Читать онлайн Это случилось в полночь, автора - Лэндон Кейт, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Это случилось в полночь - Лэндон Кейт бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.57 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Это случилось в полночь - Лэндон Кейт - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Это случилось в полночь - Лэндон Кейт - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лэндон Кейт

Это случилось в полночь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Из дневника Захарии Лэнгтри:
«Мы пришли в горы, чтобы начать новую жизнь. Я понял, что среди этих гор и ручьев обрету покой. А с моей женой, второй половиной моего сердца и души, я обрету радость.
Клеопатре умиротворение дается не так легко, поскольку она охотится за утраченными монетами и решительно настроена вернуть их Лэнгтри. Вероятно, женщине, которая вынашивает ребенка, можно простить подобные причуды. Характер у Клеопатры не из легких, и уж если она что-то задумала, сам черт ее не удержит.
Мне и самому борьба доставляет удовольствие. Но я каждый раз отмахиваюсь от проклятия Обадаи и в шутку напоминаю Клеопатре, что она всего лишь женщина. Хотя только необыкновенная женщина могла вынести все тяготы нашего путешествия без единой жалобы. Клеопатра не из трусливых, она сильный человек, умеющий крепко любить».
– Микаэла…
Еще до рассвета, когда горы только начали оживать, Харрисон почувствовал жуткий холод, хотя лежал в спальном мешке. Среди расплывчатых силуэтов он увидел медведей. Стоя на задних лапах, медведица с силой ударяла по сумке с продуктами, висевшей высоко на дереве. Животное когтями зацепило брезент, наклоняя ветку, и зубами сорвало сумку. Продукты, запасенные для путешествия, высыпались на землю.
Харрисона пронзил страх за женщину, безмятежно спавшую, в то время как черные медведи кружили по лагерю. Шестифутовый зверь, весивший никак не меньше трехсот фунтов, намеревался полакомиться содержимым продуктового пакета, мамаша-медведица не потерпит, чтобы рядом с ее детенышами были люди. Чтобы защитить медвежат, она убьет любого. Стоит Микаэле пошевелиться и…
– Микаэла, – вновь прошептал Харрисон и тихонько вздохнул, моля Бога, чтобы она услышала его.
Один из медвежат нашел плот и начал играть с ним. Внезапно медвежонок отскочил с громким рыком. Громкое шипение выходящего воздуха, пробивающееся через щебетание птиц и шелест кустарника, дало понять Харрисону, что спасение по реке невозможно. Микаэла проснулась. В ее широко открытых глазах застыл испуг. Кивком головы она дала понять Харрисону, что заметила опасность, и начала медленно расстегивать молнию на спальном мешке. Харрисон уже выбрался из мешка и готов был вскочить на ноги. Он осторожно достал упаковку вяленого мяса, открыл ее и, воспользовавшись тем, что медведица не смотрела в его сторону, забросил еду подальше от Микаэлы. Медведица и медвежата тотчас обнаружили кусочки мяса. Взглядом Харрисон дал Микаэле знак двигаться за ним.
Харрисон не дыша потянулся к своим ботинкам и рюкзаку и медленно выпрямился, следя за поднимающейся Микаэлой. Она была одета в футболку и спортивные брюки, ботинки были в руках. «Умница», – произнес про себя Харрисон и кивнул. Микаэла оглянулась на спальник, камеру и рюкзак, но Харрисон покачал головой. Когда Микаэла приблизилась, он взял ее за руку, держа в другой рюкзак.
Несколько помедлив, Харрисон нахмурился и положил рюкзак Микаэле на плечи. Она недовольно свела брови, ведь Харрисон отдал единственную защиту от мощных челюстей зверя. Когда Микаэла побежит, Харрисону придется прикрывать ее сзади.
Они начали медленно пробираться через кустарник. Медведица подняла голову, принюхиваясь. Харрисон нащупал в рюкзаке банку с консервированным тунцом и, осторожно потянув ее за язычок, далеко швырнул. Медведица отвлеклась на рыбу.
Им удалось отойти от лагеря на некоторое расстояние. Харрисон двигался за Микаэлой, все время оглядываясь на хищников, которые были хорошо различимы среди деревьев.
