Читать онлайн Телец для Венеры, автора - Лофтс Нора, Раздел - Глава 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Телец для Венеры - Лофтс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.75 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Телец для Венеры - Лофтс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Телец для Венеры - Лофтс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лофтс Нора

Телец для Венеры

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 22

Они добрались в Депден глубокой ночью, задолго до первых признаков зимнего рассвета, и столкнулись с проблемой, как найти в спящей деревне нужный им дом.
Они ехали по деревне, не видя ни огонька, ни других признаков жизни. Наконец старик начал искать ворота, в которые можно свернуть. Отыскав их, он направил двуколку через грязную колею. Во дворе залаяла собака, гремя цепью. Доктор Коппард перегнулся через борт двуколки и принялся дразнить пса, доводя его до исступления. Через минуту в окне почти невидимого дома зажегся свет и голос, не менее свирепый, чем собачий лай, громко рявкнул:
– Кто там?
– Я заблудился. Мне нужен Малберри-Коттедж, – откликнулся доктор Коппард.
– Тогда вы не так уж и, заблудились, – чуть более вежливо произнес голос.
– Поезжайте назад, и увидите его у пруда.
Окно закрылось.
– А теперь, – сказал доктор Коппард, когда они отыскали коттедж, – я разбужу девушку и приведу ее к тебе. Этот плед несколько минут не даст ей замерзнуть, а тебе не придется ходить туда сюда.
Чувствуя признательность старику за заботу, Хамфри сбросил плед с коленей и стал подниматься.
– Лучше я пойду, сэр, а вы оставайтесь. Не надо делать из меня инвалида.
– Хорошо, только не задерживайся. Отсюда до Кентфорда далековато, а лошадь уже устала. И помни: ни в коем случае не волноваться! Для поездки в Лондон тебе понадобятся все оставшиеся силы.
Встав на ноги, Хамфри вновь почувствовал слабость и головокружение, а так как раньше с ним никогда не случалось ничего подобного, все происходящее показалось ему нереальным. Пройдя полпути по дорожке, он ненадолго прислонился к смутно вырисовывающемуся во мраке кривому стволу яблони. Жизнь его с того момента, когда он сел в дилижанс в тот ноябрьский день, выглядела кошмарным сном, от которого он вскоре должен пробудиться прежним Хамфри Шедболтом, здоровым телесно и душевно и если о чем и тревожащимся, то разве что о предстоящих в середине лета экзаменах.
Но впереди маячили квадратные очертания коттеджа, под крышей которого спала Летти. И хотя все остальное могло быть частью ночного кошмара, Летти оставалась достаточно реальной, чтобы перевесить все сожаления о невинной и безмятежной юности. Это ради нее, ради Летти, он пустился во все тяжкие и сейчас должен сделать последнее усилие.
Хамфри выпрямился и зашагал к дому. Поднявшись на крыльцо, он нащупал дверь и, собравшись с силами, постучал. Заунывно завывал холодный ветер – его стоны, в которых слышались все горести мира, предвещали дурное. На стук долго не отвечали, и Хамфри в отчаянии подумал, что Кэти по какой-то одной ей ведомой причине обманула его. Коттедж пуст, и их поездка оказалась напрасной.
Внезапно послышавшийся откуда-то сверху сонный голос Летти прозвучал для него пением ангельского хора.
– Это я, Хамфри. Простите, что побеспокоил вас, Летти, на мне необходимо безотлагательно с вами поговорить.
Последовала пауза. Потом Летти осторожно осведомилась:
– Вас прислала моя тетя?
– Я не виделся с ней. Кэти сказала мне, где вас можно найти.
– Кэти?!
– Пожалуйста, Летти, спуститесь и откройте дверь. Я должен о многом вам рассказать, а у меня мало времени. Это очень важно, иначе я не явился бы в такой час. Пожалуйста, поторопитесь.
