Читать онлайн Это случилось в полночь, автора - Лэндон Кейт, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Это случилось в полночь - Лэндон Кейт бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.57 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Это случилось в полночь - Лэндон Кейт - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Это случилось в полночь - Лэндон Кейт - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лэндон Кейт

Это случилось в полночь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Из дневника Захарии Лэнгтри:
«Дубы, у которых проходила дуэль, окутывал полночный туман. Фонари освещали место поединка и человека, посмевшего смеяться над честью моей жены. Выстрел поставил точку на его жизни – этот законник был уверен, что уж ему-то ничто не может угрожать.
Мы направились в горы – к безопасности и жизни. За мной в ночи, пришпоривая лошадь, скакала сильная женщина, которая надежно прикрывала мне спину. Друзья этого негодяя пытались выследить нас, и если бы они нашли меня, то закон обошелся бы со мной сурово. Совсем не жалуясь, Клеопатра разделила со мной все тяготы возвращения в эти дикие, но родные для нас места.
Идея собрать все монеты Лэнгтри полностью овладела ею. И еще: эта женщина оказывает мне большую честь, вынашивая моего ребенка».
Слишком возбужденная, чтобы заснуть, досадуя на себя из-за того, что так и не смогла разобраться в чувствах, которые она испытывала к Харрисону, в три часа утра Микаэла устало соскочила с седла. Бывшие земли Аткинса занимали небольшой, но очень красивый участок, и свои последние деньги Микаэла потратила на выплату кредита. На пятиакровом поле паслись ослики, они были потомками животных, давно брошенных шахтерами. Небольшой фруктовый сад очень нуждался в уходе, а узкая тропинка, заросшая травой и розами, вела вокруг дома в такой же запущенный огород, который давно не возделывался, и, кроме травы, там ничего не росло.
Микаэла вставила ключ в старый медный замок. Она всегда любила этот крошечный домик, и сейчас, остро нуждаясь в уединении, она приехала именно сюда. Фейт беспокоилась о ней, полуночные возвращения Микаэлы нарушали сон и ее отца. Микаэла слишком долго жила одна: два года, проведенные с Дольфом, по сути, не были совместной жизнью – скорее, они стали отражением их представлений о подходящем партнере по карьере. Она защищала свою безопасность, неосознанно выбрав человека, который в отличие от Харрисона не будил в ней глубоких эмоций и сильных физических чувств.
То, что произошло сегодня ночью между ней и Харрисоном, ошеломило ее. Микаэла не ожидала этого жара, необузданных реакций своего тела, этого нежного и расплавляющего всю ее сущность желания. Как крепко Харрисон удерживал ее, когда она пыталась вырваться, как нежно и властно он целовал ее – от этих поцелуев можно было потерять голову.
Микаэла не ожидала этой безоговорочной, неистовой потребности; мужчина знал, чего он хочет, его тело становилось напряженным, тесно прижимаясь к ее телу. Именно на этот миг Харрисон сбросил свой холодный панцирь, и Микаэла ощутила первобытный чувственный жар, который напугал ее.
В ярком свете голых лампочек было видно, что линолеум на полу весь выцвел, а местами и протерт. Кухонные шкафы нуждались в замене, раковина была выщербленной, а вот старая газовая плита привлекла внимание Микаэлы. Это была очень красивая плита, хромированная и покрытая эмалью, она сильно запылилась и требовала тщательной чистки, но была огромной и надежной, имела духовые шкафы и полочки для подогрева; как и все в Шайло, эта плита могла прослужить еще очень долго. «Думаю, ты мне нравишься», – прошептала Микаэла и с усмешкой подумала о том, что кулинарного опыта у нее нет.
Обои в двух спальнях выцвели и отставали от стены, одна комната была небольшая и великолепно подходила для кабинета, ее окна выходили на луг, где сейчас паслись ослики. Микаэла сделала резкий вдох – на стене в рамке, выцветшая от времени, висела газетная фотография. Когда Микаэла сняла ее, на стене остался светлый квадратик. Элайджа Аткинс, собиратель местных реликвий, обожал Захарию. Архивная газетная фотография была вырезана из юбилейного, столетнего выпуска. На ней были запечатлены семейства – основатели Шайло, и Захария был одет в костюм, окаймленный кожаной бахромой, на нем были элегантная, но несколько старомодная белая рубашка и высокие кавалерийские сапоги, начищенные до блеска. На груди сверкали медвежье ожерелье и монета, за широкий кожаный пояс крест-накрест были заткнуты дуэльные пистолеты. С одной стороны Захария держал свое «длинное ружье», а другой рукой обнимал за плечи Клеопатру. На ней было голубое шелковое платье, которое описывал Захария, а на кружевном корсаже сверкала такая же монета.
