Читать онлайн В поисках Совершенства, автора - Лосада Изабель, Раздел - ПЕРВАЯ ФАЗА: ВНЕ ЗОНЫ КОМФОРТА в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В поисках Совершенства - Лосада Изабель бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.33 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В поисках Совершенства - Лосада Изабель - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В поисках Совершенства - Лосада Изабель - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лосада Изабель

В поисках Совершенства

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ПЕРВАЯ ФАЗА: ВНЕ ЗОНЫ КОМФОРТА

Они дают вам ярлычок, на котором крупными заглавными буквами написано ваше имя, и настаивают на том, чтобы вы его носили. Это несколько действовало на нервы, потому что ко мне подошел совершенно незнакомый человек и сказал:
– Так ты, значит, Изабель?
На что я ничтоже сумняшеся смогла ответить:
– Да, а ты – Том.
Саморазоблачение – это нечто потрясающее.
Я приехала в отель в северной части Лондона, где меня привели в огромный конференц-зал с отвратительным ковром и отвратительными гардинами на окнах. Общее впечатление он создавал... ну, отвратительное. Я недоумевала, во что, в конце-то концов, меня пытаются втянуть. В зале было порядка сотни человек всех мыслимых возрастов, габаритов и классов: пожилые матроны и хипповатые двадцати-с-чем-то-летние ребята, «господа из Сити» в костюмах и подозрительного вида потрепанные типы, смотревшие, как если бы на них можно было бы рассчитывать как на местный источник чего-то интересного. Хорошие, плохие и уродливые – все они носили таблички с именами. Я узнала, что курс проходили Джон Клиз, Джанет Реджер, Теренс Стемп и Бернард Левин, но неделя, которую выбрала я, очевидно, не заинтересовала никого из знаменитостей. Досадно. Я была бы безумно рада сидеть рядом с Теренсом Стемпом.
Ряды обитых велюром кресел стояли прямо перед платформой, на которой был установлен стол и великолепный букет цветов. Огромные коробки с лоскутами пастельных расцветок стояли на всех доступных горизонтальных поверхностях, и люди, стоя в дальнем конце комнаты, улыбались, на мой взгляд, слишком самоуверенно, словно говоря:
– Ха-ха, мы-то знаем, зачем здесь эти тряпки! Возможно, сейчас следовало смыться и придумать что-нибудь убедительное в качестве аргумента для Фионы.
На проекторе впереди сияла надпись: «Участвуйте в своем опыте и испытайте свое участие». Я еще раз быстренько огляделась, чтобы окончательно убедиться в том, что попала в компанию одиноких печальных людишек, потерявших вкус к жизни, а затем принялась весело болтать с намеченной жертвой, устроившейся в соседнем кресле. Что конкретно они хотели сказать этими словами на экране? Они хотели, чтобы мы «участвовали» в процессе по возможности активно и «испытали» тот факт, что делаем это. Мне это показалось вполне закономерным. Я не ждала многого от этих калифорнийских пижонов, но собралась внимательно их выслушать. Я решила, что не должна упустить ничего на тот случай, если они скажут хотя бы одну разумную вещь, которая помогла бы мне навести в жизни порядок.
В зал вошла шикарная, стройная и изящная американка в шелковом костюмчике.
– Добро пожаловать на Семинар Озарения. – Она улыбнулась. Я уже начала ее не любить. – Вы успели осмотреться вокруг? – спросила она. – Обычно нас учат, что смотреть по сторонам неприлично. Ну, так мы предлагаем вам посмотреть по сторонам. Посмотрите на людей, которые сидят здесь вместе с вами. Странная компания, правда? – Я оказалась на шаг впереди, поскольку уже успела прийти к такому выводу. – Пока вы осматриваетесь, – с улыбкой продолжала она, – обратите внимание на то, какие выводы вы делаете, глядя на других людей... кто вам кажется интересным, а кто нет... – Я лично интересных не заметила. – А затем попробуйте представить, о чем они думают, глядя на вас. – Мммм... я в любом случае не похожа на них. Я здесь исключительно ради душевного спокойствия Фионы.
– Итак, давайте посмотрим, кто из вас пришел сюда только ради того, чтобы успокоить своего настырного друга? – Она что, телепат? Руки подняли все присутствующие, и я в том числе. Смех. Ну, по крайней мере, они не лишены чувства юмора. – А сейчас взгляните на некоторые из принципов работы семинара. – Вперед выступил симпатичный индус и сменил пленку в проекторе. – Использовать все для собственного обучения, развития и роста. – Она заставила нас повторить за ней эту фразу, как маленьких, чтобы информация осела у нас в головах. Неужто мы не только безнадежные, но и умственно-отсталые? Очевидно. Но мне понравилась первая инструкция, в ней для меня был заключен огромный смысл. Второй принцип: – Следите за собой, чтобы научиться следить за другими. – Тут они, похоже, явно чего-то напутали. Я совершенно четко помню, что «любите других так, как себя». Возможно, это и более логично – сначала следить за собой, а уже после этого, если хватит сил, и за окружающими. Может быть, это было практичнее, а может, это была просто ересь и бред, а может быть, вообще не вносило в мир никаких особых изменений. В редкий миг озарения я решила, что не стоит пока бросаться оспаривать эту мысль.