Девушка не ответила, но Хамфри знал, что она отошла от окна, и вскоре услышал звук отодвигаемых задвижек с внутренней стороны двери, а когда она открылась, увидел сгорбленную и сморщенную старуху, которая одной рукой держалась за дверную ручку, а в другой сжимала капающую свечу. За ней, также со свечой в руке, в напряженной позе стояла Летти, придерживая на груди накидку, наброшенную поверх ночной рубашки. Увидев лицо Летти, Хамфри тотчас же забыл обо всех невзгодах. Его взгляд жадно скользил по дорогим чертам. От девушки исходила какая-то неведомая сила, разрушившая привычное течение его жизни, безжалостно уничтожившая все, чем он обладал. Только что Хамфри едва удерживался на ногах под натиском порывов ветра, теперь же он чувствовал себя здоровым и крепким. Хамфри хотелось заключить Летти в объятия, зарыться лицом в ее волосы, ниспадающие на плечи, и стоять так, ничего не говоря и ни о чем не думая, покуда его изголодавшиеся чувства не ощутят в полной мере близость и тепло девушки. Словно догадавшись о его желании, старуха шагнула вперед и сказала надтреснутым, но весьма решительным голосом:
– Можете войти, но ведите себя прилично. Сейчас не то время, чтобы вытаскивать девушку из постели.
– Прошу меня извинить. Но мое дело не терпит отлагательства.
Летти посторонилась, пропуская Хамфри в просторную, скудно меблированную комнату с низким потолком. В середине стоял круглый стол, к дальней стороне которого и подошла Летти. Старуха закрыла за Хамфри дверь и приблизилась к нему.
– Ну, – осведомилась она, беря беседу в свои руки, – что это у вас за дело, которое заставляет будить людей среди ночи?
– Летти, – жалобно произнес Хамфри, – я должен поговорить с вами наедине. То, что я должен вам сказать, невозможно произнести в присутствии кого-либо еще.
– То, что не подходит для моих ушей, не подходит и для ее, – заявила старуха.
– Вы пришли извиниться? – холодно спросила Летти. – Тогда я бы хотела, чтобы она это слышала. Она имеет право знать правду, так как уже выслушала всю ложь.
– Какую ложь?
– Ложь, которую вы наговорили тете Тирзе о Планте и обо мне, и которая заставила Кэти наброситься на меня и добиться, чтобы меня отправили сюда.
– Не понимаю, о чем вы, Летти. Что такого я, по-вашему, наговорил?
– Вам это отлично известно, – мрачно произнесла Летти.
– Клянусь, я ничего не знаю! И приехал я вовсе не извиняться, за что бы то ни было, а сообщить вам о происшедшем сегодняшней ночью и просить… Летти, мне нужно побеседовать с вами с глазу на глаз. Я спешу и должен рассказать вам нечто очень важное.
Холодная, враждебная маска не исчезла с лица Летти.
– Если вы не признаете при ней, что все, вами сказанное, – ложь, я больше ничего не стану слушать. Меня отослали сюда с позором, и она обращалась со мной так, словно я совершила нечто ужасное. А все из-за вашей клеветы. Нет смысла отрицать, – решительно пресекла она его попытку протестовать.
– Вечером после вашего ухода тетя Тирза увела Кэти в соседнюю комнату, и они долго там говорили, причем Кэти все время плакала. Я постаралась подслушать и поняла, что вы наговорили небылиц о Планте и обо мне. А потом Кэти набросилась на меня, словно торговка рыбой, и принялась обвинять, бог знает в чем. Не знаю, почему вы оклеветали меня перед тетей, ведь я никогда не причиняла вам никакого вреда, но я хочу, чтобы вы взяли свои слова назад в присутствии миссис Шоу.
Зная, на что способна миссис Роуэн, Хамфри начал понимать, к какой форме лжи она прибегла. Но почему? Какую цель она преследовала, сталкивая между собой Кэти и Летти?
– И что же именно я, по-вашему, рассказывал о вас и Планте? – терпеливо спросил он.
– Вы сами прекрасно знаете. Будто я отбила Планта у Кэти, и что мы с ним…
Краска залила ее лицо. Она резко обернулась к старухе:
– Вы так же хорошо это знаете, как и он.
– Я знаю только то, что мне дали понять, милочка.
– Летти, это неправда! – воскликнул Хамфри. – Вы должны мне верить. Я приехал сюда ночью, рискуя жизнью, чтобы поговорить с вами. На пустые оправдания у меня нет времени, но, если вы отошлете миссис Шоу, я в точности повторю вам то, что говорил вашей тете, и объясню, в какой связи упомянул имя Планта. Тогда, возможно, мне будет легче сообщить вам то, ради чего я приехал.
