Читать онлайн В поисках Совершенства, автора - Лосада Изабель, Раздел - ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ФАЗА: АНГЕЛЫ, ФЕИ И ЛЫСЫЕ СЕВЕРЯНЕ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В поисках Совершенства - Лосада Изабель бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.33 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В поисках Совершенства - Лосада Изабель - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В поисках Совершенства - Лосада Изабель - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лосада Изабель

В поисках Совершенства

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ФАЗА: АНГЕЛЫ, ФЕИ И ЛЫСЫЕ СЕВЕРЯНЕ

В этой главе вы могли бы подумать, что у меня ничего не получилось. Жизнь катилась вперед, мне дали работу: проделать «исследование по заявке». Это такое занятие на телевидении – вы тратите несколько недель, чтобы подыскать идеи для программы, которую никто никогда не сделает. Какая-то светлая голова на канале 4 решила, что необходима еще одна медицинская серия. Они обратились к независимой компании, чтобы те разработали серию программ, в каждой из которых речь пойдет о совершенно новых методах лечения опасных для жизни заболеваний, причем методы должны быть непременно драматичными и наглядными. Один из моих «друзей» в этой компании почесал в затылке, подыскивая зануду для выполнения такой работы, и мой телефон зазвонил.
– Все заболевания и случаи должны быть реальными, – подхихикивал он в трубку, – и, боюсь, платят не так чтобы хорошо...
Как раз в это время я была в полной растерянности из-за своего нового мужчины. У него появилась привычка приглашать нас с дочерью на потрясающие уик-энды в Северном Девоне. Мы лазали по горам, занимались серфингом и бродили по умопомрачительным окрестностям. Я твердо решила, что он мне не подходит, но при этом проводила с ним очень много времени. Я твердо решила, что не буду ходить с ним на свидания, но при этом делила с ним постель. И тогда я подумала, что нам следует проводить вместе больше времени, чем случайные выходные, и тогда это поможет мне – рано или поздно – принять решение. Тут как раз подвернулся мой день рождения, и после праздничного обеда я ждала, пока он окончательно не разнежится. Мисс Женственность, покосившись на свечи, приняла изящную позу.
– Ну, и чего бы ты хотела? – снисходительно посмотрел он на меня.
– Все, что угодно? – промурлыкала я. Мистер Мужественность взирал на меня с отвращением.
Северянин устремил на меня пристальный взгляд. В это миг он до кончиков ногтей выглядел, как инструктор министерства обороны.
– Все, что угодно.
– Есть один семинар...
По его лицу промелькнула тень ошеломленного изумления. Думаю, он ждал совсем не этого.
– Да?
– Он проходит на острове Мэн.
– Прекрасно. Я никогда не был на острове Мэн. А что за семинар?
– Ангелы.
Самолеты «Мэнских авиалиний» летают дважды в день. Это такие маленькие самолетики, на борт которых нужно подниматься по настоящему металлическому трапу. Такие вещи всегда напоминают мне Мэрилин Монро, или Джона Фитцджеральда Кеннеди, или кого-нибудь из великих политиков, готовых в любой момент полететь на переговоры по поводу важного дела мирового значения. Может, со мной это произойдет в следующей жизни?
Мы решили вылететь пораньше, чтобы исследовать остров. У них есть самые настоящие Паровозики Томаса, как в детской книжке, и взрослые каждый день ездят на них на работу. Человек, похожий на Толстого Кондуктора, поменял сигнал, дернув за рычаг, Зеленый Паровозик Перси и четыре вагончика третьего класса запыхтели, и мы впрыгнули в поезд. Ехать в поезде со всеми его «чух-чух, чух-чух! ту-ту-у! ту-ту-у!» было так романтично, что на вонь никто не обращал внимания. Впрочем, вскоре меня замутило, и я вспомнила, какой вред наносится озоновому слою, когда сжигают это ископаемое топливо.
Марк выглядел очень радостным, насмехаясь над городской девушкой. Неисчерпаемый источник для шуток.
– Эти животные называются коровы, – комментировал он. Я ворчала из-за вони до тех пор, пока мы не добрались до Перт Хьерна (произносится как Порт Эрин).
Это был прибрежный город. Хотя, если вдуматься, все города на острове Мэн – прибрежные. С песчаным пляжем и бухточкой, как на открытке, окруженный холмами, выглядевшими, как нарисованные акварелью в книжке с картинками, и крохотной чайной. Мы ввалились в нее со своими чемоданами, возможно, немного походя на приезжих из Лондона, и спросили, как пройти в гостиницу.
– Мы ищем нечто со свечами и розовенькими покрывалами, – весело уточнила я.
Леди с открытки, изображающей морское побережье, которая, похоже, посвятила всю свою жизнь поеданию домашней жареной картошки, дала нам адрес и налила горячего шоколада.
Солнце светило, как ему и положено, и я только начала испытывать нежность к сидящему напротив лысому мужчине, как он заявил:
– Очень интересные у них номерные знаки. Посмотри-ка! За прошедшие десять лет они их определенно поменяли. На старых сначала номер, а потом слово Мэн, а на новых стоят буквы NM, причем за первой буквой идет номер. – Я не очень поняла, как следует реагировать на эту информацию, а он заливался дальше: – А на некоторых номер написан на желтом фоне.
Я сделала глубокий вдох.
– Пошли дальше?
Мы обнаружили искомое покрывало в комнате с видом на море и вышли на улицу, чтобы осмотреться. Мне говорили, что на улицах будут сотни байкеров, затянутых в черную кожу. Я уже видела гонки на мотоциклах и, думаю, где-то в глубине души надеялась встретить на приморских бульварах высоченных американцев на «Харли Дэвидсонах». Но мне, как всегда, повезло: мы выбрали выходные, когда проходили велосипедные гонки. Мы проталкивались по улицам, какой-то мужчина орал в мегафон:
– А теперь возраст до десяти лет!..
