террасой. Он чувствовал себя странно. Отрешенно. Словно это случилось не с ним. Хотя ... он не сомневался, что, не нагнись он к новому побегу, сейчас лежал бы со стрелой в спине.
Значит, он только что избежал смерти? Возможно. В лучшем случае надолго лишился бы способности рисовать, что для него, наверное, оказалось бы хуже смерти.
Похолодев от запоздалого ужаса, Джерард опустился на каменный карниз, окружавший бассейн, уперся локтями в бедра и повертел в руках стрелу. Прекрасная работа, хорошо сбалансирована и снабжена острым наконечником, который легко пронзил бы мышцы, отскочил от кости и вонзился бы еще глубже. Именно такие предназначались для охоты на оленей.
Джерард сжал губы. Барнаби, разумеется, опоздал. Никого он не увидит и тем более не догонит. Стрела, должно быть, пролетела значительное расстояние и была пущена с северного склона и все же ... он упорно ждал возвращения Барнаби.
Он перевел взгляд на поляну, центральную часть сада Ночи. Самой живописной частью сада считался грот. Ручей, наполнявший пруд, затем уходил под землю, скрывался под полянкой и извилистой тропой, прежде чем вновь появиться на свет в том месте, где тропа исчезала в саду Посейдона.
Глаз художника бессознательно отмечал линии, масштаб, расстояния: план сада приобретал законченные очертания, словно начертанный самим дизайнером. Продолжая сидеть на берегу пруда со стрелой в руках, Джерард еще раз оглядел поляну и нахмурился.
Для соблюдения оптического баланса здесь должно что-то стоять: статуя в нише или нечто подобное. Но вместо этого противоположный берег представлял собой густую массу ползучих растений ... или это не так?
Джерард поднялся и подошел поближе. Вблизи стало ясно, что перед ним две плакучие ивы, до самых вершин увитые лозами. Стоило отодвинуть зеленую вуаль и заглянуть внутрь, как перед ним открылось то, что когда-то было мирной и безмятежной беседкой, в которой приятно сидеть и любоваться фонтаном посреди пруда.
Джерард огляделся по сторонам, в полной уверенности, что оказался прав: именно таким был оригинальный замысел. Теперь, однако, ползучие растения разрослись буйно, как в джунглях, превратив беседку в зеленую комнату, потайную, скрытую ... и часто посещаемую.
Пол был устлан толстым слоем соломы, покрытым мягким пожелтевшим мхом, увядшими цветами, головками лаванды и другими травами.
Идеальное место для любовных свиданий. Цветы и травы не так уж сильно высохли, а тюфяк из мха был совсем недавно разворошен.
Джерард услышал шаги. Кто-то шел по тропинке к тому месту, где находился он. Это Барнаби.
Джерард опустил зеленый занавес. Кажется, он догадался, кто использовал зеленую комнату для ночных встреч с любовником.
Под арочным входом появился Барнаби.
– Не повезло, – поморщился он.
Джерард иронически скривил губы.
– Стрела пущена со слишком далекого расстояния, – пояснил он, протягивая стрелу.
Барнаби уселся на берегу пруда и принялся вертеть ее в руках. Лицо его все больше мрачнело.
– Я вижу здесь определенный умысел.
– Все те, кого убийца выбрал жертвой ... – Джерард помедлил. – Любили Жаклин?
Барнаби кивнул, пробуя пальцем острие наконечника.
– Верно, но, думаю, дело не в этом. То есть не совсем в этом.
– Если я не прав, тогда, может, объяснишь?
– Я еще могу объяснить убийство Томаса и покушение на тебя близостью к Жаклин, но при чем тут ее мать?
– Мы уже ответили на этот вопрос, – отмахнулся Джерард, выходя из беседки.
– Возможно, но мы должны помнить то, что известно всем. Всех нас связывает стремление защитить Жаклин.
– И это означает, что ты тоже в опасности, – задумчиво пробормотал Джерард.
