Читать онлайн Это случилось в полночь, автора - Лэндон Кейт, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Это случилось в полночь - Лэндон Кейт бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.57 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Это случилось в полночь - Лэндон Кейт - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Это случилось в полночь - Лэндон Кейт - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лэндон Кейт

Это случилось в полночь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Из дневника Захарии Лэнгтри:
«Много лет назад я спас ее от виселицы, и ей пришлось выйти за меня замуж. Столько всего произошло за это время, мы привязались друг к другу, у нас родился младенец. В тот день Клеопатра подошла ко мне на лугу, где в прекрасных утренних лучах солнца паслись наши лошади. Она вложила мне в руку все шесть монет, а ее нежные темные глаза были заполнены мною одним. А потом она положила свою руку поверх моей руки. По привычке Клеопатра часто общалась жестами, а не словами. Я понял: она считает, что отдала свой долг и ее честь восстановлена. И если и теперь она остается со мной, то это потому, что мне принадлежит ее сердце, а это – настоящее сокровище, которое нужно бережно хранить».
Харрисон стремительно вскочил в седло, и лошади это не понравилось. На ферме Лэнгтри на этом недавно купленном у пожилого хозяина животном последнее время не ездили верхом.
– Она была приучена к поводьям, но я не смог на ней ездить. Претти отличная смелая лошадь, но очень своенравная, – сказал Том Уилер. Эти слова напомнили Харрисону о Микаэле, которая последние три дня не находила себе места и держалась очень отчужденно.
Первый осенний холодок уже ощущался в сияющем сентябрьском утре. После сражения с Микаэлой по поводу сводки местной погоды, которую она так хотела вывести в эфир, после работы в банке и позднего вечернего разговора с вкладчиком, который потребовал разобраться с его счетами, Харрисон нуждался в солнце и физической работе. Ему просто необходим был хотя бы день отдыха от бумажной работы и изощренных угроз Галлахера, который крутился около Микаэлы и постоянно названивал ей на студию. Оставалось только ждать, какой следующий ход сделает Галлахер, а в том, что он его сделает, сомневаться не приходилось.
Харрисон быстро закончил бумажную работу в банке, потратил некоторое время на рассмотрение бюджета телестудии и попытался загрузить Микаэлу работой, чтобы отвлечь ее от грустных мыслей. Испепеляющий взгляд ее голубых глаз был не слишком-то обнадеживающим, а уж три дня без ее объятий – этого было более чем достаточно. Что бы ни терзало Микаэлу, это нужно было прояснить.
Конечно, пытаясь усмирить необъезженную лошадь, он хотел покрасоваться, словно по уши влюбленный школьник. Он надеялся, что Микаэла сейчас была дома и наблюдала за ним, ожидая, когда он грохнется. Но может быть, ему представится шанс…
«Настоящая глупость – изображать родео и пытаться пустить пыль в глаза», – подумал Харрисон, когда Рурк крикнул ему «Вперед!» и кобыла, взбрыкивая и становясь на дыбы, понесла его к ограде загона, пытаясь скинуть со своей спины.
Но Харрисон держался крепко, припадая к шее лошади и стараясь измотать ее. Претти сбрасывала его три раза, но Харрисон снова взбирался на лошадь, мучаясь и ругаясь, полный решимости все-таки укротить ее.
В конце концов, весь потный и грязный, пропитавшийся запахом животного, Харрисон объехал на лошади вокруг загона.
– Хорошая работа, парень! – крикнул Джейкоб.
– Зря старался, старина, – заметил Рурк с широкой ухмылкой. – Ее здесь нет.
Харрисон подъехал к мужчинам.
– Что ты хочешь этим сказать?
Ухмылка Рурка стала еще шире, Джейкоб и Калли тоже улыбались.
– Отправилась сегодня рано утром… поскакала в горы. После довольно бурной утренней беседы мама упаковала ей ленч, и она улетела. Похоже, моя сестренка не очень-то счастлива с тобой, и ей нужен день покоя, а может, здесь замешан кто-то еще.
– Она не дома? – повторил Харрисон и проклял свои гудящие мышцы и синяки, которые скоро должны проявиться.