– Черт возьми, – пробормотал он, когда Микаэла присела надеть ботинки. – Они разодрали наш плот и спальные мешки. Даже если мы дождемся, пока они уйдут…
Харрисон указал еще на одного медведя – крупного самца, – приближающегося к лагерю. Медведица, менее крупная, отважно приготовилась защищать своих детенышей. Самец же отошел от нее на некоторое расстояние и вошел в воду.
– А ты совсем голый, – произнесла Микаэла, и чувствовалось, что она вот-вот рассмеется. – Стоишь здесь почти в чем мать родила. Тебе не холодно?
– Мы выбрали для стоянки медвежий отель, понятно? – обратился к Микаэле Харрисон. Он чувствовал себя отвратительно из-за того, что завалился спать и оставил Микаэлу без защиты.
Самец умело вытянул из воды крупную рыбину – форель – и с добычей, трепыхавшейся в зубах, поковылял к плоскому камню.
– Ты только посмотри. Это их заводь, где они ловят рыбу. Что ж, вычеркни эту стоянку из своего списка. Черт возьми, а вон и твоя камера, прямо в воде! – Харрисон начал расхаживать по крупному валуну. – Мы остались без плота. И по этому каньону мы не можем спуститься – стены слишком крутые.
– В таком случае отправимся вверх. К старой дороге штата.
– Шутишь? – спросил Харрисон мрачно. Он злился на себя за то, что не смог защитить ее. – Микаэла, все это очень серьезно.
Микаэла, растянувшись на камне, положила руки под голову и усмехнулась в ответ:
– Никогда раньше не видела тебя в таком возбуждении. Весьма забавно. Меня просто в жар бросает. Такой мускулистый и мужественный, расхаживаешь здесь по этим камням, злой на весь мир…
Харрисон непонимающе уставился на Микаэлу:
– Бросает в жар?
– У тебя очень красивое тело, Харрисон. Такая славная попка… – Микаэла порылась в рюкзаке Харрисона и бросила ему боксерские трусы. – Да, ты старомоден. Я так и думала.
– Мне нравится, чтобы было не тесно.
Харрисону не хотелось обсуждать свои предпочтения в отношении собственного нижнего белья с женщиной, настроение которой ему было не совсем ясно. Микаэла доверяла ему, не побоялась отправиться в довольно опасное путешествие, а он не сумел позаботиться о ней.
– Ситуация критическая, Микаэла. У нас нет инструментов, нормальной пищи, мы потеряли время… Не говоря уж о твоей камере и записях. Мы здесь не на пикнике, позволь тебе напомнить.
– Никто из нас не пострадал. А нас ведь могла потрепать медведица. – Микаэла тщательно осматривала содержимое рюкзака. – Я так и знала. Старина Харрисон знает толк в снаряжении. Нитки, крючки для рыбной ловли и шпагат, ручной фонарик и запасные батарейки, листки для записей и ручки, соль и перец. Мужской крем для рук. Зубная паста. У нас есть все самое необходимое. – Микаэла бросила к ногам Харрисона упаковку презервативов. – Молодчина Харрисон всегда во всеоружии.
Он медленно вздохнул и спрятал упаковку в рюкзак. Микаэла смотрела на Харрисона своим чистым небесно-голубым испытующим взглядом, оценивая его, пытаясь понять, ради чего было затеяно это путешествие, а Харрисон мучительно пытался сдержать румянец, проступающий на его щеках. Нет ничего хуже подобной ситуации, когда планы мужчины на романтическое приключение вдруг раскрываются раньше времени. Можно не сомневаться, что Микаэла доберется до любой тайны, которая родится в его голове.
Харрисон натянул боксерские трусы, они были темной приглушенной расцветки – как и его жизнь.
– Ну что ж, ты держишься молодцом, – сказал он с невозмутимым видом. – Однако подъем к дороге займет не меньше трех дней, и еще некоторое время – спуск по ней. Ты выдержишь? Твой отец и брат снимут с меня шкуру и высушат ее, если с тобой что-нибудь случится.
– Не волнуйся. Если ты будешь себя хорошо вести, я смогу о тебе позаботиться. Не забыл, как я набросила лассо на Рурка, чтобы защитить тебя? Итак, будем считать это нашим первым свиданием?