Держа в руках фотографию, Микаэла вышла на заднее крыльцо и села на ступеньки. Что же такое было в Клеопатре?..
Луна была еще яркой, и, увидев длинную скользящую в ночи тень, Микаэла узнала своего брата.
– Что ты здесь делаешь, Рурк? Иди посиди со мной.
– Я увидел огни. Мне нравится это место… в нем ощущается какое-то домашнее тепло. Ты сделала хороший выбор.
– Мой рабочий график сейчас слишком неопределенный. Я нуждаюсь в этом – в уединении, в переосмыслении. Такое ощущение, словно любовь жила здесь, выросла и осталась, ожидая нового шанса, чтобы расцвести.
Микаэла переживала за своего брата, всегда неспокойного, часто вот так блуждающего по ночам. Она протянула ему фотографию в рамке.
– Почему ты ходишь в горы, Рурк? Что тебя тревожит?
– В горах похоронены Анжелика и мой ребенок.
Микаэла положила голову ему на плечо – младший брат вырос и превратился в высокого сильного мужчину, окруженного тенями прошлого.
– Но ведь есть еще что-то?
Рурк внимательно посмотрел на фотографию.
– Клеопатра боролась за то, чтобы вернуть монеты в семью. И ей это удалось. Она потеряла свое обручальное кольцо с рубином – кольцо, которое принадлежало матери Захарии, – браконьер-ворон утащил его и улетел в горы. Клеопатра взяла свой револьвер и отправилась за ним, Захария чуть не обезумел, волнуясь за жену. Помнишь, в его дневнике рассказывается, как они воевали из-за этого. И ее дневник тоже где-то там. Я думаю, ей было бы легче от сознания того, что в маме и тебе есть ее частичка, вы можете заглянуть в ее мысли, и ей было бы легче, если бы ее кольцо вернулось в семью.
– Рурк, невозможно найти ни дневник, ни кольцо. Ты неисправимый романтик.
Микаэла поцеловала брата в щеку.
– Как будто ты не романтик, – возразил он, слегка подтолкнув Микаэлу плечом. – Я ведь Лэнгтри, и если Клеопатра смогла вернуть сокровища Лэнгтри, значит, и я могу. Ты чем-то напоминаешь Клеопатру, если ты не взвинчена и не злишься на саму себя, когда тебе кажется, что ты потерпела неудачу. Но в тебе есть и что-то от характера старого Захарии, если тебя заводят… а Харрисону это часто удается, не так ли? Он заставляет тебя спасаться бегством, сейчас он охотник, а тебе не нравится, когда кто-то устанавливает свои правила.
– Харрисон Кейн – болван, самонадеянный, заносчивый и…
Характер у Харрисона не из легких. Он диктовал условия в их отношениях, как правильно сказал Рурк. Харрисон пробуждал эмоции, которых Микаэла боялась. В этих глубинах чувств, темных и кипящих, которые говорили о том, что он может забрать ее сердце, она уже не была так уверена в себе. Микаэла не хотела вспоминать о том поцелуе, о том неутолимом желании, о яростной вспышке страсти, которую Харрисон мог вызвать в ней. Его руки собственнически охватывали ее спину, ягодицы и тесно прижимали ее к нему. Ей не хотелось признаваться в том, что ее обнимали и ее хотели, в том, что все, что происходило раньше, было механическим и холодным – жалкое подобие той чувственности, которую пробуждал в ней Харрисон.
Но больше всего Микаэле не нравилось поднимающееся изнутри чувство нежности, хрупкое, истинно женское ощущение того, что ее ласкает мужчина, которому дано заставить ее испытывать такие глубокие чувства. Ей не нравилось, что Харрисон вырвал ее из круга безопасных защищенных эмоций.
– Что ты! Он стал совсем другим. Ты называла его нашим «мальчиком-занудой». Судя по твоей реакции сегодня вечером каждый раз, когда он приближался к тебе, – я бы сказал, что ты от него бежишь. Харрисон становится весьма настойчивым, если хочет чего-то добиться. Судя по тому, как он на тебя смотрит, я бы сказал, что это только вопрос времени, прежде чем…
– Я от него не бегаю, и он не «наш мальчик». Я выросла вместе с ним. Я знаю его и не собираюсь вступать с ним в связь. Я и близко не подойду к такому мужчине, как он. Представляешь, он складывает свои носки, а не сворачивает их!
– Да, за это можно и застрелить. – Усмешка Рурка блеснула в темноте. – Иногда у нас просто нет выбора, сестренка.
