Читать онлайн В поисках Совершенства, автора - Лосада Изабель, Раздел - ТРЕТЬЯ ФАЗА: СЛИШКОМ МУДРАЯ МОНАШКА в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В поисках Совершенства - Лосада Изабель бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.33 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В поисках Совершенства - Лосада Изабель - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В поисках Совершенства - Лосада Изабель - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лосада Изабель

В поисках Совершенства

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ТРЕТЬЯ ФАЗА: СЛИШКОМ МУДРАЯ МОНАШКА

Реклама местных залов тай-чи вызывала у меня тошноту. В церковном зале по пятницам с учителем Дугом Смитом как-то не хватало горной романтики. К концу первой недели работы на четвертом канале я была без сил, и шел дождь, поэтому я не пошла на занятие. Вот они, благие намерения. По вечерам в пятницу я в чьей-нибудь компании шла в паб. После следующей программы у меня был стресс, и я плохо себя чувствовала. Начались месяцы живого представления «Absolutely Fabulous», взимая свою дань. Я узнала разницу между СК и DK. Я чувствовала себя так, словно провела полгода в походе по Пути Просветления, только вот не в ту сторону. Снимать телепрограммы хорошо для банковского счета, но если хочешь быть счастливым, спокойным и жить в мире с самим собой, карьера на телевидении – последнее, что я бы порекомендовала. Я остро нуждалась в зоне восстановления.
– Почему бы не отступиться? – предложил мне высоколобый христианский знакомый. Этот парень, сценарист, обладал уникальной привычкой раз за разом смываться от жены и семьи и проводить выходные с монахами. Да, я понимаю, проводить время в обществе лысых ребят в длинных халатах «из приятного черного хлопка, которые не достигают в длину колена» – это напоминает извращение. Он убедил меня, что это не так.
Но в моем случае он предложил мне провести выходные с монашками, чтобы я смогла сосредоточиться на духовной жизни вместо того, чтобы являться в греховных мечтах всем более-менее привлекательным монахам монастыря. Я была убеждена, что мне следует включить в духовную жизнь и секс. Но, похоже, не в этот раз. Бред. Итак – за мной в монастырь.
Я села на поезд до Оксфорда, намереваясь вычислить религиозное место своей жизни. Моя мать была убежденной атеисткой, и у меня были все шансы последовать по ее стопам: в церкви я за все это время побывала лишь однажды. Это произошло в то время, когда я была актрисой и все еще жила во грехе с Человеком в Тапочках. Я подумала, что посижу немного в церкви, наслаждаясь покоем, но на выходе из нее стоял экран, обещавший поведать историю здания. Всегда готовая узнать что-то новое о культуре, я нажала кнопку проигрывания записи и узнала: «Каждый вечер и каждое утро нас посещает тысяча человек». Церковь с людьми?
Это была очередная возможность поговорить о чем-то важном с мужчиной, ждущим меня дома. Разумеется, говорила я себе, вопросы вроде «есть ли Бог?» и «существует ли жизнь после смерти?» будут поинтереснее среднего числа подач Вива Ричардса. Я никогда не была в церкви, но, вероятно, там мне могли сказать что-то о природе реальности, чего Я даже не подозревала. Может быть. Бог все-таки есть.
Я примчалась домой в состоянии глубокого восторга, но, как обычно, мне не удалось заинтересовать домашнего мужчину, которого больше волновало содержимое сумки с продуктами, нежели полная энтузиазма голова.
– Есть что-нибудь на ужин? – с надеждой спросил он меня с порога.
– Э-э, нет, но мы просто обязаны сходить в воскресенье в церковь!
Он уставился на меня.
– Я не верю в Бога и не религиозен, – разумно возразил он.
– Нет, я знаю, я тоже. Я просто подумала, что это будет безумно здорово...
В следующее воскресенье мы слушали обаятельного, красивого и талантливого спикера, читавшего проповедь, которая оказалась очень увлекательной и, что еще страшнее, имела отношение к жизни. Было в ней что-то насчет характера Христа, оказавшегося весьма привлекательным. Я была очарована. Здесь были люди с хорошо поставленной речью, интеллигентные, заинтересованные в новых идеях, жизни и истине. Человек в Тапочках забеспокоился обо мне. Неужели я становлюсь «религиозной»? Сможет ли он справиться с этой новой фазой моего безумия?
