Читать онлайн Лица, автора - Лорд Ширли, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лица - Лорд Ширли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лица - Лорд Ширли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лица - Лорд Ширли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лорд Ширли

Лица

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

Веселые парочки гуляли по парку, ели мороженое, держались за руки. Светило солнце. Был ясный субботний полдень. В мире на тридцать два этажа ниже все шло хорошо. Алекса повернулась спиной к Центральному парку. Ее грызла зависть, внутренняя неудовлетворенность. Такое нападало на нее все чаще. Она оглядела роскошное убранство гостиной, обставленной кучей дорогих предметов, мебелью. Но ничего такого, что было бы дорого ей самой.
Словно напоминая, что с недавних пор Алекса редко остается одна, сзади неслышно подошел Кико, ее новый тайский слуга и обладатель черного пояса. Он принес свежеподжаренных кунжутных семечек и на серебряном подносе чай со льдом. Такого чая в мире не готовил никто – вкус розовых лепестков и аромат апельсина. Кико приехал неожиданно и тут же поселился в маленькой квартирке напротив – это при том, что свободных квартир в этом районе просто не существовало. Позже Барри объяснил ей, что Кико – это «премия» от компании, учрежденная после того, как объем продаж перевалил за тридцать миллионов.
Готовил он, как Бог, и отглаживал даже самое тонкое белье и платья из капризных тканей так, что каждый раз они выглядели, как новые. У него была приятная быстрая улыбка, да и сам отменно вежлив и услужлив. Алексе он нравился – если вообще может нравиться человек, которому не доверяешь. Тем не менее было трудно удержаться и не подкалывать его. «Все равно не заменит сиамской кошки», – говорила она.
Расправляясь с семечками, она задумалась о трех Алексах, из которых теперь состояла. Первая – общественная собственность: можно потрогать, потрясти. Можно вырвать ленту из ее волос, даже волосок из головы, оторвать лоскут от платья – дизайнеры «Дэви» прилагали все усилия, чтобы это тело стало как можно более доступным.
Как модель «Вью» номер один, она быстро привыкла к тому, что люди вокруг останавливались, пялились на нее, шептались и даже выкрикивали: «А вы не… а она не…» Почти два года это нравилось – вытянутые шеи, объектив, любопытство незнакомых людей – а как она справляется с плохим настроением, сколько ест и что ест и как следит за собой.
В качестве Лица Вечной Молодости ей так же быстро все это осточертело. Наступила слава другого рода – несоразмерная, неконтролируемая, давящая. Ее лицо выставлялось на щитах размером с двухэтажный дом, в лучшее телевизионное время, в десятках журналов и газет. Неудивительно, что людям казалось, что они владеют ей. Она стала частым «посетителем» в их доме, когда они отдыхают на диване, скинув туфли, или занимаются домашними делами. Она «наблюдает» за ними с экрана, а они смотрят на нее.
За ней шла вторая Алекса – профессионал. Собственность «Дэви» – владелицы и руководительницы, которая кормит, одевает, дает крышу над головой и развлекает по своей программе. Помимо этого, там постоянно тренируют, как доказать и подтвердить недоказуемое и неподтверждаемое – возможность крема остановить ход времени – раз и навсегда. Она работает, не жалея сил, но где та недавняя девчонка? Стала манекеном «Дэви»? Слава Богу, она-то знает, что это не так. Ее охватывала грусть – ведь даже Джо перестала считать, что все менее видимая и знакомая Алекса еще жива. Та Алекса чаще всего обнаруживала себя, когда весь остальной мир спал. В долгие ночные часы, лежа с открытыми глазами, она возвращалась к своей мечте: разбогатеть и приехать в Мендосино или к северу от него, в тот же Орегон, где все еще ждал ее самый верный поклонник. Он все еще писал, хоть и не так часто, как раньше, – если люди «Дэви» не отбирают кое-что из почты. Не хочется, чтобы в ней копался молодой Барри… Господи, она становится параноиком!
Она побывала на обложках «Тайм», «Ньюсуик», дважды в «Пипл». Звездный огонь жег так сильно, что сжигал ее внутреннее, сокровенное «я».
Не находя себе места, Алекса зашла в спальню. Взгляд упал на обложку «Ньюсуик» – принцесса Диана и принц Чарльз в медовый месяц. Из прочитанного и увиденного по телевизору Диана представлялась Алексе простой девушкой, почти ребенком. Много ли времени пройдет, прежде чем она изменится? Могла ли она даже предположить, что значит жизнь в неотступном свете прожектора? Конечно нет, но по крайней мере у нее есть муж, который привык к этому, с которым можно, заперев все двери, сбросить туфли и посмеяться над всем этим идиотизмом. Алексе не с кем посмеяться. Постоянно хотелось позвонить Кэлу Робинсону. Она от души радовалась, когда Джо передала его поздравления. Как хорошо, что он оказался выше обид… Но что ему сказать?.. Тем более по телефону, разговор все равно получится искусственным.
У кровати стояла фотография Джо. Милая Джо, как же она изменилась, переехав в Нью-Йорк. Стала сдержанней, все меньше похожа на старшую сестричку. Говорит с ней, как чужая. Алекса закусила губу. Она знала, что сама стала отвечать так же.