Она продолжала развлекать нас историями об упражнениях и играх, с помощью которых будет происходить наше «испытательное обучение» в последующие два дня. Потом нам дали возможность познакомиться с другими «членами секты», улыбчивыми людьми, стоящими у стены в дальнем конце зала, а не сидящими жертвами в креслах. По очереди они подходили к микрофону:
– Меня зовут Мартин, и я руковожу компанией информационных технологий.
– Меня зовут Вэл, я пианист.
– Меня зовут Пол, я инструктор по верховой езде.
– Меня зовут Эмма, я фотограф.
– Меня зовут Стивен, я юрисконсульт.
Это не был Голливуд, но все они выглядели слишком вменяемыми. Вероятно, им всем как следует промыли мозги.
– Людям иногда кажется, что мы приехали сюда, чтобы промыть вам мозги, – продолжала американка-телепатка. – Но мы здесь лишь для того, чтобы познакомить вас с некоторыми идеями, которые, как мы надеемся, помогут вам в жизни. Если они вам нравятся – используйте их. Если нет – это тоже допустимый вариант. – Видимо, все еще гораздо мрачнее, чем казалось... – Кое-кто считает нас мрачноватой сектой. – Да, да! – В сектах обычно присутствует религиозный лидер, который зовет вас за собой, – улыбнулась она. – Как видите, этот семинар веду я – и я говорю вам сейчас: не следуйте за мной, поскольку на следующей неделе я еду в Америку, а у меня дома обычно и без того не протолкнуться. С мужем, детьми и собакой нам и так едва хватает места. – Мне пришлось признать, что на лидера секты она не похожа. Ни тебе оранжевого балахона, ни сандалий. Она была близка к тому, чтобы заполучить меня в апостолы.
Смысл команды «использовать все для своего роста» был в том, чтобы мы смогли наблюдать за тем, как сами же справляемся с поставленными перед нами задачами. Она давала нам правила на время семинара, и все те (за исключением меня, разумеется), у кого возникали проблемы с этими правилами, вскакивали с мест и принимались жаловаться еще до того, как она успевала закончить фразу. Ввиду соглашения о неразглашении я не могу изложить здесь эти правила, но могу тонко намекнуть, что, узнав их, наркоманы и алкоголики начали судорожно оглядываться в поисках двери. Немного времени понадобилось, чтобы понять, что это – тоже часть «процесса»: наши ахиллесовы пяты уже начали побаливать. Вскоре мы увидели, у кого есть проблемы с правилами, опозданиями, деньгами, выступлениями перед микрофоном, с родителями, мужчинами, женщинами и просто с окружающими. Те, у кого проблемы с окружающими, должны были понять это еще до конца первого вечера.
Первый «процесс» пошел. На проекторе появились четыре предложения:
? Я хочу быть с вами откровенным;
? Я не хочу быть с вами откровенным;
? Я не уверен, что хочу быть откровенным с вами;
? Не могу сказать, что жажду быть откровенным с вами.
Упражнение состояло в том, чтобы пройтись по комнате и каждому новому человеку сказать одну из этих фраз. Это было легко. Я решила, что буду счастлива открыться перед каждым и, кроме того, мне не хотелось обидеть кого-нибудь, сказав, что не желаю быть откровенной с ним. Поэтому я обошла зал, улыбаясь всем и каждому и говоря: «Я хочу быть с вами откровенной», не особо задумываясь над тем, что, собственно, я творю.
Потом она сказала:
– Пожалуйста, остановитесь. Закройте глаза. Итак, прежде, чем вы продолжите выполнять упражнение, я хочу, чтобы вы задумались, есть ли более глубокий уровень честности, который вам доступен... И продолжайте.
Я продолжила путь и натолкнулась еще на нескольких человек. И поймала себя на том, что говорю:
– Я не уверена, что хочу быть с вами откровенной.
Потом ко мне подошел очень хитрый на вид мужчина. Я почувствовала, как внутри меня поднимается что-то очень похожее на панику, и решила прислушаться к ощущениям.
– Я не хочу быть с вами откровенной, – сказала я. Он отважно попытался не показаться разочарованным. Потом ко мне подошла вычурно одетая дама.
– Я не хочу быть с вами откровенной.
«У нее явно проблемы», – подумала я и быстренько сформулировала свой ответ.
– Не могу сказать, хочу я этого или нет, – сказала я.
Но было ли это так на самом деле, или это была всего лишь реакция на ее слова? Сладость мести? Потом упражнение закончилось. Я была рада. Это было труднее, чем я думала.
Мы расселись по местам, и все желающие получили возможность высказать свои впечатления от упражнения в микрофон. Вверх взметнулись руки.
