Читать онлайн Единственная, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Единственная - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.24 (Голосов: 29)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Единственная - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Единственная - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Единственная

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Следующая встреча произошла за завтраком. Он уже сидел за столом, ожидая Пенни. Она вошла, кивнула, улыбнулась Филчетту, подставившему ей стул, налила себе чаю и потянулась за тостом.
Чарлз исподтишка наблюдал за ней. Прошлой ночью он почти не спал и, следовательно, имел много времени для раздумий, достаточно, чтобы тот пыл, с которым она отвечала на его ласки, пробудил давние воспоминания.
Тринадцать лет назад он посчитал, что надоел ей, что после того свидания, когда они дали волю страсти, она покончила с ним, никогда не желает его видеть, говорить или иметь что-либо общего. Тогда все было ясно и понятно, тем более что она старалась держаться на расстоянии, и если уж встречалась с ним, то исключительно в окружении родственников.
И из-за этого самого расстояния он и не осознал истину: она по-прежнему хочет его и всегда хотела. Так уж получилось, что, прежде чем он попытался снова завоевать ее, долг призвал его на службу.
Тринадцать лет назад она бегала от него. Что-то в том единственном любовном свидании испугало ее, и он до сих пор не знал, что именно. Вначале он относил ее реакцию за счет физической боли, хотя твердой уверенности не было, да и Пенни трудно назвать трусихой. Но как можно было знать наверняка, если она отказывалась говорить на эту тему.
Если хорошенько подумать, были и другие причины: независимость, гордость, неожиданное отрезвление, и все это, вместе взятое, могло восстановить ее против него. Но стоит ли сейчас об этом думать? Ему трудно проникнуть в таинственные лабиринты ее мышления. Он уже сделал подобную ошибку тринадцать лет назад и повторять ее не собирается.
Но больше он не позволит ей отвергнуть его и не смирится с отказом. На этот раз ситуация ему благоприятствует: их семьи, стайка щебечущих дам, которые с самыми лучшими намерениями постоянно встают у него на пути, сейчас, к счастью, отсутствуют, и она не имеет возможности спрятаться за их спинами. Остались только он, она и то, что лежит между ними. И он не даст ей, единственной предназначенной ему женщине, ускользнуть и на этот раз.
Приняв твердое решение, остальную часть ночи он строил планы. С чего начать. Как соблазнить ее. И первый шаг был очевиден и непреложен: джентльмен не обольщает даму под собственной крышей.
Благодаря расследованию, в котором она непременно желает участвовать, этот пункт не представит особой трудности.
Он выжидал, спокойный, терпеливый, не спуская с нее глаз. Филчетт, как всегда, осведомленный о подводных течениях, удалился принести еще кофе.
Пенни намазала тост маслом и придвинула вазочку с джемом. Прошлой ночью она постановила для себя ограничить общение с Чарлзом исключительно рамками расследования. И держаться при этом на расстоянии не менее ярда.
Он смирился с ее вчерашним отказом, но у нее не было ни малейшего желания повторить сцену, искушая его или себя. Потому что в следующий раз может не хватить сил произнести слово «нет», и последствия могут быть роковые. Она вовсе не собирается стать его временной любовницей, согревать постель, пока он здесь, только чтобы вновь остаться одной, когда он вернется в Лондон. Остаться одной навек, когда он найдет себе жену.
Она притворялась, что не замечает его взгляда, но долго не выдержала и подняла глаза.
– Как же мы узнаем способ связи Гренвилла с французами?
Чарлз задумчиво потер лоб.
– Продолжим расспрашивать и постараемся задавать вопросы поточнее. Вряд ли у нас есть выбор, – пояснил он, теребя ручку изящной чашечки.
Она вдруг поймала себя на том, что зачарованно уставилась на эти длинные тонкие пальцы.
– Но помимо всего прочего, мы должны следить за Николасом, – продолжал он.
Пенни встрепенулась.
– На случай, если ему удастся узнать о том, как Гренвиллу удалось все организовать?
– Сомневаюсь, что он об этом знает, иначе не задавал бы столько вопросов и не бродил бы по всей округе. Но вполне возможно, даже вероятно, что часть головоломки ему известна, по крайней мере настолько, чтобы заподозрить наличие еще одного соучастника.
– Хм… итак, что мы можем у него выведать?
Чарлз подавил искушение изложить свой план. Пусть поразмышляет, поломает голову, взвесит возможности, все хорошенько продумает. И если сама придет к тому же ответу, тем лучше.
