Читать онлайн Правда о любви, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Правда о любви - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.76 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Правда о любви - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Правда о любви - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Правда о любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Джерард проснулся, мысленно выругался, поднял голову и, прищурившись, посмотрел на часы. Почти шесть утра. Слишком поздно, чтобы ...
Тяжело вздохнув, он осторожно коснулся плеча Жаклин.
– Просыпайся, милая. Тебе нужно успеть в свою спальню, пока не проснулись горничные.
Она с трудом приоткрыла глаза и недоуменно моргнула. И тут же, вспомнив все, улыбнулась довольно, как слизавшая сливки кошка. И не успел он остановить ее, как она прижалась к нему и поцеловала.
С предсказуемыми результатами.
Джерард застонал, но не смог противиться сладости, простому, незамутненному восторгу. Но когда она счастливо просияла, он скрипнул зубами и отстранился.
– Тебе нужно возвращаться. Немедленно.
Она заворчала, но Джерард держался твердо. Почти спихнув ее с постели, он наскоро натянул одежду и принялся шнуровать ей платье.
Все еще плавая в облаках наслаждения, Жаклин прислонилась к нему спиной, открыто восхищаясь упругостью его мышц. Откинула голову, поймала взгляд, потянулась к нему губами.
Джерард, поколебавшись, покорился. Жаклин тихо торжествовала. Похоже, он не в силах перед ней устоять!
Что же, это к лучшему. После сегодняшней ночи она опасалась, что окончательно потеряла голову. Приятно сознавать, что он тоже не остался равнодушным.
Прошло несколько долгих минут, прежде чем он поднял голову, но тут же поцеловал ее в висок. Жаклин улыбнулась и расслабилась, чувствуя, что сейчас растает.
– За что ты меня благодарила? – вдруг прошептал он. – Объясни, чтобы я понял.
Ее улыбка мгновенно смягчилась.
– За то, что так нежно и преданно показал мне все, что я хотела знать.
Он выпрямился и снова стал затягивать шнуровку.
– Надеюсь, ты достаточно благодарна, чтобы пожаловать мне награду?
– Твои усилия, несомненно, заслуживают таковой, но ...
Он затянул шнуровку, и она повернулась к нему лицом.
– Что еще ты потребуешь от меня? Что еще я могу тебе дать?
К ее удивлению, его лицо было совершенно бесстрастным. В глазах ни намека на шутливый блеск.
– Я что-нибудь придумаю. Ну а пока ... – Он взял ее за руку. – Я постараюсь благополучно доставить тебя в спальню.
Верный слову, он проводил ее до двери. Снизу уже доносились шаги и голоса слуг; к счастью, еще никто не поднялся на верхние этажи. У двери они простились последним, страстным поцелуем, и Джерард быстро прошел по пустым коридорам.
Как он и подозревал, ей в голову не приходит мысль о замужестве. Ничего, ей придется об этом подумать, и скоро. Неужели он не сможет склонить к замужеству двадцатитрехлетнюю девушку из хорошей семьи?
Жаклин проснулась поздно. Она наскоро умылась, думая не столько о событиях прошедшей ночи, сколько о последствиях.
Как теперь вести себя с Джерардом? Весь ее чувственный опыт до появления Джерарда заключался в нескольких поцелуях. Теперь же ... Она понятия не имела.
Минут через пять в платье из узорчатого муслина она входила в утреннюю столовую.
Джерард, уже сидевший за столом, поднял глаза и учтиво улыбнулся. Но взгляд хранил воспоминания, пославшие приятный озноб по ее спине.
– Доброе утро, – приветствовал он, наклоняя голову.
Девушка неловко откашлялась.
– Доброе утро.
И, отвернувшись, кивнула Барнаби, ответившему ей с бесхитростной улыбкой. Положив на тарелку тост, она вернулась к столу и села. Миллисент налила ей чаю. Митчел передал чашку. Жаклин сделала глоток и постаралась собраться с мыслями.
Миллисент принялась распространяться об их общих успехах на балу.
– Не уверена, что Годфри все правильно понял, – посетовала она и стала обмениваться впечатлениями с Джерардом и Барнаби.
– Предупреждаю, – заявила она, откладывая салфетку, – сегодня утром к нам нагрянет небольшая армия визитеров. И все захотят узнать подробности, поэтому я попрошу вас, джентльмены, помочь мне.
– Разумеется, – кивнул Барнаби.
Джерард, однако, не спешил согласиться.
– Видите ли, я хотел бы провести день в мастерской. Нужно работать. Прошу вас меня извинить.
Миллисент грациозно махнула рукой. Жаклин, скрывая разочарование, улыбнулась и не произнесла ни слова. Если он собирается рисовать ...
Она повернулась к Миллисент:
– Мне надо проверить бельевые шкафы. Если я тебе не нужна, хотелось бы покончить с этим сегодня.
Миллисент согласилась и завела с Барнаби разговор о каких-то общих знакомых в Бате.
Митчел поднялся и проводил Жаклин до двери.
– Полагаю, вчерашний бал удался? – спросил он.
Митчел иногда посещал подобные собрания, но не слишком часто.
– Удался, – улыбнулась она. – Больше, чем я ожидала.
