Читать онлайн Единственная, автора - Лоуренс Стефани, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Единственная - Лоуренс Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.24 (Голосов: 29)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Единственная - Лоуренс Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Единственная - Лоуренс Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Стефани

Единственная

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Улыбаясь про себя, Чарлз сжал ее талию. Несколько долгих моментов их языки вели поединок: он просто наслаждался весом ее тела, гибкого, полного женственной силы, изящного, без излишней полноты.
Он не понимал, почему именно это привлекает его больше всего, возможно, потому, что она так и излучает таинственное очарование.
И если она любит все новое и необычное, если ей по нраву бросать и получать вызов, то и ему это тоже по нраву. Особенно если вызов исходит от женщины. Особенно если эта женщина – она.
Позволить ей взять верх было нелегко: недаром все его инстинкты кричали о необходимости контроля, необходимости доставить своей партнерше удовольствие, прежде чем получить удовольствие самому. Но и наслаждение было не единственной его целью. Он желал расплаты совсем другой монетой. Отступить, покориться, если она желает, и признать, что рискнуть быть откровенным до конца вовсе не так уж страшно. Ни для него, ни для нее.
Она снова прижалась к нему, и он вздрогнул. Но Пенни тут же отстранилась и принялась за его одежду. Сюртук, жилет, галстук – все летело на пол, в то время как он всего лишь возвращал ее поцелуи и продолжал сжимать талию. Он понятия не имел, куда заведет Пенни ее воображение, но был счастлив узнать.
Он невольно стал отвечать на ее ласки, не столько на близость или прикосновение руки, но на само намерение. С того момента, когда она повернулась в его объятиях, не было ни малейшего сомнения: она хотела принять его в себя, хотела, чтобы он был в ней, и от сознания этого он задохнулся. Попытался было не думать, но напомнил себе, насколько она еще неопытна. И хотя умирал от желания, по-прежнему делал все, чтобы ее желания и ее наслаждения были главными.
Она расстегнула и широко распахнула его рубашку и, приказав не шевелиться, припала губами к его коже.
Чарлз закрыл глаза, почувствовал, как застыли его пальцы на ее талии, и стал твердить себе, как жизненно важно завоевать эту женщину. Ее губы словно языки пламени лизали его и без того разгоряченную кожу. Ее жадные пальчики заплясали в его темных завитках, нашли плоский сосок и слегка ущипнули.
Ее губы и язык отвлекли его, пока ее пальцы спустились ниже, к поясу бриджей. И замерли.
Она осыпала поцелуями его грудь, шею, подбородок. Он открыл глаза как раз в тот момент, когда она снова отстранилась и изучала его лицо. Он вскинул брови.
– Я думаю.
А вот это показалось ему крайне опасным.
– Хочешь, предположу, о чем именно? Пенни покачала головой:
– Пытаюсь решить, как именно. Не что именно. Боже, какая пытка ждать, что она выберет.
– Думаю… – медленно начала она, – нет, оставайся на месте и не шевелись.
Она отступила на шаг, другой и, собрав ткань своей рубашки в горсть, подняла подол.
Он был прав, ожидая пытки. Разве можно оставаться неподвижным, не потянуться к ней, когда она, грациозно извиваясь, неспешно, изящно стянула рубашку и швырнула на пуфик перед туалетным столиком. Совершенно обнаженная, она обвела его взглядом.
– Твои сапоги – сними их.
Присев на край кровати, он стал снимать сапоги и расстегивать бриджи.
Выпрямившись, он, в свою очередь, стал рассматривать ее ноги, изгибы стройных бедер, островок светло-золотистых волос, прежде чем поднять глаза к ее животу, талии, грудям и, наконец, встретиться с ней взглядом.
Пенни улыбнулась знакомой кошачьей улыбкой.
– Прекрасно, – промурлыкала она и шагнула к нему.
Он и забыл, что сидел на кровати: она встала между его ног, лишив возможности двигаться. Ее груди скользнули по его груди, прежде чем она прильнула к его губам. Он едва успел опомниться, как она ускользнула, чтобы ласкать его губами, языком и ртом, пользуясь тем, что он не шевелился.
Но когда ее рот стал скользить все ниже, он не выдержал и положил руки на ее плечи в ожидании еще более утонченных мук.
Она не спеша стала стягивать с него бриджи и, молниеносным движением встав на колени, взяла ртом неподатливую плоть.