– Возможно, но не я представляю самую страшную угрозу, а ты. Именно ты – ключ к освобождению Жаклин: без тебя не будет ни портрета, ни ее оправдания в глазах окружающих.
Джерард остановился и задумался, пытаясь оценить правоту слов приятеля. Может, Барнаби не прав и убийца просто ревнует его к Жаклин?
Барнаби вгляделся в лицо Джерарда и скорчил гримасу.
– Так или иначе, нам придется вернуться в Лондон.
– Лондон? – опешил Джерард. – Но почему?
– Потому что покушение обязательно повторится.
– По-моему, я в полной безопасности, – отмахнулся тот, – тем более что теперь мы будем настороже.
– Да и нет: что, если убийце не важно, умрешь ты или только лишишься возможности закончить портрет? Поверь, есть много способов этого добиться, и мы совершенно бессильны предотвратить несчастный случай. Уверен, что желаешь рискнуть?
Воображение Джерарда мгновенно разыграл ось: он тут же представил несколько подобных способов: поджог дома, нападение на Жаклин ...
Барнаби угрюмо нахмурился.
– Какие бы аргументы ты ни приводил, один факт по-прежнему неизменен: пока портрет не закончен, Жаклин остается в плену. Ты, и только ты, способен ее освободить.
Джерард уставился в ясные голубые глаза Барнаби, тяжело вздохнул и кивнул:
– Ты прав. Значит, Лондон. Мы, Миллисент и Жаклин.
– Когда? – спросил Барнаби, вставая. – Ты сумеешь закончить портрет там?
– Конечно. Главное – фон. Потом пойдет быстрее и легче. Если следующие два дня я буду занят только работой, на третий мы сможем уехать.
– Значит, через два дня? – уточнил Барнаби.
Джерард кивнул. Ему самому не терпелось поскорее увезти Жаклин на безопасную территорию. Друзья направились к дому.
– Думаю, не стоит пугать дам, – заметил Барнаби. – Объясним все Трегоннингу и придумаем предлог для посещения столицы.
– И придумывать не надо, – объявил Джерард. – Я уже сказал Жаклин, что для портрета требуется новое платье.
– Превосходно! – обрадовался Барнаби, взбегая на террасу.
Следующие два дня Жаклин не знала ни минуты покоя.
С самой смерти ее матери в доме не царило подобной суматохи.
Они все отправлялись в Лондон: Жаклин, Миллисент, Джерард и Барнаби. По крайней мере, именно так сказал отец за обедом на второй день после бала. Очевидно, Джерард поговорил с ним о необходимости сшить новое платье для портрета, и отец согласился не только на путешествие, но и на предложение Джерарда закончить портрет в городской студии.
До этого она выезжала только в Бат и никогда не была в столице. Теперь же благодаря Джерарду ей и Миллисент приходилось совершить невозможное, чтобы за такой короткий срок приготовиться к путешествию и пребыванию в городе: Джерард дал им всего полтора дня. Что возьмешь с мужчин! Разве они понимают, сколько времени надо, чтобы сложить платья, выбрать и упаковать шляпы, туфли, перчатки, шали, ридикюли, чулки, драгоценности и все другие аксессуары, необходимые для достойного появления в городе!
Она и Миллисент были едины в своей решимости не посрамить род Трегоннингов. Им наверняка предстоит встретиться с родными Джерарда, известными своей элегантностью и изысканностью. Не хватало еще показаться жалкими провинциалками, деревенскими простушками!
Кроме того, нужно было препоручить кому-то управление домом.
Жаклин почти обрадовалась, когда Джерард заперся в старой детской. После объявления о поездке он оттуда не выходил ни на ужин, ни на завтрак, ни на обед следующего дня.
Конечно, по ночам она приходила к нему. В первую ночь, обнаружив, что его нет в спальне, она потихоньку поднялась наверх, бесшумно прошла мимо комнаты Комптона и открыла дверь детской.
