Читать онлайн Фонтан тайн, автора - Литтон Джози, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Фонтан тайн - Литтон Джози бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Фонтан тайн - Литтон Джози - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Фонтан тайн - Литтон Джози - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Литтон Джози

Фонтан тайн

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

Персефона настолько привыкла к многочасовому реву пара и грохоту падающих камней, что не сразу осознала неожиданно воцарившуюся тишину. Ей вдруг показалось, что камешек, покатившийся вниз по тропинке, слишком сильно гремит. Она слышала собственное дыхание и шорох травы, плавно гнувшейся под ослабевшим ветром.
В воздухе разливалась приятная прохлада, небо испещряли полоски облаков, скорее всего ложных. Персефона предположила, что они составляли остатки пара, который столбом взмывал ввысь.
Какая-то птичка залилась звонкой трелью. Ее смелое жизнерадостное пение звучало, словно гимн миру, уцелевшему после нешуточного испытания.
Они продолжали подниматься в гору, но уже медленнее: отчаянное стремление поскорее убежать от опасности прошло. Вдобавок начало сказываться утомление, во всяком случае, у Персефоны. Гейвин выглядел так, как будто он мог целый день на предельной скорости шагать в гору. Впрочем, он человек обученный. Воинские тренировки – кстати, вполне вероятно, что они проходили именно в горах, – закалили его выдержку.
– Мы направляемся в военный лагерь? – спросила Персефона, когда они сделали короткую остановку.
Она глубоко дышала, нагнувшись вперед и упершись руками в колени. Пот заливал ей глаза, и она знала, что Сайда, увидев ее, не одобрила бы ее прическу.
Гейвин казался абсолютно безучастным, но Персефона понимала, что это впечатление обманчиво. Он был настороже и внимательно оглядывал окружавшую их местность, готовый к немедленным действиям.
– Цель наша не военный лагерь, – ответил он. – Кое-что получше. – Поймав ее вопросительный взгляд, он добавил: – Пусть будет тебе сюрприз.
– Я не хочу новых сюрпризов.
Он засмеялся и двинулся дальше. Она поспешила за ним.
Чуть позже, когда они забрались еще выше, Персефона заметила какое-то движение на склоне горы. Коричневая козочка, щипавшая скудную чахлую траву, которая росла на такой высоте, остановилась и уставилась на проходивших мимо людей.
Корабли забрали только домашних животных. Однако на Акоре осталось несметное число диких зверей, в том числе и увиденное ими маленькое стадо коз, очевидно, лишенных чувства опасности.
Прошло еще немного времени, и они опять остановились, уже возле маленького родника. Персефона догадалась, что они сделали привал исключительно ради нее и испытала к Гейвину невольную благодарность. Устало вздохнув, она села на замшелый камень и окунула руку в родник. Еще никогда в жизни ей не доводилось пробовать такой вкусной воды! Жадно напившись, она плеснула водой на свое разгоряченное лицо.
Гейвин сделал то же самое, потом выпрямился и окинул окрестности долгим взглядом.
– Нам осталось идти совсем немного, – сообщил он.
– Мы уже прошли несколько миль. – Она разогнулась, чувствуя себя значительно лучше. – Здесь, наверху, так тихо, что кажется, будто и нет никакого извержения.
Словно в подтверждение ее слов мимо пролетела черно-оранжевая бабочка.
– Будем надеяться, что тишина сохранится как можно дольше.
Они продолжали взбираться к белому меловому хребту. Под ними расстилалась вся Акора. В центре Внутреннего моря, под столбом пара, виднелись острова Дейматос, Тарбос и Фобос. За ними легкое сгущение вдоль горизонта обозначало побережье Лейоса.
С такого расстояния море казалось спокойным. Лишь слабая дымка из поднявшейся каменной пыли, которая висела над гаванью Илиуса, свидетельствовала о происходивших там разрушениях. Далеко за мысами синела водная гладь открытого океана, на которой посверкивали мелкие белые точки – паруса флотилии. В противоположной стороне, за северным проливом, такое же скопление белых точек указывало на присутствие флота с Лейоса.
– Похоже, все акоранцы вышли в море, – заметила Персефона.
В следующую секунду до их ушей долетел глухой утробный гул.
– Землетрясение, – заявил Гейвин, – настолько сильное, что мы слышим его даже здесь, наверху.
Несколько минут спустя, когда они добрались до белого мелового хребта, гул раздался снова.
– Не останавливайся, – велел Гейвин и помог ей преодолеть хребет.