Маленькие мальчики в футболках с лайкрой выстраивали в ряд свои велосипеды, чтобы объехать на них вокруг квартала и выиграть три фунта. И ни клочка черной кожи на всем обозримом пространстве!
Я слишком труслива для соревнований. Мне не справиться с проигрышем. А тут множество упавших духом маленьких велосипедистов.
– Хочу, чтобы они все выиграли! – Я смотрела на них, и сердце готово было лопнуть от жалости.
– Им это нравится, – ободряюще сказал бесчувственный местный житель, пока они крутили педали под вопли своих папаш:
– Давай, Джонни!
Удручающее зрелище. Развевались флаги, победившие мальчики стояли на пьедестале, чтобы их сфотографировали – первое, второе и третье места. Мне ужасно хотелось дать медали всем тем, кто не попал на пьедестал, мне хотелось кинуться к ним и сказать:
– Вы так здорово ехали! – и дать каждому по три фунта. Очевидно, на меня слишком повлияли странные идеи Новой Эры, и я не могла справиться с жестокой действительностью приморских велосипедных гонок. Возрастные группы менялись, а мы все стояли там и смотрели, пока дело не дошло до «ветеранов». Старшим было лет по сорок, а то и больше. Я затопала прочь, подсчитывая на пальцах, сколько лет оставила позади, пока сама не стала «ветераном».
Мы шли вдоль берега и смотрели, как садится солнце. Я снова начала «грабить пляж», решив набрать круглых камешков из белого кварца, чтобы дать по одному каждому участнику семинара. Марк терпеливо ждал.
– Знаешь, тебя оштрафуют за то, что ты уносишь с пляжа камни.
Когда солнце опустилось в воду, я было решила, что он мне определенно нравится, и тут он произнес:
– Когда буду обустраивать кухню, у меня вся утварь от стола до духовки будет сочетаться.
Я решила, что определенно брошу его. Скоро. Потом он начал раздражать меня тем, что знал названия всех морских птиц и мог рассказать все о приливах, и о луне, и о воздействии ветра на морской прибой. Все это казалось мне каким-то мистическим колдовством. Лично я могла бы в подробностях рассказать ему о часах работы супермаркета на Кингз-роуд.
На следующий день Марк захотел поехать на поезде вверх, «на гору». Сначала мы ехали на паровозе, потом на электропоезде. Ммм. Я решила не думать о том, что он, возможно, чересчур сильно интересуется путешествиями на поездах. Он был таким милым, таким нетребовательным, таким добрым. Он говорил:
– Чем бы ты хотела заняться после обеда, лапочка?
Но только я начинала думать: «Этот мужчина так очарователен, откуда у меня вообще мысли о том, что бы жить без него?», как он заявлял:
– Посмотри на лак на этом дереве. Могли бы сначала как следует отшлифовать. Думаю, что они просто лакировали его слой за слоем, вместо того; чтобы как следует пройтись наждачкой между каждым покрытием.
Такое можно выдержать?
– Мне кажется, это вообще полиуретан, а не лак. Блеск ненастоящий, правда?
– Да, дорогой, – отвечала я, мимолетно подумав, не броситься ли мне под Зеленый Паровозик Перси.
Мы добрались до вершины горы Снейфелл, откуда можно увидеть Англию, Шотландию, Ирландию и Уэльс. Я решила побаловать Марка исполнением песни «В ясный день можно смотреть бесконечно». Видите ли, это была ирония с моей стороны, потому что в тот день во всех четырех направлениях можно было увидеть только туман. Но овцы выглядели довольно симпатично, а в кафе подавали хороший чай и пончики с джемом.
Мы разговорились с одиноким холостяком, который рассказал нам, что прошлой ночью он поднимался на гору на ежегодную вечеринку энтузиастов железной дороги. На остров их собралось двести человек, все с фотоаппаратами, и они отдирали кусочки от паровозов. Боюсь, что это правда. Я предупредила Марка – если он опять начнет высказывать неодобрение полиуретану, я запишу его в энтузиасты.
Чтобы отомстить, этим же вечером я повела его в гости к своей подруге, с которой вместе состояла в герл-скаутах. Я была предводителем Патруля Зимородков, и, разумеется, просто обожала свою должность, потому что она давала мне право направо и налево сыпать непрошеными советами. Уверена, что вы не удивитесь, узнав, что даже в совсем юные годы я обладала потрясающим талантом командовать, поэтому вместо того, чтобы проводить время дома за учебниками, ставила палатки. Шесть девочек, которым не повезло – они попали под мою «опеку» – никогда меня не забудут, но именно эта, будучи натурой всепрощающей, решила напоить нас чаем и показать свою бесхвостую мэнскую кошку. Чистая правда, что у их котов нету хвостов. Это выглядит очень странно, кажется, будто кошка не в состоянии удерживать равновесие, но довольно прикольно.
– Генетический дефект, – сказала моя подруга Мики, пока мы надоедали Марку скучнейшими воспоминаниями о морских узлах и треугольных повязках. Впрочем, он даже сумел изобразить интерес, когда мы рассматривали ее свадебные фотографии. Это весьма впечатляло.
Вечером на конке мы вернулись в гостиницу. С ним было так легко проводить дни. И, чтобы у вас не возникало сомнений, и ночи тоже. Поэтому я радовалась, что мы приехали на этот курс. Может, здесь выяснится, что наши ангелы-хранители несовместимы?
Те, кто относится к размещению на ночлег на семинарах с осторожностью, поступает мудро. На одном таком семинаре в первую ночь никто не мог уснуть, потому что в спальнях было очень холодно. Поэтому мы с удивлением вошли в институт «Светлой Жизни» в Андреасе, на севере острова. Центр престарелых и наши курсы размещались в пятизвездочном отеле. Нас проводили в роскошную спальню, размером больше, чем вся моя квартира на Бэттерси-Парк-роуд.