– Что ж, я, конечно, рад, что ты тут покрасовался, горя желанием помочь нам с этой кобылкой, парень. Никто из нас не хотел объезжать ее – слава Богу, появился ты. – Смешок Джейкоба перерос в хохот, он снял шляпу и с силой ударил ею по джинсам. Он утер слезы, выступившие от хохота, а Рурк все стоял в сдвинутой на затылок шляпе и ухмылялся, засунув руки в задние карманы джинсов. Калли, скрывая свою усмешку, подошел к лошади и нежно похлопал ее по влажному крупу.
– Какой дорогой она поехала?
Харрисон похолодел. Галлахер может… Когда Рурк указал направление и открыл ворота, Харрисон снова вскочил на лошадь. А потом, поскольку ему хотелось мчаться и было необходимо убедиться, что Микаэла в безопасности, он наклонился вперед, и лошадь отозвалась, понеслась вперёд и легко перемахнула через изгородь.
– Давай, Красотка!
Старый Том был прав – лошадь была сильной. Она быстро направилась по горной тропинке, как будто чувствовала отчаянный страх Харрисона. Лэнгтри не представляют, насколько опасным может быть Галлахер…
Галлахер мерил шагами комнату в особняке Кейнов. В воскресенье утром он должен проснуться в своей постели в Сан-Франциско и все шесть монет должны лежать у него в сейфе.
Волосы у него выпадали слишком быстро, блеск лысины был уже вполне заметным. Галлахер подумал о старой женщине, почти потерявшей рассудок, и холодный страх тонкой струйкой пробежал по его телу. Неужели эта легенда может быть правдой?
Он расстегнул ремень, снял брюки и осмотрел красные пятна на верхней части бедер. Схватил тюбик с мазью и стал втирать на месте ожога. Маленькая месть Микаэлы за то, что он схватил ее за руку, – она хотела доказать ему, что попытка задержать или командовать ею дорого ему обойдется. Выплеснутый кофе тогда остановил Галлахера, но это лишь подстегнуло его решимость овладеть ею.
Резким движением Аарон натянул штаны и болезненно поморщился. За многие годы у него выработалась привычка отбрасывать то, во что ему не хотелось верить. Только половина заклятия оказалась истиной: тот, кто владеет монетами Лэнгтри, будет обладать могуществом. Галлахер прихорашивался перед зеркалом. Он выглядел достаточно мужественным, мускулы – в хорошем тонусе, лишь у талии просматривалась небольшая жировая складка. Вздохнув, Галлахер схватился за телефон и набрал номер Рикко.
– Надо нанести им удар сегодня. Захватите женщину и привезите ее в ту старую лачугу, там ее никто не услышит. И чтобы никаких накладок, проследите, чтобы с мистером Кейном ничего не случилось. У меня на него особые планы. – Галлахер швырнул трубку. – Зря Микаэла мне отказала. Она меня огорчила.
В одиннадцать часов утра Микаэла потянулась, лежа на одеяле. Она проснулась на красивом лугу, над головой пели птицы, осиновые листья огненно сверкали в солнечном свете. Микаэла зевнула и улыбкой поприветствовала первые за три дня минуты отдыха.
Затем она перевернулась на спину и тут же насторожилась: Микаэла почувствовала, что она не одна. Смахнув с лица прядь волос, Микаэла подняла глаза и увидела перед собой Харрисона. Выражение его лица нельзя было назвать приветливым. Он присел возле нее на корточки. Микаэла прищурилась; Харрисон, всегда такой ухоженный, сейчас был весь покрыт слоем пыли, а его одежда была грязной и потной. Он больше походил на вооруженного и опасного бандита, чем на владельца солидной компании, – таким она его раньше не видела.
– Отдыхаешь? – спросил Харрисон холодно.
– Как ты узнал, что я здесь?
Она села и разгладила свою одежду, обхватила руками колени, чтобы унять дрожь. Она никак не ожидала, что Харрисон или кто-то еще обнаружит ее.
– Сломанные ветки, перевернутые камни – все следы недавние. Обычные вещи. Твой отец учил меня идти по следу, помнишь? А уж свежая банановая кожура совсем облегчила дело… Вопрос в том, почему ты здесь одна?
– Это не вопрос, а допрос.
– Ты права. Я хочу понять.
Микаэла попыталась приподняться, но Харрисон снова усадил ее на одеяло.
– Ты не сдвинешься с места. Пока мы не поговорим. Ты бегаешь от меня целых три дня…
– Может, я удовлетворила свою потребность в тестостероне.
– Ты имеешь в виду Галлахера? Обо мне речь идти не может, поскольку во мне есть эти «женские качества».