Ночь была теплой и душной. Одетый в одни бриджи, босой, ·он стоял перед мольбертом. Как и раньше, она почувствовала, что мгновенно отвлекла его от работы, и скрыла коварную усмешку.
Вошла и закрыла дверь. Он провел рукой по волосам, отложил палитру и повернулся к ней.
Позже она дремала на скамье у окна, прикрытая от ночной прохлады своей шалью и его сорочкой, и, изредка просыпаясь, наблюдала, как он работает при свете шести ламп. В эти минуты он был полностью сосредоточен на портрете.
С такой же безоглядной напряженностью, с таким же самозабвением он любил ее. Владел телом, душой и мыслями. Но в такие моменты она не могла наблюдать за ним со стороны. И то, что она видела на холсте, вызывало в ней трепет. Восторженный.
Когда они вместе, он принадлежит ей.
Джерард вернулся к Жаклин, когда за окном стало светлеть, и осторожно разбудил, как только небо сменило синий цвет на серый. Встав на колени, она оседлала его, глубоко вобрала в себя и увидела отражение рассвета в море как раз в тот момент, когда он дарил ей наслаждение.
Позже она ускользнула от спящего Джерарда.
В этот день он вообще не выходил из детской.
Жаклин поймала Комптона в коридоре и выяснила, что хозяин так устал, что проспал все утро, когда освещение было слабым, и проснулся к полудню, чтобы снова взяться за кисти. Приказав Комптону позаботиться о сытной еде и проследить, чтобы она была съедена, Жаклин снова погрузилась в бесчисленные дела.
Она ожидала появления Элинор и их традиционной прогулки, чтобы рассказать о поездке в Лондон. Но Элинор все не было. Жаклин вспомнила их последнюю встречу. Они, бывало, и раньше ссорились, и всегда по вине Элинор, но та обычно приходила первой, хотя никогда не извинялась.
Что поделать, значит, Элинор узнает о поездке, когда их уже не будет в этих местах.
Наутро, ровно в восемь, Джерард проводил женщин к дорожному экипажу лорда Трегоннинга. Четверка лошадей нетерпеливо переминалась, готовая сорваться с места. Отец, ожидавший у кареты, поцеловал Жаклин в щеку.
– Пришлите письмо, когда устроитесь.
Жаклин пообещала писать, поцеловала отца, и он усадил ее в карету. За ней последовала Миллисент, потом Джерард: он уселся напротив, спиной к лошадям.
Отец обменялся с Джерардом взглядом и закрыл дверцу. Кучер взмахнул поводьями, карета тронулась. Барнаби следовал за ними в коляске Джерарда. Позже Комптон отправится за ними с вещами Джерарда, главные среди которых – кисти, краски, мольберт и, конечно, незаконченная картина.
Жаклин поежилась от волнения. Лицо осветилось ребяческим восторгом, и Джерард, усмехнувшись, покачал головой, после чего закрыл глаза и немедленно заснул.
Путешествие оказалось далеко не столь волнующим, как надеялась Жаклин. Джерард почти все время спал, очевидно, смертельно устав за последние дни. Собственно говоря, больше и делать было нечего: днем их общество делила Миллисент, а в гостиницах, где они останавливались, не нашлось никакой возможности остаться наедине.
И все же она едет в Лондон!
Наконец они прибыли в столицу.
* * *
Джерард объяснил и убедил отца и Миллисент, что правила приличия никоим образом не будут нарушены, если они остановятся в·его доме на Брук-стрит. Он, как оказалось, жил не здесь, а поблизости, в холостяцкой квартире. Дом он купил из-за чердака, в котором устроил мастерскую. Здание, слишком большое для одинокого джентльмена, предназначалось для приема прибывающих в город родственников.
В настоящее время там жили две престарелые дамы: леди Беллами, иначе говоря, тетушка Минни, и ее компаньонка, известная всем как Тиммс.