В глазах Летти мелькнул интерес. Она снова повернулась к старухе:
– Пожалуйста, миссис Шоу, оставьте нас на несколько минут.
– Я буду в кухне. Но не бойтесь – я могу распознать джентльмена с первого взгляда.
Миссис Шоу заковыляла к двери, а Хамфри отодвинул, от стола стул и тяжело опустился на него.
– Теперь слушайте, Летти. Это неприглядная история, и, хотя мне давно следовало вам ее рассказать, я много раз от этого воздерживался. Несколько недель назад Плант Дрисколл кое о чем сообщил мне… У меня нет причин подозревать его во лжи, так как он ничего от этого не выигрывал.
И в нескольких как можно более безобидных словах Хамфри все рассказал девушке. В заключение он поведал об угрозе разоблачения, которой он припугнул ее тетю. Летти слушала внимательно, но у Хамфри, ожидавшего стать свидетелем взрыва гнева или хотя бы возмущения, создалось впечатление, что она воспринимает историю не как единое целое, важное само по себе, а как часть чего-то еще, словно она соотносила слова Хамфри с чем-то, о чем уже знала или догадывалась. Но пока Летти не называла его лжецом и не отшатывалась от него с отвращением, Хамфри не заботило, что она думает о его рассказе.
– Как вы понимаете, Летти, – продолжал он, – я не мог допустить, чтобы вы вернулись туда и снова угодили ей в лапы. Вот почему я сейчас здесь. У меня серьезные неприятности, я вынужден уехать и скрываться в Лондоне, но хочу, чтобы вы поехали со мной.
В лице девушки появилось нечто, заставившее его пуститься в поспешные объяснения:
– Возможно, мое приглашение звучит не слишком многообещающе, учитывая, что я вынужден спасаться бегством, но благодаря доктору Коппарду мне есть куда обратиться. Я получу место судового врача, и буду зарабатывать деньги. Мы поженимся, как только вы захотите, а если вы этого не желаете, то я все равно буду о вас заботиться так же, как если б мы были женаты.
Я посвящу вам всю свою жизнь. Только теперь я не могу дать вам время на размышления. Мы должны ехать сейчас же, иначе меня схватят. Доктор Коппард ждет в двуколке, он отвезет нас в Кентфорд, чтобы мы поспели на первый дилижанс, отправляющийся в Лондон.
Либо поведение Хамфри убедило Летти в его правдивости, либо его слова совпали с ее собственными мыслями, но поведение девушки изменилось. Теперь она не смотрела на него как на врага. На ее лице появилось знакомое загнанное выражение, свидетельствующее о мучительной неопределенности. Хамфри покрылся холодным потом, сознавая, что ему придется продолжать убеждать Летти, покуда время неумолимо уходит. Он уже собрался заговорить, но Летти опередила его.
– Возможно, все так и было, – с сомнением промолвила она.
– Хотя почему тетя сказала Кэти, будто Плант и я… а потом отправила меня сюда? Это не имеет смысла. Ничего не имеет смысла.
– Летти посмотрела на Хамфри с проблесками интереса К его личной проблеме:
– А вы… почему вы должны бежать? Что у вас за неприятности?
– Мне нужно было раздобыть денег для дома и мебели, – ответил он, радуясь этому пробуждению интереса.
– Зная… то, о чем вам рассказал, я должен был найти для вас другое жилье. Чтобы получить деньги, я согласился работать на Планта Дрисколла. Он занимался контрабандой, и я помогал ему. Вчера вечером, когда мы разгружали фургон, полный контрабандных товаров, нас застигли врасплох. Я убил одного полицейского, а другой ранил меня в спину, но я смог бежать. Теперь вы понимаете, почему я так спешу, Летти. Я ранен, у меня нет ни сил спорить с вами, ни времени. Если меня поймают, то, безусловно, повесят. Пожалуйста, поднимитесь к себе и оденьтесь потеплее. У меня есть кое-какие деньги, и в Лондоне я куплю все, что вам нужно.