Харрисону обычно удавалось контролировать свое мрачное настроение, но сейчас Микаэла ощущала, как его раздражение электризует золотистый осенний воздух, который готов был разразиться громом. Харрисон собирался давить, а Микаэле никогда не нравилось, когда на нее давили или пытались контролировать. Судя по его виду, он был готов пойти на конфликт. Но и ее настроение не было мирным, кроме того, Микаэле просто нужно было время, чтобы все обдумать. Когда Харрисон был рядом, серьезные мысли превращались в эмоции и инстинкты.
– Яотправилась сюда в поисках тишины и спокойствия. Немного поснимать новой камерой… Помоги мне подняться, Харрисон.
Микаэла встала, пошатываясь, стараясь не смотреть на Харрисона, он тоже поднялся, возвышаясь над ней. В своем ковбойском костюме он был великолепен. Микаэла подавила возникшее желание схватить его лицо, запустить руку ему в волосы и притянуть к себе эти сурово сжатые губы. Чертов Галлахер подкинул ей некоторые факты, и теперь Микаэла не была уверена в Харрисоне.
– Они все-таки заставили тебя объезжать эту лошадь?
Харрисон с шумом выдохнул. Судя по грязной, пропахшей потом одежде, на ферме было устроено настоящее родео, и ему все-таки пришлось объезжать норовистую лошадь, но он справился с этим, потому что та самая лошадь сейчас спокойно стояла рядом с кобылой Микаэлы, привязанная к белому стволу осины. Таков был Харрисон, изо всех сил добивающийся своего.
Микаэла собрала сумку с фотокамерой и отошла на некоторое расстояние от лошадей, их спины блестели на солнце. Пятна солнечного света плясали на лежащем на лугу золотом сене, контрастные тени бело-голубых стволов превосходно оттеняли лошадей, которые, наклонив морды, пощипывали траву.
– Подержи. – Микаэла протянула Харрисону футляр от камеры. Она достала камеру и установила выдержку. – Я решила снимать все, что мне нравится, заодно и попрактикуюсь. – Микаэла смерила Харрисона взглядом. – Ведь сегодня суббота. Я отдыхаю. И тебе я не подчиняюсь. Уже нет.
Прищуренные глаза и грозный вид Харрисона говорили о том, что он с этим не согласен и что его не так просто сбить с основного пути и, как обычно, он все-таки докопается до сути проблемы.
– Что происходит между тобой и Галлахером? – спросил Харрисон, стоя неподвижно. – Он звонит тебе на студию, приходит, постоянно поджидает тебя.
– Похоже, ты ему не очень нравишься. Он хочет со мной встречаться. Между прочим, он предложил мне место ведущей в одной популярной телепередаче в Сан-Франциско.
Микаэла сделала еще несколько снимков, ощущая напряжение Харрисона, которое звенящим диссонансом врывалось в безмятежность залитого солнцем луга.
– Ты хочешь принять его предложение?
– У меня ведь контракт, как ты помнишь. И я только что купила дом.
Раздалось ворчание бурундука, прыгающего с упавшего дерева на ствол островерхой сосны, и Микаэла быстро навела камеру и нажала на спуск.
Харрисон медленно положил футляр фотоаппарата и посмотрел на Микаэлу.
– Ну что ж. Давай поговорим. Ты всегда была такой открытой, но эти последние три дня…
– Эти последние три дня ты просто испепелял меня взглядом, когда я разговаривала с Галлахером. Я знаю, что он собой представляет. Неужели ты думаешь, что у меня не хватит ума не связываться с ним? Ты все время ворчишь, Харрисон, и мне это не нравится. Я не сделала ничего, чтобы…
Микаэла посмотрела на запястье, которое Харрисон обхватил своими пальцами твердо и собственнически. Он медленно поднес руку Микаэлы к губам.
– Я не хочу, чтобы тебе причинили боль. Он может быть… жестоким, если получит отказ. Ты не знаешь, что такое насилие, Микаэла. Тебе не пришлось испытать…
Она отдернула руку. Харрисон умел убеждать, а когда он смотрел на нее вот так – близко, с мрачной решимостью, – Микаэла начинала таять и все прощала. Но пока ей не хотелось его прощать.
– А как ты думаешь, что происходило в тот вечер в Нью-Йорке, когда Джеймс начал приставать ко мне?