– Мы еще не потолковали с другими шайками. Чем больше нам станет известно о деятельности Гренвилла, тем больше шансов натолкнуться на доказательства. Но Николас пока что – единственный соучастник, о котором мы что-то знаем, поэтому необходимо следить за каждым его шагом.
Он допил кофе, встал и отодвинул стул.
– Мне нужно заняться делами поместья. Если придумаешь способ незаметно проследить за Николасом, я буду в кабинете.
С этими словами он вышел из комнаты, отлично понимая, как удивил ее. В коридоре топтался Филчетт с кофейником. Чарлз отослал его в кабинет и сам пошел следом.
Пенни осталась на месте, задумчиво жуя тост, запивая его чаем и пытаясь объяснить столь резкую перемену в поведении Чарлза. Наконец решив, что не стоит подвергать сомнению милость богов, она поднялась и направилась в гостиную, залитую солнцем, очень уютную комнату, где часто сидели его мать, сестры и невестки, развлекаясь беседой и последними сплетнями. Она уселась на подоконник, глядя на ухоженные газоны и решая, что делать.
За многие годы она привыкла вести дела хозяйства, но как только владельцем стал Эмберли, приславший своего управителя, ей оставалось лишь следить за финансами Элайны, сводных сестер и своими собственными. Остальное время она помогала мачехе вести дом. Сейчас же… дел никаких не оставалось, и безделье угнетало ее. Она чувствовала себя никчемной и, что всего хуже, бесполезной. Ни на что не годной. Конечно, она непрерывно размышляла над тем, что делать с Николасом, но когда руки заняты, думается легче.
Прошло десять минут, прежде чем неестественная тишина наконец получила объяснение. В доме нет других дам, кроме нее.
И поскольку она много лет правила домом, нет причин, почему бы сейчас не заняться домом Чарлза. В отсутствие его матери и ее крестной она вполне может заняться десяткам и дел, которые никогда не кончаются, зато обеспечивают безупречное ведение хозяйства.
Миссис Слаттери, разумеется, не будет возражать.
Пенни вскочила и направилась во владения экономки.
А Чарлз в это время составлял отчет Далзилу, в котором упомянул о событиях вчерашней ночи. Поставив точку и запечатав конверт, он стал пересматривать планы относительно Пенни. Несмотря на решение соблазнить Пенни, он все же постарается по возможности отстранить ее от расследования, для чего предпочел бы отослать ее к своей матери в Лондон с приказом держать под замком, пока лично не явится за ней.
Идеальный план, но, к сожалению, неосуществимый. И, если помнить о личных целях, не такой уж и мудрый.
Придется довольствоваться возможностями, которые предоставит судьба.
По крайней мере теперь он твердо знал, в чем состоят эти личные цели. Остается только сделать все, чтобы она не слишком сильно запуталась в паутине расследования, пока он будет незаметно подталкивать ее в нужном направлении.
Мысль об этом, о воздействии на ее женский разум, заставила его обдумывать часть головоломки, которую Пенни ему подсунула. Именно эту часть очень трудно вставить в надлежащее место. По его мнению, она просто никуда не подходила. Сама Пенни, похоже, с этим смирилась, но все его инстинкты и опыт подсказывали, что если какой-то кусочек головоломки ни за что не желает вставать на место, значит, Чарлз неверно видит какую-то часть решения.
К сожалению, допросить Гренвилла уже нельзя. Но есть одна вещь, которую он может проверить и тем самым облегчить боль Пенни.
Через пятнадцать минут, хорошенько припомнив все свои связи с контрабандистами, а заодно обдумав способ как можно лучше вновь возобновить старые знакомства, он вынул стопку чистой бумаги и засел за письма. Одно – своей матери, которая по его просьбе отдаст другое своей старой подруге Хелен, герцогине Сент-Ивз.
Если кто и способен установить все подробности гибели Гренвилла Селборна, так это исключительно Девил Кинстер, нынешний герцог Сент-Ивз. Именно он вел полк кавалерии на штурм Угумона и должен знать, кто сумел выжить в кровавой бойне и как выведать необходимые факты.
Чарлз не слишком хорошо знал Гренвилла, так что Пенни, возможно, права в отношении брата. И все же трудно поверить, что человек, продающий французам государственные и военные тайны, способен пойти в армию, чтобы сражаться при Ватерлоо. Уж очень велик контраст между этими поступками.
Если они сумеют обнаружить точные обстоятельства смерти Гренвилла, это прольет свет на историю с контрабандистами, и, возможно, избавит Чарлза от подозрений. Вполне вероятно, что Пенни ошибается. Его воспоминания о Гренвилле не совсем соответствуют представлению о хладнокровной измене.