К тому времени, когда тяжелый экипаж вкатился на Брук-стрит, Жаклин уже устала изумляться всем чудесам столицы. Подумать только, какие магазины! Сколько людей! А Гайд-парк и экипажи, модно одетые джентльмены!
Джерард подался вперед и показывал ей достопримечательности. Миллисент благожелательно улыбалась.
Лошади замедлили ход и остановились. Джерард, не дожидаясь лакея, открыл дверцу, ступил на тротуар и помог Жаклин спуститься. Она оглядела дом, большой, трехэтажный, с высоким чердаком и широкими окнами. Дом находился в прекрасном состоянии: ни один камень не выщерблен, деревянные детали аккуратно покрашены, на парадной темно-зеленой двери сверкает медный молоток.
Этим утром Барнаби уехал вперед и сейчас, открыв дверь, выглянул и помахал рукой.
– Комитет по организации торжественной встречи уже ждет, – объявил он, но Жаклин расслышала в его голосе предупреждающие нотки, обращенные к Джерарду. Однако последний ничуть не удивился. Наоборот, обреченно пожал плечами и вздохнул. Барнаби помог Миллисент выйти из экипажа. Джерард взял Жаклин под руку и повел к двери. Едва они поднялись на крыльцо, как дверь широко распахнулась. На пороге встал древний и величественный дворецкий.
– Добрый день, сэр, – с поклоном объявил он.
– Добрый день, Мастерс! – широко улыбнулся Джерард. – Полагаю, дамы уже сидят в засаде?
– Совершенно верно, сэр. С ними миссис Пейшенс и мистер Вейн.
– Понятно, – пробормотал Джерард и, улыбнувшись еще шире, повернулся к Жаклин. – Это мисс Трегоннинг. Она будет жить здесь с моей и своей тетушками. А это тоже мисс Трегоннинг. Это Мастерс, дворецкий Минни, у которого есть волшебная палочка. Он может выполнить любую просьбу, причем в мгновение ока.
Мастерс снова склонился в безупречном поклоне и, не моргнув глазом, выслушал похвалы.
– Мисс, мадам ... и я, и миссис Уэллборн будем счастливы помочь вам во всем.
– Насколько я понял, чай подадут в гостиную? – осведомился Джерард.
– Разумеется, сэр. – Мастерс приказал лакею закрыть дверь. – Нам велели помочь вам освежиться с дороги, как только вы прибудете. Мисс, мадам, миссис Уэллборн уже приготовила ваши комнаты. Сейчас прикажу немедленно перенести все вещи.
Женщины пробормотали соответствующую благодарность.
– Я сам провожу дам, – вызвался Джерард. – Барнаби, ты остаешься?
– В интересах науки я предпочел бы остаться, – лукаво ухмыльнулся тот.
Джерард вскинул брови, но ничего не ответил и, подойдя к двойным дверям, открыл их, отступил и пригласил Жаклин и Миллисент войти. Они оказались в элегантно обставленной комнате, оклеенной темно-розовыми обоями и освещенной закатными лучами солнца, которые щедро лились в высокие окна, выходившие на выложенную каменными плитами террасу. Зеленые газоны и кусты перемежались яркими красками цветов.
Мебель из розового дерева показалась ей изумительной: никаких тонких изогнутых ножек, никакого обилия резьбы. От нее положительно исходило сияние, что говорило о тщательном уходе. Жаклин сразу увидела длинный диван, поставленный под углом к камину. Тут же стояли диван поменьше и три кресла. На большом диване устроились две пожилые леди, с нескрываемым любопытством наблюдавшие за ними. Еще одна дама, гораздо моложе и прекрасно одетая, сидела в кресле. Красивый джентльмен в безупречном фраке немедленно поднялся при виде женщин.