– А Энтуистлы тоже были? – поколебавшись, пробормотал он.
– Да, – спокойно кивнула она. – Каким облегчением было поговорить с ними! Они, как и я, полны решимости найти убийцу бедного Томаса.
– П-понимаю, – озадаченно выговорил Митчел и поспешил откланяться.
Впервые задавшись вопросом, что в действительности думает о ней Митчел, Жаклин отправилась в комнату миссис Карпентер.
Поговорив с экономкой, она собрала горничных, которые под ее руководством принялись за довольно скучную работу: проверять простыни и полотенца, после чего перешли к столовому белью.
Она как раз осматривала большую скатерть, когда часы пробили двенадцать. Девушка с некоторым удивлением сообразила, что Элинор не пришла на обычную прогулку в саду. Странно ... Она не могла припомнить ни одного бала, который Элинор не пожелала бы подробно обсудить, но на этот раз ее не было.
Мысленно поблагодарив судьбу, Жаклин облегченно вздохнула. Она вовсе не желала выслушивать жалобы на Джерарда, отвергшего заигрывания Элинор. И хотя гордилась тем, что сама завладела его вниманием, все же не собиралась признаваться подруге, что добилась успеха там, где она потерпела неудачу. В конце концов, это нехорошо. И не слишком умно. Элинор довольно мстительна по натуре. Не стоит подвергать испытанию долгую дружбу.
Обед прошел без Джерарда.
Как и предсказывала Миллисент, едва часы пробили три, к дому стали подъезжать экипажи. Гости заполнили гостиную и террасу.
Барнаби немедленно пришел на помощь хозяйкам. Оглядев толпу, он остановился рядом с Жаклин.
– Пойду за Джерардом. Думаю, он действительно работает, поскольку именно в этих случаях забывает о времени.
После вчерашней ночи Жаклин уже увереннее играла свою роль. Но сейчас колебалась: стоило ли вмешиваться в его работу?
– Если он так занят, может, лучше оставить его в покое? – пробормотала она. – Думаю, мы с вами справимся и без него.
Барнаби покачал головой и улыбнулся:
– Сомневаюсь, что Джерард согласится. Если его спросить, что он предпочитает: быть в подобной ситуации рядом с вами или спокойно рисовать портрет на чердаке, подозреваю, он без колебаний оставит холст и кисти. Так что поднимусь наверх и напомню ему. Помимо всего прочего, он снимет с меня голову, если я этого не сделаю.
Он стал пробираться через толпу. Жаклин задумчиво смотрела ему вслед. Интересно, о многом ли он догадывается? И говорит ли правду? Как бы то ни было, но он прекрасно знал Джерарда.
– Куда подевался мистер Адер?
Жаклин обернулась. Перед ней, рядом с леди Фритем, стояла Элинор, мрачная и хмурая, очевидно, расстроенная из-за Джерарда, который, разумеется, не подумал явиться, чтобы ее утешить.
– Поднялся на чердак. Решил привести мистера Деббингтона. Они сейчас вернутся.
Не сводя глаз с двери, за которой исчез Барнаби, Элинор склонила голову набок.
– Значит, он все-таки рисует? Я имею в виду мистера Деббингтона.
– Да. Он начал портрет.
– А ты его видела? – полюбопытствовала Элинор, впившись взглядом в ее лицо.
– Нет ... он никому не показывает работу, пока она не закончена. Даже модели.
– Какое ... чванство, – фыркнула Элинор, по-кошачьи сузив глаза. – Представляешь, прошлой ночью он наотрез отказался позабавиться со мной в саду, и был откровенно груб! Честно говоря, я начинаю немного сомневаться в мистере Деббингтоне. Похоже ... он немного странный.
– Неужели? – резко спросила Жаклин, но тут же одернула себя, изобразив обычное любопытство. – Ты это о чем?
– Ну ... знаешь, что поговаривают о художниках, – пояснила Элинор, понизив голос. – Может, он один из тех, кто предпочитает мальчиков девочкам.
Жаклин возблагодарила Бога за то, что Элинор все еще смотрит на дверь и не замечает ее разинутого рта. Она едва не дала достойный отпор подруге, но вовремя прикусила язык.
– Не ... не может быть!
Как защитить Джерарда от такого обвинения? Как она объяснит, что знает истину?
И тут ее поразила ужасная мысль. Что, если именно так распространяются сплетни, злые слухи, не имеющие под собой основания? Одно язвительное, подлое предположение, и ...
Она огляделась, желая убедиться, что поблизости никого нет. Что никто не слышал гадостей, которых наговорила Элинор. Леди Таннауэй махнула ей рукой, приглашая подойти.
– Пойдем, – велела Жаклин, подхватив Элинор под руку. – Леди Таннауэй желает поговорить с нами.
Она решительно утащила Элинор за собой, подальше от других, не так хорошо информированных гостей.
Через открытые окна детской доносились голоса гулявших по террасе гостей. Джерард посмотрел на маленькие часы, поставленные Комптоном на выщербленную каминную полку, вздохнул, отложил кисти и спустился вниз переменить сорочку.
Он уже шагал по коридору к галерее, когда едва не столкнулся с Барнаби.
– Ну, как дела? – спросил Джерард.