Хорошо, что Джо решила навестить бывшего босса в Сан-Диего. Все к лучшему. Алекса безумно скучала по ней, а с другой стороны, надеялась, что сестра останется в Калифорнии. Нью-Йорк не для нее. Алекса допустила непростительную слабость, вызвав Джо к себе. Она пожалела об этом, не успев положить трубку, но было уже слишком поздно.
Почему она позвонила? Возможно, из-за странного письма отца, где он просил ее быть осторожней. Писал, что Нью-Йорк полон змей и факиров, которые разрушат ее жизнь, и карьера модели чревата скорой смертью, особенно в Нью-Йорке. Мама в письме не упоминалась, но, хоть отец и был в стельку пьян, сочиняя послание, он в тот момент определенно думал о ней. Глупое письмо, но что-то в нем было пугающее. Как будто отец знает то, чего она не знает и никогда не узнает… Потом она позвонила Джо – просто так, взбодриться и рассказать, как все замечательно, – а там ждали новости гораздо ужасней. Оказалось, маму изуродовали в неизвестном косметическом кабинете, и она в отчаянии сама направила машину в пропасть.
Алекса не решалась представить, как это Джо справляется со всем этим одна. Ей не терпелось скорей увидеться с сестрой, поделиться с ней всем хорошим, вместе забыть о плохом. Но тут же пришло известие об убийстве Энн Першинг, маминой сиделки, – и всего через несколько дней после их разговора с Майком и Джо. Смутные предупреждения отца приобретали реальные очертания. Алекса не говорила Джо о письме. Зная свою старшую сестру, она не сомневалась, что та немедленно позвонит отцу и в лоб спросит, что он хотел сказать… или попросит Майка Таннера поговорить с ним. А кто знает, к чему это может привести?
С самого начала вокруг было слишком много подводных течений, много непонятного, непонятного до сих пор. Алекса решила, что распутает все сама. Но Джо так и норовит засунуть свой нос куда не просят, в неизвестность, которая доведет черт знает до чего. Алексе нужна помощь особого рода. Ей ужасно хотелось поговорить с кем-нибудь о чертовом письме, на которое она не ответила. Оно все больше щекотало нервы ее к тому времени уже подозрительной натуры. Но с кем поговорить? Не с кем.
По иронии судьбы больше всего помог ей самый неуловимый, загадочный и магнетический – по словам Барри – человек. Мистер Форга. Он просил называть себя Баксом, но у Алексы не получалось. Странно, он притягивал и одновременно пугал ее. Никто на свете не действовал на Алексу таким образом.
У кровати она держала его книгу, к которой часто обращалась. Еще давно, когда он работал психологом, он написал эту книгу об одиночестве и теперь подарил ее Алексе.
«Существует повседневное одиночество, которое никогда не идентифицировалось. Оно заполняет долгие часы, когда мы не можем делать ничего – только ждать. Это одиночество влюбленных, которых разделили работа, расстояния, обстоятельства. Жизнь одиночки характеризуется его изоляцией. Он поносит друзей во имя высших идеалов. Он исповедует уродливую религию. Это человек самый несчастный на свете, но он не позволяет себе чувствовать эту боль, он никогда не признает этого. Тому, кто сам старается пробиться к людям, легче, чем человеку, пассивно ожидающему спасения от одиночества».
Одиночки… уродливые одиночки. Ясно, что мистер Форга считает ее такой – подозрительной, не дающей выхода эмоциям. Не поддающейся даже его профессиональным вопросам. Ей захотелось поплакать. Мистер Форга, бывший психиатр, а теперь мультимиллионер, и являлся той реальной силой, которая стояла за вывеской «Дэви». Это он выбрал ее из множества лиц своим символом, в который способны будут поверить больше всего. Жутковато. Кажется, он понимал ее лучше всех, но она уклонялась от откровенностей.
Он всего лишь хотел, чтобы она поверила ему, поверила людям – и все же он пугал ее.
Алекса перевернула страницу.
«Любовь – это разгоревшаяся дружба. Она обитает в реальности, а не в недосягаемых «звездных далях». Любовь – это сила, которая соединяет разбитые черепки, заполняет щели и впадины, строит мосты через пропасти… Любовь во многом связана с воспитанием. Люди, которые в раннем возрасте были лишены любви, испытывают трудности, делясь своей любовью. Ребенка нельзя залюбить слишком сильно, но можно забаловать… Хаос в семье создает трудности построению в детском сознании модели нормальных семейных отношений, мешает самому взрослению».


Алекса положила книжку и подумала о своем неродителе, неотце – Бене. Это он всегда создавал хаос. Это из-за него Шепвеллам не удавалось стать семьей. Он был и, наверное, останется черствым эгоистом. Алекса не жалела, что не ответила на его письмо и пару звонков. Даже его голос на автоответчике заставлял ее злиться: «Привет, детка, как поживаешь?» Сто раз она слышала, как он говорил это маме – терпеливой страдалице, трудолюбивой идеалистке Тери, которая при должной любви и заботе могла стать хорошей моделью, а может, и супермоделью – но разве это наивысшее достижение в жизни? Одна пустая помпезность, а мама заплатила за нее самую ужасную цену, пытаясь выкупить назад юность, которой, возможно, никогда и не имела… и потом была изуродована. Алекса силой воли остановила страшные мысли. Джо хотела отомстить и шла напролом. Алекса тоже желала мести, но выбрала более скрытый путь, Джо слишком рекламировала свое расследование. Алекса считала, что так результатов не добиться. Однажды – может, совсем скоро – она сможет довериться Джо, и та обалдеет, сколько всего ей известно… но она, Алекса, тоже знает слишком мало.