Он едва не излился тут же, на месте. На какой-то краткий миг его сердце замерло, после чего пустилось вскачь. Но она, не обращая ни на что внимания, продолжала доводить его до безумия.
Его пальцы судорожно вцепились в ее волосы, когда она вобрала его в себя еще глубже. В горле стоял плотный ком, мешавший дышать. Закрыв глаза, он цеплялся за единственное, что она ему оставила, – ощущения. Ощущения того, что она делала с ним: лизала, сосала, гладила, все его существование свелось к жаркой влаге ее рта и к ее фантазии.
Он не ведал, сознает ли она, что делаете ним, подвергая его столь безжалостным испытаниям. Стараясь подавить стон, он гадал, понимает ли она, что творят с ним ее разнузданные, бесстыдные ласки.
Такой утонченной пытки не изобретал ни один палач: стоять неподвижно и вынуждать себя принимать все, что она изобретает, смотреть на ее склоненную голову и светлые локоны, щекотавшие его бедра, и не отвечать. Не сжимать ее. Не требовать большего.
Только принимать. Принимать ласки, о которых он мечтал годами.
Потому, что так захотела она.
Сама эта мысль окончательно лишила его разума. Он терпел ровно десять секунд, прежде чем, задыхаясь, горя в чувственном аду, не выскользнул из великолепного влажного рая.
– Я больше не выдержу, – пробормотал он едва слышно. Но, судя по тому, как напряглись его бедра, он не лгал. Значит, настало время остановиться. Но пока что она узнала много нового: то, о чем таинственным шепотом говорили приятельницы, оказалось чистой правдой.
Она легко поднялась, сомкнула пальцы вокруг подрагивавшего стержня. Затем встала на колени, оседлав его, и, держась за его плечо, медленно, дюйм за дюймом, стала насаживать себя на его плоть.
И он ей позволил.
Она чувствовала, каких усилий это ему стоило, видела, как сжались его челюсти, наблюдала, как покорно опустились веки, когда его твердость полностью скрылась в ее мягкости. Обняв его, она припала к его губам, так, что сплелись языки, и стала двигаться.
Совсем другой танец.
Совсем не тот, когда он лежал на спине, и хотя она то и дело меняла направления, все же не могла найти нужного угла.
Желание уже цвело в ней; она нуждалась в большем, и скоро.
Отстранившись и прерывисто вздохнув, она снова прижалась к нему, еще теснее… но все было напрасно…
– Это… не совсем так, – призналась она. – Верно?
И скорее почувствовала, чем услышала смешок, похожий на стон.
– Ты видела это в какой-то книге? Она укусила его за ухо. Сильно.
– Ты слишком высока. Есть лучший способ.
– Какой? – промурлыкала она, зализывая укушенное место.
Его руки, до сих пор спокойно лежавшие на ее спине, скользнули вниз, чтобы сжать ее ягодицы. Он приподнялся, встал на колени, чтобы сесть на скрещенные щиколотки, и снова усадил ее на себя. Откинул с ее лба пряди волос и улыбнулся:
– А теперь как?
Опираясь на его плечи, она приподнялась и медленно опустилась. Ее колени и бедра теперь находились под другим углом, и она могла еще глубже вобрать его в себя.
Улыбнувшись в ответ, она поцеловала его, отбросила всякую сдержанность и отдалась безумной потребности любить его, душой и телом, и вместе с ним испытать все радости этой любви. Все, что они смогут разделить.
И он двигался вместе с ней, по-прежнему следуя ее наставлениям, позволяя ей установить ритм и направление, скакать на нем бешено, буйно, необузданно, прямиком к солнцу.
Она достигла солнца и сгорела.
Чарлз позволил огню захватить ее. Поглотить. Испепелить. И откуда-то нашел в себе силы удержаться подальше от манящего пламени.
И ждал. Ждал, пока разрядка не унесет ее с собой.
«Моя очередь».
Он не произнес этих слов, да она и не услышала бы, потому что почти лишилась сознания.
Ее обмякшие руки по-прежнему лежали на его плечах. Он осторожно выпрямил ее ноги, а потом, согнув, обхватил ими свою талию. И только потом сжал ее ягодицы, поднимая бедра повыше. И вонзился в нее. Вонзился до основания. Продолжая стискивать ее ягодицы, он стал поднимать и опускать ее. В этой позиции было достаточно самого небольшого усилия, чтобы проникнуть как можно глубже. Она была полностью открыта для него. Полностью принадлежала ему, полностью лишена возможности сопротивляться. Полностью и окончательно в его власти.
