Читать онлайн Единственная, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Единственная - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.24 (Голосов: 29)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Единственная - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Единственная - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Единственная

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Они добрались до Эбби в середине дня. Филчетт встретил их на крыльце и сообщил, что из Лондона ничего не получено, но сегодня утром заезжал Фотергилл.
– Очень интересовался архитектурой. Я устроил ему обычную экскурсию.
– Много вопросов задавал? – осведомился Чарлз.
– Очень. Весьма образованный и знающий молодой человек.
Чарлз состроил смешную гримаску и обратился к Пенни:
– Чай в кабинете? Пенни кивнула.
– Филчетт, кексы тоже не помешают. Мы много катались на свежем воздухе, – не представляешь, какой у нас аппетит.
Пенни состроила невинное лицо, абсолютно отказываясь реагировать.
Кассий и Брут весело скакали рядом, почти втолкнув их в кабинет, логово Чарлза. Чарлз несколько минут поиграл с собаками, гладя их мохнатые шкуры, чем довел до полного экстаза.
Когда Филчетт прибыл с подносом, Чарлз оставил собак и направился к столу разобрать накопившуюся почту, но спохватился, взял чашку и тарелку с кексами и стал читать корреспонденцию, жадно уничтожая при этом кексы. Пенни тоже взяла один и села, спокойно наблюдая за ним.
Наконец он поднял голову и заметил ее улыбку.
– Что?
– А я думала, что пробудила аппетит другого рода. Он прожевал очередной кусочек кекса.
– О нет. Этот аппетит – последствие вполне достаточного удовлетворения другого.
– Достаточного?
Но он уже снова зарылся в счета и рассеянно бросил:
– Вернее сказать, основательного.
Она ухмыльнулась и оставила его в покое, радуясь, что может спокойно посидеть и расслабиться. Эбби всегда был пронизан покоем, и даже безвременная гибель братьев Чарлза этого не изменила. Поглаживая собак, она закрыла глаза, попыталась угадать, какого рода эмоции побуждают Чарлза хотеть ее… и незаметно задремала.
Немного погодя собаки быстро вскочили и отряхнулись. Она недоуменно моргнула, но тут же увидела, как Чарлз поднимается из-за стола.
– Закончил? – спросила Пенни.
Он кивнул, поколебался и, показав на волкодавов, спросил:
– Может, у нас еще есть время прогуляться по укреплениям, прежде чем вернуться в Уоллингем?
Она с радостью согласилась, протянула руки, и он, подняв ее с кресла, быстро поцеловал, взял за руку и повел к двери.
Собаки, словно все поняв, громко залаяли и побежали следом. Стоило Чарлзу открыть боковую дверь, как они тут же вырвались наружу и принялись обнюхивать землю.
Рука об руку влюбленные прошли по газонам и поднялись на укрепления. Ветер крепчал, ероша ее волосы, разметав тонкие прядки по лицу. Пенни собрала их, безуспешно пытаясь закрепить и с завистью глядя на Чарлза: каким бы сильным ни был ветер, он просто поднимал его локоны, которые тут же падали на место.
Пенни раздраженно фыркнула: ну что тут поделать?
Они достигли середины длинного изгиба, когда Чарлз остановился и, повернувшись к ней, глянул в глаза, почти сурово. И лицо у него было на редкость мрачным.
Она уже хотела вопросительно вскинуть брови, когда пальцы, державшие ее руку, сжались.
– Выходи за меня.
Пенни открыла рот, пытаясь что-то сказать, но язык не слушался.
– Ч-что? – выдавила она наконец.
Его взгляд стал жестким, губы вытянулись в тонкую линию: перед ней предстал властный и не терпящий возражений норманнский лорд.
– Ты меня слышала.
Она отчаянно хватала ртом воздух.
– Не в этом дело!
Она хотела вырвать руку, и он отпустил ее, после чего она стиснула ладонями виски, словно пыталась остановить кружение мыслей.
Он – единственный, кто мог вывести ее из равновесия: прошло несколько минут, прежде чем она сумела взять себя в руки.
– Я только сегодня днем поняла, к чему ты клонишь, куда ведешь, о чем собираешься меня спросить, но думала, что ты по крайней мере подождешь, пока расследование закончится и гнусного убийцу поймают!
– Ты права. Я так и намеревался сделать, пока ты не поделилась со мной своими последними откровениями, – сухо обронил он.
Она мигом насторожилась.