Сразу за ним тянулась большая поляна, поросшая луговыми цветами – нивяником, крокусами, фиалками, ирисами и маками. Пестрое многоцветье слегка колыхалось на ветру. Почти в самом центре поляны стояла маленькая аккуратная хижина, сделанная из бревен, подогнанных друг к другу с помощью зарубок, крытая поросшей мхом кровельной дранкой.
Перед хижиной стоял огромный медведь, вырезанный из ствола старого дерева. Изображение зверя выполнено настолько реалистично, что захватывало дух. На поляне, окружавшей хижину, разместились и другие большие скульптуры из дерева и металла. Все они приковывали взгляд.
– Что это? – спросила Персефона.
– Хижина Атреуса и Брайанны. – Гейвин зашагал по цветочной поляне. – Мой дядя в шутку говорит, что хотел бы поселиться здесь, когда отойдет от дел.
– Почему ты думаешь, что он шутит?
– Хороший вопрос. Просто когда он так говорил, я не воспринимал его слова всерьез.
– А сейчас?
– Сейчас не знаю. – Он обнял ее за талию. – Давай зайдем внутрь.
Хижина имела всего одну комнату с двумя небольшими смежными помещениями. Одно предназначалось для приготовления пищи, другое – для мытья. Персефона с удивлением увидела, что в ванной течет горячий источник. Прямо под кухней вырыт колодец, из которого можно черпать пресную воду.
Жилище обставлено просто, но красиво: большая кровать из резного дерева, покрытая гобеленом, который объединил в себе все цвета предзакатного или предрассветного неба; несколько низких кушеток и резной стол. Возле одной стены располагалось нечто, чего она никогда не видела раньше, но о чем читала.
– Камин? – спросила она, глядя на выложенную кирпичом нишу.
Гейвин кивнул:
– Здесь, в горах, иногда холодно, так что камин вполне уместен. Я сейчас проверю запасы продуктов.
– А они здесь есть?
– Атреус и Брайанна приходят сюда довольно часто и поэтому оставляют еду. Здесь также должно храниться снаряжение для ловли рыбы и охоты.
В кухонных шкафчиках нашлись бочонки с мукой, солью и сахаром и глиняные банки с оливковым маслом и медом. А еще на кухне лежали стручки сушеного перца, говядина, фрукты, сырный шар и крекеры.
– Голодать нам не придется, – заметила Персефона. Она никак не ожидала, что их временное пристанище окажется таким уютным, но еще больше ее удивляла банальность собственной реакции. – Я страшно хочу есть.
– Я тоже. Я бы с радостью тебе помог, но, по правде говоря, я понятия не имею как.
Может быть, сказалась обыденность ситуации, вдруг сменившая множество наполненных страхом дней и ночей. Или ей просто сделалось хорошо рядом с Гейвином. Трудно сказать почему, но Персефона чувствовала себя беспечно-веселой и хотела немножко подразнить своего спутника.
– Что же ты делал, когда поднимался в горы во время обучения воинскому искусству?
– Жевал сушеную говядину, жесткую, как обувная кожа. Если нам хотелось устроить пир, мы ловили кузнечиков.
– Не желаю слушать подобного ужаса! – прервала его Персефона.
Он усмехнулся и замолчал, а потом предложил более серьезным тоном:
– Я затоплю печь, а потом обследую местность, хорошо?
Она согласилась. Он заложил в печь дрова – весьма умело, как заметила Персефона, после чего нашел маленький коробок, в котором лежали деревянные палочки, и чиркнул одной палочкой по боковой стенке плиты. Высеченная искра быстро превратилась в пламя.
– Как ты сделал?
– Эти палочки называются спичками. – Он протянул ей коробок. – Они жутко воняют, но с их помощью можно легко разжечь огонь. Только обращайся с ними очень осторожно.
Недоумевая, каким образом палочка может заменить нудное действие, для которого необходимы кремень и трут, Персефона достала из колодца воду и поставила котелок на огонь, потом порезала сушеную говядину тонкими ломтиками и бросила их в посудину. Более детальный осмотр кухни обнаружил множество разных специй. Персефона отложила их в сторону и, пока говядина размягчалась в кипятке, порезала сушеный перец и фрукты. Когда вернулся Гейвин, все уже тушилось в оливковом масле с добавлением меда и специй. Кроме того, она замесила тесто для лепешек и выпекла их на противнях в печи.
Он одобрительно потянул носом:
– Судя по запахам, ты сотворила чудо.
Она попыталась скрыть свое удовольствие от похвалы, но не слишком преуспела. Они отнесли еду в главную комнату и сели за резной стол.