Я решила вернуться. Произошел спор о равнодушном атеизме. Я помню, как во мне восставал протест против сотворения и эволюции, охватывающий, как мне казалось, территорию, где любая форма христианского учения становится ложной.
– Вы говорите о гомо сапиенс или об австралопитеке? – спросил меня улыбающийся БККзрий, у которого, как оказалось, была ученая степень по антропологии. Я поняла, что мне придется учиться. Вы никогда не пробовали опровергнуть христианство? Удачи, если да, и да благословит Господь ваши усилия. Я совершенно случайно умудрилась прочитать К.С. Льюиса. Большая ошибка. Я боролась полгода, и чем активнее я пыталась подкопаться под этих бесконечно дружелюбных и чудовищно образованных христиан, тем глубже увязала сама. Под конец это стало безнадежным занятием. Я вынуждена была признать, что, возможно, Бог все-таки есть.
Разумеется, вы цинично заметите, что меня задавили численностью. Но я в конце концов нашла кое-что, чем надеялась вытащить мужчину в доме из его «удовлетворенности». Ему пришлось бы согласиться, что, не дословно цитируя поэта, «есть многое на свете, друг Горацио, что снилось мне в моей мудрости». Поэтому, как и положено всем уважающим себя евангелистам, – которым я столь ненамеренно становилась, – я пригласила Бога в свою жизнь, признав, что все это время занималась ерундой и, если вдруг Он захочет принять во мне участие, все будет только лучше.
И все стало лучше. Мир вокруг меня начал меняться. Звезды сияли в небе, а не просто висели где-то там наверху. Море было завораживающим, а не просто мокрым. Это нечто под названием «любовь» было повсюду, сияя в лицах незнакомцев. Только тогда и начался по-настоящему мой Путь. Это было начало, и ничто с тех пор не было, как раньше.
Но вскоре я поняла, в чем уловка. Меня приняли в лоно церкви, в которой под верой подразумевалось буквальное следование Библии – в меру их разумения. Они поняли, что в ней написано: «Не занимайтесь сексом вне брака». Я была озадачена. Я нигде не смогла найти места, в котором Иисус сказал: «Я пришел, чтобы сказать вам, чтобы вы ни в коем случае не занимались сексом со своим приятелем». Ни в одной из версий Библии, которые я просмотрела. Но каждый был уверен в том, что его слова основываются исключительно на нескольких проповедях о «взаимоотношениях». Как бы то ни было, я проглотила наживку, и все во имя высоких идеалов. Я всем сердцем, всей душой и, если понадобится, телом хотела осуществить это «последовать за Христом». Это значило поступать так, как они. Никто не мог обвинить их в том, что их жизнь не изменилась. Как-то раз я пришла домой и сказала:
– Я взялась за работу с бродячим театром, и меня не будет пару месяцев. А потом я хочу, чтобы мы либо поженились, либо расстались.
Это, к моему стыду, то, до чего меня довел мой бредовый безумный фанатичный идеализм, заставив выдвинуть любящему меня мужчине ультиматум «никакого секса, пока не женишься на мне». Наконец-то я привлекла внимание Человека в Тапочках.
Ха. Кажется, я так и не объяснила вам, почему все-таки он женился на мне, да? Забавно наблюдать за тем, что рассказчики выбрасывают из повествования... Но пока я в задумчивости оглядывалась назад, пока раскачивался на рельсах поезд до Оксфорда и через край пластикового стаканчика выплескивался чай, я обнаружила, что ни капли не жалею.
Мое евангелистское рвение длилось два года. Потом я решила, что евангелисты – это даже для меня чересчур, поэтому я вернулась в свою местную англиканскую церковь с традиционно пустующими лавочками. Мне нравился милый пожилой викарий и добрые люди из его паствы. Я сидела там веками. Все мы там стремились прожить свою жизнь настолько хорошо, насколько это было нам по силам. Но медленно и верно, как все послушные члены англиканской церкви, я в конце концов вообще перестала ходить туда. Не то, чтобы я перестала верить, – но во что я вообще верила все это время? И как я кончила на пути к обращению?
Не знаю, чего вы ждете от посещения женского монастыря. Смеяться там особо не над чем, это уж точно. Я ожидала увидеть толпу жалких старушек, говорящих все что угодно тоном «благослови тебя Господь, дитя мое». Я не была уверена, что очень хочу этого. Я позвонила, и меня спросили, как именно я хочу провести выходные. Я выбрала «двухдневное тихое убежище».