Пенни утопала в восхитительных ощущениях. Так глубоко он еще в ней не был!
Не открывая глаз, она охнула. И старалась удержаться в этой необычной позиции, доставлявшей ей столь поразительное наслаждение. Он, казалось, пронзал ее до самого сердца, хотя ритм был не быстрым и не медленным, а мощным и неустанным. Голова ее кружилась. Она попыталась извернуться, двигаться быстрее, чтобы добиться этого восхитительного давления на и без того возбужденный бугорок плоти, но он сжал пальцы, удерживая ее в том же положении, оставляя в подвешенном состоянии, пока она не начала всхлипывать и в отчаянии вцепилась в него.
Только тогда он наполнил ее. Глубоко, жестко, мощно и до конца.
Ее груди, тершиеся о его волосатую грудь, ныли, моля о ласке. Она жаждала прикосновения его губ к ставшим неимоверно чувствительным соскам. Словно почувствовав ее мольбу, он нагнул голову, нашел ее сосок, взял в рот и стал сосать. Молния прострелила ее.
Пенни пронзительно вскрикнула и выгнулась в его руках. Он легко удержал ее, продолжая двигать ее бедрами, врезаться в ее лоно, упиваться ее грудями… пока она не превратилась в пыль. Солнечную пыль.
Несколько долгих моментов она плавала в голубой выси, сознавая только его… его прикосновения, его… поклонение.
Другого слова для этого не было. Даже сейчас он не искал своей разрядки и старался только продлить и усилить ее собственную. Она не знала способов, но чувствовала результаты, ощущала экстаз, вознесший ее прямо в рай.
И хотя не прошло и нескольких минут, казалось, только через много-много лет она спустилась обратно на землю и оказалась в кольце его рук, крепких и надежных. Он по-прежнему оставался жестким и напряженным в ее лоне.
Она шевельнула головой, нашла его ухо, провела по нему губами и прошептала:
– Положи меня. Возьми сейчас.
Он отстранился, чтобы взглянуть в ее глаза. На какой-то момент их взгляды скрестились. Что он там увидел? Чего хотел от нее?
Она ощущала биение его сердца, чувствовала его напряжение, но в его глазах было не только желание.
Но тут он шевельнулся. Поднял ее, уложил на подушки и рассыпал ее волосы золотистым ореолом. И она вдруг задрожала от ужаса образовавшейся в ней пустоты, пустоты, которую он заполнял, когда был в ней. Только тогда она чувствовала себя цельной. Но его взгляд и руки не покидали ее. Когда он развел ее бедра и навис над ней, пустота превратилась в тянущую боль.
И он наполнил ее.
Облегчение разрешилось тихим всхлипом. И только тогда он начал свою скачку. Неспешную, почти ленивую. Он казался расслабленно-спокойным, когда делал выпад за выпадом, хотя это было совсем не так.
Приподнявшись, она стала гладить его грудь и плечи, безмолвно умоляя о большем. И тогда он вонзился в нее глубже, застонал и подчинился. Лег на нее, и она ни о чем не смогла думать. Ее существование сократилось до них двоих в мягких тенях ее постели. До общего дыхания, стонов, криков, чуда быстрых взаимных переглядываний в темноте. До скольжения тел в танце, исполняемом почти инстинктивно. Она не размышляла, что делать. Просто позволила интуиции управлять собой.
Такое возможно только с ним. Ни мыслей, ни тревог, ни волнений, ни пределов. Она отдает ему себя. Как он отдается ей.
Беззаветно. Безгранично. Безрассудно. Волна поднялась, разбилась и выбросила их на берег. Они судорожно цеплялись за миг, за ощущение, друг за друга.
Лежа на песке, они медленно возвращались к действительности, к земному уюту ее постели. И заснули в объятиях друг друга.
Она проснулась среди ночи, не понимая, что ее разбудило.
И продолжала лежать неподвижно, прислушиваясь к дыханию Чарлза. И не удивилась, что он по-прежнему рядом, спит, положив руку ей на талию.
Луна поднялась высоко. Серебристый свет струился в открытые окна. На полулежал яркий треугольник, так что ей было все видно почти как днем.
Ни малейший шорох не тревожил тишину.
Все казалось мирным. Правильным. Идеальным.
Все как должно быть.