– Что ты увидел? – спросила Персефона, когда они приступили к трапезе.
– То, на что и надеялся. Я приходил сюда всего несколько раз, но мне казалось, что я хорошо запомнил окрестности. Здесь другие скальные породы. Обсидиана нет вообще, зато много гранита.
– И что это значит?
– То, что здесь находится часть исконной Акоры, которая уцелела в катаклизме. Скорее всего она выстоит и сейчас.
– Радостно сознавать, – признала Персефона. Вдали опять загрохотало. Чтобы успокоить себя, она попыталась представить грозу, во время которой гремел гром.
– Нам надо отдохнуть, – мягко проговорил Гейвин.
Но у Персефоны возникла другая идея. На Дейматосе она привыкла купаться в минеральных источниках. После отъезда с острова такие купания стали единственной вещью, которой ей не хватало. Перемыв посуду, она решила, что больше не может ждать.
– Я хочу принять ванну, – заявила она и, будучи женщиной смелой и страстной – словом, настоящей акоранкой, добавила: – Хочешь составить мне компанию?
Для человека, сидящего над просыпающимся вулканом, Гейвин выглядел на удивление довольным. Переваривая вкусный обед и обнимая одной рукой Персефону, он чувствовал, как горячий минеральный источник успокаивает его шишки и царапины, полученные за те несколько дней напряженной работы, пока он готовил флотилию к отплытию.
– Неудивительно, что Атреус любит бывать здесь, – пробормотал он, откинув голову на бортик кафельной ванны, установленной таким образом, чтобы минеральный источник вливался прямо в нее.
Персефона слегка пошевелилась, задев его скользким и гладким боком.
– Здесь очень мило, – заметила она.
Ее полные сочные губы находились совсем близко от его губ.
Он поднял руку и, обхватив ладонью затылок Персефоны, притянул ее к себе. Его язык медленно прошелся по изгибам ее рта. Она тихо постанывала от удовольствия, и ее стон горячил его кровь.
В свете свечей, которые Персефона расставила вокруг ванны, ее распущенные волосы серебрились, кожа казалась медовой, а кончики ресниц отливали золотом.
Он вдруг вспомнил ее заразительный смех и невольно улыбнулся. Нет, все-таки она удивительная женщина!
Он целовал высокие круглые груди, а она гладила и ласкала его чресла.
Они любили друг друга медленно и нежно, превращая каждое мгновение в сказку.
Потом они нежились в источнике, до тех пор пока холодный воздух не вернул их к действительности. Гейвин вышел из ванны, укутал сонно бормочущую Персефону в полотенце и понес ее к кровати. Усадив ее на край, он очень бережно и заботливо вытер ее, после чего вытерся сам. Персефона откинула покрывало, и они оба легли. Гейвин молча обнял Персефону, угнездив ее голову в ложбинке на своем плече.
Издали по-прежнему доносился подземный грохот.
Тот же шум продолжался и утром. Гейвин вышел осмотреться, а Персефона тем временем приготовила кофе из запасов, найденных в кухонном шкафчике.
– Ну, что там? – спросила она, когда Гейвин вернулся.
Ему показалось, что она выглядит подавленной, даже немного бледной, но он объяснил ее вид напряжением и треволнением последних дней.
– Очень густой туман. Я дошел до мелового хребта и повернул обратно.
Он взял у нее из рук чашку и с удовольствием отхлебнул кофе.
– Я не смог ничего разглядеть, зато уловил слабый запах серы.
– А может, извержение уже произошло, но мы ничего не знаем?
– Если так, значит, оно совсем незначительное. В дальнем конце поляны есть ручей. Я немного порыбачу. А если туман рассеется, схожу на охоту. Мы пробудем здесь еще какое-то время, и я хочу, чтобы у нас хватило еды.
Персефона кивнула, не глядя на Гейвина.
– За кухней растут ягоды, – сообщила она. – Я нарву немножко, а потом приду к тебе.
Пока она отсутствовала, он поймал трех жирных форелей. Подойдя к ручью, Персефона села рядом с Гейвином и свесила ноги в воду.
– Я не беременна, – тихо проронила она.
Он хотел ответить что-нибудь подобающее случаю, но не смог до конца совладать с неожиданным приступом разочарования. Его сердце мечтательно замирало при мысли об их общем ребенке.
– Как ты себя чувствуешь? – участливо спросил Гейвин. Имея двух сестер, он прекрасно знал, что такое женские недомогания.
Щеки Персефоны покраснели.
– Отлично. Во всяком случае, нам обоим не о чем тревожиться.
– Почему?