Жар битвы выжигает всю фальшь. Если Гренвилл отдал свою жизнь в сражении за родину, что бы там ни утверждала Пенни, Чарлзу будет очень трудно поверить, что бедняга по крайней мере сознательно помогал врагу.
Он как раз успел приложить печать к конвертам, когда в дверь постучал Филчетт.
– К дому подъезжает экипаж леди Трескаутик, милорд. Вы дома?
Чарлз тяжело вздохнул.
– А что мне еще остается?
Поднявшись, он направился к выходу, чтобы встретить ее милость, одну из ближайших подруг матери, а заодно и мать его невестки Аннабел. Неудивительно, что леди Ти знала о его приезде. И если не поймает его сейчас, вполне способна взять его дом в осаду, а поскольку Пенни здесь…
Он остановился в холле и отдал приказания лакею, уже спешившему из кухни. Лакей поклонился и немедленно отошел. Услышав, о чем идет речь, Филчетт бросил на него изумленный взгляд. Проигнорировав дворецкого, Чарлз изобразил беспечную улыбку и пошел встречать ее милость.
Маленькая, кругленькая, уютная леди Амаранта Трескаутик была в восторге от столь теплого приема.
Граф самолично помог ей спуститься вниз и проводил на крыльцо.
– Но я не могу долго задерживаться, мальчик мой… о! – Она прижала руку к сердцу. – Просто так трудно думать о вас как о графе! Такая трагедия: сначала Фредерик, потом бедный дорогой Джеймс. Не представляю, как ваша матушка ухитрилась сохранить разум! До чего же храбрая женщина! Какое счастье, что вы остались в живых и сумели взять бразды правления! Никогда не думала, что придется величать вас милордом, тем более что все это время вы занимались весьма опасным предприятием!
– Таковы капризы судьбы, – пробормотал Чарлз, вполне сознавая, что овдовевшая дочь леди, хоть и сохранившая титул графини, никогда не будет матерью следующего графа Лостуитела.
– Чему я обязан такой честью? – осведомился он, провожая леди Ти в вестибюль.
– Завтра вечером я устраиваю небольшую вечеринку – обычный круг, те, кто не поехал в Лондон, – и особенно хотела бы пригласить вас. Прекрасная возможность поближе познакомиться со здешним обществом. Что ни говори, – она сурово нахмурилась, – а мы почти не видели вас с тех пор, как вы вернулись после Ватерлоо.
Чарлз снова поклонился, просияв самой очаровательной улыбкой.
– С огромным удовольствием.
Ее милость просияла, похоже, не ожидая столь быстрой победы.
– Превосходно! Что же, в таком случае…
Она осеклась, уставясь в глубь холла. Обитая бобриком дверь открылась, и на пороге появилась Пенни. К сожалению, леди Ти она не увидела, ее заслоняли ступеньки.
– А, вот и ты, – улыбнулась она, выходя вперед. Леди Ти медленно открыла рот и всплеснула руками:
– Пенелопа! Это вы?!
Какое-то мгновение дамы молча смотрели друг на друга, наскоро соображая, что предпринять. Первой опомнилась Пенелопа. Улыбка, и без того ничуть не дрогнувшая, стала еще шире. Девушка решительно направилась к ним.
– Леди Трескаутик! Как приятно видеть вас! Надеюсь, вы не вздумали искать меня в Уоллингеме! Я все утро провела здесь, советуясь с миссис Слаттери насчет рецепта айвового желе, который дала мне тетушка Марисса. Как я ни стараюсь, ничего не выходит!
Чарлз усмехнулся про себя, довольный ее находчивостью.
Леди Ти предложила щеку для поцелуя. Пенни знала ее с детства.
– Прекрасно тебя понимаю, девочка. Мой повар Антуан клянется, что это невозможно приготовить, а он, что ни говори, француз. Но как удачно, что я застала тебя здесь, потому что действительно собиралась заехать в Уоллингем на обратном пути. Завтра я даю вечеринку и только что пригласила Чарлза. Ты обязательно должна приехать.
Пенни продолжала улыбаться.
– Буду счастлива. С тех пор как Элайна с девочками перебралась в город, здесь ужасно скучно.
– В самом деле! Право, не знаю почему… – Леди Трескаутик замолчала и, сдавшись, воздела руки к небу. – Но не будем снова возобновлять старые споры. Хоть ты по какой-то причине избегаешь бальных залов, все же просто обязана приехать завтра. А теперь мне действительно пора. Да, кстати, Джордж вчера случайно столкнулся с твоим родственником, Арбри, и пригласил и его тоже, но, разумеется, забыл упомянуть о тебе. Не представляю, о чем он только думал!