Пока девушка, вежливо улыбаясь, вместе с Миллисент шла к дивану, ей не давала покоя какая-то мысль. Она долго не понимала, в чем дело. И тут ее осенило: кроме часов на камине, двух ламп в виде статуй у окон на террасу и древнего вышитого мешочка у ног одной из престарелых дам, здесь не было других безделушек и никаких следов обитания людей: ни журнала, ни театральной программки, ни единого яркого пятна. Несмотря на чудесную мебель, дорогие обои, гардины и обивку, комната казалась абсолютно нежилой. Чересчур холодной. Безжизненной.
Джерард подвел их к дивану, представил Миллисент и Жаклин своей тетке, леди Беллами.
– Доброе утро, дорогая. Я очень рада знакомству. – Леди Беллами, с курчавыми седыми волосами, многочисленными подбородками и почти не выцветшими голубыми глазами, сжала руку Жаклин. – Надеюсь, вы и ваша тетя извините меня, если я не поднимусь: старые кости уже не такие, как в молодости.
Жаклин, тепло улыбаясь, присела в реверансе.
– Счастлива познакомиться, мадам.
Леди Беллами просияла, но все же погрозила пухлым, унизанным кольцами пальчиком:
– Все зовут меня Минни, дорогая, и, надеюсь, Миллисент сделает тоже самое. В церемониях нет ни малейшей нужды.
Жаклин согласно улыбнулась. Джерард рассказывал о тетке. Она достигла такого возраста, когда угадать, сколько ей лет, было невозможно. Известно только, что ей было за шестьдесят, но насколько больше – не знал никто.
– И, – продолжала Минни, погладив ее по руке, – это Тиммс. Ее тоже никто не зовет иначе.
– Совершенно верно.
Тиммс, некрасивая престарелая особа с седыми стянутыми в узел волосами, с силой сжала руку Жаклин. Ее взгляд был теплым, дружеским и удивительно прямым.
– Очень рада, что вам понадобилось приехать в город, иначе мы, вне всякого сомнения, изобрели бы причину появиться в Корнуолле. Не то чтобы я имела что-то против Корнуолла летом. Но такое путешествие в наши годы ... нет уж, лучше не надо.
Жаклин вдруг почувствовала себя легко и свободно.
– Вы правы, это довольно долгое путешествие. Я рада, что нам пришлось сюда приехать.
Тиммс усмехнулась и отпустила ее. Джерард взял Жаклин за руку и подвел к молодой даме, которая уже успела подняться и заговорить с Миллисент. Последняя оглянулась и с улыбкой отступила, Позволив Джерарду подвести племянницу к незнакомке.
– Мисс Жаклин Трегоннинг. Моя сестра, Пейшенс Кинстер, и ее муж Вейн.
Жаклин попыталась сделать реверанс, но Пейшенс успела ее остановить:
– Нет-нет, как уже сказала Минни, мы в церемониях не нуждаемся.
Зеленовато-карие глаза так и лучились теплом, и, когда Пейшенс снова заговорила, Жаклин ни на секунду не усомнилась в ее искренности.
– Как приятно познакомиться с вами, дорогая!
Жаклин, запинаясь, откровенно пораженная таким теплым приемом, поблагодарила ее и подняла глаза на джентльмена, который с улыбкой взял ее руку и элегантно склонился над ней.
– Вейн Кинстер, дорогая, – представился он приятным баритоном. – Надеюсь, поездка не слишком вас утомила?
Жаклин, не успев ответить, оказалась на маленьком диване, рядом с Вейном и Пейшенс, и уже через несколько минут завязалась на удивление свободная беседа. Джерард стоил рядом. Миллисент оживленно болтала с Минни.
Жаклин никогда еще не принимали так тепло и дружелюбно. Вскоре она, совершенно успокоившись, расслабилась.
Джерард молча наблюдал, довольный, что она не замыкается в себе, как обычно. Насколько ему было известно, никто из семьи не подозревал о печальных обстоятельствах смерти ее матери; поэтому она не испытывала ни малейшей неловкости.
Джерард облегченно вздохнул; то же самое произойдет, когда она познакомится с остальными членами клана и высшего общества. Как только станет известно, что она живет в его доме, под покровительством Минни, все захотят с ней встретиться.