Меня записали, как жену Марка. Поскольку я сказала, что мое второе имя – Лосада, то и превратилась в миссис Лосада.
– Не существует никакой миссис Лосада, – попыталась объяснить я. Теперь это выглядело, будто я замужем, а здесь у меня любовная интрижка. Экономка понимающе улыбнулась. – Нет, честное слово, никакого мистера Лосада тоже не существует. Я не замужем. И никакой любовной интрижки тоже нет. – Я увязала все глубже и глубже.
– Нам все равно, даже если у вас роман, дорогая, – тихо прошептала она.
– Да, я в этом уверена. Но романа нет.
– Тогда все в порядке, верно? – подмигнула она. Должен же быть какой-то способ избегать подобных ситуаций!
Мы с Марком с трепетом пошли здороваться с остальными участниками «счастливого часа». Теперь вы уже не удивитесь, узнав, что нас было десять женщин и четверо мужчин. Четверо были местными, остальные – со всех концов Британии. Я заговорила с одним из мужчин, на вид любителем чтения с избыточным весом, который казался там совершенно не у места. Я поинтересовалась у него, чем он зарабатывает на жизнь (не то чтобы я часто задаю этот вопрос, если вы помните), и выяснилось, что он садовник, что просто согрело мне душу. За первым бокалом вина он сообщил нам, что курс полностью называется «Работа с ангелами, феями, музами и природными духами». Марк, кажется, собрался уходить. Но тут появился Уильям Блум. Не знаю, чего я ожидала от человека, ведущего курс про фей, но в любом случае он не походил на такого человека.
Мы сидели за столом, накрытым на обед из трех блюд изысканной кухни, и я расспрашивала Уильяма, который преподавал в международном масштабе, опубликовал около десяти книг и был постоянно востребован, как оратор, о его предмете.
– Вы изучали фей в университете? – спросила я совершенно серьезно, сохраняя невозмутимый вид.
– Отец у меня психиатр-фрейдист, а мать – журналист в Нью-Йорке. Я получил диплом в лондонском экономическом институте по специальности международная политика и степень доктора психологии в области политической психологии, а потом читал лекции по психологическим проблемам в международных отношениях.
– Ага. – И этот человек будет рассказывать нам про мир духов? Марк был уже совсем сбит с толку. Отличненько! Я заказала еще порцию меренг и пудинг из летних фруктов.
Когда обед, наконец, завершился, началась первая встреча в кругу фей. Только не он это так назвал – я. После обычных принудительных представлений Уильям объяснил, чем мы будем заниматься.
– Курс на двадцать процентов состоит из разговоров и на восемьдесят процентов – эмпирический. Цели курса: объяснить вам, что такое мир ангелов, муз и природных духов, помочь вам на собственном опыте понять мир духов и облегчить доступ в их сознание, когда вам это потребуется.
– Как вы впервые узнали о существовании мира духов? – спросила серьезная леди лет шестидесяти, с длинными волосами. Уильям приступил к введению.
– Я всегда был очень чувствительным к атмосфере и, как многие люди, с самого детства время от времени чувствовал, что все вокруг живое – не только животные, деревья и растения, но даже местность вокруг и камни. Казалось, что все обладает вибрациями, и я, несмотря на серьезную учебу в университете, заинтересовался этим. В двадцать пять лет я наткнулся на старый манускрипт тринадцатого столетия о человеке, который провел шесть месяцев, вызывая своего ангела-хранителя. Я переехал в Марокко и поселился в горах, чтобы повторить его эксперимент. Я построил часовню и каждый день молился: «Прошу прощения за то, что я идиот, но, пожалуйста, не могу ли я увидеть моего ангела-хранителя?» В последний день я ждал очень серьезно и молился, как ненормальный, но ничего не произошло. Я чувствовал себя полным придурком.
Мы засмеялись. Он всем понравился. А он продолжал:
– Я лег в постель совершенно измученным и заплакал. А когда проснулся, почувствовал, что мне хочется вернуться к молитвам. Я потом почувствовал, что меня окутывает невероятная любовь. Она была абсолютно реальной, настолько, что я не мог в ней усомниться или отмахнуться от нее, как от плода своего воображения или отображения желания. Она была настоящая. И с того самого дня я чувствую и вижу трепет и красоту во всем, и тот пик чувств теперь всегда со мной.
– Всегда? – спросил скептически настроенный преподаватель йоги.
– Да, если я не пьян, иди не пережил стресс, или не нахожусь в плохом настроении. Но со мной редко такое случается, честное слово.
Он казался заслуживающим полного доверия.
– Сегодня совсем немного теории... – начал он и нарисовал человечка. – Вокруг человеческого тела имеется электромагнитное поле. – Он нарисовал его вокруг человечка. – Когда кто-то входит в ваше энергетическое поле, вы можете это почувствовать. Не нужно ничего видеть или быть ясновидцем, чтобы понять, что кто-то в вашем поле. Достаточно быть чувствительным и осведомленным. Девяносто девять процентов людей многое чувствуют. Вы знаете, если ваш партнер приходит домой в плохом настроении еще до того, как увидите его – вы это чувствуете. Люди часто отчаиваются, что не могут видеть духов – но то, что вы видите, это все равно энергетическое поле.
Потом мы начали первое упражнение, медитацию, чтобы «попасть в собственные тела». Расселись поудобнее, кто на подушках на полу, кто на креслах, и закрыли глаза.
– Я хочу, чтобы вы представили себя оленем, уютно лежащим на земле, уткнувшись носом в хвост.