Чарлз и Пенни проводили старушку на крыльцо и усадили в экипаж. Леди Трескаутик высунулась из окна.
– Ровно в восемь – и никаких ваших лондонских штучек, Чарлз… Лостуител? – Она вздохнула. – Неужели никогда не привыкну называть вас так?
Вопрос был явно риторическим; лошади тронулись. Ее милость помахала платочком и устроилась на сиденье. Чарлз и Пенни продолжали стоять на крыльце, подняв руки в знак прощания.
– Айвовое желе? – пробормотал он.
– Рецепт твоей матушки действительно знаменит во всей округе. Какого черта ты послал за мной?
– Я послал до приезда леди Ти, – оправдывался Чарлз. – Вернее, перед самым приездом.
Экипаж скрылся из виду. Чарлз взмахом руки пригласил Пенни в дом.
– Я хотел обсудить, как лучше проследить за Николасом. Пенни мгновенно успокоилась.
– Ты что-то придумал?
– Есть несколько способов.
Он довел ее до кабинета и открыл дверь.
– Знаешь, леди Ти подтвердила кое-какие мои мысли.
– Вот как?
Он усадил ее на стул перед письменным столом и сам сел напротив.
– Тебе необходимо вернуться в Уоллингем.
Пенни прищурилась, явно собираясь отказаться, но тут же передумала.
– Зачем?
– Потому что ты не можешь остаться здесь по двум веским причинам. И потому что тебе следует остаться здесь по еще более веским причинам.
Глаза Пенни подозрительно сузились.
– По каким это причинам мне нельзя здесь оставаться?
– Видишь ли, отныне гостьи вроде леди Ти начнут появляться на пороге с удручающей регулярностью. И тот факт, что мамы нет дома, только прибавит им решимости убедиться, что я… веду себя подобающим образом. Пойми, им очень трудно увидеть графа в былом необузданном юнце.
– Это их проблема, – пренебрежительно отмахнулась Пенни.
– Но это еще и наша проблема, потому что, хотя дорогому Николасу и можно солгать насчет кузины Эмили, я не хотел бы упоминать о ее предполагаемом существовании Амаранте Трескаутик или остальным подругам мамы. Слишком долго они знали друг друга и, судя по тому, что леди Ти знает о моем приезде, до сих пор переписываются.
Пенни нахмурилась и поджала губы.
– Мне двадцать девять, и я крестница твоей матери. В этом доме полно слуг, которые знают меня почти так же хорошо, как тебя.
Но Чарлз, ничуть не тронутый, продолжат:
– Твой возраст значения не имеет, тем более что они по-прежнему считают меня невоспитанным дикарем, а тебя – все той же милой девочкой. И хоть ты и крестница матушки, последней здесь нет, и это самое важное. Кроме того, всем известно, что этот дом огромен и по ночам все слуги поднимаются на чердак. Именно ночью воображению сплетниц есть где разгуляться. Пойми же, невзирая на все доводы, если здешние дамы узнают, что ты живешь со мной под одной крышей, причем без достойного опекуна, начнется настоящий ад. И несмотря на мою легендарную необузданность, не хотелось быть замешанным в подобном скандале.
Пенни пренебрежительно передернула плечами.
– Я не считаю это достаточно веской причиной. Кстати, а вторая?
– Если ты останешься в этом доме, – бесстрастно констатировал он, – не ручаюсь, что долго смогу держаться подальше от тебя.
Пенни ошеломленно уставилась на него. Такого она не ожидала.
– Шутишь… – выдавила она наконец.
Скорее нерешительный вопрос, чем утверждение. Чарлз покачал головой.
Ее губы снова сжались. Взгляд сделался раздраженным.
– Ты просто пытаешься заставить меня сделать по-твоему, – процедила она. Но он не отвел глаз.
– Если считаешь, что я блефую, пожалуйста, проверь. Но знай, если останешься здесь, могу заверить, что не позже чем через три ночи окажешься подо мной, в моей постели или твоей, не важно: какая в данный момент будет ближе.
Нужно отдать должное Пенни – она не охнула. Не вскрикнула. Но то, что прочла в его глазах, на миг лишило способности дышать.
– Ты… не шутишь, – выдавила она, скорее для себя, чем для него.
Чарлз не ответил.
– По-моему, это несправедливо, – пробормотала Пенни.
– По крайней мере я честно тебя предупредил, – улыбнулся он.
Что же, остается надеяться, этого будет вполне достаточно, чтобы выдворить ее из дома. Раньше она смеялась и уверяла, что это все его фантазии. Но после вчерашней ночи…
Пенни отказывалась отвести глаза. Вот так, взять и сдаться.