Микаэла встряхнула фланелевую рубашку Харрисона и, поеживаясь, надела, чтобы согреться.
– За это я еще с тобой поквитаюсь, – мрачно заявил он, доставая из рюкзака небольшую шоколадку. Развернув, Харрисон протянул ее Микаэле. Она взяла угощение, разломила и протянула половину ему. Лучи восходящего солнца ярким сполохом отразились от золотой монеты. Микаэла, одетая в футболку, спортивные штаны и его фланелевую рубашку, казалась Харрисону самой соблазнительной женщиной, какую он когда-либо видел.
– Ты согласишься на свидание со мной? Ужин, танцы, кино? – спросил он через секунду, наблюдая, как Микаэла жует шоколад, растянувшись на камне; можно было подумать, что ее совершенно не волнует это затруднительное положение.
В голове прокручивались различные варианты, и вдруг совершенно не к месту Харрисон задумался над тем, что могло бы доставить Микаэле удовольствие – небольшие подарки, украшения, цветы? Ему придется взять несколько уроков танцев, иначе она узнает, что он так и не научился танцевать. Ему непременно нужно знать, что может доставить этой женщине самую большую радость. Сейчас Микаэла выглядела вполне довольной – впервые с момента ее приезда она оставалась спокойной и непринужденной.
Харрисон сел рядом с Микаэлой, следя за тем, как медведь-самец забавляется с пойманной рыбой, перекидывая ее с лапы на лапу, прежде чем вонзить в нее свои зубы.
– Почему ты берегла это платье? Ну, то, которое мне пришлось увезти из города и отдать в починку и чистку?
На мгновение в уголках губ Микаэлы появилась жесткая складка, словно она пробовала горькие воспоминания на вкус.
– Это не просто платье, Харрисон. Оно от французского кутюрье. Я берегла его для помолвки. Я собиралась его выкинуть, но…
Харрисон нагнулся и закрыл Микаэле рот поцелуем.
– Рад, что ты этого не сделала. У меня предчувствие, что это будет мое любимое платье.
Микаэла ответила нежным прикосновением губ.
– Харрисон, не вини себя за эту ситуацию. У нас есть ботинки, шоколад – гм, не знала, что ты любишь орехи с карамелью, мне казалось, что ты из тех парней, что предпочитают питательные батончики.
– Хорошее шоколадное пирожное с орехами и чашка кофе сейчас бы не помешали, – пробормотал Харрисон, проклиная себя за признание своей вины и за слабость.
– А как насчет кусочка ягодного пирога из кафе «У Меган»? Или шоколадного крема? Или…
Харрисон нахмурился. Микаэла была единственным человеком, который осмеливался его дразнить. Ему придется учиться держать себя в руках, впрочем, она и сейчас понимает, что задела его.
Харрисон слегка улыбнулся, оказывается, Микаэла заметила, что он обычно заказывает в кафе во время перерывов на ленч.
Она улыбнулась, и тут же ничем не сдерживаемый хохот вырвался наружу, от смеха на глазах Микаэлы выступили слезы.
– У тебя был такой потешный вид, когда ты подскочил, ударившись ногой о камень, – совершенно голый, огромный, скачущий, как сумасшедший.
– Рад, что доставил тебе удовольствие, – сухо ответил Харрисон.
Микаэла вытерла слезы, счастливо улыбаясь.
– Ты даже напомнил мне Захарию, я уж было подумала, что ты отправишься назад, чтобы убить медведя и забрать его когти.
– Вероятно, именно это мне и следовало сделать.
Харрисон все еще хмурился, следя за тем, как медведи хозяйничают в разрушенном лагере. Он чувствовал, что без малейшего колебания сразился бы с хищниками, если бы Микаэле грозила опасность.
– Путь будет неблизкий. Нам очень повезет, если пума не использует нас в качестве обеда. Отсюда подъем к старой дороге очень трудный, гористый…
Но Микаэла уже перестала смеяться и сидела, обхватив колени руками и вглядываясь в зазубренные черные вершины.