Омерзение того вечера, похоть, ясно читаемая на лице Джеймса Чариса, ударили Микаэлу словно бичом. Она постаралась не расплакаться, камера дрожала в ее руках, когда она делала серию снимков пламенеющих кленов, сквозь листву которых пробивался солнечный свет.
– Я знаю, что такое насилие, – услышала Микаэла свой тихий прерывающийся голос и словно со стороны увидела себя в разорванной одежде и стоящего рядом взбешенного Джеймса.
Второй раз она столкнулась с насилием, когда Дольф хотел, чтобы она «подыграла Джеймсу. Он нам обоим поможет сделать карьеру».
Микаэла двигалась по опушке, делая снимки, фотографируя птиц и всю эту красоту, отгоняя страх и отвращение, поднявшиеся в душе при воспоминании о Дольфе. Она неожиданно обернулась, наведя камеру на Харрисона, и свирепое выражение его лица поразило ее. Его кулаки были крепко сжаты, у него был вид человека, способного убить. Микаэла не стала делать последний снимок, она аккуратно положила камеру в сумку и застегнула молнию.
– Я справилась с этим, Харрисон. Мои занятия кикбоксингом не прошли даром. Для Джеймса это было неожиданностью. Я дала ему отпор. И даже решилась выдвинуть против него официальное обвинение. Все это делалось без лишнего шума, естественно, телевещательной компании плохая слава ни к чему. Но мы ведь сейчас не это обсуждаем, правда? Проблема в том, что ты солгал мне. Мы стали любовниками, а ты солгал мне. – Микаэла вытерла обжигающие слезы и отвернулась от Харрисона. – У Силки был роман с Дуайтом. Ты ведь об этом не знал, не правда ли? Он пришел к ней вечером перед отъездом и сказал, что до чертиков напуган и поэтому бежит, а ты помогаешь ему выбраться в безопасное место. – Микаэла повернулась, скрестив перед собой руки, словно защищаясь. – Я нашла папку, которая была заведена на меня, – я могла бы это предвидеть, ты ведь такой дотошный, я еще могла бы смириться с тем, что ты разложил мою жизнь по полочкам. Я же знаю, что ты пытался сделать для моей матери. И твоя очень подробная папка была заведена еще до того, как мы стали любовниками. Я отношусь к этому как к обязательству – к нашей физической близости, – считаю это обещанием доверия. Нам обоим нелегко уступать, поэтому наша близость… Ты сказал мне, что мать Дуайта умирает и что он хочет провести с ней ее последние минуты. Почему ты не сказал мне правду? Ведь я доверилась тебе и на какое-то время действительно почувствовала себя в безопасности. Ты понимаешь, что для меня значит ощущение безопасности? Но ты солгал мне.
Харрисон стоял, широко расставив ноги, словно принимал на себя тяжелый удар. Его жесткие черты напряглись, на виске запульсировала жилка, подбородок упрямо приподнялся, и под загорелой кожей на щеках заходили желваки.
– Я не знал, что Чарис причинил тебе боль.
– Всего лишь пара синяков на руке, ничего больше.
Ее платье было разорвано во время борьбы с ним, а губы распухли от его непрошеных поцелуев. Но с поля боя Чарис ушел, прихрамывая и проклиная Микаэлу.
Воцарившееся мертвое молчание почти напугало ее. Потом Харрисон запустил руку в волосы.
– Мне нужно было обо всем рассказать, но я не хотел впутывать тебя во все это…
Микаэла вскинула руки.
– Впутывать? Я считаюсь на студии твоей правой рукой. Каждый день я работаю на телестудии «Кейн», и мы… И ты не хотел меня впутывать?
– Ну хорошо, я пытался уберечь тебя, но ты, очевидно, предпочитаешь жесткие факты. У Дуайта возникли серьезные проблемы, и Галлахер использовал его, чтобы шпионить за тем, что происходит на студии, шпионить за нами. Я решил, что Дуайту пока лучше переждать где-нибудь в безопасном месте. – Наблюдая за реакцией Микаэлы, Харрисон провел пальцем по носу. – Сколько времени тебе потребуется, чтобы ты меня простила?
– Вам за это придется заплатить большую цену, мистер Кейн-младший.
Харрисон склонил голову, пытаясь понять ее настроение.
– Я могу рассчитывать на то, что ты позволишь мне обнять тебя? Просто чтобы убедиться, что с тобой все в порядке?