– Мне ужасно не понравилось это упражнение, потому что все мне говорили, что не хотят быть со мной откровенными, – сказала девушка лет двадцати пяти. Она выглядела очень расстроенной. Я начала понимать, для чего смогут пригодиться все эти горы ткани. Она продолжала: – Я считаю себя открытым человеком и люблю помогать другим, поэтому, когда мне говорили, что они не могут быть со мной откровенными, мне было очень больно.
– Значит, ты практически всегда готова быть откровенной с людьми? – Элегантная американка была само сочувствие и понимание.
– Да.
– И если кто-то не желает быть откровенным с тобой, в ком, по-твоему, дело?
– Я думаю, что в них.
– Разве ты в ответе за них?
– Нет. Ой. Спасибо.
Она села на место. Мы все похлопали ей в знак уважения к ее смелости. Эти выступления перед микрофоном они называли «поделиться», хотя я никак не могу понять, почему нельзя было назвать их просто «высказаться».
В воздух взвилась еще одна рука.
– Я чувствовал себя виноватым, потому что, когда люди говорили, что хотят быть со мной откровенными, я отвечал им прямо противоположное. Но на самом деле это не относится к ним лично. В данный момент своей жизни я ни с кем не хочу быть откровенным.
Во всем этом было гораздо больше смысла, чем можно было подозревать. Я уже начала задумываться, каким образом все это соотносится с моей жизнью. Последний «бойфренд», промелькнувший в моей жизни после ухода Человека в Тапочках, хотел от меня только дружбы. Он каждый день звонил мне, водил меня ужинать, после чего провожал до поезда. Он никогда не наносил мне ответных визитов и не пытался провести со мной ночь. Может быть, в конце концов, это не со мной было что-то не так? Может быть, это у него были какие-то проблемы? Может быть, я все-таки не была самой несоблазнительной женщиной в Лондоне?
Неделя шла своим чередом. Все было вполне понятно. «Поделиться» значило сказать перед микрофоном все, что тебе заблагорассудится, начиная от «Мою кошку сегодня тошнило» и заканчивая «Я планирую убить моего любовника». Говорить никого не заставляли, но в группе нам всем хватало духу в своей манере «поделиться» чем-то. Улыбающаяся американка рассказала нам, что выступления перед зрителями – третий из самых больших женских страхов после смерти и деторождения. Для мужчин же, как выяснилось, деторождение в списке страхов стоит на первом месте, а уже после них – страх перед смертью и выступлениями перед публикой. Конечно же, это не реальная статистика, и она широко улыбалась, говоря нам все это, чтобы дать нам понять, что не стоит воспринимать ее слова всерьез, но это сильно впечатлило тех, кто чувствовал, что лучше умрет, чем встанет перед микрофоном. Я снова ощутила приступ самодовольства. С деторождением я уже справилась, а с фактом, что каждый из нас в конце концов обязательно умрет, смирилась. Но выступления перед аудиторией я люблю. Меня хлебом не корми – дай стать центром всеобщего внимания.
Я хотела «поделиться» реальной проблемой. На представителей противоположного пола всегда можно положиться в плане создания таковых, вы не находите? У меня действительно была одна проблемка с мужчиной, который мне нравился и был при этом женат и жил на другом континенте. Как-то раз, когда я торчала безвылазно дома, он остановился у меня и прожил неделю, достаточно долго для того, чтобы я совершенно потеряла от него голову, после чего сел в такси до аэропорта и улетел. Я понимала, что строить вагоны невыполнимых планов на счет кого-то недоступного, кого я никогда не видела, и позволять ему делать то же со мной – не самая удачная идея. Поэтому я решила встать и рассказать об этом. Полюбуйтесь, каких мудрых советов надавала мне дамочка с ответами на все вопросы.
– Значит, вы одержимы женатым мужчиной? – спросила она.
– Одержима? Я не говорила, что «одержима», – передразнила я. – Я сказала просто, что много о нем думаю.
Но она попала в точку. Так и есть. В тот момент я наконец оставила данную конкретную «дисфункцию» в покое и нашла себе дисфункцию, которая, по крайней мере, не была жената. Неважно, что он был самым привлекательным, восхитительным, сексуальным, высоким и талантливым голливудским кинодекоратором в моей жизни. Неважно, что, увидев его, я наконец осознала смысл фразы «любовь с первого взгляда». Неважно, что он постоянно звонил мне, чтобы сказать, как сильно он меня любит (и как сильно он любит свою жену, он, правда, тоже не забывал упомянуть). Он должен был уйти. Я должна была освободиться. Церемония сжигания писем и фотографий – пришло твое время.
Потом они начали описывать «зону комфорта». (А теперь – внимание!) Она нарисовала на лекционном плакате схематичного человечка, под которым подразумевались все мы. Затем она обвела его в кружок.
– Это – все то, что нам комфортно делать или с чем иметь дело, а область снаружи круга – наше развитие. – Эээ, да? – У каждого из вас есть своя зона комфорта, и у каждого есть точка, в которой вы начинаете чувствовать дискомфорт при мысли о риске. – Моя соседка уже добралась до своей точки, как мне показалось. Все эти дни она пыталась взять себя в руки и подойти к микрофону, но так до сих пор и не произнесла ни слова. – Поэтому каждый раз, как вы оказываетесь на краю зоны комфорта и испытываете неудобство – рискните.