Я представила себя олененком, глубоко в чаще леса, рядом с мамой и папой; он лежит на подстилке из листьев, сучков и покрытой мхом земли. Я представила, что у меня четыре ноги, представила, каково это – жить внутри пятнистой шкурки.
– Дышите глубоко, – мелодично говорил Уильям. – А теперь я хочу, чтобы вы стали свернувшимся в клубок, крепко спящим котом.
Мой старый рыжий кот, пятнадцать лет деливший со мной постель, много раз показывал мне, как это делается. Я знаю, что это такое – иметь четыре лапы и пахнуть теплым мехом.
– Легко вдыхайте той областью живота, что находится ниже пупка. Позвольте себе оказаться в таких же счастливых отношениях со своим телом, как этот кот. Смотрите внутрь своего тела с любовью и одобрением.
Я почувствовала себя счастливой и довольной – и переевшей пуддинга. Это «проникновение внутрь тела» всегда вызывает такие приятные чувства. Думаю, поэтому оно и называется «приходить в чувство».
Потом мы выбирали себе партнера и подходили к нему, чтобы ощутить его энергетическое поле. Это нетрудно сделать даже городской девушке вроде меня. В Лондоне я очень хорошо ощущаю, как кто-нибудь передает по комнате хорошие или плохие вибрации. Я всегда ощущаю добрую улыбку, часто улавливаю вибрации «посмотри на меня», а, подняв глаза, вижу улыбающегося незнакомца. Вибрации реальны, это точно.
Ну и вот, а меня выбрал городской преуспевающий бизнесмен, из тех, кто к двадцати шести годам добился всего, включая красный «порше», от всего устал и теперь с таким же пылом исследует мистические явления. Он стоял и смотрел на меня, и мы одновременно шагнули навстречу друг другу. Его энергетическое поле было для меня таким же отчетливым, как если бы он выкрасил его в розовый цвет. Полагаю, для тех, кто утверждает, что видит ауры, оно действительно было розовым. Я его не видела, но зато чувствовала. Очень похоже на энергию, которую в виде шара протянул мне мсье тай чи.
После того, как мы ощутили энергию, настала очередь поиграть. Я должна была послать невидимую энергию из своей макушки через круг в его энергетическое поле, потом опустить ее к тому, что было бы его корнями, будь он деревом, пропустить через себя вверх и снова из макушки в его сторону. Это было очень весело. Я посылала ему хорошие вибрации, но вполне осознанно. Потом Уильям велел сменить направление, и теперь он посылал мне энергию, и могу поклясться, что я ее ощутила. Последней частью упражнения было «открыть сердца».
– Операция на открытом сердце в пятницу вечером? – спросила я.
– Нет, – улыбнулся Уильям.
Мы открывали чакру сердца. Вы знаете, где это? Чуть-чуть ниже вашей грудины, там, где болит, когда вас покидает тот, кого вы любите, или когда вы по-настоящему тоскуете о возлюбленном и очень хотите, чтобы он оказался рядом. Вам знакома эта боль, правда? Так вот это и есть чакра вашего сердца. Можно отворить это место, чтобы дать и получить больше любви. Лучше всего попытаться сделать это, когда вы занимаетесь любовью, а если (очередной непрошеный совет!) вам не хочется открывать сердце, значит, вы занимаетесь любовью не с тем человеком или не в то время. Разумеется, я-то этого никогда не делала. Ох, опять я отвлеклась.
Я уже предвкушала вечернюю порцию виски, как тут Уильям объявил, что мы все едем на пляж, чтобы «чуть расширить упражнение». Институт «Светлой Жизни» обеспечил нас микроавтобусом и комплектом ковриков, чтобы сидеть на пляже. Они подумали обо всем.
Я в блаженном состоянии брела по пляжу. И вдруг – бах! Выстрел.
– Марк! Там кого-то убивают! – завопила я, как чокнутая нищая хиппи эпохи «нью-эйдж».
– Да, дорогая, глиняные тарелочки, – глупо ухмыльнулся он. – Хочешь, постреляем как-нибудь на выходные?
– О, да, пожалуйста! – запрыгала я. Вот она, женская противоречивость. Будем надеяться, что у глиняных тарелочек нет души, потому что если она есть, я, похоже, чересчур сильно хочу освободить их души для следующей инкарнации.
Я смотрела на красоту залива, на море и небо и только начала успокаиваться, как Марк сказал:
– Смотри, маяк на северной оконечности острова вспыхивает четыре раза подряд с двухсекундным интервалом между вспышками, потом еще двухсекундный интервал, и все повторяется. Скажи, ты знаешь разницу между вспышкой и затемнением?
– К вспышке нельзя присоединиться?
Он вежливо посмеялся, будто я сказала что-нибудь смешное.
– К затемнению тоже.
– Ну, просвети меня.
– Вспышка длится меньше секунды, а когда свет затемняют, это длится дольше секунды.
Я собрала в кулак все свое мужество.
– Зачем ты мне это рассказываешь?
– Это интересно.
Мимо прошли двое ловцов устриц. Интересно, у них тоже возникают подобные проблемы при выборе пары?
Потом Уильям собрал нас в один кружок фей. Мы немного постояли в молчании, чтобы проникнуться атмосферой пляжа, и он сказал:
– Теперь мы повторим предыдущее упражнение по обмену энергией, только на этот раз нашим партнером будет море. Многих из нас трогает красота моря, – он сказал это само собой разумеющимся тоном, – но в большинстве своем люди просто смотрят на него. Они не знают, что могут углубить отношения и воспринимать море кинестетически.
Думаю, плавание, серфинг или хождение под парусом – это тоже способ, но существует и безопасный наземный метод, который можно использовать при любой погоде.