Она чуть повернула голову, чтобы взглянуть на него. Он лежал, уткнувшись лицом в подушку, и крепко спал. Но даже во сне обнимал ее. Вряд ли она сможет соскользнуть с постели, не разбудив его. Или просто его оставить.
То странное выражение его глаз, которое она увидела и почувствовала, словно преследовало ее. Нахмурившись, она попыталась понять, что оно означает. В тот момент она могла быть совершенно уверена, что оба они были не в силах притворяться. Недаром он клялся, что давно уже не способен на притворство в этой сфере. И она достаточно хорошо знала его прошлое, чтобы ему поверить.
Утопая в мягком матраце, она вспоминала подробности сегодняшнего вечера. И улыбалась успеху собственной стратегии.
Но на ум снова пришло это странное выражение.
Ах, все это вздор. Между ними ничего нет, кроме чисто физической привязанности. Обычный роман без всяких нежных чувств ни с той, ни с другой стороны. Тогда, много лет назад, она что-то вообразила себе, то, чего быть не может. Оказалось, что он вовсе не испытывал к ней никакой любви. Они просто были и остались близкими друзьями, любовниками, связанными чувственностью, и ничем больше.
На этот раз она видела все в истинном свете и пошла на этот роман с открытыми глазами. Они будут делить наслаждение и, когда все закончится, по-прежнему будут друзьями. Он уедет, она останется, и каждый пойдет своей дорогой. Но у каждого в душе будут храниться сокровища воспоминаний, а она будет всегда помнить, что он считал ее настоящей женщиной, такой же желанной, как любая представительница ее пола.
На этот раз она знала, чего хочет от него. На этот раз она знала, что получит и что отдаст. На этот раз ее сердце не участвовало в этом чувственном безумии. На этот раз она не ожидала получить его сердце взамен.
Она снова взглянула на его полускрытый подушкой профиль. На щеке уже проросла темная щетина. Волосы тяжелой копной упали на лоб.
И снова на память пришел странный, задумчивый, просящий взгляд.
Он говорил о головоломке, кусочки которой никак не хотят становиться на свои места. Но ей это казалось скорее ниточкой в гобелене, который они оба ткали вместе. Взгляд был доказательством существования этой лишней ниточки, появления которой она не ожидала. Ниточки, не вплетавшейся в картину, которую она создала в мыслях.
Но этот взгляд был настоящим, не воображаемым, не призванным ее отвлечь. Он был нескрываемо беззащитным.
Может, поэтому она и не могла его забыть.


Чарлз проснулся в ту минуту, когда замок на двери спальни щелкнул. Он мгновенно сел и огляделся, сразу поняв, что она тоже не спит.
Ручка повернулась. Замок открылся. Дверь бесшумно распахнулась.
В комнате было почти светло. Зато провал коридора чернел пересохшим колодцем. Все, что он видел, – смутный силуэт. Чарлз выругался и вскочил. Человек бросился бежать.
Чарлз схватил бриджи, натянул рывком, сунул ноги в сапоги. Пенни сидела, прижимая к груди одеяло и глядя в открытую дверь. До них донесся грохот удалявшихся шагов.
– Останься, – бросил он и помедлил ровно настолько, чтобы выхватить ключ из скважины и запереть дверь снаружи. Сунув ключ в карман, он ринулся за темной фигурой, которую успел разглядеть на верхней площадке.
Мужчина съехал вниз по перилам. Чарлз последовал за ним. Неизвестный рвался к передней двери. Засовы должны его остановить. К сожалению, и эта дверь была распахнута.
Чарлз, не веря глазам, выбежал наружу и огляделся. На дорожке послышался хруст гравия… потом – ничего. Живая изгородь надежно спрятала незваного гостя. Он мог скрываться за кустами или давно убежать. Определить точнее оказалось невозможно.
Чарлз попробовал отдышаться. Ни за что на свете он не погонится за взломщиком. Этот человек явился в спальню Пенни, если Чарлз покинет дом, злодей просто сделает круг и попробует еще раз. Ну уж нет. Больше он ни на шаг не отпустит Пенни от себя.
Но почему, черт возьми, входная дверь оказалась открытой? Даже самый талантливый взломщик не мог бы справиться с тяжелыми двойными засовами.