– Какое отношение имеют к этому мои откровения? Темно-синие глаза устало смотрели на нее. Похоже, ему вовсе не весело.
– Не хочешь же ты сказать, что все эти годы мечтала стать моей леди и не ожидала, что я предложу тебе руку и сердце? Согласись, что в данных обстоятельствах это неплохая идея.
В этом настроении, сосредоточенный на достижении цели, на верной победе, он был неотразим. В воздухе запахло едва сдерживаемой агрессией. Чувствуя себя чем-то вроде его добычи, она беспомощно моргнула.
– У меня не было времени подумать…
– Тебе ни к чему думать, просто отвечай.
– Нет!
Она подняла руку, прижала ладонь к его груди.
– Погоди, только погоди.
Он замолчал; она наскоро отдышалась и отступила на такое расстояние, чтобы ее мозги наконец смогли функционировать, и отвела глаза.
– Мне нужно подумать, – твердо повторила она.
Его ответ, произнесенный вполголоса, трудно было назвать комплиментом. Она проигнорировала сказанное, но в нынешнем настроении очень трудно было проигнорировать его. Слишком хорошо она чувствовала в нем стальную решимость, направленную исключительно на нее.
Он был куда более властным, твердым, жестким, чем много лет назад. Закаленным в битвах. И это делало его еще более интересным, более привлекательным. Теперь их взаимное притяжение было не только физическим, но и эмоциональным. Его потребность в ней была реальной. С этим она не спорила. Ради этого он был готов разыгрывать роль верноподданного при императрице: просил, а не требовал или, что еще хуже, приказывал, что было вполне в его духе. Но он хотел, чтобы она отдала себя, и был готов отдаться взамен, чтобы… но было ли это признаком любви?
Она смотрела на него, но не видела ничего, кроме нескрываемого нетерпения и мириад эмоций в темных глазах, от которых перехватывало дыхание. И она чувствовала, что эти эмоции сосредоточены на ней, сильны и безмерно могучи.
Неужели это любовь? Если он любил ее… знал ли это? Даже если и любит, сможет ли ответить правду?
Но сейчас ответа требует он. И что она ответит? Нет?
Едва это слово возникло в мозгу, как все ее существо возмутилось и запротестовало. После стольких лет… получить все, о чем она мечтала, то будущее, которого всегда хотела и до сих пор отчаянно жаждала, расстилалось перед ней… как она могла отказать, не узнав? Не такой она была трусихой, чтобы ответить «нет». Это не выход.
Но несмотря ни на что, она не удовольствуется ничем, кроме любви. В этом ее ничто не поколеблет. Поэтому она не сможет сказать и «да», пока не будет уверена…
Тяжело вздохнув, она снова вскинула голову и ощутила, как теперь уже он насторожился.
– Если ты дашь мне то, что я хочу, тогда я выйду за тебя. Как только ты пожелаешь.
Что-то мелькнуло в его глазах, но он быстро спрятал, скрыл это непонятное выражение. Но ответил не сразу. И очень медленно.
– То, чего ты хочешь. Насколько я понял, это именно то, что другие поклонники не смогли тебе дать?
– Не смогли, не знали или не захотели. Совершенно верно, – кивнула она.
Чарлз раздраженно сжал губы и, по всей видимости, оценивал возможности. Потом, решительно кивнув, сжал ее руку.
– Согласен.
Она приоткрыла рот.
Чарлз поднял ее руку к губам, поцеловал и снова заглянул в глаза, но она так и не увидела правды, не поняла его мотивов.
– И пока я не узнаю, что это такое, и не дам это тебе, мы по-прежнему остаемся любовниками.
Его тон не оставлял места для возражений. Да она и не думала возражать.
– Не так я глупа, чтобы сделать себе назло.
Его губы дернулись, он поспешно принял бесстрастный вид, но атмосфера явно разрядилась.
– Пойдем. – Он взял ее за руку и свистнул собакам. – Оставим их на конюшне. Нам пора.
Они вместе повернули назад и стали спускаться вниз – слишком быстро, чтобы спокойно поговорить.
Он получил то, чего добивался: ему хотелось кричать от радости. Но он старался не показывать торжества: для этого будет достаточно времени, когда все закончится и убийцу поймают.
Она права: лучше подождать и спросить ее потом, но между ними, как обычно, не было места мудрости. Все запуталось, когда она поведала ему о своих эротических фантазиях и он, уверенный в победе, почувствовал себя достаточно сильным, чтобы воспользоваться моментом и просить ее выйти за него замуж, сразу, без всякой подготовки. Вряд ли это было уместно.