– Все интереснее и интереснее. Им не терпится узнать побольше. Судя по преобладающим настроениям, можно с уверенностью заключить, что нам почти удалось снять с Жаклин все подозрения, касающиеся убийства Томаса. Что же до смерти ее матери, многие из дам считают, что вряд ли Жаклин способна на преступление.
– И многие из них затронули эту тему? – осведомился Джерард.
– Нет. Скорее намекали. Но пока еще никто не осмелился открыто сомневаться в устоявшемся мнении.
– Значит, нам по-прежнему необходим портрет.
– Бесспорно. Портрет предоставит им прекрасную возможность выразить вслух то, чего они до сих пор не смели сказать открыто.
Они спустились вниз, скрывая решимость за дружелюбными улыбками, вошли в гостиную, обменялись взглядами и расстались.
Джерард увидел Жаклин, беседующую с леди Таннауэй. Рядом стояла Элинор. Обе смотрели в другую сторону; ни одна его не заметила. Поскольку, по его мнению, Жаклин пока не грозила опасность, он стал разгуливать по комнате, обмениваясь любезностями с дамами, которым не терпелось узнать подробности о его семье, продолжительности пребывания в здешних местах и, самое главное, о гибели Томаса Энтуистла.
Барнаби проводил время примерно в тех же разговорах. Миллисент, сидевшая посреди комнаты, правила балом. Все гости, включая тех, кто вышел на террасу полюбоваться видом и посмотреть на кипарисы сада Аида, вели себя совершенно иначе, чем при первой встрече с семейством Трегоннингов в бальном зале леди Треуоррен: Им открыли глаза. Убедили в полной бессмыслице ходивших про Жаклин слухов. Барнаби оказался прав: больше никто не винил девушку в смерти Томаса.
Джерард удовлетворенно улыбнулся, еще раз обошел комнату и направился к Жаклин.
Она подняла на него глаза и улыбнулась. Глаза засветились неподдельным теплом. Щеки чуть порозовели.
– Здравствуйте.
Джерард молча наклонил голову.
Уже через мгновение Жаклин опомнилась и взяла себя в руки.
– Леди Таннауэй спрашивала про вас ... и про портрет.
– Совершенно верно, – подтвердила леди Таннауэй, протягивая ему руку.
Джерард поклонился, поцеловал ее пальцы, охотно ответил на вопросы и в награду получил предложение прогуляться с молодыми дамами на террасе. Девушки присели, Джерард снова поклонился и, приобняв Жаклин за талию, повернул к стеклянным дверям.
Она смотрела на него открыто, доверчиво, совсем как ребенок, и Джерард на миг прикрыл глаза, словно ослепленный, после чего обернулся к Элинор Фритем.
Та, по-видимому, что-то сообразила, потому что быстро перевела взгляд с него на Жаклин, прикусила губу и слегка поколебалась, прежде чем ледяным тоном обратиться к подруге:
– А я считала ...
– Леди, – поспешно перебил Джерард с чарующей улыбкой, беря Жаклин под руку, – мы идем?
Жаклин кивнула и повернулась к Элинор.
Джерард сделал то же самое и встретился с Элинор глазами поверх головы Жаклин.
Должно быть, она сумела распознать предостерегающие нотки в его голосе, вовремя заметить суровый взгляд. Поколебавшись, она сухо кивнула:
– Ну конечно ... погуляем. Погуляем по террасе.
Джерарду не понравился ее тон. Впечатление было такое, будто она намеревается отплатить ему за недвусмысленный отказ. За то, что предпочел Жаклин.
Правда, к тому времени как они добрались до террасы, к Элинор вернулось обычное дружелюбие, по крайней мере, по отношению к Жаклин. С Джерардом она вела себя по-прежнему сдержанно, настороженно и словно неотрывно следила за ним. Как кошка, выслеживающая мышь.
Жаклин, напротив, была весела, спокойна, и взгляд каждый раз теплел, когда останавливался на Джерарде. Похоже, она сама этого не сознавала, как и то, что Элинор видела ее насквозь и, он мог поклясться, уже все поняла. Искренность и чистосердечие Жаклин не позволяли ей увидеть двуличие Элинор.
Он был постоянно начеку, но время шло, они переходили от компании к компании, весело болтали с дамами и молодыми людьми, и ничего не происходило. Он уже начал было успокаиваться, когда Элинор резко остановилась и с улыбкой повернулась к Жаклин.
– Мне здесь надоело. Пойдемте побродим по саду Ночи! – предложила она. Они находились как раз напротив главной лестницы, ведущей в сады. Элинор широко раскинула руки, привлекая внимание стоявших неподалеку дам. – Сегодня прекрасный день, и я уверена, что мистер Деббингтон хотел бы осмотреть сад с проводником, хорошо знающим дорогу. Жаклин, ты ведь еще не водила его туда. Готова поклясться, что это так и есть!
Джерард глянул на Жаклин и увидел привычную каменную маску. Те самые внутренние барьеры, казалось, навеки разрушенные, снова возникли из небытия.
– Нет, – коротко бросила она без всякого выражения. Смятение выдавали только вцепившиеся в его рукав пальцы.
Элинор с притворным упреком покачала головой и снова улыбнулась.