– У меня есть, и у тебя тоже. – Микаэла вдохнула влажный воздух, насыщенный запахами плодородной земли, которая ждала своего пахаря. – Думаю, мы утратили чувство безопасности в ту ночь, когда была похищена Сейбл. По крайней мере я. Мне нелегко дается доверие. Пропала частичка мамы и отца, и мне не кажется, что наши раны полностью залечены. Мы все за чем-то охотимся, и кто-то охотится за мной, и у меня такое чувство, что, если я очень постараюсь, я смогу понять, кто это. Мне кажется, что если Клеопатра была достаточно сильной, чтобы вернуть монеты, то мы должны суметь разгадать загадку той ночи. Я больше не могу слышать эту старую песенку…
– Пора перестать винить себя за ту ночь, за то, что ты не проснулась. Тебя ведь тоже могли похитить… или даже еще хуже.
– Мария не могла этого сделать. Она любила нас. Я помню.
Рурк молчал, глядя на пасущихся в поле осликов.
– Оставь это прошлому, Микаэла.
– Я не могу. Как будто нас всех оторвали друг от друга той ночью. Маму, отца, тебя и меня.
«Некоторые вещи никогда не меняются», – думала Микаэла на следующий день, когда Джон положил дольки огурца ей на веки, чтобы хоть немного снять напряжение. Она весь день проработала за компьютером, и глаза очень устали. В похоронном бюро Роланда было тихо, родители Джона отдыхали в Тахо на съезде управляющих похоронными бюро. Когда они были подростками, то всегда собирались здесь, если его родителей не было дома. Сейчас тут играла негромкая, но отнюдь не печальная музыка, кларнет Бенни Гудмена в сопровождении джазового оркестра выводил свою трель, наполняя жизнью безрадостную комнату, чередуясь с музыкой Луиса Примы I! «Сэчмо» Армстронга.
Микаэла приоткрыла рот, чтобы ухватить принесенную Джоном соломинку. Она потягивала «Май тай». «Я тебя люблю», – пробормотала она, когда Джон проверил застывающую на ее лице косметическую маску.
– Это именно то, что тебе требовалось. Ты слишком на взводе. Работаешь до чертиков, – мрачно проговорил Джон.
– Думаю, Микаэле не помешало бы немножко «потанцевать на матрасе». Я так точно могла бы этим заняться, – вступила в разговор Силки. – Я попыталась пошуровать у Калли, но он не прореагировал. Абсолютно никакой реакции, даже на мои лучшие красные кожаные штаны. А у Харрисона такая задница – когда он наклоняется, меня просто в дрожь бросает. А тебя разве нет, Микаэла? – поддразнивала она. – Жаль только, что все эти мускулы контролируются калькулятором вместо мозга…
– Заткнись и пей свой «Май тай».
– Плесни-ка и мне, Джон, – сказала Марша, еще одна подруга Микаэлы. – Мы так давно не собирались вместе; единственный вечер, когда я смогла оставить детей, а ты сачкуешь.
– Не ворчи. – Добродушие Джона, который много лет ухаживал за этими женщинами и заботился о них, было незыблемо. – Последний раз мы делали это, когда Микаэла приезжала домой из колледжа. Я немного разучился…
Микаэла расслабилась и окунулась в знакомую болтовню. Она вспомнила, как вышла из редакции новостей, жуя пончик и просматривая материалы перед выходом в эфир. Харрисон разговаривал с монтажером, быстро просматривая кадры отснятой ранее пленки. Он обернулся, и затуманенный горячий взгляд пробежал по ее костюму красно-коричневого цвета, скользнул, лаская, вниз по ногам до туфель на шпильках. Словно электрический ток пробежал по коже и проник внутрь, Микаэла узнала это ощущение – признак настоятельного желания запустить пальцы в его безупречно уложенные волосы, потребность ощутить на своем лице его губы. Харрисон стоял, словно окаменев, пространство между ними вдруг начало явственно разогреваться и пульсировать, закипая. Он взял Микаэлу за подбородок и, внимательно осмотрев грим, провел большим пальцем по уголку рта.
– Крошка, – негромко сказал он. Его холодный серый взгляд скрестился с ее взглядом. – Не спишь по ночам? Скучаешь по мне?
– Если бы я хотела тебя, ты был бы моим, – парировала Микаэла, затаив дыхание. – Ты не в моем вкусе.
– Зато ты в моем, – мягко проговорил Харрисон и отвернулся.
Разозлившись на него, на возникшее вдруг желание вновь поцеловать его, Микаэла ударила его по плечу. Он повернулся к ней медленно, словно устанавливая свое время и свои правила.