Но его душа завоевателя требовала согласия. Она должна стать его женой, его графиней, его якорем в этом мире, матерью его детей – список ее обязанностей был достаточно пространным. И она должна быть всегда рядом. Он уже решил, что сделает все, лишь бы получить ее: она владела его душой, пусть и не знала этого, и он прекрасно понимал, чего она желает.
Если бы он захотел, то произнес бы все требуемые слова и убедил бы ее в своей искренности. Но им еще нужно поймать убийцу, а до тех пор он оставит в тайне правду о своей капитуляции.
Иногда чрезмерное знание тоже может быть во вред. Он понятия не имел, чем кончится игра, что принесут следующие дни, но знал, что любит ее всем сердцем и отдаст ей все, сделает все, чтобы защитить ее и уберечь. Беда в том, что убийца не дремлет. В мозгу Чарлза разыгрывались кошмарные сцены, в которых убийца понимал, как много Пенни значит для него, и решил использовать ее в качестве заложницы.
Чарлза передернуло. На какой-то момент у него сжалось сердце при мысли о том, как он беззащитен в своей любви к ней. И все же ничего нельзя было поделать: оставалось только сжать зубы и терпеть последствия.
Он невольно сжал ее руку еще сильнее. Ощутил тонкие косточки, женственные тепло и мягкость и отбросил дурное предчувствие. Улыбнулся, едва не рассмеялся, но потом все вспомнил и мгновенно присмирел. Украдкой глянул на нее и поймал подозрительный взгляд, но ухитрился сделать невинное лицо.
Они добрались до конюшни. Лошади уже ждали.
Он усадил ее в седло и сам вскочил на Домино. Торжество, обуревавшее его, было почти невозможно скрыть.
– Едем! – крикнул он.
Бок о бок они полетели через поля.
Николас, чрезвычайно бледный и слабый, присоединился к ним в столовой во время ужина. По невысказанному согласию никто не упоминал о тайне, которую он обещал открыть, но, встав из-за стола, все дружно пошли в библиотеку.
Пенни опустилась в одно из кресел у камина. Николас занял второе. Чарлз выбрал стул, поставил его рядом с креслом Пенни и уселся со своей обычной грацией.
– Итак, Николас, откуда собираетесь начать? Николас, поколебавшись, пробормотал:
– С самого начала. Но прежде всего вы должны знать, что никаких настоящих секретов не было продано, обменено или передано французам, по крайней мере Селборнами.
– То есть, – спокойно заметил Чарлз, – вы хотите сказать, что предположения моего бывшего командира, мое расследование и даже появление убийцы – все впустую? Все зря?
– О нет. – Николас скривил губы. – Убийца, несомненно, знает, что делает. Даже все, что вы расследуете, вполне реально, тут нет никакого обмана. Он и вы не знаете одного жизненно важного элемента.
– Так я и думал, – проворчал Чарлз.
– Видите ли… – Николас откинул голову на подголовник кресла и устремил взгляд на собеседников: – Все началось в семидесятых годах прошлого столетия. Мой отец занимал небольшой пост в нашем посольстве в Париже. В те дни Париж был местом, куда стремились все. Говард, ваш отец, Пенни, как и мой, был тогда не женат. Он приехал в гости к моему отцу и прожил в Париже несколько лет. В то время к моему отцу впервые попытались найти подход… о, все выглядело весьма дружелюбно и невинно. По-моему, у него попросили совета по какому-то небольшому вопросу англо-французской дипломатии.
Сначала наши отцы были шокированы такой наглостью, но вскоре решили затеять свою игру. Для того чтобы лучше их понять, вы, Чарлз, должны помнить о необузданности Селборнов.
Чарлз поднял брови, стараясь не глядеть на Пенни.
– Необузданность?
– Слава Богу, во мне этого нет. Зато в отце – хоть отбавляй. Вы не знакомы с ним… но, думаю, самый подходящий для него эпитет – «неисправим». Помните Гренвилла? Так вот он с моим отцом были родственными душами. Боюсь, поведение моего отца было куда более возмутительным. А отец Пенни был немного поспокойнее. Не изобретал диких проделок, но время от времени в них участвовал.
Итак, мой отец был молод, богат, титулован, имел обширные связи в Париже, блестящей столице мира, а рядом был друг и союзник. И тут возникла возможность начать изощренную игру с французами!
– Игру? – повторил Чарлз.