– Мы все сделаем, я совершенно не беспокоюсь об этом… Я чувствую в себе достаточно сил, а солнце, свежий воздух… свобода только прибавляют мне уверенности. Я думала, что у меня все получится с Дольфом, но все было не так. Не было основы, все было каким-то искусственным, даже эмоции были напоказ.
– Хватит об этом, – сказал Харрисон. Ему совершенно не хотелось представлять Микаэлу рядом с другим мужчиной, не важно, что их отношения были поверхностными и пустыми. Что это? Чувство собственности?
Харрисон испытывал совершенно новые чувства, теплые, искренние, касавшиеся только Микаэлы.
Он натянул носки, зашнуровал ботинки и встал, все так же глядя на медведей.
– Пошли. Нам ничего не удастся спасти из этого хаоса. Смотри, этот мохнатый парень мордой буквально приклеился к твоим трусам.
– Брифы, Харрисон. Сейчас это называют «брифы».
– Черт…
У него были свои планы относительно нижнего белья Микаэлы.
Порывшись в рюкзаке Харрисона, Микаэла вытащила еще одни боксерские трусы.
– Хочу поберечь свои спортивные штаны. Хорошо, что ты подготовлен на все случаи жизни. Все, что мне нужно, это… – Микаэла вытащила его ремень. – Ага! То, что надо. Отвернись, Харрисон.
Он пристально смотрел на нее: интересно, неужели она будет раздеваться перед ним? Чувство было своеобразное, словно он испытывал Микаэлу, проверял, как далеко ее можно завести. Скрестив на груди руки, Харрисон и не думал отворачиваться.
– Джентльменом я себя не ощущаю. Обычно в столь раннее утро я наслаждаюсь свежеприготовленным кофе, но, поскольку в этом удовольствии мне отказано, попробую получить удовольствие от другого.
– Прекрасно.
Позже, когда во время подъема по голой скалистой тропинке одной рукой он аккуратно поддерживал Микаэлу за бедра, то сильно пожалел, что не отвернулся, когда она переодевалась. В боксерских трусах, затянутая ремнем, она выглядела слишком соблазнительной. К тому же Микаэла покинула лагерь без бюстгальтера, и эти прекрасные, чувственные, желанные женственные формы теперь находились от него так близко. Человек рационального мышления, Харрисон осознавал, что его самообладание подвергается серьезному испытанию. Желание было настолько сильным, что он чувствовал боль в паху, и даже в своем самоконтроле он уже не был уверен – особенно тогда, когда его пальцы касались соблазнительных ягодиц Микаэлы.
Харрисон стер пот со лба и почувствовал, что руки у него дрожат. От них пахло лимонным солнцезащитным кремом, которым он растирал Микаэлу для защиты от яркого горного солнца.
Когда они остановились на одном из выступов, Харрисон не выдержал и, взяв Микаэлу за запястье, притянул ее к себе. К его удивлению, движение получилось вполне естественным, почти инстинктивным. Он слегка напрягся, не зная, какова будет ее реакция. Микаэла улыбнулась и обвила руками его шею, солнце ласково поблескивало на ее лице. Осмелев, Харрисон ткнулся носом в щеку Микаэле, а когда она тихо засмеялась, извиваясь в его объятиях, тоже не смог сдержать смех.
Ему было приятно сжимать се в своих объятиях. Он получал удовольствие от этой нежной игры, от ее смеха, приятно было охватившее его ощущение, что сейчас ничто не может оторвать их друг от друга. Любовная игра, нежность и Микаэла в его объятиях. Она вскрикнула, когда Харрисон царапнул ее своей щетиной, но, едва перевела дыхание, тут же еще крепче прижалась к нему. Казалось, ничего и не произошло тогда, много лет назад, – горное солнце сожгло все воспоминания о прошлом.
На пути, который они выбрали, направляясь к старой дороге штата, им пришлось перебираться через насыпь камней, через небольшой ручей с изумительно чистой, весело бегущей и очень вкусной водой. Микаэла легла на живот и припала к воде, Харрисон не удержался и обнял ее. Лежа у ручья, она нежно коснулась его и поцеловала, затем выскользнула из его рук и встала. Поцелуй длился одно мгновение, но в нем Харрисон почувствовал любовь, привязанность и доверие. От нахлынувших эмоций к горлу подступил комок.