– Нет, это не сексуальное домогательство. Я это знаю, и ты знаешь, – сказал он, мягко пресекая ее атаку. – Если бы ты не была такой колючей, мы смогли бы лучше узнать друг друга. Хотел бы я знать, что же во мне заставляет тебя так нервничать?
Горячий затуманенный взгляд вновь скользнул по ее фигуре, вынуждая терять контроль, заставляя всем существом откликаться на этот призыв и плавиться под этим жаром. Микаэла уронила пончик и салфетку, руки ее дрожали. Харрисон чертыхнулся, поднял их и бросил в мусорную корзину.
– Поторопись, девочка.
Рурк чертовски ошибается: она не убегает от Харрисона. Микаэла поежилась – Харрисон не тот человек, с которым можно играть.
На полях люцерны царил июль, скот был на пастбище, огороды пышно разрослись. Телестудия «Кейн» действовала как хорошо отлаженный механизм благодаря помощи одного из друзей Микаэлы. Джози Дэниелз, миниатюрная блондинка, проигравшая свое сражение против возраста и сети морщинок, была рада взять в свои руки бразды правления, и ее деятельный присмотр позволял Микаэле уделять больше времени возрождению своего нового дома.
Микаэла смотрела на горы, возвышавшиеся в отдалении, было шесть часов утра; до нее доносилось ровное гудение новой стиральной машины. Постепенно, по кусочкам Микаэла собирала свой мирок: купила дом и теперь приводила его в порядок – мыла, отчищала, полола клумбы, когда было настроение. Слишком многим она пожертвовала ради карьеры и людей, которые попытались контролировать ее жизнь. Возрождение давалось нелегко.
Они с Харрисоном хорошо работали вместе, каждый был точен и собран – до того момента, пока между ними не пробежала искра и не сверкнул накал чувств. В последнее время Микаэла стала относиться к Кейну с некоторой настороженностью и старалась держаться подальше. Но если они сталкивались, Микаэлу потом часами преследовал его неповторимый запах.
Зазвонил висевший на стене телефон, и Микаэла сняла трубку. Звонила Джози.
– Большой босс вчера вечером отправился ненадолго отдохнуть в горы. Твой брат отвез его куда-то в район каньона Каттер. Они прицепили трейлер с лошадьми, а это значит, что, когда кончатся дороги, они поедут верхом, скорее всего они отправятся вверх по старой дороге вдоль каньона. Штат больше не поддерживает эту дорогу из-за оползней и снежных лавин. Харрисон собирается останавливаться лагерем и сплавляться на плоту по реке, чтобы проверить безопасность сплава на байдарках и каноэ, который ты предложила. Так что следующая неделя у тебя свободна. Он сказал, что ты выглядишь усталой. Бог мой, не очень-то приятно услышать от мужика, что ты стареешь и выглядишь изнуренной, правда?
– О чем ты говоришь? Он проверяет мою идею без меня? Я угрохала на нее целые две недели. Нигде нет таких порогов, как на каньоне Каттер, таких участков ровной воды, таких чистых, что можно…
– Похоже, что так. Послушай, Лерой и я могли бы заглянуть сегодня вечерком и помочь тебе покрасить этот забор из штакетника, если хочешь. Я не против посидеть с тобой на крылечке и насладиться летом.
Микаэла почувствовала, что с силой сжимает телефонную трубку.
– Меня не будет дома, но я знаю, что Лерою нравится тратить время на пустяки, так что заходите, если есть желание. Ключ под ковриком у входной двери.
– Срочное свидание?
– Можно сказать и так. Я собираюсь убить Харрисона. Это исключительно моя идея. Я хотела спланировать съемки, выбрать места для интервью, и… ладно, потом поговорим. Мне надо бежать.
Харрисон прикрыл рукой глаза от яркого полуденного солнца, наблюдая за Микаэлой, которая с трудом пробиралась по каменистому спуску от старой дороги штата к его лагерю на реке Каттер. Микаэла была в ярко-желтой футболке, джинсах, на ногах – туристические ботинки, от одного ее вида мужчина мог потерять дар речи… и сердце. Вспотевшая, задыхающаяся, разъяренная, Микаэла уже выкрикивала угрозы в его адрес, пытаясь удержать равновесие с рюкзаком и спальным мешком за плечами, с сумкой и камерой в руках, – нет другой такой, как Микаэла. Он мог бы сделать ей предложение, у них могли бы быть дети.
Харрисон на мгновение прикрыл глаза, поразившись тому, какие нежные мысли посещают его сердце, в то время как его тело переполняло желание. Мысли о собственных детях никогда раньше не приходили ему в голову, он не был уверен, что способен любить, холить и лелеять.