– Не пойму, почему ты отказываешься туда спуститься: твоя мама ушла больше года назад. Когда-то тебе все равно придется туда пойти, – почти пропела она и неожиданно потянулась к ее руке. Однако Жаклин успела поймать ее запястье.
Элинор, растерявшись, отскочила и удивленно распахнула глаза.
Жаклин разжала пальцы и глубоко вздохнула. Джерард встревоженно посмотрел на нее и увидел, как она оживает, как рушатся барьеры, оставляя ее чувства незащищенными и открытыми. Очевидно, она все-таки решила стать собой и показать это всем окружающим.
– Я обязательно буду там гулять – когда-нибудь. Но, на случай если ты забыла, моя мать не ушла. Кто-то подло сбросил ее с террасы, и она нашла свою смерть именно в саду Ночи. И этот кто-то – отнюдь не я. Мама умирала там, в темноте, одна. Ноги моей не будет в саду, пока мы не найдем настоящего убийцу. Пока он не будет обличен и не заплатит за все, что сделал. Только тогда я войду в сад Ночи и, возможно, покажу мистеру Деббингтону его сокровища. Ну а пока ... вам всем придется меня извинить.
С каждым словом ее голос набирал силу. И последнее предложение превратилось в величественную декларацию. Холодно кивнув Элинор, Жаклин отвернулась. Джерард последовал ее примеру и бережно взял девушку под руку. Она вскинула голову: в глазах сияли решимость и отвага.
– Думаю, мы чересчур здесь задержались.
– Вы совершенно правы. Кажется, чай уже подали. Не хотите ли?
Она кивнула и, распрямив плечи, шагнула вперед. И ни разу не оглянулась. В отличие от нее Джерард поспешно обернулся, отметив едва сдерживаемое изумление и нарастающее одобрение в глазах дам, подслушавших разговор. Отметил и ошеломленное, потрясенное лицо Элинор Фритем.
Он повел Жаклин в укромный уголок, подальше от оживленной толпы, оставил на несколько минут и принес чашку чаю. Протягивая чашку, он улыбнулся не обычной обаятельной улыбкой, а чувственной, искренней, предназначенной только для нее.
– Браво, – прошептал он. – Прекрасная работа!
Жаклин сделала крошечный глоток и поставила чашку на блюдце.
– Ты так думаешь?
– Можно было бы назвать это внушающим уважение спектаклем, только я знаю, что ты говорила чистую правду. От самого сердца. И все, кто тебя слышал, понимали, как это трудно сделать. И хотя Элинор явно желала отомстить, на этот раз попала в яму, вырытую своими руками. Она идеально подготовила сцену, а у тебя хватило мужества воспользоваться моментом и сыграть самую сложную роль.
Жаклин взглянула ему в глаза и задохнулась при виде нескрываемого восхищения во взгляде. На сердце сразу стало легче.
– Ты же сказал, что это не спектакль?!
– Не спектакль. Ты сыграла саму себя.
Он так хорошо понимал ее! Гораздо лучше, чем кто-либо из родных и знакомых. Жаклин понятия не имела, чем заслужила такой подарок судьбы, но она не собиралась от него отказываться.
И не желала тратить зря ни одной драгоценной минуты, которую могла бы провести в его объятиях.
Этой ночью она подождала, пока Холли уйдет, досчитала до двадцати и вылетела из комнаты.
К нему. Скорее к нему. К наслаждению, которое она найдет там. Туда, где узнает больше, забредет дальше в таинственное королевство, открывшееся перед ними.
Бесшумно скользя по полу, она промчалась по галерее.
И вспоминала сегодняшнюю неприятную сцену, во время·которой она не страдала молча, как все последнее время, но завладела ситуацией и повернула ее себе на благо. Джерард показал Жаклин необходимость стать собой и убедил, что у нее есть на это силы. Силы сыграть самую сложную роль.
На бегу она смотрела в окна: на террасу, на поблескивавшие под луной мраморные ступеньки, которые вели вниз, в темное скопление крон, шелестевших под ветром. Таивших под своими куполами сад Ночи.
Жаклин нахмурилась, замедлила шаг, остановилась и подступила к окну. Посмотрела налево, потом направо. Убедилась, что погода безветренная. Не шевелились даже перистые травы в саду Весты.
Она снова взглянула на кусты, окружавшие верхний вход в сад Ночи. Еще секунду назад кусты определенно шевелились, но сейчас все было абсолютно спокойно. Жаклин пожала плечами: «Должно быть, кошка».
Повернувшись, она продолжала путь.
– Видишь! Сказано было тебе! Она бежит в его комнату! Шлюха!
– Не кричи! Тише!
Прошло несколько долгих минут. Первая фигура, окутанная темными тенями сада Ночи, встрепенулась и злобно уставилась на вторую.
– Знаешь, что он начал портрет?!
Собеседник пожал плечами и не ответил.
– Говорю тебе, это серьезно! Слышал бы ты, что плетут старые вороны: мол, если портрет покажет ее невиновность, тогда и они изменят мнение. Они уже почти готовы это мнение изменить!
– В самом деле? – пробормотал второй. – Ну нет, так не пойдет.
– Именно! И что нам теперь делать? Как это остановить?!