– А по каким причинам я должна быть в Уоллингеме?
Его гипнотизирующая чувственность несколько поблекла; она вздохнула немного легче.
– Нужно же кому-то следить за Николасом! Не могу же я заявиться туда в поисках собутыльника, пригласить его посетить все злачные места в округе или обмениваться лондонскими историями и обсуждать женщин за бокалом бренди. Мыс Николасом никогда не будем настолько близки.
Если же ты будешь в Уоллингеме, у меня появится прекрасный предлог навещать тебя и бродить по дому.
Ей очень хотелось бы нарушить его планы, например, отказаться принимать Чарлза в Уоллингеме, учитывая признания, сделанные всего несколько минут назад, но они участвуют в этом вместе.
– Хм… и я буду там даже по ночам… теперь, когда мы уверены в его соучастии, можно спокойно заключить, что, даже если он и заподозрит нас в слежке, еще больше начнет нервничать, а это нам только на руку.
– Верно. Таким образом, он будет круглосуточно находиться под наблюдением, что выведет его из себя. И когда он окончательно дозреет, возможно, в какой-то момент потеряет самообладание и наделает ошибок.
Чем больше Пенни думала об этом, тем больше ей нравилась идея. Если она будет приглядывать за Николасом, Чарлз не сумеет оттеснить ее от расследования, а ведь он все может, если захочет!
Мало того, на таком расстоянии Чарлзу станет труднее раздуть едва тлеющие уголья былого романа в бушующее пламя страсти. Подобная связь ей ни к чему и даже вредна.
Поэтому отъезд в Уоллингем будет наиболее верным ходом.
– Так и быть, – протянула Пенни, глядя в пространство. Повернулась к нему лицом и уловила быструю смену эмоций в темной синеве его глаз, эмоций, мгновенно заставивших ее вспомнить о том, что они сделали, узнали, к чему стремились…
– Сегодня ты собираешься к «рыцарям Фауи», верно?
– Да, – неохотно признался он. Она кивнула.
– Я еду с тобой и завтра утром вернусь в Уоллингем.
– Нет.
Она широко раскрыла глаза.
– Ты передумал насчет моего возвращения?
Его лицо потемнело, но она оставалась абсолютно спокойной.
– Мне следовало бы отправить тебя в Лондон, – пробурчал он.
– Но ты этого сделать не можешь, поэтому извлеки пользу из того, что есть.
– Ладно, – процедил он наконец. – Сегодня мы поедем к «рыцарям», а утром, после завтрака, ты отправишься домой. Договорились?
– Договорились.
– А теперь, когда все улажено, я еду покататься верхом, – заключил Чарлз, поднимаясь.
Она тоже встала и в мгновение ока очутилась между ним и дверью.
– Куда это ты собрался?
– Тебе не обязательно знать.
Он пошел прямо на нее. Но она не отступила. Он продолжал идти.
Пенни стала отступать, пока плечи не коснулись панели. Сунув руку за спину, она вцепилась в дверную ручку.
Чарлз остановился в двух шагах, глянул на нее и вздохнул. После чего нагнул голову и поцеловал ее. Томительно-жадным поцелуем.
Она не ожидала столь прямой атаки. И не была готова. Ни умственно, ни физически. С невероятным искусством он лишил ее разума, вверг мысли в хаос, завладел чувствами.
И в то же время попытался оторвать ее пальцы от ручки.
Этого она ожидала. И поэтому усилила хватку.
Чарлз мысленно выругался. Он не мог отодвинуть ее без применения силы, и, возможно, причинит ей боль. А вот этого он допустить не мог.
И поцелуй… так соблазнительно просто погрузиться в него с головой!
Он подвинулся ближе, прижав ее к двери, но Пенни продолжала отчаянно цепляться за ручку, как за якорь спасения.
И вместо того, чтобы думать о том, что следует делать, он вдруг задумался о том, чего хочет по-настоящему.
Нечеловеческим усилием воли ему удалось поднять голову и прервать поцелуй. И все же он так и не смог отодвинуться дальше, чем на дюйм.
– Пенни…
Он прикусил ее нижнюю губу, пытаясь привлечь внимание.
– Это не слишком умно.
Все еще не открывая глаз, она прерывисто вздохнула.
– Знаю.
Ее набухшие груди упирались в его грудь, и горло Чарлза сдавило. Он едва набрался храбрости, чтобы ехидно заметить:
– Возможно, ты опасаешься делать нечто подобное при дневном свете… в отличие от меня. Если помнишь, конечно.