Харрисон не был уверен в самом себе рядом с ней, в том, что не причинит ей боль…
Он желал женщину, которой мог причинить сильную боль, и чувство вины лежало на плечах тяжелым грузом. Он слишком долго хранил свои секреты, копил их, пытаясь отыскать ответы, которых не было. Его отец изнасиловал ее мать; его мать похитила ребенка, появившегося в результате этого изнасилования. Харрисону нужно было уехать, прекратить все отношения с Лэнгтри. Но он не мог. Его расследование зашло в тупик много лет назад, но он не прекращал попыток. Стоило потянуть за одну ниточку, и тот секрет, который он хранил с пятнадцати лет, был бы раскрыт – Лэнгтри возненавидят его.
Письмо от детектива, которое Харрисон получил как раз перед отъездом, было, вероятно, свидетельством еще одного ложного следа. Джулия не стала бы действовать столь открыто, она не могла поставить могильный камень с надписью «Сейбл Кейн-Лэнгтри». Или могла? Он узнал о ней достаточно, чтобы быть уверенным: она сделала все, чтобы исказить реальность. И точно так же, как Харрисон делал в других случаях, он поедет на место и постарается выяснить подробности. Но не сейчас, когда в непосредственной близости от него находится Микаэла Лэнгтри.
Правда в том, что его пронизывает потребность, хотя и старомодная, даже первобытная – потребность мужчины заявить о своих правах на женщину. Сделать Микаэлу своей. Связать себя с ней навеки, и чтобы ничто не могло встать между ними. Он завоюет ее, удержит и даст ей то, в чем она нуждается. Эмоциональная азартная игра – балансировать между мрачными секретами, которые он скрывал, и своим желанием любить Микаэлу и заботиться о ней – стоила всех этих мучений.
Конечно, Харрисон признавал, что ему нужно было небольшое поощрение с ее стороны. Он не был уверен в Микаэле, в том, что она ответит на его чувства. Он нуждался в том, чтобы она следовала за ним, чтобы хоть немного облегчила бичевание своего «эго». Ему было важно, чтобы Микаэла искала его внимания. Он хотел побыть с ней наедине – он хотел ее, и только это имело значение.
– Харрисон, я тебя убью. Какое ты имеешь право отбирать у меня проект, над которым я работаю?
Микаэла энергично вышагивала по песчаной полоске прямо к Кейну, а он спокойно сидел, бросая камешки в слегка пенящуюся воду. Микаэла опустила сумку с камерой на песок и швырнула в Харрисона свой рюкзак. Но рюкзак упал у ее ног, а Микаэла, потеряв равновесие, споткнулась и плюхнулась прямо в ручей.
Харрисону захотелось упасть на нее, смеяться, обнимать и целовать ее до тех пор, пока оба они не начнут задыхаться от страсти и… Но ведь он не знает, как играть в эти игры, не так ли?
Тряхнув головой, чтобы отогнать видение, Харрисон протянул руку, ухватил Микаэлу за запястье и вытянул на песчаную отмель.
Микаэла смотрела на него, прищурившись.
– Отвечай мне, почему ты не предупредил, что уезжаешь? Постой, что… ты делаешь? – спросила она, видя, как Харрисон подтаскивает небольшой надувной плот к воде и грузит на него свой рюкзак и скатку спального мешка.
– Уезжаю. Ты можешь либо подняться вон по тому холму к Рурку – он там, ждет, – либо можешь отправиться со мной. Что ты выбираешь?
Харрисону хотелось остаться с Микаэлой наедине; она избегала его с той самой вечеринки, стой самой ночи, когда он видел ее при лунном свете, целовал ее грудь, жаждал быть в ней…
Маргаритки светились в черных шелковых волосах, мягкий ночной ветерок покачивал цветы возле самой щеки, была эта чудная ложбинка между ее грудями, нежное ощущение потока женственной теплоты, ее таяния в его объятиях. Но потребность Харрисона в Микаэле была чем-то большим, чем просто чувственность: Микаэла заполнила ту частичку, которая в нем всегда оставалась пустой; она не побоялась встретить его там, куда никто не отваживался заглянуть.
В любой момент частица прошлого могла пошатнуть ее доверие к нему. А заслуживает ли он этого доверия и доверия Лэнгтри? Возможно, нет, но Харрисон понимал, и инстинкты подтверждали это: он больше не в силах сопротивляться желанию обладать Микаэлой.
Вниз по каньону два полных дня пути. Сейчас полдень и… эта ночь… две ночи.