– Так они видели это: мой отец, Говард и потом Гренвилл. Для них это была игра, великолепная, фантастическая игра, в которой они всегда выходят победителями.
Чарлз и Пенни переглянулись.
– И каковы же были элементы игры?
– Мой отец установил правила. Согласился давать советы французам, но из-за его положения в посольстве был необходим посредник, которому они могли доверять. Сначала Говард, потом Гренвилл.
Платой Говарду, а потом и Гренвиллу была коробочка для пилюль, за успешную передачу «совета», и табакерка для моего отца за сам «совет». Оба носились с мыслью собрать коллекцию. В то время во Франции начались гонения на аристократов, и англичанам были обещаны ценные вещи из частных, даже королевских поместий.
Такова была основа соглашения. Но французы не знали, что мой отец блестящий дипломат, особенно во всем, что касалось европейской политики. Он тонко чувствует малейшие нюансы, и не только я, но и все сотрудники министерства благоговеют перед ним. Французам и в голову не приходило, что отец скармливал им откровенную ложь.
– Хотите сказать, что он все придумывал сам? – ахнул Чарлз.
– В этом и был смысл игры, – сухо улыбнулся Николас. Чарлз молча поднял глаза к небу.
– Я видел коллекцию коробочек, – высказался он наконец. – Мы говорим о том, что последние сорок лет французам каждый год передавалась ложная информация, за которую они честно платили?
Николас кивнул.
– И французы так и не дознались?
– Дознались, но уже после Ватерлоо. Я говорил, что мой отец – блестящий дипломат, но не в военных делах. Сначала он старательно избегал в своих донесениях всего, что связано с войной. Французы не обращали на это внимания: тогда их больше интересовали политика, договоры и всякие бюрократические тайны. «Советы» отца производили на них такое впечатление, казались такими точными, что постепенно они стали считать его непререкаемым авторитетом и прекрасным агентом.
– Но как сведения могли казаться точными, если были придуманы? – удивилась Пенни.
– Французы спрашивали о реальных ситуациях, так что информация была основана на действительных событиях. В политике и дипломатии, изучая события в другой стране, вы рассматриваете их как действия марионеток на сцене. Видите сам спектакль, но не происходящее за кулисами. Кто опускает занавес, кто и за какие нитки дергает и тому подобное. Все это продумывал мой отец, переплетая правду и ложь.
– Да, ничего не скажешь, дезинформация высшего калибра, которой почти наверняка поверят, – согласился Чарлз.
– Совершенно верно.
Чарлз пораженно качнул головой.
– Поверить невозможно, что ему это удавалось так долго.
– В основном за счет его успехов в министерстве иностранных дел. Чем выше он поднимался, чем больше узнавал и понимал, тем правдоподобнее становились его сообщения.
– Но кто испортил игру?
– Можно сказать, что Наполеон. Когда началась война на Пиренейском полуострове, французы, что неудивительно, потребовали, чтобы отец выдал военные секреты. Сначала ему было нетрудно отказываться на том основании, что отец служит по другому ведомству, но потом наши потери стали уж слишком велики, а Селборны, как известно, были горячими патриотами своей страны.
Отец знал, что все переданное им французам будет принято ими. Сначала он хотел рассказать об игре властям, но побоялся, что они не одобрят и вряд ли поймут. Поэтому решил на свой страх и риск передавать дезинформацию о военных делах, основанную на обрывках сведений, ходивших по министерству. Для этого он завел друга в военном министерстве. Учитывая его высокий статус, это оказалось довольно легко. Да ему и ни к чему было много знать: всего лишь достаточно, чтобы соответствующими комментариями направить французов по ложному пути. Ничего важного: только самые незначительные события, которые очень трудно проверить и легко изменить в последнюю минуту.
– И они продолжали верить?
– Да. В то время они считали его своим лучшим агентом, который никогда их не подводил. Он также постоянно убеждал их, что с годами стал заядлым коллекционером. Но лично я думаю, что для него важнее не столько табакерки, сколько триумф над врагами, который представляет каждая драгоценная вещица.
– Понял! – воскликнул Чарлз, вскакивая. – Значит, убийца послан сюда, чтобы отомстить?
– По-видимому, так, – мрачно буркнул Николас.
– Вы сказали, что они узнали после Ватерлоо, – пробормотала Пенни. – Но как? Как это вышло?
– Помните, что творилось год назад? Суматоха, страхи, сплетни, вести о корсиканском чудовище и тому подобное. Отец устал и решил положить этому конец. Особенно после того, как Гренвилл решил идти в армию.