Последовала еще одна долгая пауза. Первым заговорил мужчина – спокойно, бесстрастно, холодно:
– Не волнуйся, я обо всем позабочусь.
– Но как?!
– Подожди и увидишь. Идем.
Высокая фигура исчезла в непроглядной тьме сада Венеры.
– Идем же!
Жаклин вихрем ворвалась в комнату Джерарда, захлопнула дверь, огляделась и увидела его у окна.
Он тут же повернулся. Лампы в комнате не горели. Стоя в полумраке, он наблюдал, как она идет к нему.
Жаклин с неизвестно откуда взявшейся тревогой всмотрелась в его лицо. Неумолимое. Бесстрастное. Жесткое. Но он тут же открыл ей объятия, и она бросилась в них. Его руки обвились вокруг ее талии, сжимая, притягивая ближе.
– Знаешь, я не был уверен, что ты придешь, – неожиданно признался он.
Жаклин вскинула брови:
– По-твоему, я удовольствуюсь одной ночью?!
Он слегка пожал плечами и улыбнулся:
– Только не слишком умный человек претендует на знание женской натуры.
Его губы коснулись ее пересохших губ, и последние мысли вылетели из головы Жаклин. Она вздохнула, прильнула к нему, но он держал ее на расстоянии. Жаклин не знала почему, но предпочла покоряться. Он приоткрыл языком ее губы, проник внутрь, завладел ртом полностью и окончательно. Без промедления. Но и без всякой спешки. Он взял от этого поцелуя все, что мог, и оставил задыхавшуюся Жаклин. Она слегка пошатнулась и поднесла руку ко лбу.
– Думаю, – пробормотал он, сверкая глазами, – что, прежде чем мы двинемся дальше, следует условиться о некоторых правилах.
– П-правилах? – пролепетала она.
– Да. Надеюсь, ты помнишь, что я предупреждал: если придешь ко мне, я должен обладать тобой полностью и безраздельно?
Как она могла забыть!
– Конечно, помню!
Он выпил ответ с ее губ в долгом нежном поцелуе.
– Из этого правила следует вывод.
Он отстранился, медленно провел руками от талии вверх, захватил ее груди, стал играть с тугими вершинками, прекрасно зная, как это на нее подействует.
Жаклин едва дышала.
– Какой?
– Согласившись быть абсолютно моей, ты не должна отступать. И остаешься в моей власти, пока я не освобожу тебя. Пока не отпущу.
Он никогда ее не отпустит.
Джерард ждал. Видел ее внутреннее сопротивление, попытки обдумать его ультиматум. И решил не дать ей прийти в себя. Отняв руки, он развязал ее пояс, развел полы пеньюара и проник внутрь, к талии, бедрам, нежным изгибам ягодиц.
Ее глаза затуманились. Внимание отвлеклось.
– Ты согласна? – настаивал он.
Она с трудом сосредоточилась.
– У меня есть выбор?
Он теснее прижал ее к себе.
– Никакого.
Жаклин положила руки ему на плечи и откинула голову, не спуская с него глаз.
– В таком случае, зачем спрашивать?
– Потому что я хотел, чтобы ты знала ответ. Поняла, как все отныне будет ... между нами.
– Ясно.
Жаклин зябко вздрогнула, гадая, что успела заметить за горящим коричневым пламенем его глаз.
– И теперь, когда я знаю ... что дальше?
– Теперь, когда ты знаешь ... – Он наклонил голову. – Мы идем дальше.
Дальше. Именно то, чего она хотела.
Жаклин с трепетом вернула ему поцелуй, горя нетерпением узнать, какой путь он выбрал, каким чувственным волшебством собирается ее одарить.
Он наклонил голову набок: поцелуй становился все жарче и требовательнее. Его руки вновь сомкнулись, властно притягивая ее, не оставляя ей сомнения в его возраставшем голоде.
К ее удивлению, он отстранился так неспешно, словно знал: если она принадлежит ему, можно наслаждаться сколько угодно, теперь все время принадлежит им.
Наконец он поднял голову. Она открыла глаза и увидела, что он пристально изучает ее лицо. Но что он ищет? Она не знала.
Он подхватил ее, поднял, дерзко прижимая ее бедра к своей ненасытной плоти.
– Лампы ... не возражаешь, если я их зажгу?
Тон и хищный блеск глаз говорили о том, что это не просто вежливое предложение.
«Если хочешь!», – едва не выпалила она, но, вовремя удержавшись, спросила:
– Зачем?
– Я хочу тебя видеть. Видеть, какой ты становишься, когда я обладаю тобой.
Сердце Жаклин куда-то покатилось. Голова шла кругом. Жар в его глазах манил, ласкал, обещая миллион запретных восторгов.
Не сводя с нее глаз, он поднял руку, провел пальцем по ее губам и обжег ладонь поцелуем.
Ноги Жаклин подогнулись.
– Хорошо, – кивнула она, смутно отмечая, как дрожит ее голос. Она не сопротивлялась, когда он повел ее туда, где на противоположных концах узкого пристенного столика стояли две бронзовые лампы. На стене висело прямоугольное зеркало, высокое и широкое, в затейливой позолоченной раме.