Она прекрасно помнила.
Чувственная дрожь охватила ее, послав сквозь него огонь желания.
Зато она открыла глаза. Впилась в него взглядом и тихо вздохнула.
– Понятно, что я не могу посещать контрабандистов днем и поэтому не могу ехать с тобой. Но куда ты собрался?
Если она согласна, что не может ехать с ним… Чарлз мысленно выругался. Он явно теряет сноровку: она выигрывает раунд за раундом.
– Сначала в Лостуител, только чтобы оглядеться. Потом в Тайубрдрит. Вряд ли Гренвилл забирался так далеко, но все же не мешает проверить, знают ли его там.
Он отпустил се руки, все еще лежавшие на дверной ручке, провел пальцем по ее обнаженной коже и отступил. Она поймала его взгляд и вскинула брови.
– Видишь? Совсем не трудно.
И прежде чем он успел ответить, она развернулась, открыла дверь и оказалась в коридоре.
Он пошел за ней и строго предупредил:
– Веди себя прилично, пока меня нет. Иди попроси миссис Слаттери дать тебе еще парочку маминых рецептов.
Ответом послужила сухая улыбка. Чарлз ухмыльнулся и погладил ее щеку.
– Вернусь к ужину.
Пенни наблюдала, как он надменной походкой направляется к конюшням. На этот раз ее улыбка была искренней. Теперь, когда она знала его маршрут, можно быть уверенной, что их дорожки не пересекутся.
После раннего обеда она поехала в Фауи, оставила кобылку в «Пеликане» и снова спустилась в гавань. Убедившись, что рыбачья флотилия в море, она поднялась по узкой тропе к домику матушки Гиббс.
Та приветствовала ее кудахчущим смешком и тут же поискала взглядом обещанный соверен, зато оказалась верна слову, и когда Пенни двадцать минут спустя вышла из дома, все, что они слышали и предполагали о деятельности Николаса, вполне подтвердилось.
Она вышла из узкого переулка и оказалась на причале. И столкнулась с Чарлзом. Снова.
Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: теперь он знает, почему она выспрашивала, куда он направляется. Пенни кокетливо улыбнулась.
– Должно быть, ты мчался как ветер.
– Должно быть, – сдержанно подтвердил он, точно помня, что запретил ей посещать матушку Гиббс одной. Стиснув локоть Пенни, он поспешно повёл ее вдоль пирса.
Стараясь не обращать внимания на его явное раздражение, она спокойно смотрела перед собой.
– Что ты узнал?
Чарлз долго молчал, прежде чем смилостивиться.
– В Лостуителе – почти ничего. Никто из местных жителей не мог сказать, кого Гренвилл называл другом. Что же до Тайуордрита, там его знают только по репутации, но он никогда не ходил с ними в море.
– В таком случае вряд ли он забирался дальше Тайуордрита.
– Я тоже так думаю. Здесь и без того много шаек, а «рыцари Фауи» – лучшие, поэтому от добра добра не ищут.
Они свернули в сторону и направились к Хай-стрит.
– Интересно, почему я ничуть не удивлен? – вздохнул он.
– Откуда ты узнал, что я здесь?
– Остановился поболтать со старшим конюхом в «Пеликане» и увидел твою кобылу. Остальное было легко. Итак, что узнала ты?
Она честно все рассказала.
Чарлз слушал, соглашаясь в душе, что матушка Гиббс – идеальный источник сведений. Пенни просто молодец, что нашла ее, пусть он и не одобрял ее визиты в этот дом.
– Николас определенно пытается утвердиться в роли заместителя Гренвилла и особенно подчеркивает, что все связные, которые ищут Гренвилла, отныне должны обращаться к нему.
– Это означает, что он ждет этого связного, – заключила Пенни. – Но зачем это ему? Война окончена. Французам больше не за что платить, не находишь?
– Да, военные секреты потеряли ценность. Но Николас служит в министерстве иностранных дел., а они занимаются торговыми договорами и тому подобным, – пояснил он и, немного подумав, добавил: – Я спрошу Далзила.
Пенни отняла руку, сжала его запястье и заставила остановиться.
– А ты можешь расспросить его, не упоминая имен?
Он прикусил губу, прежде чем, в свою очередь, поймать ее руку и честно признаться:
– Я уже рассказал Далзилу о Николасе, но, поверь, тебе ничто не угрожает. Тринадцать лет я доверял ему свою жизнь. Ни для тебя, ни для твоих родных никакой опасности нет.