Харрисон стоял, обуреваемый нежными чувствами, глядя, как Микаэла прыгает через ручей. Привязанность, думал он, а испытывал ли он когда-либо привязанность?
Оказавшись на другой стороне ручья, Микаэла обернулась и откинула волосы.
– Ты выглядишь озадаченным, Харрисон. С чего бы это?
– Просто у меня сегодня хороший день, вот и все, – с трудом сумел выдавить он.
На рассвете Джейкоб Лэнгтри стоял, прислонившись к ограде загона, глядя на зубцы скалистых вершин, скрывающие каньон Каттер. Где-то там сейчас находилась его дочь вместе с Харрисоном, добрым и сильным человеком. Давным-давно так же поступил и сам Джейкоб – выбрал подходящий момент, чтобы убедиться, примет ли Фейт то, что он может ей предложить. Сейчас жена подошла к нему, встала рядом, проскользнула к нему под руку, и, как всегда, его охватило радостное чувство возвращения домой. Фейт прикоснулась к его обветренной щеке и нежно улыбнулась.
– Надеюсь, разрыва там не произойдет, как ты думаешь, ковбой?
– Они там поубивают друг друга. Во всяком случае, один из них вернется потрепанным.
– Или оба. Микаэла очень сильная личность. Она не позволит Харрисону убежать или настоять на своих условиях, как ты попытался сделать со мной.
– Иначе я не мог получить тебя всю. Что еще мне оставалось делать? Мне ведь нужно было все твое внимание, а вокруг тебя тучей вились всякие мужланы, – с нарочитой грубостью произнес Джейкоб. – Прошло слишком мало времени, Фейт. Моя маленькая девочка только что вернулась домой. И вот она ушла, и похоже, что скоро она совсем оставит нас.
– Что ж, посмотрим. Харрисон не из тех, кто может что-то упустить, только подумай, какие у нас будут очаровательные внуки. Хотела бы я знать… Хотела бы я знать, есть ли дети у Сейбл.
– Милая, – прошептал Джейкоб с болью в голосе, притянув ее к себе. Он вырвал бы свое сердце, если бы это помогло вернуть Фейт ребенка, которого она никогда не сможет забыть.
Микаэла гладила большую монету и неотрывно смотрела на костер, ярко горевший в сгущающихся сумерках. Харрисон сидел рядом с ней, чисто выбритый, аккуратно причесанный, отблески костра играли на его обнаженных мускулистых плечах. В отдалении выли койоты – звук был одиноким и брошенным. Как странно, подумала Микаэла, но она не чувствует себя одинокой. Она чувствует лишь зов дикой природы, ощущение дома и полного единения с собой.
Со вздохом Микаэла подчинилась непривычному порыву прижаться к Харрисону, положить голову ему на плечо. Он обнял ее. Дым костра, поднимаясь, уходил в ночное небо. Какое-то время они молча смотрели на костер.
– Сейчас ты могла бы быть в Нью-Йорке у себя в квартире или на вечеринке с этим, как его там… Возможно, он захочет приехать сюда, возможно, он полюбит эту природу и станет хозяином ранчо.
Микаэла слегка толкнула Харрисона локтем в бок:
– Мне так хорошо сейчас. Не надо ничего портить.
– Кто-то должен был взять и хорошенько отколошматить этого мистера Сексуальное Домогательство.
Микаэла покачала головой:
– Он того не стоит. Ты сейчас говоришь, как Рурк или отец.
– Но ведь ты беззащитная женщина.
– Перестань. И я не беззащитная. Хватает же мне сил управляться с тобой? Особенно когда ты пребываешь в своем «урежем-расходы» настроении. – Микаэла потянулась к пачке изюма и бросила несколько ягод в рот. – Молодчина Харрисон. Поставщик сухих закусок, консервированного тунца и лукового супа быстрого приготовления. Нам повезло, что ты любишь полуфабрикаты.
Они использовали консервные банки вместо чашек, залили суп водой и съели его холодным.
– Я привык к такой еде, когда работал на нескольких работах и у меня не было времени бегать на ленч или готовить. Мне жаль, что так получилось, Микаэла.