Он нагнулся, чтобы проверить, в порядке ли засовы, но замер, уловив краем глаза какое-то движение, и медленно выпрямился. По садовой дорожке, выходившей из-за живой изгороди, преспокойно шествовал Николас, сунув руки в карманы. Чарлз, не шевелясь, ждал. Николас увидел его еще издали, но заговорил, только дойдя до крыльца:
– Что вы здесь делаете?
Чарлз помедлил, чтобы дать Николасу прочувствовать важность происходящего.
– Кто-то вломился в комнату Пенни.
– Что?! – растерянно ахнул Николас.
Игра была вполне убедительной, но Чарлз не знал, можно ли ей доверять. Рисковать он не имел права.
– Видите ли, входная дверь была кем-то отперта. Николас с сомнением оглядел тяжелые двойные двери.
– Я закрыл их, когда выходил.
– Но не заперли?
– Н-нет. Мне же нужно было попасть в дом.
– А где вы были?
– Гулял, – неуверенно пробормотал Николас, обводя рукой сад. – Не смог заснуть, вот и решил пройтись… Господи! С Пенни все в порядке?!
На этот раз Чарлз почти поверил ему: уж очень естественной показалась гримаса ужаса на лице Николаса.
– Да. Я был с ней, – бросил он, прежде чем войти в дом. Ошеломленный Николас последовал за ним.
Задвинув засовы, Чарлз мрачно добавил, словно хорошенько обдумав сказанное прежде:
– К счастью.
– Полагаю, – пробормотал Николас, – нам лучше проверить остальные двери.
– Вы правы.
Он обошел первый этаж и убедился, что все запоры на месте. Впрочем, особых гарантий это не давало: любой профессионал сможет без труда проникнуть в дом, а теперь он был убежден, что неизвестный вполне может потягаться с ним в подготовке.
Николас тащился за ним, наблюдая, но не предлагая помочь, что тоже было к лучшему. Не говоря уже о том, что Чарлз знал здесь каждый закоулок, вряд ли поверил бы хоть одному его слову, даже утверждению, что окно закрыто.
Наконец, Чарлз поднялся наверх. Николас не отставал. Чарлз остановился в коридоре у верхней лестничной площадки. Комната Николаса была в другом крыле, в противоположном конце от спальни Пенни.
Николас ступил в коридор и, словно только сейчас заметив голые плечи и грудь Чарлза, а также болтавшиеся у колен пряжки бриджей, оцепенел. Видимо, до него наконец дошло очевидное.
Чарлз просто ждал.
Николас откашлялся.
– Э… вы сказали, что были с Пенни?
Пенни, скорчившись у двери и приложив ухо к скважине, услышала вопрос и сжалась.
– Черт!
Она уже осыпала всеми мыслимыми французскими и английскими проклятиями Чарлза, запершего ее в комнате. Паника, непредсказуемая и незнакомая, одолела ее, когда она услышала топот двух мужчин: Чарлза и незнакомца. Но теперь, как бы она ни напрягала слух, все напрасно. Окно выходило во двор, поэтому она и не могла ничего увидеть.
Но она продолжала прислушиваться что было мочи. Дверь была старой, толстой и массивной. Замок тоже был поставлен давно, а скважина без ключа казалась просто огромной. И теперь наконец до нее донесся разговор. Она понятия не имела, откуда взялся Николас. Но он почему-то оказался рядом с Чарлзом. И оба, кажется, стояли у лестницы.
– Совершенно верно, – надменно протянул Чарлз. Учитывая все обстоятельства, с его стороны это было чистой провокацией.
И тут раздался странный звук. Она было испугалась, что Чарлз то ли душит, то ли колотит Николаса, но тут же поняла, что это Николас снова откашливается.
– Э… вы упоминали, что между вами и Пенни возникло некое взаимопонимание. Считать ли это объявлением о свадьбе?
Пенни отчаянно зажмурилась и снова стала сыпать ругательствами. На этот раз в адрес Николаса. Да как он смеет?! Она не его подопечная, он не имеет права задавать подобные вопросы и особенно пытаться взывать к совести Чарлза! Черт; черт, черт!
– Собственно говоря… – В протяжном голосе Чарлза зазвучали откровенно зловещие нотки. – Это не тот сорт взаимопонимания. И кроме того, насколько мне известно, подобные вещи абсолютно вас не касаются.
Совершенно верно! Не касаются!
Она затаила дыхание. Учитывая тон Чарлза, Николас должен быть последним идиотом, чтобы вступать в спор. Ему давно пора присмиреть и потихоньку удалиться.