– Да, я помню, что ваш отец приезжал как раз перед уходом Гренвилла, – вздохнула Пенни. – Пытался отговорить его. Я слышала.
– Да, он не хотел, чтобы Гренвилл шел в армию, – подтвердил Николас. – Попросил передать последнюю информацию французам и все твердил, что для патриота этого вполне достаточно. Гренвилл выполнил поручение, но на этом не остановился. И на следующий день уехал.
– Что было в том последнем сообщении? – спросил Чарлз. Николас поднял голову. Он явно устал, но все же через силу продолжал говорить:
– Отец почти ничего не знал о планах Веллингтона. Да и никто не знал. Зато после многих лет войны и передачи дезинформации французам отец успел хорошо изучить стратегию Веллингтона. Когда речь идет о том, чтобы предсказать, как поведут себя люди в той или иной ситуации, моему отцу нет равных. Поэтому он попытался предвидеть следующий шаг Веллингтона. У него был доступ к превосходным картам. Отец изучил местность и точно выбрал поле сражения. Теперь ему нужен был факт, который бы подтолкнул французов в неверном направлении. И ему было безразлично, разоблачат его или нет, поскольку он знал, что кости брошены в последний раз.
– И что же он им передал? – выпалил Чарлз, подавшись вперед.
Николас улыбнулся.
– Весьма небольшое послание. Но упомянул название места. Чарлз ошеломленно уставился на него.
– Только не говорите, что это название начиналось с буквы «У».
Пенни посмотрела на Чарлза, удивленная искренним благоговением, звучавшим в его голосе.
– Именно, – объявил Николас. – Он назвал им Угумон. Чарлз длинно выругался по-французски.
– Что ни говори, а я посчитал его безумцем, но… Он осекся.
– Вы это о чем?
Чарлз продолжал изрыгать проклятия.
– Я был на поле неподалеку от Угумона, и мы никак не могли взять в толк, почему Рей буквально одержим желанием взять то, что считалось всего лишь охранным аванпостом.
– Совершенно верно. Но он таковым его не считал, потому что именно это место упомянул агент. Мой отец умел заронить идею в голову человека, ничего не скажешь.
– Дьявол! – выдохнул Чарлз, ероша волосы. – Французы этого ему не простят.
– Не простят. И думаю, дело не только в этом.
– Ну да, едва они что-то заподозрили и стали копаться в старых делах, сразу поняли…
– Да, с годами накопилось немало информации: у дипломатов имеется ужасная привычка писать мемуары, изобличившие некоторые «советы» как полное вранье.
– И тогда они… Господи Боже! Вот что значит сыпать соль на раны! – Чарлз снова уселся и задумчиво протянул: – Поэтому они послали палача.
Николас заинтересованно посмотрел на него.
– Вы употребляете этот термин в буквальном или переносном смысле?
– В буквальном, – заверил Чарлз. – В мире «советчиков» и информаторов существуют и такие люди. Да, кстати, почему вы не рассказали мне сразу, когда я уведомил вас о цели своего приезда?
– А вы бы поверили? – хмыкнул Николас. Чарлз не ответил.
– Подумайте о том, что сказали мне прошлой ночью, – продолжал Николас. – Из имеющихся у вас сведений вы заключили, что мы, Селборны, шпионили в пользу врага. И доказательство имеется: коробочки для пилюль здесь и табакерки у моего отца. Кто поверит, что все это заплачено исключительно за измышления одного человека? Вы больше других разбираетесь в вопросах шпионажа и сами признаете, что такому почти невозможно поверить. Поймите, не существует доказательств того, что мой отец передавал дезинформацию. Учитывая ценность вознаграждения, гораздо проще считать, что он годами изменял своему народу, но по какой-то причине впал в немилость у хозяев.
Чарлз выпрямился и покачал головой:
– Вы были бы правы, если не считать одного обстоятельства, о котором не знаете.
– И что это за обстоятельство?
– Существует доказательство того, что ваш отец не передал французам ни одного правдивого донесения. Мой бывший командир Далзил, которого можно по праву назвать истинным профессионалом, так и не нашел ни одного свидетельства того, что какие-то дипломатические секреты оказались по ту сторону границы.
Чарлз встал и потянулся: наконец-то все части головоломки встали на свое место, не считая имени палача.
– Если поднимется шум, в чем я очень сомневаюсь, Далзил сумеет проследить и доказать, что намерения вашего отца были благородны.