Это означало, что он сможет успокоиться и заняться портретом. Она возьмет лондонский свет штурмом: он был готов наблюдать за ее действиями на почтительном расстоянии.
Вскоре появился сервировочный столик с чаем. Пейшенс взяла на себя роль хозяйки. Барнаби и Джерард разносили чашки, после чего Барнаби стал обсуждать с Миллисент, Минни и Тиммс, какие лондонские достопримечательности стоит посетить в первую очередь.
Джерард выдвинул стул и сел рядом с Вейном. Пока Жаклин беседовала с Пейшенс, сравнивая сельскую жизнь в Корнуолле и Дербишире, где последняя жила в детстве, Джерард расспрашивал Вейна, что произошло в деловых кругах, пока его не было в столице.
Допивая чай, он дал твердый молчаливый обет никогда, ни при каких обстоятельствах не выдавать имя модистки, к которой намеревался отвезти Жаклин на следующее утро.
К сожалению, его попытки оказались бесплодными. Наутро, в одиннадцать, Миллисент, Пейшенс, Минни и Тиммс провожали его и Жаклин в салон Джудит Перфетт.
Салон располагался в немодном Паддингтоне, в узком домике на улице, ведущей к северу от Гайд-парка. Минни, Тиммс и Пейшенс молча переглянулись, когда экипаж Пейшенс остановился на вымощенной булыжниками мостовой. Джерард ехал впереди, в своей коляске, запряженной парой серых. Жаклин сидела рядом, нескрываемо взволнованная, и широко раскрытыми глазами разглядывала все вокруг.
Ее реакция успокоила его едва сдерживаемое раздражение. Он натянул поводья и помог дамам спуститься на тротуар. И не удивился, когда Минни, осмотревшись, осторожно спросила:
– Дорогой, ты уверен, что эта модистка подойдет Жаклин?
– Джудит – не из тех модисток, которые шьют бальные наряды. Она специализируется на платьях для натурщиц.
Дамы дружно ахнули.
Джерард отмахнулся и повел их по ступенькам к двери. Джудит уже ожидает его и Жаклин, остается надеяться, что она справится с незваными гостями.
Всю ночь он рисовал в своей студии на чердаке. Только на рассвете, когда было уже слишком поздно, он сообразил, что Жаклин не пришла. Вспомнил, что не объяснил, как подняться на чердак с нижних этажей дома. Он перестроил чердак в отдельное помещение, куда можно было взобраться по лестнице с соседнего переулка. Конечно, на чердаке имелась смежная дверь, открывавшаяся на лестницу, которая вела на нижние этажи дома. Но дверь была заколочена.
Джерард искренне надеялся, что она не станет бродить одна по ночам, пытаясь найти дорогу: Минни необыкновенно чутко спала.
Ничего не оставалось делать, кроме как продолжать работу над картиной. К тому же он и не подумал спросить, какую комнату ей отвели. Поэтому он вернулся к портрету, выписывая детали, листья ползучих растений и лоз в арке сада Ночи.
Из-за свидания с Джудит он не смог выспаться утром и, естественно, не был в таком настроении, чтобы мягко обращаться с дамами, искренне стремившимися помочь. Обычно он как огня избегал подобной помощи.
Джудит удивленно подняла брови, когда они всей толпой ворвались в салон, но тут же пришла в себя и, познакомившись с вновь прибывшими, показала им на длинный диван у окон, велела принести чаю с булочками, извинилась и увела Джерарда и Жаклин в маленькую захламленную мастерскую.
– Так лучше? – осведомилась она у Джерарда.
Тот со вздохом кивнул:
– Да, намного. Благодарю вас. Это атлас?
Он поднял стопку фабричных образцов и принялся обсуждать с Джудит необходимый фасон. Попутно он делал наброски. Жаклин молча слушала, но когда они перешли к выбору ткани, она решительно высказала свое мнение. У нее оказался верный глаз, и она прекрасно знала, что ей пойдет. Все быстро согласились, что шелковая чесуча цвета меди с бронзовым отливом – то, что нужно для портрета.