Я сидела на пляже, скрестив ноги, и каждым дюймом походила на Будду. Я смотрела на море, и море смотрело на меня. Оно приятно шумело прибоем специально для меня. Я думала о своей энергии и представляла себе, как она расширяется, расширяется и обнимает горизонт. Я мысленно видела, как энергия изливается из темени, делает петлю и возвращается обратно ко мне через ноги. Потом я перевернула петлю и открыла душу всеми способами, которые только знала, чтобы вобрать в себя силу и нежность прилива.
Еще со времен жизни в Брайтоне с бабушкой я всегда считала море успокаивающим и надежным. Еще будучи шумным, стремящимся к сцене ребенком, я всегда отмечала, что, получу я или не получу в «Звуках музыки» роль, о которой мечтала, море остается неизменным. И позже, когда мальчики в старших классах актерского отделения не замечали мою безумную к ним страсть, море продолжало выполнять свою вечную работу. Я любила его. И так хорошо, что мне об этом напомнили, так здорово чувствовать, что я могу впитать энергию моря в более концентрированной форме. Вы, наверное, думаете: «Это твое воображение, Изабель» Да только кто знает, где начинается и заканчивается воображение? Доктор Роджер Вуглер учил нас быть очень осторожными с фразой «только твое воображение».
Я сидела, и общалась с морем, и чувствовала его присутствие в каждой частице себя. У меня нет того, что есть у моря – перспективы вечности. И мне снова показалось, что все идет так, как должно идти, а даже если и не так, даже если существует страдание, это тоже хорошо – хотя я этого еще не понимаю. Я взяла Марка за руку, и мы пошли с ним вдоль пляжа.
Субботнее утро началось с одного из этих столов, на которых стоит все, чего только можно пожелать на завтрак, и улыбающегося персонала с вопросом, чего бы нам приготовить. Я попросила кофе, гадая, как отнесется к этому издевательству моя толстая кишка. Острицы, вне всяких сомнений уже возродившиеся к этому времени, получат массу удовольствия от проживания в институте «Светлой Жизни».
Дневная работа началась с еще капельки теории. Урок истории об универсальном опыте параллельного мира, населенного созданиями духа. Великий сочинитель мифов Джозеф Кемпбелл подчеркивал, что, когда в восемнадцатом и девятнадцатом веках начались антропологические исследования во всем мире, оказалось: все то, что до тех пор считалось случайными проявлениями духов, на самом деле было мировым феноменом.
Несмотря на изобилие свидетельств и очевидцев, основное направление в психологии считает, что все подобные случаи и переживания – это творения биологического мозга, поэтому любые разговоры о мире ангелов предполагают, что говорящий отчаянно нуждается в высококвалифицированном психиатрическом лечении. (Все нормально, вы уже в любом случае знаете, что я одна, из нуждающихся).
Но это всего лишь еще один пример невежества западной культуры, подчеркнул Уильям. Мы отмахиваемся от тысяч классических, мистических и племенных культур, верящих в духов, и называем их психологическим воображением. Предполагаю, что большинство считает все это надуманным, но лично я верю в невидимый мир. Об ангелах говорится в Ветхом Завете, в Коране, в восточных религиях; каждое воскресенье люди в церквях по всему миру встают и произносят христианский Символ Веры: «Я верю в Господа, Создателя небес и земли и всех предметов, как видимых, так и невидимых».
А вот что касается проникновения в невидимый мир – это совсем другой вопрос. Я только начала думать о том, что все это довольно маловероятно, как садовник у меня за спиной произнес:
– Я не хотел никому говорить, но когда работаешь на свежем воздухе, всегда ощущаешь присутствие какой-то неведомой силы, но я никогда ни с кем об этом не разговаривал, потому что они бы привели людей в белых халатах и забрали меня.
Уильям тут же рассказал несколько похожих историй, чтобы приободрить его. Он открыл книгу и процитировал исследователя сэра Фрэнсиса Смита, который, взбираясь на Эверест, на последнем этапе своего путешествия чувствовал, что его сопровождает неведомая таинственная сила. Он писал:
«В ее обществе я не ощущал одиночества и понимал, что со мной не случится ничего плохого. Она всегда была со мной, чтобы поддерживать меня в моем одиноком восхождении по покрытым снегами горным склонам».
Потом процитировал ирландского поэта Джорджа Рассела:
«Золотой мир невидимых существ всегда вокруг нас... прекрасное открыто всем, и от того, кто хочет найти его, оно никогда не закроется».
Потом он рассказал свою собственную историю, и у меня не возникло никаких сомнений.
– Мои друзья отдыхали дикарями в отдаленной лесной местности. В три часа утра их разбудил голос, велевший им выбраться из спальных мешков и передвинуть палатку. Голос звучал так отчетливо, что они, несмотря на ночное время, повиновались. На рассвете прямо на то самое место, где раньше стояла их палатка, упала огромная ель.
Конечно, вы можете в это не верить, но бьюсь об заклад, вы уже не один раз слышали подобные истории о сверхъестественных случаях. Сколько еще историй нам потребуется, чтобы окончательно убедить нас?
Вот в то, что я расскажу сейчас, поверить намного труднее. Нам принесли утренний кофе и клубнику в шоколаде. Я понимаю, что злоупотребляю степенью вашего доверия, но все-таки – слышал ли кто-нибудь когда-нибудь о курсах, на которых угощают клубникой в шоколаде?
Уильям рассказывал дальше. Он признал, что – если не говорить о его эксперименте в Марокко – когда он начал посещать семинары, подобные этому, то действительно знал совсем немного. Он учился от других.
– Я заметил, что все люди естественно делятся на группы. Первая группа – это целители: доктора, учителя, социальные работники, те, кто лечит внушением и психотерапевты. Следующая группа – люди искусства: архитекторы, музыканты, дизайнеры, актеры и творческие люди в целом. Компьютерные программисты и инженеры тоже относятся к этой группе. Далее имеется группа, связанная с ритуалами: священники, монашки, белые волшебницы, шаманы и даже франкмасоны и ритуальные оккультисты.