Он остановился у стола и зажег обе лампы. Огоньки взметнулись, потом опали. Он открыто любовался золотистым светом, окутавшим ее. Она ожидала, что Джерард подведет ее к кровати, но он повернул ее лицом к зеркалу и поставил между лампами, а сам встал за спиной. Оглядел ее тело, лицо, взглянул в глаза. И улыбнулся. Не той светской улыбкой, которую приберегал для посторонних. Просто слегка приподнял уголки губ, и от этого улыбка казалась куда более зловещей и бесконечно более хищной.
– Прекрасно, – обронил он, стягивая пеньюар с ее плеч. Небрежно бросил его на кресло и подступил ближе. В зеркале она проследила за его взглядом и увидела то, что видел он: тугие вершинки полных грудей, гордо торчавшие соски, готовые проткнуть тонкий батист ночной сорочки.
Сорочка была девственно белой и очень мягкой. Золотистые отблески огня играли на батисте. Она застегнула длинную планку так, чтобы последняя пуговица приходилась как раз над грудью. Его взгляд скользил все ниже к тонкой талии, нежным бедрам, плоскому животу и легкой тени завитков треугольника между бедер. Ниже, ниже ... после чего он медленно поднял глаза.
Этот беззастенчивый осмотр возбудил ее, и она опасалась, что он это заметит. Жаклин сжалась и уже хотела обернуться, когда он поднял копну ее волос, которую она успела расчесать. Густая волнистая река растекалась по ее спине, но он собрал ее в горсть, перекинул на грудь и принялся укладывать прядь за прядью, пока они не легли так, как ему хотелось. Отступив, он проверил результат и удовлетворенно кивнул. Теперь волосы частично скрывали ее груди и казались золотыми в свете ламп.
Жаклин хотела что-то сказать, но он обнял ее за талию и прижался сзади. Спиной она чувствовала твердость и тепло его тела и немного расслабилась, но он не дал ей прильнуть к нему.
Продолжая держать ее перед собой, он прижался долгим поцелуем к чувствительному местечку за ухом.
– Расстегни сорочку, – прошептал он. Слова буквально истекали чувственностью. Она улыбнулась, поймала его взгляд в зеркале, подняла руку и высвободила из петли первую пуговицу.
Он, не мигая, наблюдал, как она расстегивает одну пуговицу за другой.
– Распахни ее. Пошире, – резко приказал он, и по спине Жаклин прошел озноб. Продолжая смотреть на свое отражение, она вцепилась в края сорочки и медленно развела их. Обнажила груди, полные, упругие, уже напряженные.
Он рассматривал ее обнаженную плоть пристально, с ленивым одобрением. Под этим откровенно мужским взглядом ее соски свернулись тугими бутонами.
Джерард выпрямился, поднял голову, осторожно снял с ее плеч сорочку и высвободил ее руки из рукавов.
– Обопрись на край стола.
Жаклин, недоумевая, все же подчинилась и оперлась ладонями о деревянную столешницу.
– Не отнимай рук, пока я не разрешу.
Пока он не разрешит...
Она неожиданно уверилась, что он намеренно выбирает слова. Каждое звучало командой. Не обычной просьбой. Командой, которой следовало повиноваться ... словно она полностью принадлежит ему. И он может делать с ней все, что пожелает.
Дрожь прошла по телу, но она не испытывала опасения ... ни тени страха ... Только возбуждение. Жаркий трепет бесстыдного восторга. И это сделал с ней он ... Но почему?
Она вопросительно уставилась в его лицо, не столько бесстрастное, сколько сосредоточенное. Он смотрел на ее груди ... живот ... Ночная сорочка собралась на бедрах свободными складками. Его руки вновь заскользили по ее обнаженной коже, теплые и сильные, увлекая за собой сорочку. Пока не оставили ее абсолютно голой. Окутанной лишь светом ламп.
Жаклин задохнулась, напряженная, не зная, что будет дальше. И вдруг она поняла, что упивается зрелищем смуглой нимфы, феи, случайно попавшей в этот мир. Неземной. Нереальной. Волшебной.
Она смутно узнавала свое лицо, свои волосы, свою фигуру. Все это принадлежало ей и одновременно не принадлежало: в зеркале отражалась правда, которой она раньше не видела, женщина, которую раньше не знала. Сама сирена, возникшая из пены морской.
А он ... его взгляд жег огнем. Он снова обхватил пальцами ее талию, медленно прижал ладони к разгоряченной коже и припал губами к плечу. Скользнул ниже к жилке, бешено бьющейся у основания шеи.
– Не разговаривай. Не двигайся. Только смотри. Наблюдай. И чувствуй.
Ее словно околдовали. Заключили в паутину сотканной им фантазии. Фантазии, где не было никаких запретов, никаких ограничений. Были он, она и желание.
Его желание завладеть ею полностью и навсегда. Ее – достичь вершин блаженства.
Желание.
Оно росло и крепло, и вскоре его руки проникли под занавес волос и сжали груди. Ее голова упала на его плечо, но он продолжал неумолимо мять, сжимать и гладить соблазнительную плоть. Жаклин едва слышно охнула, когда он нашел ее соски и стал играть с ними.
Он знал, как довести ее до исступления, как лишить разума, как заставить потерять всякий стыд. Как зажечь в ней всепожирающее пламя.