Она глубоко вздохнула и уставилась на воду.
– Ты мне ничего не должен, Гейвин.
Он крепче сжал рыболовную сеть и осторожно отложил ее в сторону.
– Вот как?
Она посмотрела на него, но он не сумел ничего прочесть в ее взгляде.
– Да. У тебя много обязанностей и наверняка будет еще больше. Я не хочу стать для тебя обузой.
– Я никогда не считал тебя обузой! – рассердился он. Как она могла такое подумать после всего, что у них было? Неужели она не знает, как она ему дорога?
– Вообще-то мне очень жаль, что ты не беременна, – признался он.
Увидев ее потрясенное лицо, он испытал слабое удовлетворение, но оно быстро померкло, когда она обронила:
– Ты, наверное, шутишь.
– Почему ты так решила? Я такой же человек, как все, и мне хочется иметь детей.
Интересно, каким будет их ребенок? Девочкой с маминым отважным характером? Мальчиком с отцовским интересом к науке? Или у них родится совершенно неожиданное дитя, таинственный мир которого им еще придется открыть.
Персефона сидела совершенно неподвижно, сложенные на коленях руки она так крепко стиснула, что у нее побелели костяшки пальцев.
– Это всего лишь мечта, – выдохнула она.
– Ты о чем? – ласково спросил он, чувствуя, как она уязвима, и боясь задеть ее резким тоном.
– Когда ты попросил меня уехать с Акоры, если ты не сможешь меня сопровождать, и объяснил, что, возможно, у меня под сердцем твой ребенок, я так разволновалась… Я позволила себе… – Она осеклась и уставилась на свои руки.
– Помечтать? Она молча кивнула.
Он накрыл ладонью ее руки.
– Иногда наши мечты – самое лучшее, что в нас есть.
Она шмыгнула носом и вымученно улыбнулась, как бы благодаря его за попытку ее утешить.
– Послушай, Гейвин… ты мне очень дорог. Но когда все закончится – если, конечно, мы останемся живы, – нам придется расстаться.
Тренированная выдержка позволила Гейвину совладать с собой, несмотря на сдавивший его сердце страх. Нет, он ни за что ее не отпустит!
– Почему? – спросил он как можно спокойнее.
– У наших отношений нет будущего. Вспомни, кто ты, а кто я.
– Ты леди Персефона.
Пусть не думает, будто он не знает о том уважении, которым она пользуется! Она грустно усмехнулась:
– Люди называли меня так, потому что видели нас вместе и сделали поспешные выводы.
– Ты так думаешь? А по-моему, они видели, как ты работала бок о бок с ними, помогала им, направляла, поддерживала и ободряла в трудные минуты, успокаивала детей и делала все возможное, чтобы встретить опасность мужественно и решительно.
По ее щеке покатилась слезинка и, серебрясь в лучах солнца, упала ему на руку. Персефона поднялась. Гейвин не стал ее останавливать, но тоже встал, готовый удержать ее, если она выкинет какую-нибудь глупость, например, попытается уйти.
– Вздор! – воскликнула она, сердито вытирая слезы. – Есть одна вещь, которую ты обо мне не знаешь.
– Да, конечно. Я очень многого не знаю, но у нас впереди целая жизнь, мы успеем познакомиться поближе.
Во всяком случае, он так считал. Только бы проклятый вулкан не спутал его планы!
– Если бы я забеременела, то совершила бы ужасную ошибку.
Он взял ее за плечи и встряхнул – очень-очень легко. Дело не только в законе, запрещавшем обижать женщин. Сама мысль о том, чтобы сделать ей больно, приводила его в ужас.
– Не говори так. Ребенок не может быть ошибкой.
– Даже ребенок Дейлоса?
– Дейлоса?
Он перестал дышать и внимательно посмотрел на нее.
– Дейлос был моим отцом, – произнесла она глухим голосом, словно долетевшим из глубокого колодца скорби и стыда.
Гейвина затопила волна облегчения. Он радовался, что она наконец-то доверила ему свою тайну.
– Я думал о такой вероятности.
Она резко вскинула голову и вперила в него потрясенный взгляд.
– Что? Не может быть! Ведь ты не выказал по отношению ко мне никакого осуждения. И потом, ты бы никогда…
– Не стал твоим любовником? Но я же стал им, верно? Естественно, я задавался вопросом, кто твои родители. Ты жила на Дейматосе – острове, который тесно связан с именем Дейлоса, и в конце концов я предположил, что ты имеешь к нему какое-то отношение. Тут нет ничего странного.