То есть, я не только должна отказаться от своих чудовищно непродуктивных привязанностей, но еще вырасти? Постепенно я перестала быть циничной и начала метаться между страхом и восторгом. Моя зона комфорта становилась все меньше и меньше, пока я не превратилась в просто безработную мать-одиночку. У меня появилась привычка почти не выходить из дома. Буквально. Как я могла начать выбираться из этого болота и тренировать в себе мужество? У меня в голове возникло несколько мелочей, которые мне бы хотелось осуществить: переехать в другой дом, найти новую работу, завести новые отношения. С этого следовало начать.
Обучение было пугающе понятным, но с неизменным юмором. Как-то вечером она рассказала нам историю.
– Пока я училась в старшей школе, увидеть Европу было для меня голубой мечтой, – начала она. – Я копила и копила, и наконец пришел великий день, когда я могла осуществить эту поездку. Лондон был первой остановкой, и я была в восторге. Я прилетела в Лондон и отправилась в отель. Но, добравшись до него, я обнаружила, что по дороге у меня из сумки вытащили кошелек. У меня там было всё – паспорт, деньги на всю поездку, дорожные чеки, страховка, авиабилеты и путеводители, всё. Я села на пол в своем отеле и заплакала. Мне пришлось отменить поездку, которой я так долго ждала. – Она замолчала и улыбнулась. – Разве я не заслужила сочувствия? Все скажите «Ах».
Мы согласно повторили:
– Ах...
– Это история жертвы. У нас у всех они есть. Я хочу, чтобы вы выбрали себе партнера и рассказали ему одну из своих историй.
Я повернулась к привлекательной блондиночке в льняном костюме, щедро политом «Chanel № 5». Ее ярлычок с именем дал мне знать, что ее мама выбрала для дочери имя Шарлотт-Энн. Она ободряюще взглянула на меня. Я начала рассказ:
– В прошлом году я в виде одолжения приняла у себя постояльцем знакомого своего друга. Он был актером и работал в шоу в Уэст-Энде. Мой друг – директор этого шоу, и он отчаялся найти жилье для своего актера. Я сказала, что могу впустить его на три недели, никаких проблем. Я была с ним очень любезна, но когда этот парень съехал, он нанял фургон, украл у меня в доме все, что ему понравилось, и был таков. Я пошла в театр жаловаться, но там мне недвусмысленно дали понять, что ничего не будут делать. Мой дружок директор сказал всего лишь: «Ах, прости, дорогая». Как тебе такое? Шарлотт-Энн рассказала свою историю:
– На прошлой неделе я шла среди бела дня по улице, и у меня с руки сорвали золотые часы стоимостью в десять тысяч фунтов стерлингов. На меня набросились двое парней, сбили меня с ног и украли их. Это были часы моего покойного отца. Я была потрясена.
Я посочувствовала ей, как того требовала ситуация. Затем заговорила американка.
– Итак, рассмотрим мысль о том, чтобы быть более ответственными. Сейчас я хочу добавить к своей истории пару деталей, которые опустила раньше. Для начала, я прекрасно знала, как глупо было класть важные документы и все деньги в один кошелек. Но я не послушалась предостережений, звучавших у меня в голове: «Не будь дурой, нельзя класть все это в одно место». Таким образом, подобные предупреждения мы называем красными флажками. – Она нарисовала на плакате красный флажок. – У меня был рюкзак, и, укладывая вещи, я подумала, что, скорее всего, это плохая идея – класть бумажник в маленький кармашек за спиной, из которого кто угодно может его украсть. Я вполне могла повесить кошелек на пояс или убрать его в дальний карман сумки, который трудно открыть. Это был мой второй красный флажок. Я проигнорировала его. Когда я спустилась в лондонскую подземку, я увидела порядка десяти предупреждений «Опасайтесь карманников» и подумала, что, наверное, стоит вытащить кошелек из заднего кармана. И не сделала этого. – Ряд красных флажков постепенно пополнялся. – Наконец, я заметила, что в поезде очень много народу, и кое-кто даже толкнул меня. Мысль пронзила мой мозг: «А ведь кому угодно ничего не стоит вытащить у меня кошелек в такой толчее». – Четыре красных флажка. – И знаете что? Когда я приехала в отель и обнаружила, что кошелька нет, я удивилась. – Мы засмеялись. – Теперь я хочу, чтобы вы снова рассказали свои истории и добавили детали, которые опустили в первый раз. – Мы зашевелились на своих местах.