На другом конце стола лежала открытка из Санта-Фе. От Марка. Она перечитала ее, и на душе немного полегчало. Он нравился Алексе – и даже очень. С ним она смеялась. Удивительно, его нет в городе неделю, и она тоже без него скучает и ждет с нетерпением его приезда на следующий день.
Есть ли у Марка силы, способность вытащить ее из трясины отчаяния, в которое все чаще впадала суперзвезда? Он добросовестно выполнял роль эскорта, когда это вписывалось в его собственное напряженное расписание. Вначале Алекса решила, что это еще одно проявление небескорыстной заботы начальства, стремившегося запихнуть ее в рамки правил «Дэви». Алекса не сомневалась, что их сочинил Бакстер Форга. Рано в кровать, рано вставать, никакой выпивки, хорошее питание, еды лучше меньше, чем больше (особенно трудное правило), физические упражнения и здоровое количество секса – если она и Марк найдут это взаимно привлекательным. Пока что, хоть интерес и существовал – Марк все-таки высок, темноволос и сумрачно-красив, – они не спали вместе. Но последний прощальный поцелуй и ласки в первый раз в жизни пробудили желание, а не отвращение. Помогал ли ей бывший психиатр найти себя – по крайней мере в том, что касается секса? И он, и Марк были бы в шоке, узнай они, что Марк – первый мужчина, чье прикосновение вызвало у нее положительные эмоции.
Алекса от души веселилась, когда Барри сказал ей, что представит ей сына Мадам. Она была уверена в том, что, несмотря на его очевидную внешнюю принадлежность к мужскому полу, Маркус Лэннинг окажется или маменькиным сынком, или гомосексуалистом, но Марк не был ни тем, ни другим. Напротив. Он сдержанно говорил о себе и своей семье – как и Алекса, Но обо всем остальном – опять же похоже на нее – отзывался весьма остроумно. Иногда он даже позволял себе поддеть теорию «Вечной Молодости». Но обычно Марк не любил говорить о матери и ее роли в компании. Ему нравилось порассуждать о мире, который он повидал, плавая по свету судовым врачом.
– Уверена, твоя мама приветствовала твое возвращение домой. – Сказав эту ни к чему не обязывающую фразу, Алекса не ожидала, что ответ заставит ее задуматься:
– Не знаю, заметила ли она вообще…
По какой еще причине попросят Марка увиваться за «самой желанной собственностью со времен Мерилин Монро»? Так назвал ее как-то Барри. Ну не деревенщина ли он после этого, несмотря на свой безупречный пиджак?
Как мало понимает большинство людей, что значит быть топ-моделью или живым символом! Все равно что быть лучшим атлетом: часть тренинга на «поддержание себя» подразумевает отказ от всего, что могло бы сказаться на результатах. Что без тени улыбки сказал мистер Форга на прошлой неделе? «Любовь – это бессонная ночь с больным ребенком… или бессонная ночь со здоровым взрослым. К счастью, тебе не надо мучиться с первым, а второго ты не можешь себе позволить. Такая любовь – это безумная страсть, сиюминутное желание. Я повторяю, любовь – это разгоревшаяся дружба. Она пускает корни и вырастает за один день… и никогда не находит удовлетворения… Не забывай, ничто не старит кожу так, как горе».
После этого мистер Форга в первый раз при ней приподнялся над столом и подошел, чтобы попрощаться. Он положил на лоб Алексе два тонких пальца, и ее глаза сами собой остановились на его темных, почти черных, гипнотических глазах. На секунду Алексе показалось, что она может заснуть стоя.
В тот день он также задал ей вопрос, что тоже случалось с ним редко. Это касалось Марка. «Тебе нравится его общество?» – старомодно сформулировал он. Она медлила с ответом, и это понравилось Форге. Теперь ей было интересно, читал ли Кико открытку и как он расшифрует боссу таинственные буквы рядом с подписью Марка.
П.С.Ж.С.С.В.М.М. Поклонник самой желанной собственности со времен Мерилин Монро… Шутка, но если ты «желанная собственность» и с тебя не спускают глаз, это уже не смешно. За ними всегда будут наблюдать.
Алекса зевнула. Пока еще рано думать об этом. Она плохо знает Марка, и сам он не очень рвется узнать, скрывается ли живой человек под Лицом Вечной Молодости.
Солнце сияло удивительно. Встав со своей белоснежной шелковой постели, Алекса увидела, как люди внизу рассыпались по лугу. Ей вдруг жутко захотелось быть с ними. Она надела шорты, темные очки и прицепила плейер, чтоб не скучно было бежать. Кико, наверное, неслышно последует за ней. Алекса не сомневалась, что он может все, что может она, и даже больше, но, по крайней мере, она будет чувствовать себя никому не известной, нормальной частью толпы.
В парке настоящая Алекса постепенно возвращалась к жизни. Она заставляла себя бежать все быстрей и быстрей, пока, изнеможденная, не свалилась на газон. Рядом с ней оказалась муравьиная дорожка, ведущая к большому муравейнику. Набираясь сил, Алекса засмотрелась на них. Муравьи выглядели совершенно одинаковыми, но были ли они таковыми на самом деле? Может, один красивее другого? Более трудолюбив? Более тщеславен? В первый раз в жизни Алексе захотелось быть, как все, и в то же время внутренний голос призывал принять тот факт, что этого никогда не будет. Она другая, и необязательно лучше остальных (если не считать внешности), но другая.