– Ясно, – сухо обронил Николас. – В таком случае я… вне всякого сомнения, увижусь с вами утром.
Чарлз ничего не ответил, и мгновение спустя она услышала шаги, удивительно мягкие для такого великана, в направлении своей спальни.
Облегченно вздохнув, она потихоньку отошла от двери и вознесла Господу искреннюю молитву. Не хватало еще, чтобы Чарлз решил, что из ложно понятого чувства чести должен на ней жениться!
Он остановился за дверью. Она услышала, как поворачивается в скважине ключ. Он увидел ее, вошел в комнату и снова запер за собой дверь. И только потом повернулся к ней. Она выпрямилась, сложила руки под грудью, к счастью, закрытой поспешно наброшенным пеньюаром, и неприязненно прищурилась.
– Почему ты меня запер?
Он склонил голову, по-прежнему не отрывая от нее взгляда.
– По-моему, вполне очевидно: чтобы он не смог вернуться и напасть на тебя, если мне не удастся его догнать.
– И для того, чтобы я не сумела пойти с тобой.
Губы Чарлза дернулись. Он отвел глаза и шагнул мимо нее к кровати.
– И это тоже.
Взмахнув полами пеньюара, она бросилась за ним.
– А если бы он вернулся и отпер замок. Как в первый раз? Он преспокойно уселся на кровать и стал стягивать сапоги.
– Надеюсь, у тебя хватило бы здравого смысла закричать. Я наверняка услышал бы тебя.
Слегка успокоившись, сама не зная почему, она фыркнула. Не стоит и объяснять, что на нее внезапно нахлынул страх за него. Она долго пыталась убедить себя, что все обойдется, поскольку он привык очертя голову бросаться навстречу опасности. Но ей никогда не приходилось стоять почти рядом и ждать, пока он сражается с неведомыми врагами.
– Ты видел, кто он? Чарлз покачал головой:
– Я не сумел его рассмотреть. Даже рост не определил, не говоря уже о фигуре. Но бегает он быстро. Кроме того, оказалось, что входные двери распахнуты. Он пролетел насквозь, как заяц, и нырнул вживую изгородь.
– Где был Николас?
– В саду. Утверждает, что гулял.
– Но…
Ей вдруг стало холодно. Скинув пеньюар, она нырнула под одеяло и подтянула его до подбородка.
– Мы знаем, что в последнее время у него бессонница.
– Верно. Но не знаем одного: дошел ли он до такого состояния, что решил расправиться с тобой, и оставил двери открытыми, чтобы подтвердить историю о том, как некто вломился в дом и набросился на тебя, пока ты спала. До сих пор он понятия не имел, что я провожу здесь каждую ночь.
Он отбросил сапоги, встал, скинул бриджи, лег рядом, прижался к ней и обнял. Она положила голову на его плечо, забросила руку ему на грудь и рассыпала волосы над тем местом, где у него билось сердце.
Они заснули не сразу, и все же, несмотря на появление взломщика – то, чего они почти ожидали и поэтому вовсе не были так уж удивлены, – оба почему-то были умиротворенными и испытывали небывалое чувство покоя. Словно их близость создала некое убежище, безопасное и надежное, такое неприступное, что никакие незваные гости не могли его разрушить.
И это единение окутало их теплым покрывалом. Она заснула первой. Успокоенный, он последовал ее примеру.
– Но не можешь же ты не отходить от меня целыми днями! Чарлз повернул голову, молча взглянул на нее, после чего продолжал вести Пенни к беседке. Он даже не делал вида, что собирается распрощаться; этим утром он покинул ее только затем, чтобы умыться и переодеться, а потом спустился к завтраку – на случай, если Николас не так его понял.
Судя по настороженному взгляду, Николас успел верно оценить факты.
В отличие от кое-кого другого.
– Так или иначе, почему сюда? – раздраженно фыркнула она.
– Потому что мне нужно подумать, а заодно и не спускать глаз с Николаса.
Они добрались до беседки. Он не остановился, но потянул ее на крыльцо, усадил в шезлонг и только потом отпустил едва не посиневшую от его хватки руку.
Она возмущенно уставилась на него, расправляя юбки. Он уселся рядом.
– Прекрасно. Если ты должен подумать, подумай об этом: с чего это кому-то вламываться в мою комнату прошлой ночью? Мы уверены, что это был убийца?
Чарлз задумчиво оглядел зеленеющие газоны под сенью густых деревьев.