Едва приподняв внезапно отяжелевшие ресницы, она наблюдала, как он возбуждает ее, как, удовлетворив свою прихоть, отбрасывает в сторону вуаль волос, чтобы обнажить ее груди и наполнить ими ладони.
Она в его власти. Рабыня, исполняющая каждую его прихоть.
Свет ламп коснулся его лица, жесткого и неумолимого. Одна загорелая рука распласталась на ее животе, замерла и прижала ... прижала ее бедра, ягодицы к его твердым бедрам, так что в поясницу уперлось напряженное живое копье.
Жаклин тяжело задышала, чувствуя, как подгибаются колени. На языке явственно ощущался вкус наслаждения. Почему он хочет, чтобы все было именно так? Но без слов было понятно, какое самообладание от него требуется, чтобы не взять ее прямо сейчас, какая сила воли необходима, чтобы вести ее по этой дороге. В запретный рай.
Она попала в нечто вроде рабства, где не было стальных цепей. Только невидимые, и Джерард это знал. Как и то, какой вопрос зрел в ее голове. И чтобы отвлечь ее, пропустил между пальцами рыжеватые завитки, поймал один и потер, словно оценивая текстуру. Потом взбил завитки и заметил, что она почти не дышит. И помедлил у самой расселины между бедрами. Снова стал мять ее груди, сжимать соски, сильно, еще сильнее, пока она не начала извиваться, только что не умоляя взять ее. Его пальцы скользнули к заветному входу.
Он принял приглашение. Проник в пышущую жаром впадину. Нашел чувствительную жемчужину, уже пульсирующую в ожидании, погладил и нажал.
Она попыталась раздвинуть ноги, чтобы облегчить ему доступ.
– Нет. Не двигайся.
Слегка задыхаясь, широко раскрыв глаза, она повиновалась. Он заставил ее снова сжать бедра так, что не мог проникнуть глубже чем на дюйм.
Вполне достаточно для его целей. Вполне достаточно, чтобы повергнуть ее в отчаяние. Он безжалостно сводил ее с ума, давал ей слишком мало и, очевидно, не собирался идти дальше.
Жаклин прерывисто вздохнула, стараясь поймать его взгляд.
– Чего ты хочешь от меня?
– Больше.
– Больше чего?
И внезапно он понял, словно этот вопрос приоткрыл в его мозгу некую дверцу. Он намеревался показать ей ее собственную чувственную натуру, но при этом получалось так, что она, в свою очередь, дала ему разглядеть похожие грани его натуры. Ее губы были приоткрыты, кожа уже раскраснелась, и все же она ждала ... его ответа.
Потому что хотела узнать, чего в действительности он от нее хочет.
– Я желаю, чтобы ты своими глазами увидела, как достигнешь экстаза. Здесь, при свете ламп. И желаю, чтобы ты позволила мне наблюдать тот момент, когда ты рухнешь с вершины.
Прошло три коротких мгновения, пока смысл сказанного дошел до нее. Пока она поняла, чего он просит. Даже, вероятно, почему он просит.
– Хорошо, – кивнула она и снова попыталась развести бедра.
– Нет. Не так.
Она вопросительно взглянула на него.
Он выпустил ее грудь, положил руку на живот и заставил чуть наклониться вперед. Только после этого он сжал ее бедро, вынул пальцы из жаркой пещерки под завитками, чуть отодвинулся назад, погладил сладостный изгиб ее ягодиц, темную канавку, пересекающую два полушария, и снова глубоко запустил пальцы в ее лоно.
Она громко ахнула и выгнула спину, но он, продолжая удерживать ее на месте, проникал все глубже, почти обжигая пальцы. До него донесся мускусный запах ее розы. Он напряг все силы, чтобы не поддаться соблазну. И сосредоточился на том, чтобы подарить ей небывалое наслаждение, не сводя при этом взгляда с ее ошеломленного лица. Нашел верный ритм, идеальный угол, правильную глубину и продолжал ласкать, не давая ей опомниться.
Она отвечала стонами и мольбами, все сильнее налегая на его пальцы. Понимая, чего он жаждет. Инстинктивно отдавая все, что он требовал. Возрождая к жизни его безумное запретное видение.
Он не мог оторвать от нее глаз и изо всех сил старался отрешиться от соблазна ее тела, от влажного манящего лона, от аромата страсти, который окутывал его и манил. Сейчас он был человеком, изнемогавшим от жажды. И упивался красотой ее трепещущего тела, обнаженным желанием, искажавшим ее лицо.
И Жаклин, так безраздельно отдаваясь страсти, не переставала наблюдать за ним. Он уловил лихорадочный блеск ее глаз под опущенными ресницами и понял, что она не единственная в этой комнате так открыто выражала свои эмоции.
И тогда он отпустил ее бедро, отступил назад и в сторону. Теперь единственное, что их связывало, – его рука, утонувшая между ее бедрами. Теперь он более отстраненно мог наблюдать реакцию ее тела.
Она подняла голову и тряхнула волосами: груди встали гордыми холмиками. Соски казались крошечными бутонами, которым еще не пришло время расцветать.
Он стал перекатывать сосок между пальцами. Вознося ее все выше.