«Исключительная», как сказал мистер Форга. Вспомнив об этом человеке, она опять вздрогнула. Он всегда не хотел, чтобы кто-то другой знал о времени его посещений. Никогда сам не звонил. Он передавал, что хочет с ней поговорить через Барри, а в последнее время через Кико. Хотя гигантский мраморный стол всегда оставался одним и тем же, место их встреч каждый раз назначалось новое. Она снова задрожала. Кто он на самом деле? Откуда он? Все было окутано глухой завесой тайны, которую он, очевидно, не собирается приоткрывать.
Она будет осмотрительна, как всегда, сказала она себе, наблюдая за тем, как муравей свернул в новом направлении. Встроенная в нее защитная система может включиться в любой момент, и все же – приходилось признать – что-то в мистере Форге действовало на нее, как наркотик. Тогда, на прошлой неделе, неужели он действительно загипнотизировал ее?
Алекса задумалась, и муравей исчез из вида.
Приближаясь к дому, она наклонилась поправить шнурки, и тут материализовался Кико. Завязывая ей шнурки, выглядел он спокойно и невозмутимо, будто только что вышел из душа. Остаток пути он неслышно бежал рядом.


«Слава Богу, я приехала», – повторяла Джо, внушая себе, что сделала правильно и правильно разбудила Майка среди ночи. Охваченная ужасом, она забыла о разнице во времени и вцепилась в трубку, как в спасательный круг.
Майк действительно обладал тренированным журналистским умом. Ему хватило и секунды вникнуть в ситуацию и принять решение, когда Джо поняла, что в Сан-Диего еще только три часа ночи.
В голосе Майка звучала искренняя любовь, о которой Джо могла только мечтать. Ей показалось, что он тоже мечтал о ней.
Джо только и могла, что полуплача, полупросительно прошептать: «Майк, мне страшно. Я боюсь…» Она провертелась в кровати полночи, не в силах отвлечься от слова «Светлана» на мамином чеке, вторая часть не поддавалась расшифровке. Могла ли это быть «Сергеева»? Сумасшедшая мысль крепко завладела ей, и желание позвонить Майку Джо больше не могла контролировать.
Сам Майк приехать к ней не мог. Он настоял на том, что она прилетит в Сан-Диего первым же самолетом. Словно получив самый лучший подарок на свете, Джо поняла, что остановить ее не сможет ничто.
– Я еду на пару недель домой, – в восемь утра заявила она Алексе. Вещи были уже собраны, такси ждало у подъезда. «Дом» в данном случае означал не Ист-Мишн-драйв, а место проживания Майка Таннера. С того утра в лос-анджелесской гостинице дом, вероятно, всегда будет для нее там, где он. Независимо от того, связывает ли он это понятие с Джо или нет.
Все время длинного перелета на Запад Джо репетировала встречу в аэропорту. Собрать все силы и не броситься ему на шею. Сколько раз она видела такие сцены – не в жизни, в кино.
Если он сам раскроет руки, она упадет ему на шею, если нет – она просто протянет руку и скажет горячо и искренне: «Спасибо, Майк, за то, что оказался рядом, когда я так нуждаюсь в тебе». Репетиция была излишней. Майк не приехал ее встречать, он не смог. Служащий аэропорта передал Джо записку сразу, как только она ступила на твердую землю. Дурацкая комедия ситуации. Майку пришлось затыкать собой очередную брешь. Она должна была ехать домой и ждать там его звонка, как только он вернется со станции.
Как обычно, она последовала его инструкциям и взяла такси до Ист-Мишн-драйв, 804. Только теперь она подумала о том, что увидит отца в первый раз за восемь месяцев. И увидит ли вообще?
Джо не предупредила его, что приедет домой. Домой? Ист-Мишн больше не был ее домом, и сказать, что таковым является дом Майка Таннера, она пока, к сожалению, тоже не могла. В этом городе он был знаменитостью, увлеченной ею, это так, но не более того. Джо почувствовала себя бездомной и лишенной всякой надежды на что-либо.
Подъезжая к знакомому беленькому домику, Джо почувствовала, как сердце уходит в пятки. Она сомневалась, подойдет ли к двери старый ключ и не окажется ли внутри Либби или еще какая-нибудь штучка вроде нее. Но ключ подошел, и дома никого не оказалось.
Войдя в коридор, Джо с горечью поняла, что скоро в нем поменяются все владельцы. Гостиная была заставлена чемоданами и коробками, на кухне то же самое. Из ее комнаты и комнаты Алексы было вынесено абсолютно все.
Только в спальне родителей – теперь комнате Бена – он не все еще собрал. Двойная кровать была не застелена, стола не было, но осталась тумбочка, на которой мигал автоответчик, показывая, что для кого-то есть сообщение.