Это значило, что утром и после обеда я по полчаса буду общаться с монашкой, а все остальное время будет проведено в полной тишине. Мне понравилась тишина во Франции, и у меня было тайное подозрение, что любая настоящая духовность или собственно ощущение того, что мы зовем Богом, должно происходить в тишине и покое. Но я никогда раньше не видела монашек. Мне в голову не могло прийти, что у нас могут найтись общие темы для беседы. Я немного попаниковала, после чего вспомнила идею Озарения о зонах комфорта и использовании всего для обучения и роста. Я взяла с собой книгу и очень рассчитывала на спокойные выходные. Я могла не обращать внимания на щелканье четок и подавленную сексуальность и, если вообще ничего не получится, я могла просто отоспаться.
Я вышла из поезда и взяла такси. Меня переполняли нехорошие предчувствия. Приехав в Англиканскую Общину Святой Девы Марии, я уже убедилась в том, что зашла слишком далеко. А потом вдруг в окно машины постучала рыжеволосая девушка в модном платье.
– Привет, я сестра Эмма. Как прошло путешествие? – выпалила она. Подхватив мою сумку в черно-белом всплеске подола, она увлекла меня за собой, торопливо объясняя: – Обед проходит в молчании, а вы немного опоздали. Надеюсь, вам не кажется странным, что мы не говорим за едой, но вы просто присоединяйтесь, а после обеда к вам придет сестра Элисон и поговорит с вами.
Наверное, здесь какая-то ошибка: всем известно, что улыбающиеся рыжеволосые двадцатилетние девчушки не уходят в монастырь. Я начала думать, как бы спасти ее. Она казалась такой милой, такой нормальной. Я обязательно должна была уговорить ее уехать со мной в воскресенье.
Я прошла следом за ней через огромную деревянную дверь вниз по коридору. На всех дверях были вывески: «Прачечная», «Библиотека», «Кабинет сестры Елены». Здесь было пугающе тихо, но отопление, кажется, работало. Затем мы попали в трапезную, и я поняла, что мне придется нанять мини-автобус, чтобы спасти половину монашек. Были здесь пожилые, ссутулившиеся женщины, какими и должны быть монашки, но остальные были слишком молоденькими. Были и новички (даже я знала, что белое покрывало означает период нео-фитства), шестеро, все молодые, хорошенькие и без волос на лице.
Я робко села. Еда была вегетарианской, а тишина за обедом подразумевала, что я могу следить за тем, что попадает мне в рот. По телефону мне сказали, что овощи были натуральными, поскольку росли в огороде монастыря и не опрыскивались пестицидами. Они были изумительно приготовлены, и я недоумевала, как это возможно здесь, где наверняка нет французского шеф-повара, и обед готовился как минимум на сто человек.
Есть медленно и молча. Это был странный новый опыт: у меня было время распробовать пищу. Я не рвалась за дверь на очередную встречу и не смотрела по телевизору программу, на счет которой, как мне казалось, я обязана иметь какое-то мнение. Когда подали яблочное пюре с заварным кремом, это было настолько изысканно, что я уже начала задаваться вопросом, не хочет ли Бог, чтобы я осталась тут навсегда. Я уже почти слышала этот разговор: «Да, матушка, я чувствую, что призвана присоединиться к вам. Это произошло во время яблочного десерта».
Трапеза закончилась. Мы сидели и ждали тех, у кого не хватало зубов за нами угнаться. Потом была благодарственная молитва, после которой юная белокурая сестра поманила меня за дверь.
– Это сестра Элисон, – сказала блондинка, указывая на монашку с лицом, излучающим бесконечную мудрость и терпение.
– Добро пожаловать, – произнесло лицо. – Вы хотели бы сами разработать программу на выходные, или готовы принять то, что мы можем вам предложить? – Я склонилась к предлагаемому варианту. Помимо того факта, что я понятия не имела, что могу предложить сама себе, я определенно приехала сюда не для того, чтобы думать. – В таком случае, предлагаю вам принять горячую ванну и лечь спать пораньше, а после завтрака мы встретимся. Если вам что-то понадобится, спросите дежурную сестру в вашем крыле. Спокойной ночи.