Хамфри встал со стула и подошел к Летти, намереваясь обнять ее за плечи и проводить к двери. Он готовился выдержать бурю протестов старухи, дождаться девушку у подножия лестницы и отвести ее в двуколку. В ничтожные доли секунды между его последними словами и теми, что собиралась произнести Леттй, ему начало казаться, будто все его жертвы не напрасны. Несколько недель назад он дал себе клятву забрать Летти из кафе и сдержал ее. Ему пришлось лгать, нарушать закон, покрывать убийство и самому его совершить, пролить свою кровь и бежать, спасая жизнь, но он все-таки победил.
– А Плант? – спросила Летти.
– Что случилось с ним?
Ни о чем не подозревая, Хамфри сообщил ей правду:
– Его убили, Летти. Один из полицейских застрелил его.
Девушка с шумом вдохнула воздух и, выпустив края темной накидки, судорожно вцепилась в спинку стула. Зеленоватая бледность лица, которая всегда побуждала Хамфри лелеять и защищать ее, сменилась оттенком плохо отбеленной материи. Большие глаза Летти, переполненные ужасом, сделали ее похожей на испуганное животное. Хамфри некстати подумал, что странная печаль, которая всегда таилась в них, предвещала этот взгляд.
Тронутый до глубины души, он шагнул к Летти и протянул руки, готовый поддержать и успокоить ее.
– Мне очень жаль, Летти. Я не должен был так рубить с плеча. Вам всегда нравился Плант, не так ли? Мне следовало об этом помнить.
Ему пришла в голову фраза, часто произносимая им в домах, которые посетила смерть.
– Он не страдал, Летти. Его застрелили в разгаре борьбы.
Утешение было сомнительным, ибо кто мог знать, что предпочтительнее – тянуть горечь по капле или внезапно сделать большой глоток.
– Не надо! – воскликнула Летти, отшатываясь от него.
Двигаясь медленно, словно слепая, она опустилась на стул и закрыла лицо руками. Накидка упала на пол, Хамфри поднял ее и набросил на плечи девушке. Подождав минуты две, беспомощно ощущая, как стремительно бежит время, он робко произнес:
– Летти, мы еще успеем погоревать о Планте. Сейчас нам нужно думать о себе. Мы должны поскорее добраться в Кентфорд, чтобы успеть на дилижанс.
И Хамфри добавил после паузы:
– Если вы не хотите, чтобы меня тоже убили.
Летти подняла голову. На ее лице не было слез, оно выглядело сухим и сморщенным, как старое дерево.
– Теперь все ясно, – медленно произнесла девушка.
– Это подстроила тетя Тирза. Она знала о Планте и натравила на него полицейских, желая погубить его. А Кэти наговорила эту ложь, – ее голос становился все громче, – чтобы та его возненавидела, меня же отослала сюда, чтобы я ни о чем не догадалась. После того вечера тетя Тирза стала бояться вас и Планта. Понимаете? Вы убили Планта точно так же, как если бы сами выстрелили в него! И не вздумайте возражать! Планта убили потому, что вы совали нос куда не следует.
Летти встала, и накидка снова упала на пол. В длинной белой ночной рубашке, с бледным перекошенным лицом и злыми глазами, она походила на привидение.
– Я ненавижу вас! Буду вас ненавидеть и презирать до самой смерти! Надеюсь, что вас поймают и повесят!
Ее тело сотрясала дрожь, она опять закрыла лицо руками и разразилась рыданиями.
Слишком потрясенный, чтобы обдумывать свои слова, Хамфри сказал:
– Так вы были влюблены в Планта, Летти?
Она запустила пальцы в каштановые пряди волос, сжимая локтями дрожащий подбородок.
– Конечно была! Все время! С того момента, как впервые его увидела! А теперь он мертв, и я всю жизнь буду знать, что это случилось из-за меня! Я не могу этого вынести! Я день за днем жила надеждой, что он придет, я смогу его видеть и слышать и, возможно, когда-нибудь он обратит на меня внимание, поймет, что я уже не ребенок! А сейчас его больше нет, и вы являетесь сюда, уговариваете поехать с вами! Да я скорее перережу себе горло!