– Видите, если определенным образом собрать ткань, она будет переливаться разными оттенками, особенно в свете лампы.
Джудит задрапировала длинный отрез материала на плече Жаклин, зашла сзади и туго обтянула ее талию и грудь.
– Ну вот. Как вам нравится?
– Идеально, – обронил Джерард, расплываясь в улыбке.
Они договорились о примерках в последующие четыре дня, после чего Джерард и Жаклин присоединились к скучающим спутницам. Джерард, все-таки придя в хорошее настроение, повел их к экипажам. Перед домом на Брук-стрит уже стоял черный городской экипаж со знакомым конюхом на козлах.
– Ее светлость? – обреченно спросил он Мэтьюза, одного из конюхов Девила Кинстера.
Тот сочувственно ухмыльнулся:
– Вдовствующая герцогиня и леди Горация, сэр.
Помоги ему Боже. Он любил их всех, но ...
Помимо всего прочего, он слегка волновался, что Жаклин найдет его родственниц, особенно в больших количествах, чересчур властными, назойливыми и навязчивыми и попросту сбежит. Однако, провожая ее в гостиную, он напомнил себе, что знакомство с его обширной семьей до того, как он попросит ее руки, настоятельно необходимо.
Визит в столицу должен обеспечить и соответствующее окружение, и обстоятельства, чтобы заставить ее думать не только о чувственных ласках: он намеревался показать ей, какова будет жизнь у его жены. Но до сих пор не учитывал, что она, так долго жившая в уединении, внезапно попадет в дом, где женщина никогда не бывает одна, а становится частью большой семьи, члены которой часто виделись, делились новостями и искренне симпатизировали друг другу. Во всем.
Свидетельством этого были две пары старых, но все еще красивых глаз, внимательно наблюдавших, как Джерард ведет Жаклин к дивану, на котором восседали вдовствующая герцогиня Сент-Ивз и леди Горация Кинстер, приехавшие познакомиться с дочерью лорда Трегоннинга.
– Я просто очарована вами, дорогая, – объявила Хелена, весело улыбаясь. – Джерард, какое счастье, что лорд Трегоннинг выбрал именно тебя, чтобы написать портрет его дочери!
Джерард что-то неразборчиво пробормотал в ответ: он считал крайне опасным и глупым давать вдовствующей герцогине больше сведений, чем это было необходимо. К сожалению, очень немногое ускользало от светло-зеленых глаз вдовы, не говоря уже о чрезвычайно остром уме, помогавшем ей догадываться даже о том, чего она не успела узнать.
Леди Горация Кинстер, мать Вейна, невестка и наиболее близкая подруга вдовствующей герцогини, хотя была и не столь пугающей, тем не менее, считалась почти такой же опасной.
– Помню, дорогая, как много лет назад увидела вашу матушку на балу. Она была необыкновенно красива, и вы удивительно на нее похожи.
– Правда? – Жаклин с загоревшимися глазами опустилась в кресло. – Если не считать леди Фритем, нашей соседки и маминой старинной подруги, мне никто не рассказывал о жизни мамы до того, как она вышла замуж за папу.
– О, помню! – воскликнула вдова. – Этот брак произвел настоящий фурор! Чтобы она, истинный алмаз, предпочла покинуть общество и удалиться в глушь Корнуолла! Горация, а ты припоминаешь?
И тут дамы принялись рассказывать истории о матери Жаклин, относившиеся к тому короткому периоду, когда она украшала своим присутствием бальные залы столицы.
Жаклин засыпала их вопросами, жадно впитывая каждое слово.
Джерард только молча удивлялся тому, как легко Жаклин нашла общий язык с дамами. Однако его нисколько не поражало такое внезапное дружелюбие по отношению к провинциалке.