Джо вышла во двор и уселась на коробку. Сердце екало, страх опустошающим холодом опять проник в душу, но тут тяжелые мысли прервал телефон. Это Майк извинялся за то, что не мог приехать в аэропорт. Когда Джо рассказала ему, что творится в доме 804, он, не задумываясь, скомандовал:
– Не разбирай чемодан. Приезжай ко мне. Я позвоню портье и скажу, чтобы тебя пропустил. У меня есть вторая небольшая комната с кроватью. Поживешь там несколько дней, а потом решим, что делать…
Перед тем как покинуть дом – а она знала, что больше никогда сюда не вернется – Джо решила прослушать сообщение. Голос, который она не узнала (точно не говорок Либби), но, несомненно, тоже ученицы старших классов, докладывал: «Папуля Бен, не злись, пожалуйста. К сожалению, вещи не все успели перенести. Но к понедельнику все будет закончено, и я буду ждать моего большого мальчика. Не забудь позвонить насчет видео. Стенка уже подготовлена».
Значит, Папуля Бен переезжает к новой молоденькой дуре. Новая видеоустановка среди старой мебели. Интересно, пришлет ли он открытку, что сменил адрес? Чувство поражения, горечи, безысходности оставалось весь день. Она не могла винить отца, что он не написал или не позвонил. С момента отъезда она сама не проявляла желания с ним общаться. Но все равно, происшедшее казалось новым предательством.
Шок при виде коробок остудил ее, и легче было ждать Майка в качестве доброго друга, каким он, наверное, и хотел ее видеть. Теперь Джо не покажется ему голодным до любви существом, как в прошлый раз.
И все же когда он приехал, было трудно удержаться и не ответить на его поцелуй. Он поцеловал ее прямо в губы, сжав ее затылок в своих сильных руках. Джо пришлось бороться с набежавшими слезами. Она не хотела, чтобы он жалел ее. Она решила, что именно жалость пробудила в нем желание в Лос-Анджелесе.
Разбушеваться эмоциям не давал телефон. С того момента, как Майк вошел в дом, телефон звонил каждые пять минут. С таким спросом на него Майк иногда совсем не мог оторваться от разговоров. В конце концов, продиктовав длиннющую историю, которая должна была позже выйти в эфир, Майк сбежал в маленький итальянский ресторанчик. Там Джо целиком пересказала ему разговор с Барри Хантером, который поведал ей о Мадам Дэви…
– Не индийский алхимик, ты понимаешь, а русская… Русская Светлана. Это обычное русское имя, но слишком много совпадений. Ты так не думаешь?
– Черт возьми, ты права, Джо. Конечно, ты права. – Майк погладил ее по щеке. Он тоже рассказал ей, как ужасно уставал, распутывая темную историю с планами развития города.
– Я всегда собирался вернуться к теме институтов красоты, – серьезно сказал он. – Не только из-за твоей мамы. Сейчас мы с тобой поедем в студию, и ты почитаешь мои бумаги обо всех этих лжеклиниках, масках, лосьонах и прочих безобразиях. А завтра начнем расшифровывать подпись.
Смешно, но Джо вернулась к привычной роли Пятницы на удивление легко. Будто никуда она не уезжала и всю жизнь отвечала в кабинете Майка на звонки и подавала ему кофе. Никто даже не спросил, что она делает в студии. В оставшееся время Джо занялась просмотром документов, собранных Майком за ее отсутствие. Первым делом она взяла папку с пометкой «Просмотреть». До них, как виновато объяснил ей бывший босс, руки вообще еще не доходили. Папка была набита вырезками в основном о судебных процессах. Женщины судились со всевозможными «волшебниками лица», молодыми врачами, частными клиниками и салонами. Многим изменили внешность не в лучшую сторону, некоторых просто изуродовали и потом едва спасли от смерти, хоть и живыми их назвать уже было трудно.
Джо смотрела Майка по телевизору в новостях и еще сильней влюбилась в него. Она любила его, как никогда, но чувствовала, что они бесконечно далеки теперь. И в присутствии камеры, и без нее. В тот вечер он отослал Джо домой одну, дав ей с собой номер, по которому можно было заказать великолепную пиццу на дом. «Закажи часов в девять, – напутствовал он. – Я уже разделаюсь с работой. Нет ничего лучше горячей пиццы…»
Он не приехал ни в девять, ни в десять, ни в одиннадцать, и обессиленная и расстроенная Джо уснула на кровати в задней комнате, не притронувшись к пицце.
Но если первый день был полон переживаний, второй и третий искупили их сполна.
– Я забыл, что уже выходные, – огорченно сказал он, выползая из комнаты в полседьмого на следующее утро, взъерошенный и сонный. – Чертов чек оставил в сейфе, теперь не добраться до него до понедельника. А знаешь что? Зато забудем обо всех наших волнениях. Отдохнем. Поедем на пляж, или к Джулиану. Напьемся сидра…
Но и туда они не поехали. Джо присела на краешек кровати и вместе с ней тут же рухнула на пол. Ей не пришлось и пальцем пошевелить. Майк навалился сверху. Он целовал, мял, обнимал, прижимал, пока их тела не скатились в угол и не сплелись в одно целое. Он все делал сам, изголодавшийся по ее любви. Даже Джо не была такой в прошлый раз, когда они занимались любовью. Они не выходили из квартиры весь день. Только уходили иногда в его комнату, чтобы снова и снова быть вместе, а в перерывах спать, шептаться, есть. Он был таким любящим, о каком она не могла и мечтать.
Как это расценить? Полюбил ли он ее в конце концов?
Джо старалась запомнить каждую минутку тех сорока восьми часов, мечтая, чтобы это никогда не кончалось. В понедельник, по дороге за чеком, она все повторяла его слова: «Джо, маленькая, я никогда больше не подведу тебя. Я никогда не оставлю тебя».