Она молча смотрела на него. И лицо, и взгляд были непроницаемы. Он многое бы отдал, чтобы прочитать ее мысли так же легко, как это происходило с другими женщинами. И наконец он невольно взмолился, хотя вовсе не был уверен, что это такой уж мудрый шаг.
– Доверься мне.
– Х-хорошо, – нерешительно согласилась она и снова взяла его под руку.
Хорошо? И это все? Никаких вопросов? Она так просто доверила ему фамильную честь?
Он отвел ее в «Пеликан», растроганный искренней простотой, с которой она приняла его слова.
Забрав лошадей, они отправились в Эбби.
Когда они вышли из конюшни, навстречу бросились Кассий и Брут, тычась в ноги лохматыми головами, очевидно, прося, чтобы их погладили. Пенни засмеялась и принялась ласкать собак.
– Пойдем погуляем, – попросил Чарлз. – До ужина еще есть время, а этим двоим не терпится побегать.
Собаки, поняв, о чем идет речь, радостно залаяли.
– Пойдем, – улыбнулась Пенни.
Они дружно зашагали к укреплениям и поднялись на поросший травой верх, любуясь прекрасными видами: зелеными полями, темными лесами и серебристо-голубой водой дельты, сверкавшей под солнцем.
Подул довольно резкий ветер, вырывавший пряди волос из туго свернутого узла, ерошивший черные локоны Чарлза. Псы гонялись друг за другом, то вынюхивая что-то на земле, то возвращаясь к хозяину.
– Интересно, как здесь было во время войны? – спросил Чарлз, широким жестом обводя окружающий пейзаж. – Что-то изменилось?
Она поняла, о чем он спрашивает.
– Почти ничего. Правда, в гавани было больше судов: военные корабли и наши местные добровольцы. На балах и званых ужинах только и говорили о положении на фронте. Но в основном все оставалось прежним. Все те же повседневные заботы: поля, урожай, рыбная ловля. Кто на ком собирается жениться. Словом, жизнь продолжалась.
Ее так и подмывало узнать, почему он спрашивает, но она лишь заметила:
– Если бы эти перемены действительно происходили, ты, приезжая так редко, наверняка бы их заметил. Как по-твоему, что-то стало другим?
Он остановился, оглядел поля, теперь принадлежавшие ему, море и, набрав в грудь воздуха, покачал головой:
– Нет.
Они повернулись и пошли дальше.
– Если хочешь знать, самым глубоким желанием сражавшихся на фронте было сохранить эту и другие частички Англии. Сохранить для грядущих поколений. И ты не представляешь, как утешительно видеть, что все осталось прежним. – Она откинула со лба непокорную прядь. – Ты провел за границей много лет. Часто ли думал о нас?
Он повернулся к Ла-Маншу, на другом берегу которого он провел все эти годы. Ей показалось, что во взгляде его светится тоска.
– Каждый день.
У нее перехватило горло. Слишком хорошо она знала, что он чувствует к этому месту: полям, небу, морю. Чем можно его утешить? Объяснить, что она яснее других сознавала, как велика его жертва? Неудивительно, годы закалили его, ожесточили душу.
– Почему ты не вышла замуж?
Вопрос застал ее врасплох. Правда, она едва не засмеялась: до чего же типично с его стороны сразу переходить к сути вещей, откровенно презирая все условности.
Чуть приподняв губы в улыбке, она пожала плечами:
– Уверена, что матушка все тебе рассказала. У меня были – четыре абсолютно удачных сезона, но никто из джентльменов не привлек моего внимания.
– Зато, как я слышал, ты привлекла внимание многих. Едва ли не целого эскадрона. Так что же тебе в них не понравилось? Не могли же они все как один оказаться прыщавыми?
– Насколько я помню, ни один, – засмеялась она.
– Так почему же ты оказалась столь разборчивой? Чего он добивается?
– Похоже, ты не собираешься сдаваться?
Чарлз замялся, но все же выпалил:
– Только не в этот раз.
В голосе откровенно прозвучали стальные нотки, и Пенни удивленно на него уставилась, не понимая, в чем причина. Он поймал ее взгляд, небрежно пожал плечами.
– Я был совершенно убежден, что уж тебя-то наверняка не застану, когда вернусь домой.
Пенни вовсе не была обязана ничего объяснять, и все же вряд ли кто-то считал это государственным секретом.
Она продолжала идти. Он шагал рядом и не пытался настаивать.
– Я не приняла ни одного предложения, потому что ни один из джентльменов не мог дать мне того, чего я хотела, – выговорила она наконец.
Она едва ли не с детства знала, чего желает от брака, и когда дело дошло до выбора, поняла, что не готова принять хоть и достойную, но все же замену.