Я подумала, что с удовольствием провела бы денек, слушая разговоры в этой группе.
– Есть еще группа людей, работающих с растениями и пейзажем: фермеры, огородники и садоводы. И, наконец, деловые люди: служащие, юристы, предприниматели, журналисты и профессионалы маркетинга.
Люди из всех этих групп, приходившие на семинары Уильяма, замечали, что им доступна некая невидимая и подсознательная помощь. Будучи актрисой, я знакома с концепцией шекспировской музы вдохновения, и вот каким-то образом я оказалась в одной комнате с человеком, утверждавшим, что он знает, как вступить с ней в контакт. Я слушала очень внимательно.
Я ожидала тайны, но все обучение свелось к одному слову: пауза. Все эти люди как-то обнаружили, что очень полезно помедлить несколько минут прежде, чем начинать действовать, чтобы настроиться на «душу» задания.
Заговорила одна женщина, художница:
– Именно это я и делаю. Я делаю паузу. Настраиваюсь на «что-то еще». Если хотите, назовите это душой рисования. Это вроде как муза. Она не говорит мне, что делать или как, просто каким-то образом вдохновляет меня. Тогда, как мне кажется, я понимаю, как слиться со своим рисунком.
Дух также можно увидеть, как отпечаток для более совершенного образца во всех аспектах нашей жизни. К этому времени я уже лихорадочно записывала. Уильям объяснял в терминах, не очень мне доступных, как получается, что современная наука до сих пор толком не понимает, каким образом частицы энергии и волны объединяются, чтобы стать сцепленными атомами. Недостающее им вещество – это дева или душа атома, в котором содержится образец данного атома. Похоже на архетипы Юнга (вероятно). Я вас еще не потеряла? В душе содержится копия и магнетически притягивает к себе наилучший вероятный результат. Давайте изменим пример. Мы все «представляем себе», что должна существовать такая штука, как совершенное правосудие. Суды редко дотягивают до этого уровня, но дух правосудия все равно присутствует, причем не только в виде концепции, но и как духовная реальность, форма энергии, которая обеспечивает образец того, как должны обстоять дела. Существует образец совершенной демократии, форма парламентских дебатов, до которой, пусть не часто, всего лишь иногда, но все же дотягивает парламент. Есть дух, который обеспечивает то же самое различным элементам обрядов. Уильям подчеркнул, что в католических и православных традициях во время ритуалов присутствует «глубокая магия».
– Некоторые мистики описывали причастие, как величайший обряд западной культуры, – добавил он, объясняя, что, если снова и снова становишься частью этих ритуалов, у тебя появляется время и пространство, чтобы проникнуться ими и впитать в себя энергетику и атмосферу.
Потом мы снова делали упражнение. Мы закрыли глаза, сосредоточились на своих телах и дыхании и сидели так, пока не ощутили спокойствие, а потом стали настраиваться на атмосферу в комнате. В безмолвии собственных голов и тел мы должны были думать о «невидимом мире». Я вспомнила строчку из любимого фильма «Искренне, безумно, глубоко», когда, прогуливаясь по парку, молодой студент-испанец говорит Джулиэт Стивенсон: «Духи везде, они сейчас с нами». Я подумала, а почему это не может быть правдой? И сказала им мысленно «привет», ну, просто на случай, если они там. И мысленно поблагодарила их, на случай, если они слышат меня.
При слове «пикник» мне всегда хочется прыгать и кричать «ура!», а еще лучше, если кто-нибудь другой уже набил корзинки всякой замечательной всячиной. Нас везли в таинственное путешествие. Маленький микроавтобус и две машины, выделенные нам институтом «Светлой Жизни», отвезли нас в самую глубину острова, и мы оказались в глене Баллагласс, одном из самых красивых и еще неиспорченных цивилизацией мест, когда-либо виденных мной. Задание оказалось очень простым: наслаждаться, обращая внимание на атмосферу и духов, обитающих в этом месте. Если духи вообще существуют, там они наверняка были – там такая идиллия, что надо быть слабоумным, чтобы не поселиться в этом глене.
Я сидела на камне у водопада и смотрела, как играет вода. Неужели правда, что я вижу далеко не все? Окружающие меня деревья были окружены свечением, которое заметила даже я. Уильям говорил нам, что природные духи, такие, как феи и эльфы, очеловечены не потому, что они порхают вокруг в розовых платьицах и с розовыми крылышками, а потому что так ощущают себя души цветов. Энергия у корней деревьев обладает таким земным чувством, что люди представляют их себе в виде гномов. В лесах не живут маленькие человечки, там находится образец энергии. Я бродила от водопада к лесу, от обрушившегося гниющего дерева к зеленому анемону, только что пробившему себе путь к солнцу, и слушала не просто ушами, а всем своим существом. Я даже села напротив дерева и повторила то упражнение по обмену энергией, которое делала с банкиром из Сити и с морем. Дерево такое независимое. Корни, протянувшие так далеко и глубоко в темноте, и руки, вытянувшиеся к солнцу... Может, я смогу регулярно медитировать с деревьями в Бэттерси-Парке, впитывать их вибрации и дарить им свои?
Но я так люблю эти деревья! Будет ужасно увидеть, как красивый лондонский платан, росший там пятьдесят лет, рухнет из-за моих стрессов и усталости.
Между тем некоторые наши художники уселись и начать рисовать. Вот вы любите людей, которые могут воссоздать всю красоту пейзажа на листе бумаги несколькими штрихами графитового карандаша? Среди нас таких было двое. Я с благоговением смотрела на их эскизы и думала о недостаточности слов.