Время летело незаметно. Уже пятница, а с расшифровкой подписи они явно зашли в тупик. Ни «Сергеева», ни что-либо другое совершенно не вписывается.
– Я знаю, что делать. – Майк довольно ухмыльнулся. – Поговорю с Астрой, астрологом. Она часто сотрудничает с полицией Сан-Диего. Если она сама не занимается графологией, то кого-нибудь точно посоветует.
Астра действительно его знала, и, потратив уйму времени, Джо наконец договорилась о встрече с неким Эдвардом Вэйлом Третьим. Астра сказала, что он расшифровывал иероглифы на египетских мумиях пятитысячелетней давности, не говоря о каракулях двадцатого века. По дороге в так называемый его хозяином графологический центр они проехали Ист-Мишн-драйв. Джо опустила голову.
«К понедельнику все будет закончено», – говорила отцова любовница. Значит, дом уже пустой. Все, что они с Алексой оставили, включая и мамины вещи, наверное, отправилось в Армию Спасения. Джо опять поняла, что больше грустит, чем злится. К ее удивлению, Алекса тоже отреагировала на новости необычно: вместо того, чтобы источать яд в папашину сторону, она забеспокоилась о Джо и о том, как сестра пережила случившееся.
– Ну и к лучшему, Джо, – сказала она. – Этот дом больше не имеет к нам никакого отношения. Он и раньше-то не был нашим домом, даже когда мама была жива. Смотри вперед, а не назад. – И неожиданно резко сменила тему. – Как у вас с Майком? Ты будешь снова с ним работать? Писать для телевидения? – Энтузиазм Алексы, желавшей, чтоб сестра осталась в Сан-Диего, невозможно было не угадать, но Джо не поддалась.
– Для меня здесь нет работы. Я думала, что работаю на тебя. Я возвращаюсь в Нью-Йорк на следующей неделе.
Джо говорила правду. Майк не предлагал ей остаться. В их отношениях не было обязательств друг перед другом. В настоящее время ничего другого и быть не могло. Нельзя сказать, что они просто провели две-три ночи вместе – это была долгая, заботливая дружба, частью которой, помимо кофе и пицц, был секс. И – со стороны Майка – небольшое расследование по ее просьбе, которое пригодилось бы и ему, как профессионалу.
Джо крепко зажмурилась, чтобы не заплакать. Что с ней? Ее отношения с Майком не закончены.
Они только начинаются. Они могут привести к… или не могут… к чему? Отныне и навеки? «Они жили счастливо и умерли в один день?» Мираж. Такого теперь не бывает.
Таксист привел ее в чувство:
– Мы приехали, мисс.
Графологический центр напоминал их бывший дом, только толстые апельсиновые деревья во дворе не дали бы их спутать. Джо нажала на кнопку под надписью Э.В.Ш.
– Назовите себя! – прогавкал грубый голос. – Говорите, говорите!
Джо сказала свое имя в микрофон. Устройство зазвенело, она толкнула дверь и очутилась в темном коридоре, заставленном мебелью.
– Я здесь, я здесь.
Она пошла на голос, и, когда глаза привыкли к темноте, в глубине комнаты Джо увидела человека. Некто в голубом халате сидел за столом, заставленным книгами.
– Садитесь, садитесь. – Эдвард Вэйл махнул рукой в сторону стула. Найти пустой стул оказалось непросто. Везде были разложены книги, журналы, брошюры. Старый, как мир, вентилятор шуршал страницами.
Оптимизм Джо несколько увял. Этот чудак не сможет ничего расшифровать.
– Спасибо, что нашли время встретиться со мной. Мне говорили, как вы заняты…
– Да, юная леди, вам очень повезло. До пятницы следующей недели у меня есть только эти полчаса.
Джо открыла сумочку и протянула ему мамин чек. Он отвел ее руку.
– Двести долларов, пожалуйста. Наличными. Майк предупредил, что надо будет платить сразу, но такого она никак не ожидала. Она отдала ему деньги. Он пересчитывал их медленно, отвратительно медленно. Злоба в Джо росла с каждой секундой. Наконец он протянул руку за чеком.
– Светлана, – несколько раз по слогам четко произнес он. Джо еле сдержалась.
– Да-да, Светлана, но какая?
Вопрос был задан в пространство. Эдвард Вэйл поднес чек близко-близко к лицу, словно собирался его проглотить. Тишину нарушало только шуршание доисторического вентилятора.
– Хенн… – пробубнил он. – Нет-нет, конечно не Хэнн…
Джо вцепилась в краешек стула. От напряжения ее затошнило. Прошла еще минута.
– Это может быть…
– Тц! – яростно цыкнул Вэйл. Наконец он протянул ей чек. – Это рука иностранца, австро-венгерская школа, и все же это простая английская фамилия. Странно.
Он сжал губы, будто его лично оскорбили.
– Лэнн или, возможно, Лэйн. Необычное соединение «н» и последней буквы. Этот кто-то явно не привык к западному алфавиту.
Лэнн… Лэйн… Лэннинг? Несмотря на запрет открывать рот, Джо не отставала:
– Возможно, чтобы это был Лэннинг?
– Весьма маловероятно. Пожалуй, совсем невероятно. Если хотите, оставьте чек мне, я обсужу его со студентами. Ксерокопия не подойдет. – И не дав ей подумать над предложением, закончил: – Но ответ все равно будет «нет».