– А мне нет. Я так давно не была в горах, а ведь раньше я часто ходила в горы за ягодами, здесь они самые сладкие. Я так ждала этого похода, каньон Каттер всегда был мне особенно дорог. Захария обычно привозил меха по реке, где-то здесь он встретил Клеопатру. И что-то всегда притягивало меня сюда. Я всегда чувствовала… Перестань смеяться надо мной, Харрисон.
Но он зарылся носом в волосы Микаэлы и погладил ее по спине.
– Гм… Нет ничего лучше женщины, от которой пахнет мужским мылом. Ну давай, рассказывай. Я хочу знать.
Микаэла задумалась, пытаясь привести в порядок мысли, в течение многих лет спрятанные глубоко внутри. Она сжала в кулаке монету Лэнгтри.
– У меня всегда было такое чувство, что Клеопатра хочет мне что-то сказать. Я смотрю на ее портрет и ощущаю это странное напряжение, словно она неспокойна и хочет, чтобы я сделала то, что не может сделать она. Или она хочет, чтобы я сделала то, что пытается осуществить Рурк – найти ее обручальное кольцо и ее дневник? И то и другое ей было очень дорого.
Микаэла повернулась к Харрисону и поняла, что доверяет ему. Другому мужчине она отдавала свое тело, но недоверие.
– Я слушаю, слушаю.
– Харрисон, я на самом деле верю в это проклятие. Я просто чувствую, что она хочет, чтобы я вернула в семью все монеты, как в свое время сделала она. Клеопатра верила в колдовское проклятие Обадаи – в то, что любой, если он не из Лэнгтри, кто завладеет монетами, обречен. Я уверена, что, собирая монеты, она использовала это проклятие, чтобы напугать тогдашних владельцев монет. Не хватает двух монет. Одну утащили давным-давно у бабушки с кухонного стола, одну – когда похитили Сейбл. Кто бы это ни был, я надеюсь, он испытает на себе проклятие Обадаи. А я должна найти эти монеты.
Харрисон не отрывал взгляд от костра, казалось, что мрачность, которая всегда овладевала им, когда речь шла о монетах, вернулась.
– В течение многих лет я пытался сделать это. Я хотел отблагодарить вашу семью за все, что вы сделали для меня.
– Я подумала об этом, когда увидела у тебя дома все эти книги и журналы. А ты не думаешь, что Клеопатра пытается мне что-то сказать? Здесь, в горах, я особенно сильно ощущаю се присутствие.
– Я думаю, тебе стоит прислушаться к интуиции и своему сердцу. Они тебя никогда не подводили.
– Почему ты всегда прячешься за общими фразами и пытаешься увильнуть, когда разговор касается монет?
Харрисон бросил на Микаэлу быстрый холодный взгляд, говорящий о том, что лучше не затрагивать эту тему. Однако это было ошибкой. Микаэла придвинулась ближе, дразня его. Она смотрела на него снизу вверх, ее ресницы трепетали.
– Ну, Харрисон, – нараспев протянула она.
– Рад, что все это доставляет тебе удовольствие. Нам предстоит провести длинную холодную ночь без спальных мешков.
Он взглянул на импровизированную перину из горной травы, которую Микаэла собрала, чтобы покрыть холодные камни. А бельем, джинсами и рубашками из рюкзака Харрисона они собирались укрываться. Харрисон выглядел настороженным и забавным.
– Не знаю, как мы на этом будем спать…
Он моргнул и отпрянул от ее быстрого поцелуя.
– А это-то зачем нужно было делать?
– Хотела посмотреть на твою реакцию. Почему ты так напряжен? Не можешь взять женщину, которая пользуется мужским мылом?
– Могу, конечно, и потом ты пахнешь не мылом, а женщиной.
Рука Харрисона скользнула по голове Микаэлы, и он притянул ее лицо к своим губам.
– А ты меня об этом просишь?
– Нет.
Она хотела, чтобы он сам взял ее, овладел ею, несмотря на то что ей так же хотелось отдаться ему. Не потому, что им было холодно, не из-за обычной физической потребности и не случайно. А по обоюдной страсти.