Я начала:
– Должна сказать, что на самом деле мой друг директор не просил меня вписывать этого актера. Я сама ему предложила. И директор сказал мне, что его выставили из предыдущего номера, который он снимал. Полагаю, это надо расценивать как красный флажок? – Моя партнерша согласилась, что любой человек, не являющийся дальтоником, так бы и поступил. – А когда я вынесла это предложение, он на самом деле был против, сказав, что не так уж хорошо знает этого актера и не уверен, можно ли ему доверять. Когда парень въехал ко мне, он не заплатил обещанные мне изначально деньги, каждый раз придумывая все новые отговорки, так что, думаю, я должна была что-то немедленно предпринять. – К тому моменту она уже подняла три пальца. – Я знала, что глупо было дать ему собственный комплект ключей, но я все равно это сделала. – Четыре пальца. – А когда я уезжала на выходные, как раз накануне окончания шоу, я подумала: «Если я уеду в эти выходные, он может попросту сбежать, прихватив все, что ему приглянется, из моих вещей». И, когда это действительно произошло, я была потрясена. Наверное, мне стоило быть более ответственной? – К моему удивлению, она согласилась. Но ее история казалась при этом совершенно непохожей на мою.
– На тебя правда напали среди бела дня?
– Да. Но есть пара моментов, которые я не рассказала.
– Да ты что! – Это было любопытно.
– Во-первых, я, конечно, понимала, что не стоит носить часы такой огромной ценности – материальной и эмоциональной. В то утро мама предупреждала меня, что их прекрасно видно у меня на руке, и прямо спросила: «Ты правда хочешь их надеть?» Так что, по-моему, она помахала передо мной красным флажком. Кроме того, я уже чувствовала себя неуютно, так открыто демонстрируя их, поэтому я проигнорировала голос разума. – Она помолчала. – Я ведь не упомянула, что место, где на меня напали – это очень опасный и бедный район Лондона, правда?
– Нет, – улыбнулась я, – ты об этом не говорила.
– Я сказала «среди бела дня», но на самом деле уже смеркалось. Я прекрасно видела двоих парней, которые стояли без дела и внимательно смотрели на меня. Мне пришло в голову, что они выглядят опасными, и я завернула в кондитерскую. Стоя внутри, я сказала себе: «Не нужно идти этой дорогой, поверни назад». Но потом я проигнорировала этот совет, сказав себе, что просто становлюсь параноиком. Я даже подумала о часах... но все равно пошла этой дорогой. – Я уже потеряла счет красным флажкам. – Интересно, что я вспомнила эту историю. Тогда я действительно ощущала опасность. – Я поблагодарила лишившуюся часов, пахнущую Chanel Шарлотт-Энн за то, что она была моим партнером.
Американка приступила к объяснениям:
– Мы не говорим о том, что, если вы попали впросак, это ваша вина. Дело не в том, чтобы винить себя. Но мы утверждаем, что можем быть более ответственными и перестать играть роль жертвы в этой жизни. И мы говорим, что нам следует взять на себя ответственность за то, как мы реагируем на происходящее с нами. Мы просим вас обратить внимание на свою «ответственность». – Она написала это слово на плакате, чтобы убедиться, что все мы ухватили суть.
Я подумала о своей жизни. Не моя вина в том, что вся моя семья отправилась в мир иной. Без сомнения, в том, что мой брак рассыпался, и агент отправила мои данные в мусорную корзину, была лишь половина моей вины. Тем не менее, то, как я реагировала на все это, было моей проблемой. Могла ли я принять эти ситуации как способ «учиться, расти и развиваться»? Очевидно, они были умны, эти сумасшедшие калифорнийцы, создавшие такой семинар.
Потом они взялись показать нам, как мы относимся к окружающим нас людям. Не знаю, как относитесь к людям вы, но я не сомневалась, что подавляющее большинство из них совершенно безнадежны. В какой-то момент появлялся кто-то, непохожий на других, который мне безумно нравился, и с которым мне постоянно хотелось общаться. Мать Тереза говорила, что в человеке мы должны искать «образ Христа» и любить в нем уникальное проявление Высших Сил. Все это прекрасно в теории. Но есть такие люди, которые умудряются извратить образ Бога практически до неузнаваемости. Последним местом, где я могла ожидать, что мне преподадут урок, как следует смотреть на мир глазами Матери Терезы, был зал в отеле «Белсайз Парк».
Упражнение было простеньким. Мы должны были бродить по залу и, но на этот раз, встретившись с кем-то взглядом, следовало просто сказать: «Внутренняя красота, которую я вижу в вас, состоит в...» – и затем описать ему качества, которые можно было распознать в человеке, исключительно глядя на него. Это было на удивление легко. Передо мной стоит толстый мужчина с прыщавым носом и огромным дипломатом. Но, вместо того, чтобы дать себе время поразмыслить, «Почему бы вам не заняться гимнастикой и мыться почаще?», я говорю ему:
– Внутренняя красота, которую я вижу в вас, состоит в... – А потом я посмотрела на него. Его прямо-таки переполняет желание любить и быть любимым. Я могу сказать, что он преданный и трудолюбивый, в нем есть чуткость и глубокая доброта. И я говорю ему все это, используя шаблонные слова упражнения. Когда я сказала: «и я вижу, что вы страстно желаете любить и быть любимым», его глаза наполнились слезами. Ему сказали, что следует ответить. Они дают готовые ответы, потому что стандартной реакцией на это было бы: «Знай вы меня лучше, вы не стали бы говорить обо мне так хорошо». Как будто каким-то образом наше знание собственных изъянов сводит на нет все хорошее, что в нас есть. Поэтому, чтобы дать понять, что комплимент принят, он должен был просто сказать: «Я знаю».