Джо не сдавалась. Может, оттого, что глаза ее наполнились слезами, а может, в господине Вэйле сострадание проснулось по какой-то другой причине, выражение его лица вдруг смягчилось. Он отодвинул книги на край стола и наклонился к ней поближе:
– Я не могу найти то, чего там нет. Но, может быть, вы знаете, что, когда человек использует чужое имя или по какой-то надобности изобретает себе новое имя, он подсознательно может включить в подпись часть своего настоящего имени. Слова «Лэннинг» тут нет. Возможно, человек пытался написать «Лэйн» – простое имя, быстро забывается и очень часто используется. – Вэйл выдержал паузу и произнес опять напыщенно: – Возможно, запомните это, я сказал возможно, тот, кто это писал, начал писать Лэнн по ошибке. Не люблю предположений, но это необычная комбинация букв.
По дороге обратно к Майку Джо хотелось орать что есть мочи – так озадачил ее великий графолог. Маркус Лэннинг – имя сына Мадам Дэви. Барри так гордился, что может представить ей Маркуса. Джо помнила все слишком хорошо. «Ее настоящее имя – Светлана… Светлана Сергеева – с этим именем она родилась».
Получается, Светлана вышла замуж за человека по фамилии Лэннинг и родила сына – Маркуса Лэннинга, и с ним сейчас встречается Алекса. Кажется, этот человек прочно обосновался в мыслях сестры и управляет ее чувствами.
«Хочу тебя кое с кем познакомить», – сказала Алекса много месяцев назад, когда впервые попросила Джо приехать в Нью-Йорк. Был ли это Маркус Лэннинг? Этого выяснить не удалось. Алексе всегда нравилось быть загадочной, заметать следы. Сколько они встречаются? Он ли привлек внимание своей матери к Алексе? Джо не знала, как не знала многого из новой, напряженной и сумасшедшей, жизни сестры.
Лэйн. Джо снова вернулась к этому имени, так озадачившему ее. Она близка, близка к разгадке дьявольской головоломки, но не все части еще складываются в картинку.
Джо наклонилась вперед и начала дышать глубоко и ровно. Она читала, что рожающим это помогает справиться с болью – с физической болью. А здесь боль умственная. Пусть у нее еще нет доказательств, но она знает, что Алекса в опасности. Если Мадам Дэви, Светлана Лэннинг, урожденная Сергеева, окажется одним человеком со Светланой Лэйн из клиники «Фонтан», возможно ли, чтобы она не знала, что Алекса Шепвелл, Лицо Вечной Молодости «Дэви», является дочерью Тери Шепард, женщины, изуродованной в «Фонтане» – той, которую Светлана Лэйн толкнула на самоубийство?
И что это за таинственный тип, что стоит за компанией «Дэви»? Тот, о ком Алекса с горящими глазами говорила, что он может купить и продать весь мир… который при первом взгляде на обложку «Вью» решил, что нашел лицо, которому будут доверять женщины со всего света… Он знает, кто такая Мадам Дэви? Известно ли ему ее прошлое? Если Мадам Дэви и Светлана Лэйн – одно и то же лицо, возможно ли, чтобы он не знал, с кем связался? С той, которую несколько лет назад привлекали к суду за лживую рекламу по почте, обещания молодости и красоты, которые обернулись уродством и отчаянием?
Приступ бешеной злости на Алексу пронзил Джо, как ток. Это издевательство. Она до сих пор не знает, как зовут этого богача. Если б знать, она могла бы выяснить больше. Как можно так секретничать? Если б она знала больше… если… если… Сознание затуманилось, Джо стало плохо.
Приехав на квартиру к Майку, Джо была выжата, как лимон. Она завалилась на кровать в задней комнате и тут же отключилась.
Вечером, лежа на коленях у Майка, она пыталась проанализировать все досконально, прокручивая с Майком факт за фактом.
– Сейчас я начинаю все понимать. Мама была красивой, очень красивой. Но с годами работу найти становилось все трудней… Потом, я говорила тебе, что их женитьба, мамы и папы, не удалась. Ему легко польстить. Появилась еще эта малолетняя преступница, как Алекса ее звала. Теперь я просто уверена, что Алекса не ошиблась – у отца была связь с этой девочкой, именно девочкой. Может быть, это продолжалось и после маминой смерти. Мама всегда любила все иностранное. Наверное, ей попалась реклама этой маски – «восточное волшебство», «индийский рецепт» или что-нибудь в этом роде. Она по-детски верила в такие вещи. Всегда хотела уговорить отца послать меня в Европу, во Францию, набраться культуры и всякое такое…
Майк привлек ее к себе.
– Мы вместе разрешим все это. Вот увидишь. Я с тобой, рядом.
Да, думала Джо, сейчас рядом. А что ты скажешь, когда выяснится, что мне надо ехать в Нью-Йорк и предупредить Алексу – по телефону этого не сделаешь? Нужно оторвать ее от «Дэви». Сможешь ли ты поехать со мной?
– Но как Магда вписывается во всю эту картину?
Джо уронила голову ему на плечо.