И она ушла. Я посмотрела на часы. Было девять вечера. Спать я отправилась в половине десятого, впервые за последние двадцать лет. Наверное, я безумно устала и даже не понимала этого.
Когда я проснулась, на часах было шесть, но я чувствовала себя на удивление бодрой. Я спустилась в капеллу к утренней службе и обнаружила там сотню монашек, выглядевших так, будто они не спят сутками. Что за неземные звуки они издавали. Вы никогда не пробовали петь в шесть утра? Все знают, что это попросту невозможно. Что доказывает, что эти люди на самом деле ангелы. Это было удивительно красивое место. Сквозь витражные стекла над алтарем капеллы лился утренний свет. Повсюду стояли свежесрезанные цветы. Деревянные четки сияли от многолетней полировки, и из ниоткуда доносился едва уловимый аромат благовоний.
Женщины с мягкими лицами читали вслух строки, написанные больше двух тысяч лет назад иудейским царем:
Как сердце стремится вослед убегающим рекам,
Так стремится к тебе мой дух, о Господи.
Я села на стул, зачарованная всей этой красотой. И с чего мне пришло в голову спасать рыженькую? Куда бы я ее увезла? Работать на «важную» телекомпанию на Оксфорд-Стрит?
Потом был завтрак – в тишине – с домашним йогуртом и медом в сотах из местного улья. После всего была встреча с сестрой Элисон. Я сидела в маленькой комнатке, в которой из мебели были только низкий стол и два стула. Она улыбалась, ожидая, когда я заговорю.
– Мне было интересно, существует ли Бог на самом деле, или Он/Она является просто полезной концепцией? – Я рисковала, решив быть откровенной. У меня было иррациональное, неприятное чувство, оставшееся во мне еще с моих евангелистских времен, что Бог – это нечто большее, чем просто субъективное мнение, но я решила поделиться с ней тем, что думала в худшие свои дни. Мне показалось, ей и раньше приходилось это слышать.
Она улыбнулась.
– Возьмите эту книгу и попробуйте выполнить это упражнение. Встретимся в два, и вы расскажете мне, как вам удалось справиться. Не забывайте о перерывах на кофе и, если у вас еще останется много времени, прогуляйтесь в саду. Но не говорите ни с кем, просто оставайтесь наедине со своими мыслями. Настоящее путешествие, Изабель, происходит в вас. – Прекрасно. Раз плюнуть. Одно маленькое «упражнение» и прогулка в парке: я справлюсь.
«Представьте, что кто-то изваял вашу статую, – говорилось в книге. – Вас пригласили посмотреть на нее прежде, чем ее представят публике. Вы входите в комнату и срываете со статуи пыльное покрывало. Что вы думаете? Уделите внимание каждой детали».
И как вы думаете теперь, насколько я не в своем уме? Хожу по комнате монастыря и сдергиваю с несуществующих статуй воображаемые простыни. «Как она выглядит?» – вопрошала книга. Я представила себе позу, которую изображал мой бывший муж, когда пытался меня поддразнить. Шея вытянута вперед, глаза смотрят искоса, губы поджаты, вся куда-то устремлена. «Что вам в ней нравится?» Я решила, что она сделана из теплого камня, которого приятно касаться, и на мне весьма красивая для статуи одежда. «Теперь поговорите со статуей».
– Зачем ты так выглядишь? – сурово спросила я.
– Я выглядела так, когда ты меня создала, – ответила статуя.
– На что это ты нацелилась с таким видом? Почему бы тебе немного не расслабиться? – вопрошала я, бродя по комнате и мимоходом восхищаясь прекрасно подобранным плинтусом. Потом я снова заглянула в книгу. «Теперь сами станьте этой статуей», – надменно сказала она. Я вскарабкалась на свой прекрасно изваянный постамент, но на нем было очень неудобно. Я вернулась в привычное телу положение, и оказалось, что беспокоиться причин не было. Это было не то, чему меня научило тай-чи. Мне внезапно понадобился массаж плеч, а челюсти сжались с такой силой, что моему зубному хватило бы работы на годы. Мне не нравилось это упражнение. Это был вариант меня самой в том виде, в котором я представала перед окружающими. «Боже мой, как я рада, что не живу с этим человеком», – подумала я.