Я шла по залу. Люди говорили мне: «Внутренняя красота, которую я вижу в вас, состоит в огромном запасе энергии, вашей жажде жизни, любви, способности к состраданию», и я отвечала: «Я знаю», как будто это самая что ни на есть естественная реакция на свете. За пределами семинара я бы, скорее всего, ответила: «Спасибо» в случае, если кому-нибудь пришло бы в голову сделать мне комплимент. Но даже это могло бы означать: «Спасибо за ваше мнение, но я с ним не согласна». Сказать «Я знаю» после того, как кто-то говорит тебе о твоих достоинствах, значило признать, что все, сказанное им, правда, и что ты и сам это прекрасно понимаешь. После тридцати с лишним человек, сказавших мне, что они видят во мне честное и теплое существо, пришлось признать, что, возможно, то, что они во мне видят, во мне действительно есть. После замужества, ставшего учебником моих промашек, услышать все эти приятные вещи стало настоящим подарком. Я ощущала, что мои честность и тепло стали чуть сильнее в результате того, что их заметили и оценили.
В упражнении была вторая часть. После фраз о «внутренней красоте» теперь следовало добавлять «а способ, которым, как мне кажется, вы это скрываете...» В обычных обстоятельствах такую ремарку можно было бы счесть отрицательной, но здесь все было иначе. Я подошла к женщине, показавшейся мне очень напряженной, в формальном деловом костюме.
– Внутренняя красота, которую я вижу в вас, состоит в вашей детской непосредственности и игривости, а способ, которым, как мне кажется, вы это скрываете – держать людей на расстоянии и пользоваться своей физической властью как щитом.
Женщина, похоже, очень удивилась. Ответ, который следовало выдать на эту фразу, нам тоже сказали:
– Спасибо за то, что так любезно разделили это со мной.
Фраза была, очевидно, тщательно продумана. Этот второй ответ означал, что мои впечатления могут соответствовать действительности, а могут и не соответствовать. Они могут вполне оказаться моими личными домыслами, но слушатель принял их к сведению и поблагодарил за то, что я их составила. Если информация была точна, ей это могло пригодиться. Но она не должна была в своем ответе отчитываться, угадала я или нет.
Настала моя очередь. Она внимательно посмотрела на меня.
– Внутренняя красота, которую я в вас вижу, – это умение заботиться и ранимость. – Начала она. Уже неплохо. – А способ, которым вы, как мне кажется, это скрываете, – превосходство и своего рода высокомерие, которое, хотя и основано на истинной уверенности в себе, все же отталкивает от вас многих людей.
Я стояла и смотрела на нее в упор. Я просто потеряла дар речи, пока не вспомнила, что нужно сказать в ответ:
– Ой... Спасибо за то, что так любезно разделили это со мной.
Я подошла к следующему человеку, который сказал мне:
– Внутренняя красота, которую я вижу в вас, – ваша мягкость, а способ, которым вы, по-моему, это скрываете, – ваша самоуверенность.
«Это и есть, – подумала я, – то, что называется "ускоренное обучение"!» Значит, люди считают меня высокомерной? Они не смогли увидеть уязвимость? Что ж, похоже, что смогли, но вопреки тому, какой я казалась.
Их даже не оглушила моя беспрерывная болтовня. Они увидели все это, просто взглянув на меня. Именно этого я не учитывала, взаимодействуя с окружающими.
Поиск внутренней красоты в людях – фокус, в котором я тренируюсь ежедневно. Например, на омерзительных мелких домашних деспотах. Каждый раз, поймав себя на мысли: «Этот хмырь вдыхает слишком много воздуха», я смотрю на него и думаю: «Внутренняя красота, которую я вижу в тебе, это, ну, это то, что ты хочешь быть любимым, и совершенно очевидно, что ты не представляешь, как этого добиться». Тогда я становлюсь с ними очень мила, неважно, насколько низменно он себя ведет. Он мгновенно меняется и превращается в человека. Прекрасная уловка.
Неделя шла, и люди расслабились и начали говорить о том, что для них действительно важно. Это было очень трогательно, и в ход пошла ткань. «С тех пор, как умер мой муж, я обнаружила, что просто не желаю больше жить». «Мой парень мне постоянно изменяет, и я понимаю, что позволяю ему унижать меня. Мне следует его бросить». «Я ненавижу своего отца. Я всегда его ненавидел, но теперь он старик, и я хочу простить его. Я не знаю, как это сделать».
Люди начали говорить о вещах, которыми в обыденной жизни они поделились бы разве что с любовником или высокопрофессиональным психотерапевтом. Преимущество здесь состояло в том, что никто не оставался один в кабинете терапевта. Каждая история находила отражение в жизненном опыте других членов группы. Американская помощница, похоже, обладала магической способностью понимать все проблемы, обнаруживать их ядро, а затем задавать участнику вопросы, отвечая на которые, он сам находил выход. Я чувствовала себя избранной, наблюдая за ее работой.