– Я не знаю. Может, это Магда сказала маме о маске. Светлана и Магда, очевидно, работали в одном бизнесе. Трудно сказать. – Джо посмотрела на Майка, пытаясь взглядом высказать все свои чувства. Момент настал. – Майк, мне надо вернуться в Нью-Йорк. Сказать все Алексе в лицо. Пусть знает, что все это значит – или может значить. Надо попробовать заставить ее отказаться от «Дэви» и вернуться в модели. В данный момент она в самом центре всей этой истории. Надо ее выручать. Слишком много ужасных совпадений. – Джо собиралась остаться спокойной, но ничего не выходило. Она знала, что и выглядит, и говорит возбужденно.
Майк смотрел угрюмо, такой он был всегда, когда дела шли из рук вон плохо.
– Джо, я все понимаю, но нельзя, чтоб ты ехала одна. А я сейчас уехать из Сан-Диего не могу. Эта история с планами развития города вот-вот выплывет наружу. Ты не можешь подождать пару недель, хотя бы дней десять, и я поеду с тобой? Я не хочу отпускать тебя одну…
– Пару недель?!
– Ну, может, меньше, но по крайней мере неделю. Не обязательно это будет потерей времени. Мы сможем взяться за некоторые дела из моих папок, те, которые каким-то образом связаны с «Фонтаном», я только не могу вспомнить, как и почему.
Майк пододвинулся ближе.
– Джо, сейчас все по-другому. Я по-другому стал относиться к тому, что было и есть между нами. – Он говорил правду. Она видела, что это так. Он расстегнул лифчик, высвободил ей грудь и с жадностью начал целовать ее, лицо его горело. Она повернулась к нему, выскальзывая из трусиков, чувствуя, как его пальцы, два, три, четыре, проникают глубоко внутрь. Она извивалась в его руках, близкая к вершине блаженства. Она знала, что сейчас он хочет ее не меньше, чем она его. «Майк…» Он был внутри нее, его пульсирующая сила уносила ее тело и разум в вихрь сказочных открытий. Так продолжалось бесконечно…


В семь сорок пять, когда позвонила Алекса, Майк уже ушел. За завтраком у него была назначена очередная встреча.
– Джо, дорогая… – Голос Алексы был сонным, будто не она разбудила Джо, а Джо разбудила ее. – Джо, ты хорошо проводишь время с боссом? Я по тебе скучаю.
В постели чувствовался запах Майка. Тело ныло, руки немного болели после его объятий, его страсти. На секунду все ее существо утонуло в счастье. Но чувство вины тут же взяло верх.
– Да, Лекс. У тебя все нормально? Алекса ответила менее внятно.
– Да, твоя младшая сестренка собирается поразить современников. Представь себе… – Алекса хихикнула смехом сумасшедшего. – Мое лицо будет в клиниках красоты…
– Что?! – Джо заглотила воздух. – Говори громче, я плохо слышу тебя… Что ты имеешь в виду?
– Барри мне сказал вчера вечером. Мистер Форга собирается открывать клиники по всей стране – по всему миру. – Алекса резко тормознула, поняв, что сказала лишнее.
Джо поняла почему. Форга. Мистер Форга – значит, так зовут богача. Джо умирала от желания спросить Алексу, как пишется его имя, но не рискнула. Все равно, Алекса так зачастила, что и слова было не вставить:
– …Я буду самой великой звездой. Я получу часть… как это называется? Я забыла слово…
– Прибыли?
– Да, ее самой… Скоро сама встречусь со старушкой, когда она приедет в город об этом объявить. Начну получать миллионы, миллиарды…
– Когда приезжает Мадам Дэви?
– Не будь такой злючкой, сестренка. Что-то не так? Майк хорошо с тобой обращается?.. – Алекса снова захихикала. – Джо, не возвращайся. Нью-Йорк не для тебя…
– Извини, Лекс, но ты сама не своя. Ты, по-моему, что-то приняла…
– Да. – Последовала пауза. Потом Алекса зашептала голосом заговорщика: – Я и мой друг доктор Маркус Лэннинг принимаем таблетки счастья.
У Джо пересохло в горле. Доктор Маркус Лэннинг. Она забыла, что Барри представил его доктором. Доктор чего?
– Марк берет меня в Марокко, отмечать…
– Когда? – Вопрос вылетел, как пуля из ружья.
– Сестренка, Джо… что ты злишься? – с упреком промурлыкала Алекса. – На следующей неделе, перед объявлением… Если «Дэви» разрешит.
Положив трубку, Джо поняла, что не сможет ждать пару недель, пока Майк закончит свои дела. Она не могла ждать и недели, и дня. Возвращаться надо немедленно. Вбить сестре в голову то, что она знает, и вырвать ее и ее будущее из рук «Дэви».
Джо заказала билет на трехчасовой рейс. Она не могла оставаться с Майком еще на одну ночь. Ее воля не так сильна, и слишком многое поставлено на карту. Майк позвонил первым. Он понял. Он всегда понимал, что долг прежде всего.
– Я отвезу тебя в аэропорт.
Так он и сделал. Они крепко поцеловались, перед тем как проститься. Майк обнял Джо за плечи:
– Я не подведу тебя, Джо. Как только смогу, приеду в Нью-Йорк. Теперь все будет по-другому. Не знаю, что дальше будет между нами, но я не хочу, чтобы это кончалось.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Лица - Лорд Ширли

Разделы:
12345678910111213

Ваши комментарии
к роману Лица - Лорд Ширли


Комментарии к роману "Лица - Лорд Ширли" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100