«Теперь представьте, что в комнату, чтобы взглянуть на статую, зашел Христос, и наблюдайте за тем, что будет происходить». Это было проще. Статуя пала на колени, уже не будучи камнем, но пробужденная к жизни под взглядом, наполненным чистой любовью. «Что говорит Христос?» Он произносит мое имя: «Изабель».
Надо будет дать эту книжку монашкам. Я уже изображала раньше нечто, называемое «молитвой», но это было совсем иначе. Хорошо, пусть у меня прекрасное воображение, но эта монашка заставила меня встать на колени посреди комнаты в обществе мужчины, умершего две тысячи лет тому назад, и вот я с ним беседую. И получаю удовольствие от его присутствия. Только, разумеется, его здесь нет.
«Ты доверяешь мне?» – спросил Он. «Да», – ответила я поспешно и сразу же заметила в своих словах ложь. «Ты доверяешь мне?» – спросил он, излучая еще большую любовь. «Нет, я совершенно тебе не доверяю, да?» – Может быть, это ближе к истине? «Ты доверяешь мне?» – снова спросил он. А, провести время в обществе совершенного терпения и понимания. «Ну, немножко», – ответила я и замолчала.
«Продолжайте разговор столько, сколько вам нужно», – советовала книга. Поэтому я стояла на коленях на полу в своей комнате и говорила с человеком, которого там не было, говорила с ним о своей жизни, о том, что я считала в ней неправильным, о том, что мне хотелось бы изменить, что делало меня счастливой, что заставляло грустить. И, что самое странное, он все это уже и так прекрасно знал, но ему нравилось слушать меня, как будто ему мое общество доставляло даже большее удовольствие, чем мне его. Ничто не вызывало его гнева или нетерпения, в отличие от меня самой, он был просто – Любовь.
Наконец я опять заглянула в книгу. «Теперь позвольте Христу уйти». Я проследила, как он выскользнул из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь. «Теперь выйдите из статуи и станьте опять собой», – приказала книга. Я села на довольно жесткую односпальную кровать. Я чувствовала себя в мире с самой собой больше, чем когда бы то ни было в жизни. Я была спокойна и уверенна. Больше не имело значения, что будет, когда я вернусь на Баттерси. С таким спокойствием и верой я могла справиться с чем угодно. Я вышла в монастырский сад, чтобы полюбоваться цветами.
– Но на самом деле это был не Иисус, – пожаловалась я сестре Элисон при следующей встрече. – Это я вкладывала в его уста слова. Разве это не двусмысленность в своем роде?
– Именно для этого я здесь – чтобы проверить. Что он сказал? – Наверное, если бы я вообразила, что Христос посоветовал мне засунуть голову в духовку, она бы порекомендовала мне обратиться за профессиональной помощью к психиатру. Но когда я рассказывала ей о том, что со мной произошло утром, она только улыбалась. – Это похоже на то, когда Иисус трижды спрашивал Петра: «Ты любишь меня?» – Честно говоря, я об этом не подумала, я даже не помнила этого места. Но да, что-то такое там точно было. – А упражнение? Оно вам понравилось? – Я вынуждена была признать, что это было очень необычно. – Хорошо, – сказала она.
Субботним вечером она дала мне прочитать несколько историй из жизни Христа и спросила, какие чувства они у меня вызывают. Это было очень странно. Как евангелистку меня учили не доверять чувствам на том основании, что на них нельзя положиться и их способность направлять весьма сомнительна. И вот передо мной монашка, которая, как мне показалось, не слишком переживает из-за того, что у нее есть чувства, и просит меня (бывшую актрису!) открыть ей свои. Нетерпение женщины. Я читала о жизни Христа в Евангелии от Матфея и плакала. Он был таким удивительным человеком, таким храбрым. Мне гораздо больше нравилось изучать эту историю с интеллектуальной точки зрения, как любопытный исторический факт. Но что я при этом чувствовала? Ха. Чувства? Кому нужны чувства?
Утром в воскресенье я пошла на службу, попытавшись смотреть на нее с точки зрения рассудка. Я не слишком хотела чувствовать, что есть какая-то связь между моим свиданием с человеком, которого не было, прочитанной мной историей о жизни еврейского плотника и хлебом и вином, которое они давали во время службы. Гораздо проще было найти поводы для банальных придирок к форме службы.
Возможно, я пропустила нечто самое важное во всех этих выходных, а может, и нет. Но одно я точно знала: мне здесь нравилось. Мне нравилось буквально все, даже трапезы в полном молчании.