С места поднялась женщина и сказала, что ее никто не любит. Помощница спросила присутствующих:
– Кто-нибудь чувствует себя теперь ближе к Джоан?
Практически все подняли руки. Джоан в замешательстве оглядела зал, заглянув в сотню пар глаз, говорящих ей, что ее очень даже любят. Меня осенило, что одна из главных опасностей в посещениях терапевта состоит в том, что пациент считает свои страдания уникальными. В таком зале, как этот, подобному самообману не было места. Уже через два дня мы почувствовали себя семьей, все наши беды были похожи. Я не знала, что эти люди делали на работе, но я знала, что они думают о своей жизни. Это было невозможно, поскольку я практически не сталкивалась с большинством из них, но то, насколько люди были готовы поддержать друг друга, обнадеживало.
У них было множество отличных игр для нас. Одна из моих любимых – «Попроси того, чего ты хочешь». Сколько из нас теряются и переживают на работе и в личной жизни из-за того, что им кажется, будто окружающие должны знать, чего мы хотим. Нас удивляет, что люди, с которыми мы общаемся, не телепаты и не понимают нас. Устроители семинара нашли прекрасный способ нам это продемонстрировать. Половина народу в зале закрыла глаза. Вторая половина выбрала партнера. Я открыла глаза и увидела перед собой улыбающуюся пожилую даму. Я должна была попросить у нее что-то.
– Я бы хотела, чтобы вы рассказали мне историю своей жизни. Я хочу послушать ее.
– С огромным удовольствием, – сказала она и начала свой рассказ. Я сидела и слушала, поражаясь ее искренности. Потом я опять закрыла глаза, а когда открыла, передо мной стоял высокий, привлекательный, мускулистый тип, напоминающий футболиста.
– Хочу массаж спины, – сказала я.
– Запросто, – улыбнулся он и впился большими пальцами в мои благодарные мышцы. Пятиминутное блаженство. Мне нравилось это упражнение. Я подумала, что стоит с ним поэкспериментировать. Очередное лицо, оказавшееся передо мной, носило костюм; он был похож на банкира.
– Я хочу, чтобы вы дали мне пятьдесят фунтов, – сказала я. К сожалению, нам дали еще и такие указания: «Вы можете сказать нет или поторговаться, если вам не нравится то, о чем вас просят». Поэтому он сказал:
– Нет, я не готов к этому. Но вот вам десятка. – И он вытащил из бумажника десять фунтов и протянул их мне. Он даже не поинтересовался, зачем они мне. Этой фразой я решила воспользоваться в жизни. «Проси, чего хочешь». Да, отличная идея.
У них были еще игры, чтобы показать нам, как хорошо у нас получается рисковать, или как мы отчаянно противимся помощи от окружающих, или чтобы напомнить, к чему сводится вся концепция «игры». Вечером субботы они включили танцевальную музыку, мы играли в детские игры и развлекались. Грустно видеть дельца из Сити, который не представляет, как играть с собственными детьми из-за того, что сам забыл, как играть. А наблюдать за тем, как в ком-то вновь просыпается способность играть – это вообще чудо. Как та сцена из «Крюка», в которой бизнесмен Робин Вильямс вспоминает, что он на самом деле Питер Пэн и заново учится притворяться. Некоторые особо стеснительные личности, которых обычно под прицелом было не затащить на вечеринку, но которые согласились окончить курс, стояли и боролись с собой. И в какой-то момент они наконец сдавались и начинали танцевать, словно говоря: «Наверное, если мне действительно нужно научиться развлекаться... лучше я это сделаю». Потом они выглядели так, словно покорили Эверест. Они победили, «выйдя за пределы зоны комфорта». И танцевали за ее пределами.
Ну, я не говорю, что так поступили все. Кое-кто жался к стене, скрестив на груди руки и уперев взгляд в ковер на полу. Никто не собирался заставлять их веселиться. Но к тому моменту, как я надеялась, они хотя бы поняли, что в их мучениях виноваты они сами. Женщина в кресле-каталке танцевала, словно желая донести до всех эту мысль. Она прекрасно проводила время. Я носилась кругом, как помешанный завсегдатай дискотек. Это очень настораживало. Я была на курсе Фионы, и мне было весело.
Но в последние два дня сопротивление спало, и каждый готов был учиться всему, чему только мог. Один из моментов, принесший нам слезы и радость был, когда они попросили нас подумать о своих чувствах к родителям. Удивительно, сколько взрослых людей все еще испытывают чувство обиды за то, что кто-то вмешивался в их жизнь. Была такая фраза: «Каждый делает все, что в его силах, со знанием, пониманием и опытом, которые доступны ему на данный момент». Когда эту фразу в первый раз повесили на плакате, один достаточно тучный бизнесмен с на редкость красным лицом выкрикнул:
– Чушь! Моя мать не любила меня так, как могла бы! В людях столько гнева в отношении собственных родителей.
Я встала.