– Почему какой-то мужчина вломился к тебе… во сколько? В два часа ночи?
– Около двух. Да если он даже убийца, зачем ему это?
– Вот об этом мне и нужно подумать.
Он оставил ее обсуждать домашние дела с миссис Фиггс, а сам пошел поговорить с Кантером и конюхами, но вскоре вернулся.
– Сегодня я отправил одного из грумов к Деннису Гиббсу с просьбой, чтобы «рыцари» смотрели в оба и следили за каждым шагом наших пятерых чужаков. Я и с Норрисом потолковал. Он был в ужасе.
– М-м… все же в толк не возьму, почему этот тип так заинтересовался мной, настолько, чтобы ворваться в дом и проникнуть в мою комнату? И кстати, откуда он знал, какая из комнат – моя? Неужели обыскивал все подряд?
В его мозгу уже стал складываться план.
– Вряд ли все случилось именно так. Если развивать теорию мести… думаю, что он, кем бы он ни был, следил за домом, возможно, собираясь связаться с Николасом, увидел, как тот вышел из дома, оставив дверь незапертой. И должно быть, поблагодарил свою счастливую звезду. Но перед ним было два пути: он мог последовать за Николасом и разделаться с ним или войти в дом и разделаться с тобой, но так, что подозрения пали бы на Николаса.
– Но при чем тут я?
– На это есть две причины. Прежде всего – ты сестра Гренвилла и уж только поэтому заслуживаешь мести. Он наказал Джимби, следующим в его списке должен быть Гренвилл, а потом и Николас. Кроме того, он был уверен, что твоя смерть падет на голову Николаса. В качестве первой атаки это выглядело бы совсем неплохо.
– Хочешь сказать, этот человек считает меня пешкой? – взорвалась она.
Губы Чарлза смешливо дернулись. Он сжал ее руку и прошептал:
– Странно, что некоторые люди могут так думать. Она шмыгнула носом, но руки не отняла.
– Но как он узнал, которая из комнат моя? Чарлз немного подумал.
– Открытое окно. Если он обошел дом, значит, заметил, что в окне горит свет. А когда подошел двери и увидел, что она заперта, это только подтвердило его предположения.
Пенни вздрогнула.
– Он не вернется, – заверил Чарлз. – Могу в этом поклясться. Он знает, что я постоянно буду рядом.
Пенни немного поразмышляла, кивнула, чувствуя себя гораздо лучше оттого, что отныне Чарлз собирается все ночи проводить с ней. Это просто чудесно… и она не хотела думать о том, почему так легко стало на сердце.
Они немного посидели, прежде чем увидели катившийся по аллее экипаж.
– Это леди Кармоди.
Лакей помог ее милости спуститься и проводил в дом. Десять минут спустя дверь снова открылась, и Николас усадил даму в экипаж. Постоял, пока коляска не исчезла из виду, и только потом вернулся в дом.
– Ужин или – о кошмар! – музыкальный вечер? Пенни засмеялась.
– Только не музыкальный вечер. Она ненавидит музыку.
– Одно очко в ее пользу. Надеюсь, она уже навестила Эбби, – вздохнул Чарлз, потягиваясь.
– Почему?
– Потому что нам нужно туда ехать. Она вспомнила.
– И проверить, нет ли чего-то от Далзила. Они поднялись и направились к дому.
– Я поговорю с Норрисом. Думаю, мы вполне можем оставить Николаса под его присмотром. Уверен, что Николас понял все значение вчерашнего происшествия и, если учесть его поведение в последнее время, предпочтет для собственной безопасности оставаться в доме.
– Пойду надену амазонку. Я недолго.
– Не торопись. Мы можем позволить Филчетту и миссис Слаттери накормить нас и вернемся сюда только к ужину.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Единственная - Лоуренс Стефани



Очень увлекательный интересный завораживающий роман получила гамму разнообразных чувств
Единственная - Лоуренс Стефанилюбовь
16.10.2013, 13.55





Да согласна очень интересная и захватывающая история.Но как то все вроде по одному и тому же сценарию'читаю уже третий роман этой серии и с ходу женщины вовлекаются в расследование дела, надо все таки немного сюжеты поменять'но все равно читать интересно.Тем более что в этом романе больше описаны чувсва ГГ и любовь.
Единственная - Лоуренс СтефаниАнна Г.
15.02.2015, 15.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100