Потом мы опять погрузились в микроавтобус и направились к следующему таинственному местечку. На этот раз мы поднялись на одно из самых высоких мест острова и увидели там круг из камней, место встреч старого парламента. С этой высоты мы видели весь остров. Это было замечательное место для покоя и тишины, которые пытался вызвать Уильям. Мы съели восхитительную пищу и легли отдохнуть, и тут на меня нашло.
– Я знаю игру! – закричала я. – Берешь травинку и засовываешь ее в ноздрю спящему, чтобы он чихнул. Это очень смешно! – Я схватила травинку и ринулась вперед. Уильям смотрел на меня, не зная, то ли смеяться, то ли просто застрелить меня. Он умоляюще взглянул на Марка.
– Изабель! Иди сюда и ляг! – Марк пытался говорить очень твердо, но я уже кого-то тормошила. – Изабель! – В конце концов на него снизошло вдохновение. Он схватил стакан воды и выплеснул его на меня. Я громко взвыла.
– Типичные мальчишки! – выкрикнула я. – Никакого чувства меры! – Я схватила свой коврик и с негодованием затопала прочь, чтобы лечь подальше от них. Они добились именно того, чего хотели, и теперь могли спокойно спать.
Примерно через час мы проснулись. Над горой дул сладкий, теплый ветерок. Уильям заговорил:
– Это священное место, потому что именно отсюда защитники острова следили за ним. Во всех древних городах и городишках имелся дух, который за ними приглядывал. Мне бы хотелось, чтобы вы подумали о величине этого духа и настроились на его энергию. Делая это, думайте о том, что бы вы могли сделать для этого духа, и заметьте, что будет.
Мы сели. Я стала представлять себе, что это такое – быть этим духом и каким-то образом находиться здесь, чтобы вдохновлять и вдыхать жизнь во все, что существует в этом месте. На острове Мэн живет 70 000 человек и, если верить Уильяму, ангелы и духи каким-то таинственным образом включены в их повседневную жизнь и заботы. Мне снова вспомнился никейский символ веры: «Я верю в Господа, создателя небес и земли и всех вещей, видимых и невидимых...» Я никогда не слышала проповеди на эту тему. Может быть, священники, изучавшие ее, решили, что она слишком непостижима? Не так уж много теорий об ангелах. И слава Богу. Мы еще какое-то время посидели в молчании, вживаясь в эту сущность. И поехали домой, к чаю.
В субботу вечером мы разделились, и мы с Марком пошли с группой, опять направившейся на пляж. Это была моя идея – посидеть на берегу моря и помедитировать. Небось, думаете, что я промокла? А с чего вы так решили? Я вам уже говорила, что в медитации я совершенно безнадежна. Мне достаточно закрыть глаза и сделать два глубоких вдоха – и я сплю. Тот факт, что я сижу, выпрямив спину, а в лицо мне дует ветер, ничего не меняет. Как, интересно, я могу достичь хоть какого-то прогресса на пути глубокой медитации, если мое подсознание цепляется за каждую возможность погрузить меня в глубокий сон? «Понимание? Пф-ф», – говорит оно, и я начинаю храпеть раньше, чем сознаю это.
Проснувшись, я увидела, как остальные кольцом окружили Марка. Он что-то вроде мирового чемпиона по киданию камушков в воду и может заставить тяжелый камень отскочить от поверхности моря больше раз, чем это физически возможно. Они считали:
– ... восемь, девять, десять... – а потом начинали бешено аплодировать. Все женщины курса (и мужчины тоже) к этому времени были влюблены в Марка. А он, похоже, до сих пор хотел быть со мной. Воистину трудно объяснить вкусы некоторых людей.
Когда мы ехали обратно, Марк вывел меня из задумчивости неожиданным возгласом:
– О! Смотри!
– Что такое? – встревоженно спросила я.
– Да нет, ничего особенного. Просто мне показалось, что я увидел последовательные номерные знаки.
В воскресенье утром нам показывали слайды. Я люблю смотреть слайды. Щелк, фр-р-р... «А теперь мы видим...» Почти как чтение, только не нужно тратить усилий, чтобы переворачивать страницы. А еще лучше то, что Уильям Блум лично продолжал давать нам техническую, историческую и вообще всестороннюю информацию об ангелах.
– Эта художница отобразила свое ощущение духа при помощи двойной спирали, – вещал он, словно читал нам научную лекцию. – А этот образ показывает свод, как медузу с туловищем-водоворотом. Рисовать невидимые чувства – вызов для художника, но так интересно видеть одинаковые узоры, возникающие вне зависимости от времени и культуры.
Покончив с картинами, он показал нам цветы и деревья, и я так настроилась на невидимую энергию, что ощущала даже те узоры, которые не были нарисованы.
Принесли кофе и много восхитительных коробочек с пастельными мелками. Уильям помог нам устроить дивную медитацию про наших ангелов-хранителей, а потом предложил зарисовать свои впечатления.
– Нарисуйте себя, если хотите: просто детский рисунок, потом нарисуйте свое энергетическое поле и своего ангела.
Я взяла красный мелок и изобразила себя, оставив все внутри белым. Думаю, большую часть времени я чувствую себя совершенно пустой. Потом взяла яркие цвета и нарисовала энергетическое поле. Очень много розового с красным, синим, желтым, зеленым, оранжевым и фиолетовым. По крайней мере моя энергия кажется мне очень ярко раскрашенной. Потом я приступила к ангелу. Начала с красок над головой, еще ярче, чем цвета ауры. В центре нарисовала колечко, чтобы у образа был отчетливый центр, а из него возникало много-много ярких красок. Подумала, как объединить энергию моего ангела с энергетическим полем, улыбаясь, взяла желтый мелок и объединила их. Отойди в сторону, Пикассо, Лосада уже здесь.