– Я хочу сказать, что для меня так оно и есть. Я говорю, как мать, и, какие бы далеко идущие психологические травмы я ни нанесла своей дочери, я хочу сказать, что со всеми знаниями, пониманием и опытом, которые у меня есть, я делаю все, от меня зависящее. Даже если я в будущем всего лишь дам способ прославиться самому высококвалифицированному психоаналитику, я делаю это ненамеренно. Буду ли я достойна ее сочувствия и прощения? Надеюсь.
Поднялась женщина и рассказала, что в детстве ее запирали в шкафу, но она понимала, что ее мать просто очень больной человек и справляется единственным известным ей способом. Она рассказала нам, как часами сидела, запертая в крошечном пространстве, и кричала: «Мама, мама!» Она заплакала. Мы все заплакали...
Люди, годами ненавидевшие своих родных, наконец-то простили их. Прощение перестало быть благородным замыслом и превратилось в опыт. Я задумалась о тех людях в моей жизни, на кого затаила обиду. Сделал ли мой бывший муж все, что мог, со всеми своими знаниями, опытом и пониманием, которых у него не было даже на момент нашего расставания? Да. И это было очень смело с его стороны – уйти и искать для себя жизнь, в которой он был бы счастливее. Я осознала, что думаю о своем бывшем только хорошее. Этот семинар творил чудеса. Или так, или же они не только промыли мне мозги, они их отбелили. Это очень настораживает.
В последний день, умудрившись за пять прошедших дней затронуть практически все важные аспекты нашей жизни, улыбающаяся американка (в которую все мы к тому моменту были влюблены, но при этом все еще не стремились последовать за ней в ее дом) сказала:
– Вы будете писать письмо своему лучшему другу.
Ребята, стоящие по периметру стен, которых я теперь называла «добровольцами» и «ассистентами», раздали нам ручки и бумагу. Я заколебалась: кому мне написать? Не могу же я писать прекрасному Адонису, которого считала своим главным доверенным лицом еще неделю назад! Но ответ пришел, как всегда, с привычным калифорнийским акцентом:
– И это, разумеется, вы сами!
А? Я сама? Написать письмо самой себе? Ставки упали. Эта странная идея насчет «научиться любить себя» наконец нашла реальное выражение в нашу «новую эру»? Я должна написать самой себе благодарственное письмо? Я пришла сюда, чтобы делать все, что скажет мне улыбающаяся дама. Посему, как бы дико это не выглядело неделю назад, я взялась за дело. «Дорогая. Изабель, я пишу тебе, чтобы просто сказать, что считаю тебя очень неплохим человеком. На самом деле, в тебе есть многое, чем я искренне восхищаюсь. Твоей энергичностью, твоей любовью к жизни и людям. Твоей огромной добротой. Ты одна из самых зажигательных личностей, которых я знаю. Я понимаю тебя и все твои благие устремления, за тобой просто нужно присматривать. И я хочу, чтобы ты знала, что я никогда тебя не покину (ха-ха)».
Я нарисовала на конверте сердечки и улыбающиеся мордочки и вручила его ассистенту, который сейчас раздавал пастельные лоскуты тем, кого красота собственных слов тронула до слез. К окончанию курса у меня была сотня новых друзей, каждый из которых был удивительным человеком. Либо это они настолько изменились, перестав быть безнадежными неудачниками, которых я увидела здесь в первый день, либо я сама. Но все закончилось. Я могла возвращаться домой, к привычному способу видения людей. Я не собиралась рассматривать возможность быть любезной со всеми в любое время. Слишком уж утомительно. Хватит с меня и того, что мне придется признаться Фионе, что мне понравился ее курс. И даже в том, что я жалею, что у нее ушло целых три года на то, чтобы преодолеть мою предвзятость.
Я позвонила ей и, собравшись с силами, произнесла сквозь стиснутые зубы:
– Я многому научилась, но там не было ни одного парня, с которым мне хотелось бы встречаться. – Мне просто необходимо было на что-то пожаловаться.
– Понятно, – сказала она. Это значило, что, хотя я и не сказала ей, какое впечатление на меня произвел семинар, она все же была за меня рада. По крайней мере, я провела в зале всю неделю. Теперь ей оставалось только ждать и наблюдать, смогу ли применить что-то из изученного.
Когда через несколько дней мне пришло письмо, которое я написала сама себе, по моему телу во время прочтения разливалось тепло. Дело было даже не в тех приятных вещах, которые были в нем написаны, или воспоминания о людях в зале, но и понимание того, что этот курс познакомил меня с самой собой. Меня настроили на то, что называется самопознанием. Я так хорошо провела время, что определенно хотела научиться чему-то большему у этих пижонов, хоть они и из Калифорнии.
Я улыбнулась и подумала, не загипнотизировали ли меня, чтобы сделать членом культа. А вдруг это какая-то странная ложная религия – думать о себе вместо того, чтобы думать о других? Из ниоткуда мне пришли слова Христа: «Царство Божие в тебе». И я решила, что каким-то образом, мне пока еще непонятным, все это прекрасно соотносится одно с другим.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману В поисках Совершенства - Лосада Изабель


Комментарии к роману "В поисках Совершенства - Лосада Изабель" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100