Харрисону был дорог открытый, чистый взгляд ярко-голубых глаз Микаэлы, наклон ее головы, блеск солнечных лучей на волосах. Но желание глубоко войти в нее, раствориться в ней было нестерпимым. Не такое ли чувство испытывал его отец? Первобытное, дикое желание обладать…
Харрисон сделал резкий вдох. Он не был уверен в собственных эмоциях, так как понимал, что чувства могут все усложнить, он боялся потерять самообладание в момент, когда станет заниматься с Микаэлой любовью – если, конечно, она позволит ему. В одном Харрисон был уверен, что, если он останется наедине с Микаэлой, никто ему больше не будет нужен.
Его чувства по отношению к ней всегда были постоянными, хотя и не совсем логичными. Он не был человеком инстинктов, но с Микаэлой…
– Действительно, пойдут разговоры. Решай, выбор за тобой.
Микаэла глубоко вдохнула, задумчиво глядя на золотые блики солнца, вспыхивающие в бурлящей реке. Она подставила лицо ветерку, который покачивал ивы и слегка играл в волосах.
– Как мне этого не хватало!..
Харрисон не был уверен в выборе Микаэлы до тех пор, пока она не махнула Рурку и не дала знать, что уходит вниз по каньону. Только тогда Кейну удалось расслабиться.
Пока плот двигался по спокойной воде, они разговаривали мало. Микаэла сидела, откинувшись назад, мечтательно опустив пальцы в чистую воду. Олени, пришедшие на водопой, подняли головы, провожая проплывающий мимо плот. Время от времени из воды выпрыгивала рыба, лакомясь жирными июльскими насекомыми, косяки крошечных рыбок сновали вокруг темных камней. В небо взмыл ястреб, бобер грыз дерево, надстраивая свою плотину.
– Хорошо, – сказала Микаэла, ее голос был сонным и мягким, – Рурк и отец делают ставки, кто из нас вернется живым. Мы не слишком-то ладим с тобой.
– Мы вместе работаем на телестудии. Я позволил тебе втянуть меня в эту чертову затею с вечеринкой. И тем не менее мы еще не убили друг друга.
Микаэла рассмеялась – смех прозвучал естественно, свободно и счастливо. Она потянулась, чтобы игриво взъерошить волосы Харрисона, но он уклонился от ее руки. Он не был уверен в настроении Микаэлы, не знал, как…
– Харрисон, это просто безобразие, что в детстве тебе не позволяли играть, – пробормотала она, медленно потянувшись, чтобы на этот раз пригладить его волосы. – Ты никогда не ходил на школьные дискотеки, никогда не играл в футбол, в баскетбол и другие игры. Твои родители слишком многого тебя лишили. Это было неправильно.
– А ты бы стала танцевать со мной?
Микаэла озорно усмехнулась и слегка толкнула Харрисона в плечо с той легкостью, которая присуща девушкам, выросшим с братом.
– Я бы не стала, мальчик-зануда.
Харрисона удивила собственная улыбка, появившаяся на лице, когда он поддержал шутливый тон Микаэлы:
– Лгунья. Ты бы вытащила меня на площадку и начала бы обучать самым модным танцам только для того, чтобы смутить меня.
Микаэла рассмеялась. Чистый, непринужденный и звонкий смех разнесся над гладкой поверхностью реки.
– Это точно. Я бы так и сделала.
Ветер завывал в черных скалах каньона, несся вниз по крутому ущелью, свистел в кронах сосен. Неожиданный порыв разметал волосы Микаэлы, но она, не обращая внимания, закрыла глаза и целиком отдалась шуму воды и ветра.
– Я очень скучала по этому. По звукам тайн. Всегда чувствовала, что они должны что-то сказать мне.
Рурк провел своим металлоискателем над тем местом, где, как он заметил, садился большой ворон, каркая на него – незваного гостя. Известно, что воронов привлекают яркие безделушки и они имеют обыкновение уносить их за много миль. Кольцо могло быть где угодно…
Возможно, Микаэла была права и Рурк просто романтик, разыскивающий кольцо и дневник Клеопатры. Но им двигала надежда и мечта. Все внутри говорило Рурку, что кольцо и дневник должны быть возвращены потомкам Клеопатры.
Он подставил лицо легкому горному ветерку и рассеянным солнечным лучам, пробивающимся через деревья. Рурк верил – сокровища Клеопатры ждут его.
Когда они поднимались в горы, он просто физически ощущал настроение сестры. Первоочередной задачей в списке ее дел было задушить Харрисона. Или утопить его. Мрачное яростное настроение волной пронеслось по кабине пикапа. Микаэла умело оседлала лошадь, не дожидаясь Рурка, и отправилась по небольшой дороге, ведущей к каньону Каттер, на поиски Харрисона.