С того момента, когда Барнаби предложил посетить Лондон, Джерард знал, что не сумеет выдать свой интерес к Жаклин за чисто профессиональный. С такой семейкой, как у него, даже пытаться не стоило. Они увидят его насквозь, посмеются, погладят по щеке и примутся немилосердно издеваться.
Достаточно паршиво уже то, что Горация отвлеклась от разговора, чтобы улыбнуться ему и сказать:
– Дорогой мальчик, как волнительно! Вся эта история ужасно романтична. Разумеется, никто из нас и слова не проронит, пока дело не будет сделано и все уладится, но ты, без всякого сомнения, оживил то, что обещало быть смертельно скучным летом.
Ее глаза лукаво поблескивали; он молча наклонил голову. Она вполне могла иметь в виду портрет и его старания спасти Жаклин ... или будущую свадьбу. Трудно сказать точнее.
К его облегчению, в гостиной появились Пейшенс, Минни и Тиммс, что избавило Джерарда от необходимости отвечать. Все ворвались в гостиную, спеша рассказать гостьям о визите к необычной модистке и сгорая от нетерпения расспросить Жаклин о происходившем в мастерской.
Дамы щебетали все громче, заглушая все остальные звуки. Минни приказала принести чай; Джерард воспользовался возможностью сбежать в студию. Но Пейшенс повелительно подняла руку, остановив его.
– Ужин сегодня, – сообщила она, – в кругу семьи. – Заметив выражение его глаз, она понимающе улыбнулась, но не подумала отступить. – В городе царит такая скука, что все только рады возможности не ужинать за собственным столом.
Под «семьей» она подразумевала всех членов клана Кинстеров, оставшихся в городе: во время сезона они по большей части жили в Лондоне, но летом приезжали и уезжали так часто, как требовали дела.
Он мог отказаться, сославшись на работу над портретом. Но ... взглянул сначала на Жаклин, потом на Пейшенс и кивнул:
– В обычное время?
Пейшенс улыбнулась – старшая сестрица-всезнайка.
– В семь, но ты можешь приехать пораньше и навестить детскую: в последнее время я часто слышу жалобы по поводу твоего отсутствия.
– Постараюсь! – ухмыльнулся Джерард и, кивнув всем сразу, поспешно удалился. В этом окружении Жаклин не грозит никакая опасность. В защите она не нуждается.
Ему же, наоборот, просто необходимо сохранить рассудок.
Взбежав по ступеням, он нашел убежище в студии.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Правда о любви - Лоуренс Стефани



Настоящий любовный детектив с элементами триллера. Занимательно и интригующе. Главные злодеи, кровосмесители брат и сестра, вызывают отвращение. Рекомендую к чтению.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниВ.З.,64г.
27.11.2012, 13.26





Интересно, стоит прочитать и возможно не раз...
Правда о любви - Лоуренс Стефанилюбовь
15.09.2013, 21.54





Длинно и надуманно.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниКэт
5.04.2014, 18.10





Всегда хотела узнать о судьбе Джерерда, после того как прочитала свою первую книгу о Кинстерах "Клятва повесы". И вот теперь прочитав его историю любви, я рада этому. Жаль только, что не раньше прочитала. Книга мне очень понравилась. Читая этого автора, уже заранее знаешь чего ожидать: страстную любовь, детективную линию и шикарные любовные сцены
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЕлена
23.06.2014, 10.40





хороший роман.интересный.8 баллов.
Правда о любви - Лоуренс Стефаничитатель)
6.07.2014, 8.35





Очень скучно и растянуто
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЗузуля
15.01.2015, 19.19





Очень скучно и растянуто
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЗузуля
15.01.2015, 19.19





Прекрасный любовный роман. Даже не ожидала, что мне так понравятся романы этого автора. Все они задевают за живое, остаются в сердце. Очень душевно, рекомендую, читайте.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниМила
31.01.2015, 1.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100