Потребность быть желанной естественна и стара, как само время, женщина всегда нуждается в том, чтобы на нее предъявили права, чтобы ею хотели обладать, она испытывает потребность пустить в себя одного особенного мужчину, крепко обнимать его, защищать и согревать его и заставлять его вновь и вновь испытывать желание…
Микаэла поднялась на ноги, Харрисон встал рядом с ней, отсветы пламени играли на его мощном теле. Желание читалось в его позе, оно было немедленным и сильным и даже видимым – джинсы совершенно не скрывали этого. Самоуверенный наклон головы и напряженное выражение лица – все говорило о том, что он хочет держать ее нагой в объятиях, любить ее.
Была ли она когда-либо такой желанной? На мгновение перед Микаэлой промелькнуло искаженное похотью лицо Джеймса Чариса. Его представление о занятиях любовью с женщиной заключалось в том, чтобы прижать ее к стене, кусать ее губы и тереться о нее своими чреслами. Он воспринял сопротивление Микаэлы как поощрение, и срывал с нее одежду, и заверял, что если она все хорошо «исполнит», то ее сексуальные услуги ей зачтутся. Микаэла слегка содрогнулась, отгоняя мимолетные воспоминания о Джеймсе. Она чуть было не вступила в отношения с Харрисоном, главной заботой которого было соблазнить се.
Правда заключалась в том, что сейчас ее буквально захватил вид Харрисона, его осторожный и напряженный взгляд, как будто он прикидывал, как прикоснуться к ней так, чтобы не испугать, как любить ее…
– Тогда я спрошу тебя. Ты позволишь мне взять тебя?
Его срывающийся от волнения и страсти голос говорил о том, что Харрисон может ответить на ее природные инстинкты, на те потребности, которые она не открывала перед другим мужчиной. И в нем была нежность, накопившаяся за эти долгие годы. Вместо ответа Микаэла выскользнула из фланелевой рубашки. В ночной темноте она казалась серебряной, его взгляд следовал за ее руками, когда она нагнулась, чтобы расшнуровать ботинки. Она сбросила футболку и стащила брюки. В свете костра сверкала огромная монета Лэнгтри, и Микаэла зажала ее в кулаке, опасаясь, что этой ночью она отдаст больше, чем свое тело.
Харрисон расстегнул джинсы и, когда его рука, пройдясь по груди Микаэлы, скользнула к низу ее живота, резко сдернул их. Микаэла заметила в нем некоторое колебание, небольшую неуверенность, которая, как она понимала, возникла из-за боязни причинить ей боль.
– Я действительно этого хочу, – прошептала Микаэла, едва касаясь ладонями напряженных плеч Харрисона. Дрожь, пронизавшая его сильное тело, говорила о силе его желания, но это желание было наполнено нежностью.
– Люби меня так, как ты чувствуешь. Никакого притворства. Никаких рамок. Сегодня, здесь, в этих горах, мне нужна правда.
Какое-то мгновение Харрисон тяжело дышал, пристально глядя на Микаэлу, и наконец сжал ее в своих объятиях – плоть к плоти. Ничем не сдерживаемое желание уже рвалось из него и требовало выхода. Харрисон поцеловал Микаэлу в губы, и она крепко обняла его. Взяв Микаэлу на руки, Харрисон понес ее на приготовленное ложе – на постель из диких горных трав, на которой они будут заниматься любовью.
Осторожно опустив Микаэлу на шелковистую траву, Харрисон нежно коснулся губами губ Микаэлы и накрыл ее своим мощным телом.
– Ты хочешь этого? – спросил Харрисон, отбросив с лица Микаэлы прядь волос.
– Да. Я хочу тебя. Сейчас.
На его лице промелькнула улыбка, слишком страстная, чтобы быть нежной; их сердца бились совсем рядом, его бедра – в колыбели ее ног. Харрисона била дрожь. Он пытался сдержать себя, но это было выше его сил. Микаэла нежно провела рукой по его волосам – ей не верилось, что Харрисон готов был потерять контроль. Ну что ж, этого она и добивалась.
Харрисон повернул голову и задержал дыхание, любуясь их сплетенными телами. Затем он перевел взгляд на груди Микаэлы и ниже – к ее шелковистому животу, к которому прижимался своим разгоряченным телом.