Я люблю рисовать, потому что не чувствую себя обязанной делать это хорошо. Второй набросок – рисунок своего дома, а в нем нужно нарисовать духа дома. Я нарисовала несколько комнат, но не поместила в них ничего, кроме маленьких зеленых пузырьков энергии растений и шариков красной энергии моей дочери, жильца и самой себя. А ярко-розовым нарисовала ангела. Я полностью закрасила его цветом свою дочь. Не знаю почему, но мне показалось, что так будет правильно. И радостно закрашивала энергией ангела энергию жильца, а вот когда добралась до своей комнаты, то поместила ангела в угол. Он смотрел на меня оттуда, моя энергия оказалась с одной стороны, ангельская – с другой. Не знаю, почему я не закрыла и себя ангельской энергетикой. Может, забеспокоилась, что мне придется измениться и я стану любить готовку или еще что-нибудь такое. Потом мы стали показывать свои картинки друг другу и болтать про них бесконечно, как возбужденные ученики начальной школы. Так забавно, что взрослые могут здорово развлекаться, если только им выпадет такая возможность. Жаль, что Уильям не был моим школьным учителем.
Потом мы делали последнее упражнение. В последний раз сели в свой кружок фей.
Одна женщина сказала:
– Я поняла, что могу быть частью жизни, а не просто смотреть на нее со стороны. Я никогда не была на это способна. Это замечательное переживание.
Банкир из Сити сказал, что эти выходные подтвердили его открытие: у него есть дар целителя.
– Я только учусь доверять ангельскому присутствию, а они могут оказывать такую помощь! Я был частью исцелений, которых вы и представить себе не можете. Я очень благодарен.
Высказывались не все, и произошло чудо – я промолчала.
Марк говорил. Он сказал:
– Море и окрестности напомнили мне дом. Всякий раз, как я оказываюсь на природе, я что-то ощущаю, возможно, это и есть те гармоники, о которых вы говорили. Я знаю, что меня это всегда трогает, а потом я чувствую себя лучше. Глен Баллагласс и море... я почувствовал себя дома.
Наступило молчание – все впитывали в себя его слова – а потом зааплодировали.
Позже я пролистала книгу Уильяма и нашла в ней такие слова: «Если человек умеет уважать и чувствовать чудокому какое дело, верит ли он в ангелов.»
Ничего удивительного, что Уильяму понравился Марк.
У меня так хорошо не получалось. Когда все покинули комнату, Уильям улыбнулся мне.
– Мы с Марком подумывали пойти сегодня прогуляться. Он просто необыкновенный, правда?
– Да, это так, но я в растерянности, – призналась я. – Никак не могу решить, хочу я с ним быть или нет. Мне кажется, что наши вибрации происходят на разных частотах.
– Вы разговаривали с ним об этом?
– Я не могу, – патетически воскликнула я. – У меня нет оснований критиковать его. Он такой, какой есть. Я знаю, что все дело во мне, поэтому это несправедливо.
– Мне кажется несправедливым, что вы делитесь своими сомнениями со мной, а не с ним.
– Вы правы.
После ленча они с Марком ушли вместе, а я решила, что мне больше нравится Роджер Вуглер – до чего отвратительно со сторонны Уильяма говорить мне то, чего я не желаю слышать! До этого он мне очень нравился, но мне меньше всего требовалось, чтобы кто-то со стороны оказался прав. Фу! Это означает, что мне опять придется признать вероятность своих ошибок.
Ближе к вечеру я попыталась «поговорить» с Марком.
– Гм... я на самом деле не знаю, останусь ли с тобой. Мне это во многих отношениях кажется не совсем правильным. Я не могу с тобой разговаривать. И не хочу говорить тебе неприятные вещи. Я в замешательстве. – Боже, какая зрелость! Думаю, это называется «эмоциональная прозорливость», да? Наверное, я все еще в начальной школе.
– Все в порядке, – улыбнулся он. – Твое замешательство меня не смущает.
– Разве это не значит, что я просто использую тебя? Ведь я не уверена, что хочу быть с тобой!
– Я тоже не уверен, так что можно и мне использовать тебя?
Он такая прелесть. И что мне делать с очаровательным другом, с которым я не хочу оставаться вместе, который интересуется последовательными номерными знаками и которого мне всегда так хочется видеть? В книгах все всегда выглядит по-другому, правда?
Вечером я пошла и стала колотить в дверь Уильяма, уже легшего в постель и наслаждавшегося отдыхом после трудного дня. Я ломилась в его дверь, как человек, вовсе не прошедший только что его курс, обучавший чувствительности, и заговорила с ним очень громким голосом, да еще сунула ему в руки книги, чтобы он подписал их.
– Я поговорила с Марком, – заявила я.
– Хорошо. – Он откровенно не понимал, что я делаю в такой час в его спальне.
– Подпишите еще и эту, пожалуйста, – продолжала щебетать я, а он смотрел на меня с недоверием и удивлением.
– Гм... я бы хотел лечь спать. – Какая глупость! А мне как раз хочется сесть и проболтать полночи.
– О да, конечно. – Я вышла из его комнаты, думая: «Он меня просто ненавидит». А неделя была такой хорошей; зачем я пошла и испортила нарождающуюся дружбу, ворвавшись в его комнату в такое время? Почему я способна на подобную бесчувственность? А раз я способна на такое после недели, проведенной в знакомстве с атмосферами и тонкими душами живущих созданий, на что я могу надеяться в будущем? Я села на ступеньках и уставилась на звезды.
Я посмотрела на книгу. Он написал: «Желаю вам любви и обходительности, Уильям».
– Ммм... похоже, он думает, что я в них нуждаюсь. – Потом я заметила четыре «знака поцелуя» в конце строчки. Я безнадежна, но Уильяму хватило любезности все равно любить меня.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману В поисках Совершенства - Лосада Изабель


Комментарии к роману "В поисках Совершенства - Лосада Изабель" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100