– Зачем? – Микаэла дрожала от желания, но ее удерживала гордость.
– Потому что, мисс Лэнгтри, здесь с вами может случиться все, что угодно, в том числе и…
Харрисон кивком головы указал на медведя, ковыляющего по другой стороне луга. Медведь помедлил, почувствовал запах человека и остановился, наблюдая за людьми. Лошади обеспокоенно заржали, но медведь, морда которого была выпачкана чем-то красным, сопел, покашливал и ворчал. Харрисон с Микаэлой стояли неподвижно, и зверь вперевалочку направился к кустарнику и скрылся. Черная шкура с заметной сединой на загривке выдавала в нем свирепого гризли, некогда обычного обитателя Скалистых гор. Весом до семисот фунтов, хищник мог запросто раздавить человека в своих смертельных объятиях или одним ударом разорвать его пополам. На память о встрече с одним таким зверем у Захарии осталось ожерелье.
Когда треск валежника стих, Микаэла резко рубанула рукой по воздуху, словно возводя преграду.
– Ты должен доверять мне, Харрисон. Таковы условия. А медведь сейчас пойдет через ручей и вверх по склону. Теперь, я думаю, никакой опасности уже нет…
Харрисон взглянул на Микаэлу.
– Так ты собираешься соглашаться на эту работу в Сан-Франциско?
– Гм. И упустить возможность заставить тебя расплатиться? Не думаю, – твердо заявила она.
Харрисон медленно двинулся к Микаэле. Она сделала шаг назад. Когда на лице Харрисона появлялось такое выражение, это означало, что он настроен серьезно. Он не отрываясь смотрел на нее тем взглядом, который заставлял ее сердце биться сильнее. Мысли в голове завертелись, словно падающие с деревьев золотые листья. Харрисон протянул руку и пальцем нежно отвел прядь волос со щеки Микаэлы.
– Я так беспокоился о тебе, зная, что ты совершенно одна здесь. Ты поверила в меня, внесла в мою жизнь солнечный свет, когда там царил мрак. Ты… – На его губах появилась мягкая улыбка. – Ты нуждалась во мне. Никто никогда не нуждался во мне самом, в том утешении, которое я могу дать. Меня приводила в ужас мысль о том, что я не знаю, как это сделать. Если что-то случится с тобой, что будет с моим сердцем? Оно будет продолжать биться, но моя жизнь, мои надежды и мечты исчезнут вместе с тобой.
С этими словами Харрисон вновь прикоснулся к ее волосам, палец скользил по блестящим прядям. А потом он оставил ее. Высокий, широкоплечий мужчина, он направился к пенящемуся неподалеку ручью. Микаэле казалось, что ее сердце перестало биться, что она не дышит, не чувствует своего тела. «Что будет с моим сердцем?»
Харрисон был не из тех мужчин, которые говорят о своих чувствах, и все же… «Что будет с моим сердцем?»
Когда Микаэла сумела овладеть собой, вокруг нее по-прежнему кружились падающие золотые листья. Она медленно пошла к ручью. Харрисон снял рубашку и бросил ее на плоский камень. Движением, которое говорило о том, что и его до глубины души взволновал этот короткий монолог, он сорвал с себя майку.
Микаэла прислонилась к стволу дерева, наблюдая за Харрисоном.
Он затронул в ней ту нежность, которую она так долго прятала, глубокое женское начало, которое пробуждается только в том случае, если оказывается востребованным мужчиной, способным увидеть, какая она, какой она может быть…
– Есть еще кое-что, что ты должна знать. В течение этих трех дней я встретился с кредиторами Дуайта. Его долги были огромными, я оплатил их. Я всегда умел делать деньги, но телестудия требует «вложения личностей», и долги Дуайта… мои финансы сейчас хорошо пощипаны.
Микаэла бросила камешек, который поднял небольшой фонтан брызг у ног Харрисона, и спросила:
– Это так важно? Неужели ты думаешь, что я хочу иметь рядом с собой человека, который будет меня содержать? Хочу, чтобы ты знал…
На лице Харрисона застыла жесткая маска.
– Мужчине приятно осознавать, что он может содержать женщину. Да, для меня это важно.
Микаэла покачала головой:
– На самом деле нет. Не для меня. Гораздо большее значение имеет искренность.