– Правда? – по-детски обрадовался Николас. – Но что делать теперь? Надеюсь, вы верно судите о своем бывшем командире, поскольку еще не видели собрания отцовских табакерок!
– Зная Далзила, не сомневаюсь, что его больше интересует беседа с вашим отцом.
– Желаю ему удачи. Старик доводит меня до белого каления.
– Возможно, они подружатся, – ухмыльнулся Чарлз, но при виде измученного лица Николаса, стал серьезным. – Когда вы узнали о… рискованной игре вашего отца?
Николас фыркнул и прикрыл глаза.
– Он вообще мне не говорил. Эта троица прекрасно понимала, что я не одобрю ничего подобного и потребую, чтобы они немедленно остановились, поэтому все держали в секрете.
– Ни я, ни кто-то из родных тоже понятия ни о чем не имели, – поддержала Пенни.
Николас кивнул:
– Я узнал в декабре прошлого года, когда случайно наткнулся на здешний тайник и застал там отца. Он рассматривал коробочки. Тощая и потребовал объяснений и впервые услышал обо всем.
– Ваш отец ушел из министерства в восемьсот восьмом году, – поколебавшись, заметил Чарлз.
Николас снова кивнул:
– Но тогда я уже работал там и часто брал с собой работу на дом, готовя доклады для заместителя министра или самого министра или анализируя последние события. Мой отец всегда был совой, знал, как открывать коробки, и по ночам просматривал документы. Я и не предполагал…
– Это понятно, – перебил Чарлз. – Когда убийца расправился с Джимби, вы, должно быть, заподозрили, за кем он охотится. Почему же не уехали?
Николас горько скривил губы.
– Гренвилла и Говарда уже не было на свете. Французы не слишком хорошо знали меня, но я предположил, что пославший убийцу посчитал меня тоже участником игры, как сына своего отца. Потом, после убийства Мэри, я понял, что его прислали и за коробочками тоже. – Он пожал плечами и поморщился от боли. – Мне показалось, что умнее остаться в роли приманки для убийцы… да и вы тоже были рядом.
– Лучше здесь, чем в Эмберли или в Лондоне? Николас не ответил.
Чарлз взглянул на встревоженную Пенни. Ей явно не нравилось состояние раненого.
– Прежде всего мы напишем подробный отчет Далзилу. Но это потерпит до завтра. А сейчас нам всем лучше лечь, – объявил Чарлз и, обняв Николаса за плечи, помог подняться. Тот пошатнулся, но удержался на ногах.
– Спасибо.
Пенни тоже встала и вместе с Чарлзом проводила Николаса в спальню. Добравшись до верхней площадки, тот улыбнулся и бодро отсалютовал им.
– Отсюда я смогу дойти сам.
Пенни порывисто пожала ему руку, встала на носочки и поцеловала в щеку.
– Осторожнее! Немедленно звоните, если понадобится помощь. Чарлз отрядил дозорных, так что не удивляйтесь, если услышите шаги. Увидимся за завтраком.
Николас кивнул и медленно побрел к спальне. Пенни и Чарлз взялись за руки и пошли к себе. Вскоре она уже лежала под одеялом, прижавшись к Чарлзу. Тот растянулся на спине, глядя в потолок.
– О чем ты думаешь? – прошептала Пенни, приподнимаясь.
– О том, как странно распоряжается судьба. Мы невзлюбили друг друга с первого взгляда, а теперь я питаю определенное сочувствие к старине Николасу, – улыбаясь, пояснил он, поднимая ее на себя. – Бедняге пришлось столкнуться с необузданностью Селборнов, и это оказалось ему не под силу.
– Полагаю, ты с этим справишься, – ехидно усмехнулась Пенни.
Чарлз с коварной улыбкой чуть шевельнулся под ней.
– Еще бы!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Единственная - Лоуренс Стефани



Очень увлекательный интересный завораживающий роман получила гамму разнообразных чувств
Единственная - Лоуренс Стефанилюбовь
16.10.2013, 13.55





Да согласна очень интересная и захватывающая история.Но как то все вроде по одному и тому же сценарию'читаю уже третий роман этой серии и с ходу женщины вовлекаются в расследование дела, надо все таки немного сюжеты поменять'но все равно читать интересно.Тем более что в этом романе больше описаны чувсва ГГ и любовь.
Единственная - Лоуренс СтефаниАнна Г.
15.02.2015, 15.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100