Судя по настроению Харрисона, это было именно то, чего ему хотелось.
Рурк улыбнулся, увидев бурундука, поднимающегося к острой вершине сосны. Микаэла всегда давила на Харрисона, заводила его, тогда как от других она скрывала свои эмоции. Рурк сомневался в том, что человек, которому она доверяла и который был достоин ее, когда-либо видел настоящую Микаэлу. Сейчас самое подходящее время, чтобы Харрисон заявил о своих правах на Микаэлу, ведь он вынудил ее приблизиться к нему.
Интересно, подумал Рурк, знает ли Микаэла, как она выглядит, когда смотрит на Харрисона, как она двигается, когда он рядом – словно каждая частичка ее тела реагирует на него. Или предстоит серьезная борьба – они будут разрешать противоречия между давней дружбой и закипающей страстью. Они очень подходят друг другу. Микаэла – открытая, вспыльчивая, напористая во всем, что касается Харрисона. А Харрисон неуклонно движется вперед, маневрируя и окружая ее. Но нет никаких сомнений, что Харрисон по-настоящему влюблен в Микаэлу; в его взгляде, когда он смотрит на нее, ощущается поразительная нежность, как будто Харрисон знает, что Микаэла никогда не подведет тех, кого любит, что ее сила и красота идут от доброго сердца и широкой души.
Говорят, что, когда дикое сердце Лэнгтри попадает в плен, оно остается верным навсегда… Любовь Рурка была более мягкой, чем те чувства, которые обуревали Микаэлу и Харрисона. Анжелика не отличалась неудержимой страстностью, она была простой и не столь требовательной, за ней было нетрудно ухаживать. Они были просто влюбленными школьниками, которые позднее поженились и наладили свою жизнь.
Рурк слегка нахмурился. Не важно, что именно скрывалось внутри Харрисона, семья Лэнгтри имела к этому непосредственное отношение.
Большой черный медведь, пробирающийся через кустарник в поисках летних ягод, принюхался к воздуху, уловив запах человека. Рурк застыл неподвижно, опустив глаза, не претендуя на территорию зверя. Когда-то более крупный медведь натолкнулся на клинок Захарии, но Рурку совсем не улыбалось, чтобы сейчас зверь потрепал его. От револьвера, висящего на ремне у бедра, толку будет мало.
Ворон уселся на сук, наблюдая за человеком и медведем. Птичьи глаза-бусинки впились в золотую монету и кольцо, висевшие на груди Рурка.
– Ты это не получишь, – мягко произнес Рурк. – Ты заставил ее плакать, а это в ее жизни случалось редко.
На темных горных вершинах раздался одинокий зловещий вой волка, и Рурк понял: дикая природа взывала к нему, входила в него. Он понял, что испытывал старый охотник в прошлом веке, когда закончилось его время и он отправился умирать в свою хижину. Дикая природа – олень и медведь, сладковатый запах земли и диких цветов нужны были ему для умиротворения.
Возможно, он и в самом деле похож на Захарию, как заметила Микаэла. Рурк с готовностью признал эту воинственную свирепость… внутри себя, особенно он ощутил ее, когда Галлахер кружил вокруг сестры. Дорогая одежда, белозубая улыбка и отличный загар не могли скрыть животное с жадным холодным взглядом, притаившееся внутри. В душе Галлахера была лишь пустота и потребность отнимать и причинять страдания.
Медведь неуклюже поковылял прочь, и мысли Рурка вернулись к птице, сидевшей на раскачивающейся ветке.
Солнце пробивалось сквозь листья и хвою, ослепляя Рурка и согревая золотую монету. Ничего нет естественнее желания вернуть женщине любимую вещь, давно утраченную и так оплакиваемую. Нет ничего естественнее желания вернуть эту вещь женщинам Лэнгтри.
Рурк вновь потер монету, наблюдая, как птица наклонила голову, вглядываясь. Сейчас он бы ничего не смог дать женщине, в его сердце была пустота. Но если Клеопатра смогла противостоять обстоятельствам и вернуть монеты во владение Лэнгтри, он тоже сделает это.
* * *
Свет костра освещал подробные карты Харрисона, на которых были указаны места для съемки, отмеченные Микаэлой. Она изучила каждую страницу, сделала необходимые пометки и затем начала жевать мюсли – смесь изюма, орехов и сушеных фруктов. Это был замечательный десерт после ужина, который Харрисон приготовил в котелке. Он смешал консервированного тунца с лапшой, и получилось неплохое блюдо, вполне съедобное. Оказывается, Харрисон был довольно неприхотлив в еде и мог обойтись самой простой пищей.