– Это больше, чем просто секс. Ты часть меня. Надеюсь, что однажды ты поймешь, что мы могли стать частью друг друга. Беда в том, что не хватило времени. Все завертелось слишком быстро с того самого момента, когда мы впервые занимались любовью. Я знал, что пути назад нет, что я уже не смогу жить без тебя, – произнес Харрисон, птичий щебет и шум ветра в еще не опавших листьях почти заглушали его тихий голос.
Микаэла тоже поняла тогда, что пути назад нет.
Харрисон нагнулся над пенящимся ручьем, в который опадали золотые листья, ополоснул волосы, протер лицо, руки и грудь. Ветер играл ее волосами, и они трепетали, подчиняясь его порывам, а Микаэла любовалась мужской красотой, движением мускулов под смуглой кожей. Человек, который привык тщательно готовиться к любому событию, стремительно бросился на ее поиски, забыв обо всем на свете, не думая о том, что после импровизированного родео он весь покрылся пылью загона и пропах едким потом лошади.
Харрисон вытер футболкой лицо и грудь. Взгляд его серых глаз остановился на Микаэле, низкий голос был прерывистым и пылким:
– Никогда так больше не делай. Я не перенесу, если с тобой что-нибудь случится.
Микаэла медленно подошла к нему и взяла влажную футболку. Намочив ее в чистой воде ручья, она протерла Харрисону спину, разглаживая тканью упругие мышцы. Харрисон стоял неподвижно, откровенно наслаждаясь ее прикосновениями, и она погладила его по голове, пропуская завитки волос сквозь свои пальцы.
– Ты дорог мне, – прошептала Микаэла, осознавая, что никогда полностью не отдавала себя никаким отношениям, кроме этих. – Но ты немного обидел меня.
На лице Харрисона появилось напряженное выражение, прошлое навязчиво напомнило о себе.
– Потому что это всегда будет стоять между нами, да? Мои родители и мое молчание?
– Дело только во мне, Харрисон, все остальное не имеет значения. Я слишком долго оберегала себя. Рурк говорит мне, что я выбираю мужчин, которых я могу контролировать. Он ошибается. Ты явно не из их числа. – Она вложила футболку ему в руки и прижалась щекой к его спине. – Ты бросил мне вызов. Это одновременно и возбуждает, и злит. А потом я ощутила в себе эти нежные чувства, на которые, как мне всегда казалось, была не способна. Никогда бы не поверила, что так сильно буду нуждаться в ком-либо. Честно говоря, это немного пугает.
Харрисон внезапно вдохнул. Словно слишком долго сдерживал дыхание.
– У меня почти нет опыта в таких отношениях. Я делаю ошибки.
– Ш-ш…
Раньше ей никогда не приходилось заботиться о мужчине, и она не представляла, какую огромную тихую радость доставляет это простое занятие. Сам по себе возник вопрос, не такие ли чувства испытывала Клеопатра, когда лечила раны Захарии и потом, когда его честь и гордость оказались под угрозой и он пребывал в мрачном настроении.
Микаэла стояла перед Харрисоном, вновь взяв футболку, чтобы промокнуть оставшиеся на лице капельки воды. Она нежно вытерла эти сурово сдвинувшиеся брови, широкие скулы и твердо сжатые губы. Он напряженно следил за ней, будто не в силах был сделать ни одного движения. Его сердце подпрыгивало при каждом ее прикосновении, когда пальцы, перебиравшие влажную материю, ненароком касались его кожи или стряхивали бусинки воды с завитков темных волос. Микаэла взглянула ему в глаза. Футболка упала на камни.
– Тебе нужно постричься, – прошептала Микаэла, разглаживая спутанные волны волос пальцами, наслаждаясь теплотой, которая проникала в самое сердце. – Но мне нравится и так.
– Однажды ты меня постригла. Тем летом надо мной смеялся весь город.
– Тогда ты все лето носил бейсболку, даже когда температура поднималась выше тридцати пяти градусов.
– Это был тот период, когда я изо всех сил старался изображать мачо. Я всячески пытался произвести на тебя впечатление, но ты была слишком увлечена Билли, или как его там звали.
– Не трогай меня, Харрисон. Дай я…
Микаэла прильнула к Харрисону, приложила щеку к его сердцу, слушая яростное мощное биение.