Он не стал допытываться. Все ее поклонники терялись в догадках, что же ей нужно. Она сомневалась, что он способен понять лучше, чем они. Впрочем, это не важно.
Они дошли до конца укреплений и в последний раз обернулись полюбоваться видом.
Ее лицо вспыхнуло за секунду до того, как она ощутила прикосновение его руки к своей талии… почувствовала, как он обнимает ее сильно и уверенно, притягивая к себе.
Она уперлась руками ему в грудь, но не попыталась его оттолкнуть. Просто воспользовалась старым женским трюком: низко опустила голову, чтобы он не сумел ее поцеловать. Но он продолжал держать ее, не сковывая движений. Просто тихо засмеялся и склонил голову набок, так что его дыхание овеяло ее щеку.
– Пенни…
Она отважно боролась с искушением посмотреть на него, вскинуть голову, дать ему возможность, которую он так искал. Ее пальцы впились в лацканы его сюртука… пока его губы и кончик языка неспешно ласкали ее ухо.
И тут он сделал то, чего она так боялась. Перешел на французский, язык его предков, язык любви, язык, на котором говорил во время их свидания много лет назад, язык, который, помоги ей Господи, она так хорошо понимала.
Язык, которому он ее научил.
Моп ange…
Так он назвал ее однажды. Своим ангелом. Она не слышала этих слов тринадцать лет, и все же они произвели на нее то же воздействие. Произнесенные тем же глубоким мурлычущим тоном. Скользнувшие по ней как ощутимая ласка. Боже, как же они близки! Как он был искренен, когда предупреждал ее! Когда речь шла о нем, она не имела сил противиться. Не могла – обороняться.
Чуть приподняв голову, она взглянула в сторону и встретила его взгляд. В его синеве не было коварного торжества. Только непонятная ей напряженность.
Этого крошечного движения было достаточно, чтобы он медленно наклонил голову. И когда она не отстранилась, коснулся губами ее губ. Легко. Искусительно. Соблазняюще.
О, он хорош, так хорош, что она сдалась без боя. Обвила его шею и запрокинула голову.
Именно этого приглашения он ждал.
Несколько долгих минут она просто плыла по течению, позволяя ему делать все, что пожелает, и жадно принимала в свое одинокое сердце все наслаждения, которые он готов был ей дать.
Да, тут кроется опасность, но опасность, которую она готова встретить лицом к лицу. Они стояли на укреплениях, на виду у всякого, кто мог случайно взглянуть в их сторону, и не важно, что, каким бы своевольным и буйным он ни был, каким бы распутным его ни считали, дальше поцелуя он зайти не сможет.
С этой стороны ей ничто не угрожает. Опасность кроется не здесь.
Она и сама не знала, где и в какой форме находится эта опасность.
Когда он наконец поднял голову и, глядя на нее из-под длинных ресниц, скользнул пальцами по груди и ощутил ее неизбежную реакцию, почувствовал, как набухли и отвердели ее груди, она внезапно растеряла всякую уверенность в себе.
Он изучал ее слишком пристально. Да, он предупредил ее и отправляет домой, чтобы не обольстить, и все же…
Она судорожно сжала кулаки.
– Чарлз, послушай меня: мы больше никогда, никогда не пойдем этой дорогой.
На этот раз она сумела его оттолкнуть. Он отпустил ее, но решимость во взгляде не ослабла. Он поймал ее руку, поднес к губам и поцеловал.
– Ошибаешься, пойдем. Только не так, как в прошлый раз.
Она посчитала его тон слишком самоуверенным и хотела уже возразить, но он отвернулся и свистом позвал собак. Те прибежали, весело помахивая хвостами. Чарлз взял Пенни за руку и повел к дому.
– Нам пора.
Она молча подчинилась и не отняла руки, пока они шли к дому под косыми лучами заходящего солнца. Что бы он себе ни воображал, во что бы ни верил, то, что было однажды, никогда больше не случится. Скоро он поймет свою ошибку.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Единственная - Лоуренс Стефани



Очень увлекательный интересный завораживающий роман получила гамму разнообразных чувств
Единственная - Лоуренс Стефанилюбовь
16.10.2013, 13.55





Да согласна очень интересная и захватывающая история.Но как то все вроде по одному и тому же сценарию'читаю уже третий роман этой серии и с ходу женщины вовлекаются в расследование дела, надо все таки немного сюжеты поменять'но все равно читать интересно.Тем более что в этом романе больше описаны чувсва ГГ и любовь.
Единственная - Лоуренс СтефаниАнна Г.
15.02.2015, 15.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100