Глаза ее закрылись. Руки с силой сжали край стола. Но он не отступал. Пока она почти не достигла пика. Громко застонала, открыла темные безумные глаза и нашла его, горящие и страстные.
– Пойдем со мной. Сейчас.
Невероятно выразительная мольба: полувсхлип-полуприказ.
Он не намеревался подчиняться, но зов видения, соблазн ее тела, такого женственного и источавшего желание, нежные изгибы и впадины и аромат страсти поймали его в стальную сеть искушения. Теперь уже он не мог быть просто наблюдателем.
Пуговицы брюк разлетелись в разные стороны, когда он встал за ее спиной. Он изнемогал от боли-наслаждения в ноющей плоти: каким невыразимым облегчением было отнять руку и заменить пальцы, ласкавшие ее лоно, той частью тела, которую он так жестоко игнорировал весь последний час. Несказанное облегчение – вонзить свою пульсирующую плоть в тесный грот между ее бедрами.
Джерард застонал, и этот стон обнаружил больше, чем он ожидал. Он с трудом приоткрыл сомкнутые веки и увидел в зеркале ее настороженный взгляд. Слабая улыбка играла на губах.
Он стиснул ее бедра, отстранился и с силой вошел в нее. Она не просила пощады. Не всхлипывала, не стонала, не молила. Только крепче прижалась спиной к нему, встречая его выпады и подгоняя вперед.
Он вонзался в нее глубоко, резко, часто, освобожденный ею от оков ограничений и условностей. Освобожденный готовностью дать ему все, что он просит, ее открытостью, безмерной честностью во всем: в остром удовольствии, которое она получала, которое обрела в соитии с ним, в согласии принять его в свое тело и в том наслаждении, которое обрушила на него.
И все это было в ее лице: веки сомкнуты, колдовская улыбка чуть кривит губы, брови сведены, как всегда, когда она сосредоточенна, все внимание устремлено к тому месту, где они соединены в одно целое. К безумному экстазу, который он дарит, наполнив ее собой.
И пик этого экстаза манил, маячил все ближе ... Он вонзился еще сильнее, глубже, пытаясь продлить мгновение, но тут мелкие конвульсии сотрясли ее тело и захватили его: она стиснула истомившуюся плоть и увлекла его за собой.
Через край и в океан незамутненного восторга.
Он не помнил, как удерживал их обоих в некоем подобии равновесия, но все же сумел выйти из нее, подхватить на руки и отнести в кровать. Нашел в себе силы погасить лампы, раздеться и лечь рядом.
Она что-то сонно довольно пробормотала и с прежней улыбкой прижалась к нему.
Он лежал, слушая громкий, постепенно замедлявшийся стук собственного сердца. Думая о чувственном приключении, острота которого превзошла все его ожидания. Он задался целью, она приняла вызов, отдала все, что он потребовал ... но потом случилось непредвиденное.
Ни с одной другой женщиной он не терял самообладания, не сталкивался с силой, способной перевесить его собственную, не поддавался ее влиянию.
Правда, жаловаться было не на что.
Он закрыл глаза, устроился поудобнее, понял, что она умудрилась вымотать его до конца, и неожиданно улыбнулся.
Он добился всего, чего хотел: создал чувственные, сексуальные цепи, связавшие их, приковавшие ее к нему. И пусть эта мысль примитивна и откровенно собственническая. Джерарду она нравилась. Кроме того, эти цепи вполне реальны. Если она настолько пылкая и страстная, такая открытая и искренняя в своих желаниях, именно этим можно привязать ее. Наслаждением.
Самим актом обладания. Обладания ею и ... как оказалось, им тоже.
И это было последней мыслью, перед тем как сон завладел им.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Правда о любви - Лоуренс Стефани



Настоящий любовный детектив с элементами триллера. Занимательно и интригующе. Главные злодеи, кровосмесители брат и сестра, вызывают отвращение. Рекомендую к чтению.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниВ.З.,64г.
27.11.2012, 13.26





Интересно, стоит прочитать и возможно не раз...
Правда о любви - Лоуренс Стефанилюбовь
15.09.2013, 21.54





Длинно и надуманно.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниКэт
5.04.2014, 18.10





Всегда хотела узнать о судьбе Джерерда, после того как прочитала свою первую книгу о Кинстерах "Клятва повесы". И вот теперь прочитав его историю любви, я рада этому. Жаль только, что не раньше прочитала. Книга мне очень понравилась. Читая этого автора, уже заранее знаешь чего ожидать: страстную любовь, детективную линию и шикарные любовные сцены
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЕлена
23.06.2014, 10.40





хороший роман.интересный.8 баллов.
Правда о любви - Лоуренс Стефаничитатель)
6.07.2014, 8.35





Очень скучно и растянуто
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЗузуля
15.01.2015, 19.19





Очень скучно и растянуто
Правда о любви - Лоуренс СтефаниЗузуля
15.01.2015, 19.19





Прекрасный любовный роман. Даже не ожидала, что мне так понравятся романы этого автора. Все они задевают за живое, остаются в сердце. Очень душевно, рекомендую, читайте.
Правда о любви - Лоуренс СтефаниМила
31.01.2015, 1.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100