Небольшая речушка слегка билась о скалистые берега, ночная сова ухала на луну, запах чистого воздуха и дыма костра дурманил голову. Микаэле просто необходима была такая поездка. Подальше от суеты последних месяцев можно было попытаться склеить свою жизнь.
Микаэла отложила в сторону записную книжку и вытянулась на спальном мешке. Она наблюдала за тем, как Харрисон аккуратно снял часы и положил их в рюкзак, застегнув молнию кармашка. Это было характерно для Кейна – он очень бережно относился к своим вещам.
– Мне нравится, что ты за мной ухаживаешь. После того как я напрыгалась по скалам, определяя ракурсы съемки, я вполне заслужила это. Твои заметки и зарисовки карт тоже получились отличного качества. Думаю, можно остановиться лагерем на первой песчаной отмели. Как ты считаешь? А спуститься попробуем на каноэ или на байдарках. Конечно, те, кто никогда не плавал на байдарках, поплывут на плотах, мы не можем подвергать их жизни опасности. Река достаточно глубокая и для того, чтобы просто плыть, и для того, чтобы проявить мастерство. Шлемы и спасательные жилеты – все с логотипами «Кейн»… Харрисон?
– Да?
Харрисон лежал на своей скатке, повернувшись к костру и глядя на огонь. Языки пламени выхватывали из темноты черты его лица, делая их более жесткими, темная поросль однодневной щетины придавала ему опасный вид. Черная футболка и потертые джинсы дополняли мужественный облик. Микаэла знала Харрисона очень давно, однако этот мужчина, погруженный в свои мысли, возбуждал ее любопытство больше, чем кто-либо другой.
Он хотел ее, это легко читалось в его долгом, медленном, обжигающем взгляде. Но Харрисон намеревался ждать, пока она сделает свой выбор. И тогда не будет пути назад. Невозможно будет забыть о том, что произошло между ними, о переплетении тел, о пробегающей лихорадке, о соприкосновении кожи, о губах в поиске вкуса, о стонах и прерывистом дыхании.
Длинным пальцем Харрисон провел по своему носу, словно припоминая что-то, – Микаэле хорошо был знаком этот жест, именно он сопровождал те мгновения, когда Харрисон, казалось, уходил в себя, поднимая защитный экран. Она должна была оттащить его от этого мрачного края, который так притягивал его, отвлечь от прошлого, от того, что захватило его сейчас.
– Харрисон, ты должен рассказать мне о той ночи, когда ты подрался со своим отцом.
– Послушай, ты и так командовала весь вечер. Мне хотелось бы немного побыть в покое и тишине.
Харрисон отвернулся от костра, словно показывая, что он намерен отгородиться от Микаэлы на всю ночь.
– Ты напоминаешь мне папу и Рурка. Ну расскажи, не будь таким упрямым.
Микаэла подтолкнула Харрисона ногой, и он заворчал. Звук, который он издал, говорил о том, что он будет признателен ей, если она оставит его в покое. Харрисон давал понять, что собирается спать, но Микаэла и не думала отставать от него.
Она снова слегка подтолкнула его, и Харрисон медленно повернулся. Желание, которое явственно читалось на его лице, заставило ее задрожать и опалило жаром. Одного ее прикосновения было достаточно для вспышки.
Но Харрисон медленно отвернулся. Он хотел, чтобы Микаэла сама подошла к нему и дала понять, что хочет его, – таковы были условия этой ночи.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Это случилось в полночь - Лэндон Кейт



очень красивый и трогательный роман. Есть и сюжет, и накал страстей и интрига.
Это случилось в полночь - Лэндон Кейтокс
19.09.2012, 9.06





хороший роман,мне понравился
Это случилось в полночь - Лэндон КейтМарго
21.11.2012, 19.29





Слишком затянут,ели дочитала.
Это случилось в полночь - Лэндон КейтВера Яр.
22.11.2012, 11.23





очень занудно.действительно,затянут-читала некоторые главы оп диагонали.не поняла про ребенка-все указывает на то,что она жива-а в финале ничего ен сказали и мать ГГ не рассказала,что случилось.какая-то скомканная концовка.
Это случилось в полночь - Лэндон КейтТанита
25.07.2013, 18.59





В принципе неплохо. Куча эмоций и страсти, но немного скомкано, что портит общее впечатление.
Это случилось в полночь - Лэндон КейтКристина
28.07.2014, 17.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100