Летти снова заплакала, горько и отчаянно, а Хамфри стоял, глядя на нее и чувствуя, что каждая ее слезинка вонзается в его сердце, словно острый нож. Слова девушки окончательно повергли в прах его восторженные мечты, но он не ощущал гнева, только жгучую жалость. Он любил Летти, а она любила Планта. Хамфри мог легко себе представить, что бы он чувствовал, если бы Летти умерла, и он хотя бы самым косвенным образом был повинен в ее смерти. Он знал, какую всепоглощающую ненависть испытывал бы к человеку, чья пустая угроза послужила причиной трагедии, поэтому мог понять чувства Летти к нему.
Но сейчас было не время думать о подобных вещах. В его отношениях с Летти всегда имелись две стороны: эмоциональная и практическая. Одна побуждала Хамфри целовать девушку, другая сделала из него убийцу и беглеца. С первой стороной было покончено – она мертва и будет похоронена с именем Планта в качестве эпитафии, но вторая все еще существовала. Через несколько минут он должен уехать, но как оставить Летти в том положении, от которого всеми средствами старался ее избавить? Будь у него побольше времени, чтобы дать девушке выплакать горе, дождаться, когда к ней медленно, но неизбежно возвратится разум, исцелить ее душевные раны и доказать преданность. Но времени не оставалось совсем, и ему придется оскорблять разбитое сердце практичными доводами. Хамфри постарался сделать это как можно деликатнее.
– Летти, выслушайте меня! Я понимаю ваши чувства, понимаю, почему вы меня ненавидите. Я смогу это вынести, только если вы позволите мне помочь вам. Плант мертв, но вы живы и не можете вернуться в дом миссис Роуэн. Теперь вы это понимаете, не так ли, Летти? Поедемте со мной, и я найду вам жилье. У меня есть пятьдесят фунтов, вам их хватит на первое время, а я позабочусь, чтобы вы никогда не нуждались в деньгах. Я не надеюсь, что вы простите меня, полюбите или захотите видеть снова, но умоляю: разрешите мне вам помогать.
Девушка попыталась ответить, но слова утонули в рыданиях. Хамфри молча ожидал. Наконец взяв себя в руки, Летти подняла голову и убрала пряди волос с лица.
– Какое имеет значение, что случится со мной теперь? Я не хочу ни ваших денег, ни вашей заботы. Смотрите, к чему привела ваша «помощь»! Я любила мою тетю и любила Планта Дрисколла. Сейчас Плант мертв, а я никогда больше не захочу видеть тетю Тирзу. И все из-за вашего вмешательства. Кафе давало мне кров и пищу, со временем я бы привыкла к образу мыслей тети и кузин и стала думать так же. Я была бы там счастлива, если бы вы мне не досаждали.
Ее голос утратил обычную мягкость, став хриплым от слез, поэтому обычные слова звучали хуже грубой брани. Хамфри испытывал почти физические мучения – его снова подташнивало, а рана в спине причиняла нестерпимую боль. Тем не менее Хамфри упрямо продолжал:
– Хорошо, Летти. Если я причинил вред, то не дадите ли вы мне возможность все исправить? – Он умолк, не смея снова упоминать о деньгах и заботе.
– Что вы станете делать, Летти? Вы не хотите больше видеть вашу тетю, Плант мертв, а я буду далеко. Вы остаетесь совсем одна.
– Как-нибудь устроюсь, – ответила Летти.
– Устраивалась же я раньше. Я не вернусь к тете и не поеду с вами, даже если вы всю ночь будете стоять здесь и просить меня об этом.
Она повернулась и, опустив голову, неуверенно шагнула к двери. Хамфри чувствовал, что все его существо стремится к ней. Быстро подойдя к девушке, он взял ее за руку, вновь ощущая трогательную хрупкость миниатюрных пальцев и ладони.
– Вы ненавидите меня, Летти, но должны помнить, что всеми моими поступками руководила любовь к вам. Я по-прежнему вас люблю и буду любить до конца своих дней.
Она вырвала руку и смерила его взглядом, длившимся, казалось, целую вечность. В ее глазах, помимо ненависти и презрения, застыло такое отчаяние, что Хамфри сжался и попятился.
– Любовь! – произнесла Летти.
– Вы сами не знаете, о чем говорите.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Телец для Венеры - Лофтс Нора


Комментарии к роману "Телец для Венеры - Лофтс Нора" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100