Я с трепетом явилась к сестре Элисон, чтобы выяснить подробности полуденного свидания. Я была подавлена и не хотела испытывать ничего нового и уж тем более о чем-то думать. Бог должен был ей об этом сказать.
– Думаю, вам будет полезно прогуляться. Как вы считаете? Вам нравится гулять?
– О, очень, – соврала я, не в состоянии вспомнить, когда в последний раз я прогуливалась дальше, чем от парадной двери до автобусной остановки за углом.
– Устройте себе «долгую прогулку по предложенному маршруту», они есть на карте в вестибюле. Там все подробно описано. Вам надо только сделать выбор.
Прекрасно. Ничего духовного в этом, слава Богу, нет. Просто прогулочный маршрут для монашек. Я вышла после обеда с инструкцией в руке. «Пройдите через Уонтидж и идите по Мэнор-роуд, пока не доберетесь до Риджуэя». Я пошла через деревеньку, рассматривая людей и размышляя: «Они бы ни за что не поверили, узнай они, откуда я приехала». Я поднималась по дороге, и поднималась по дороге, и поднималась по дороге, и поднималась по дороге, и поднималась по дороге, пока не добралась до горизонта.
– Э-э-э, простите, – нарушила я молчание, обратившись к местному жителю, – это Риджуэй?
– О, нет, это вон за тем холмом.
(Нет, я клянусь, я вовсе не выдумываю, он правда сказал «вон за тем».) Я направилась к следующему горизонту. Через час я увидела знак: «Риджуэй». Я заглянула в монастырскую бумажку. «Когда дойдете до Риджуэя, поверните направо и идите, пока не доберетесь до деревни Леткомб-Реджис». Я повернулась и напрягла зрение. Деревня? Нету там никакой деревни. Неужели она на побережье? Или я просто перепутала право и лево?
Я еще раз посмотрела в карту, повернула направо и двинулась дальше. Потом я вспомнила, что стоит смотреть по сторонам и следить, куда идешь. Да. «Участвуйте в своем опыте и испытайте свое участие». Чтобы оправдать средства, затраченные на семинар Озарения, идеи, выученные там, можно было применить к длительным прогулкам. Начали капать дивиденды. Это была экспериментальная проверка того факта, что я жива.
Что это за удивительный звук? Птица высоко-высоко надо мной. Она пела песенку, которую можно было назвать только неиспорченной радостью. Если у радости есть звук, то только такой. Я вспомнила звук. Я вспомнила игровую площадку в лесу во Франции и живую природу. Я вспомнила, что когда-то давно решила, что, скорее всего, есть Бог, который сотворил все это. Я даже вспомнила, что царство Божие есть и во мне тоже. Это было здорово. Все прекрасно совпало.
Я остановила единственного прохожего, встретившегося мне тем вечером. Они с собакой улыбнулись при виде городского жителя.
– Это жаворонок. Правда, замечательно?
Да, это было замечательно, и, пока я пишу все это, сидя в дождливую ночь на Бэттерси-Парк-роуд, я все еще могу вспомнить чистоту этой песни. Если вы ни разу не слышали жаворонка, прогуляйтесь летом по Риджуэю в Оксфордшире.
Но вернемся к моей прогулке. Она была длинной. Когда монашка говорит «долгая прогулка», она имеет в виду «долгую прогулку». Было семь вечера, когда я вошла в двери монастыря и вновь увидела улыбающиеся лица под покрывалами. Я уехала в два пополудни. Чувствовала себя фантастически. Кровь прилила даже к тем частям моего тела, которые, кажется, успели забыть, как поступать с кислородом. Я еще раз послушала неземное пение монашек, и мне буквально силком пришлось выпихивать саму себя из капеллы. Если бы только можно было сохранить в себе их покой. Безмятежная нежность, от которой я уходила прочь.
Я больше никогда не считала монашек безумными и неадекватными созданиями. Себя? Да, возможно. Но монашек? Нет. Они были добрыми и милосердными, живыми и радостными. Они научили меня, как быть, просто будучи. И, если не считать Элисон и улыбчивой рыжеволосой девушки, они не проронили ни слова.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману В поисках Совершенства - Лосада Изабель


Комментарии к роману "В поисках Совершенства - Лосада Изабель" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100