Лицо Харрисона было полно страсти, первобытного желания и благоговейного трепета. Его рука легла на грудь Микаэлы – даже в неверном свете костра было видно, насколько светлее ее кожа. И пальцы скользнули к темнеющему в ночи треугольнику черных волос – к замершему в ожидании чувственному лону. Микаэла застонала, наслаждение захлестнуло ее, ноги, откликаясь на ласку, задвигались.
– Микаэла… Микаэла, – словно в бреду шептал Харрисон, его тело дрожало, волны желания, нарастая, затопили огнем все его существо, и казалось, сердце вот-вот разорвется от переполнявших его чувств.
Поток теплой влаги прошел через Микаэлу, внутри все напряглось. Стремление слиться с Харрисоном в одно целое, вобрать его в себя потрясло ее. Микаэла была готова, она с нетерпением ожидала его вторжения. И Харрисон вошел в нее – плавно и своевольно, ритмичными толчками рвущейся наружу страсти. Их дыхание сбилось, они стонали и дрожали, взмывая в наслаждении, заполняя собой друг друга. Микаэла хотела большего, стремясь потонуть в неизведанных ранее чувствах и ощущениях, отбросив прочь все, что ее сдерживало. Под ее ладонями мускулы Харрисона напряглись, тело дрожало, и все же он старался удержаться от завершения, от центра ее пульсирующего желания. И здесь на пике безумного накала страсти, когда ничего больше уже не имело значения, Харрисон подтолкнул ее еще выше, взял еще больше…
Его губы касались груди Микаэлы, руки повторили мягкие формы, Харрисон вновь нырял в нее, все глубже и глубже, наполняя собой ее тело. Их сердца колотились так, что казалось, сотрясаются тесно соединенные тела. Они раскачивались, теперь уже медленно, мужчина и женщина, как бы испытывая друг друга перед ослепляющим стремительным зенитом.
Их неожиданно вырвавшийся на свободу ненасытный голод, заполнивший собой ночь, нуждался в утолении. Яростный шторм закружил их.
Крепко держа Харрисона, Микаэла жадно ловила воздух, сражаясь с безумным биением внутри, с захватывающим натиском.
Пораженная красотой и силой чувства завершения, Микаэла закричала.
Сердце Харрисона колотилось, готовое выскочить из груди. Медленно склонившись к лицу Микаэлы, он втянул в себя ее горячее дыхание. Микаэлу пронизала дрожь, когда рука Харрисона скользнула по ее груди – это был жест мужчины, обладавшего женщиной и получившего от этого наслаждение.
Харрисон тяжело навалился на Микаэлу, теплый и расслабленный, но защищающий. Она поцеловала его в плечо, слегка куснув при этом, и нежно погладила по спине.
– Никогда не видела тебя таким, – прошептала Микаэла.
Она спала очень крепко, с трудом просыпаясь и возвращаясь в чувственный сон, на деле оказавшийся реальностью, в которой Харрисон переворачивал ее на спину, целовал и одновременно стаскивал с нее спортивные штаны. Микаэла вернулась в рассвет и в объятия мужчины, который наполнял ее, толчками забрасывая дрожащую теплоту, которая быстро взрывалась, глубоко рассыпая по телу волны горячего наслаждения.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Это случилось в полночь - Лэндон Кейт



очень красивый и трогательный роман. Есть и сюжет, и накал страстей и интрига.
Это случилось в полночь - Лэндон Кейтокс
19.09.2012, 9.06





хороший роман,мне понравился
Это случилось в полночь - Лэндон КейтМарго
21.11.2012, 19.29





Слишком затянут,ели дочитала.
Это случилось в полночь - Лэндон КейтВера Яр.
22.11.2012, 11.23





очень занудно.действительно,затянут-читала некоторые главы оп диагонали.не поняла про ребенка-все указывает на то,что она жива-а в финале ничего ен сказали и мать ГГ не рассказала,что случилось.какая-то скомканная концовка.
Это случилось в полночь - Лэндон КейтТанита
25.07.2013, 18.59





В принципе неплохо. Куча эмоций и страсти, но немного скомкано, что портит общее впечатление.
Это случилось в полночь - Лэндон КейтКристина
28.07.2014, 17.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100