– Я все еще борюсь с собой, понимаешь? Я не уверена, что могу доверять своим оценкам. Мне пришлось так долго и так трудно бороться за саму себя, что впустить в мою жизнь кого-то еще – очень нелегко. Я только еще начинаю обретать уверенность и убежденность в том, что не потерпела неудачу, что все произошедшее случилось не со мной. Я строю здесь новую, чистую жизнь, пытаясь многое вернуть.
Харрисон тяжело дышал, тело его напряглось. Легкий озноб волной прошелся по коже, и все же Харрисон не шевелился.
– Я знаю. Все случилось так сразу, а ты была так уязвима.
– Как и ты. Никогда не забуду, как ты смотрел на гору и как мне хотелось, чтобы ты обнял меня… как мне хотелось обнять тебя.
Микаэла отступила назад, оглядывая вдруг раскрывшегося и ставшего незащищенным Харрисона. Она провела рукой по его щеке, и внезапно он схватил ее за запястье, прижал губы к ее ладони и прошептал:
– Только не оставляй меня, только не теперь. Я ничего не знаю о любви, не знаю, способен ли любить.
У него вырвалось еще одно откровенное признание, которое он так долго хранил в глубинах своего сердца. Микаэла положила вторую руку ему на голову, поглаживая волосы. Радость от прикосновения пришла тихо и неожиданно, принося успокоение.
– Ты способен.
Харрисон задрожал и отвел взгляд в сторону, но Микаэла заставила его повернуться к ней лицом. Она дотянулась губами до его губ и легко прикоснулась к ним, словно попробовав на вкус. Она наслаждалась, чувствуя его спокойное удовольствие и ощущая нахлынувшее на нее чувство нежности. Раньше ей не доводилось выступать в роли женщины, заботящейся о своем мужчине, и эта новая роль доставляла ей удовольствие. Сделав шаг назад, она собрала его одежду. Потом выстирала ее в ручье и повесила на ветках. Наконец она не спеша вернулась к одеялу.
Пятна осенних теней скользили по крупному мужчине на лугу – их взгляды пересеклись.
– Почему ты это сделала – выстирала мою одежду? – спросил Харрисон охрипшим голосом.
– Мне показалось это вполне естественным. Столько лет я жила, не испытывая естественных чувств, словно какая-то часть меня еще не раскрылась. Мне нравится быть естественной с тобой. Делать то, что чувствуешь правильным. Ты возражаешь? – спросила Микаэла и начала расстегивать свою блузку.
Харрисон пристально следил за руками Микаэлы, а его пальцы уже гладили ее грудь, проскользнув под бюстгальтер.
– Все естественное очень ценно, – сказал он нарочито официально.
Микаэла закрыла глаза, вбирая в себя это медленное совершенное прикосновение, позволяя ему закипать и накаляться.
– Люби меня, Харрисон, и больше никогда ничего от меня не утаивай.
– Итак, я прощен? Мне не нужно опасаться никаких маленьких войн, никакой расплаты за то, что я не рассказал тебе о Дуайте?
Харрисон прижался к Микаэле своей щекой, и ее запах наполнил его, согревая.
– Я бы этого не сказала, но пока ты в безопасности, – проговорила Микаэла.
Она улыбнулась, прижавшись губами к Харрисону, и он, крепко обняв ее, легко и бережно поднял ее на руки.
Микаэла полностью отдалась желанию, утоляя свой голод и страсть Харрисона. Весь мир сейчас был сконцентрирован в их объятиях и всепоглощающей нежности.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Это случилось в полночь - Лэндон Кейт



очень красивый и трогательный роман. Есть и сюжет, и накал страстей и интрига.
Это случилось в полночь - Лэндон Кейтокс
19.09.2012, 9.06





хороший роман,мне понравился
Это случилось в полночь - Лэндон КейтМарго
21.11.2012, 19.29





Слишком затянут,ели дочитала.
Это случилось в полночь - Лэндон КейтВера Яр.
22.11.2012, 11.23





очень занудно.действительно,затянут-читала некоторые главы оп диагонали.не поняла про ребенка-все указывает на то,что она жива-а в финале ничего ен сказали и мать ГГ не рассказала,что случилось.какая-то скомканная концовка.
Это случилось в полночь - Лэндон КейтТанита
25.07.2013, 18.59





В принципе неплохо. Куча эмоций и страсти, но немного скомкано, что портит общее впечатление.
Это случилось в полночь - Лэндон КейтКристина
28.07.2014, 17.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100