Она продолжала озадаченно смотреть на него, и он продолжал мягким тоном:
– Ты с таким упрямством твердила, что у тебя нет семьи. А еще я заметил, как ты удивилась, узнав, что закон, запрещающий мужчинам обижать женщин, на самом деле действует и соблюдается, и что те немногие, кто его нарушает, являются преступниками.
– Ну хорошо. Допустим, ты догадался, кто я, но почему же ты молчал о своих догадках?
– Я не молчал. Я поделился ими… с Полонусом.
– С Полонусом? – Она побледнела и чуть не лишилась дара речи. – Почему именно с ним?
– Потому что Полонус знал Дейлоса. Он находился в числе его сторонников.
Еще одно потрясение! Он крепче обнял ее, чтобы она не упала.
– Не может быть, – возразила Персефона. – Полонус – уважаемый, почтенный… член Совета, твой дядя.
– Все правильно. Он замечательный человек, но в юности, или, как он говорит, в «непутевой юности», он поддерживал Дейлоса, как и сотни других акоранцев, в основном молодых людей.
– Сторонники Дейлоса погибли в схватках с Атрейдисом.
– Погибли воины-предатели, но подавляющее большинство его сторонников помирились со своими семьями. Они вернулись к обычной жизни, а некоторые, такие, как Полонус, даже заняли весьма ответственные посты в государстве.
– Помирились? – Персефона печально покачала головой. – Существовала по крайней мере одна семья, которая не захотела идти на примирение.
– Ты говоришь про семью твоей матери? – спросил Гейвин.
– Да. Она тоже была сторонницей Дейлоса и безгранично ему доверяла. Когда родилась я, ее родные отреклись от нее.
– И тогда она переселилась на Дейматос? Персефона кивнула.
– Она не хотела иметь ничего общего с остальным миром и полагала, что мне будет лучше вдали от него. Ей казалось, что, если люди узнают о моем происхождении, они отвернутся от меня.
– Она ошибалась. Надеюсь, сейчас ты поняла ее неправоту.
– Могла ли она рассчитывать на что-то другое? К Дейлосу навсегда прилепилось прозвище «предатель». Да и кто осудит людей за то, что они его так называют? Он делал ужасные вещи.
– Он, а не ты. Дети неповинны в грехах своих отцов. Тебя нельзя осуждать за то, что делал Дейлос.
– Во мне его кровь, и я передам ее своему будущему ребенку.
– Ну и что? Какая разница, что течет в наших жилах? Мы сами строим свои судьбы, и только нам решать, на что мы употребим отпущенное нам время – на добро или на зло.
По щекам Персефоны опять побежали слезы. Она больше не пыталась с ними бороться.
– Не надо, Гейвин… Я знаю, ты хочешь, как лучше, но не вселяй в мою душу напрасные надежды. Ты человек незаурядный. Тебе предстоит стать ванаксом после Атреуса.
Он застыл и уставился на Персефону. Она уже намекала на это раньше, но столь откровенное предсказание повергло его в шок.
– Ты не можешь знать, что меня ждет, – пробормотал он и тут вспомнил про ее необычный дар.
Она чувствовала глубинные ритмы Акоры и понимала их на таком уровне, который недоступен простым смертным.
– Я знаю, и не только я. Мне кажется, Атреус тоже знает. Иначе как объяснить его желание уехать с Акоры в столь критический момент?
– Ты думаешь, он уехал, чтобы испытать меня? Подобная мысль ошеломляла, но в ней заключался определенный смысл.
– Не только. Он хотел, чтобы люди получше тебя узнали и увидели в тебе лидера, которому можно доверять.
Что ж, логичное предположение. Более того, Атреус вполне мог пойти на такой шаг. И все же Гейвин пришел в смятение. Он знал, что его будущее связано с Хоукфортом, а не с Акорой. Оно лежало тяжким грузом на его душе. Он мечтал провести свою жизнь здесь, в единении с родной землей, и посвятить всего себя служению людям, которые ее населяют.
И вот теперь заплаканная женщина, смело смотревшая ему в глаза, заставила его поверить в мечту.
– Персефона!
Смеясь, он схватил ее и закружил в объятиях, даже не задумываясь о том, как нелепо подобное поведение в момент кризиса.
Он любит ее, любит Акору! Перед ним вдруг открылся мир во всем его великолепии.
– Мне нет дела до твоего отца, и всем остальным тоже. Мы созданы друг для друга, леди Персефона, госпожа Акоры! – Крепко обняв ее за плечи, он заглянул ей в глаза и произнес: – Однажды я уже просил тебя о помощи. Сейчас я обращаюсь к тебе снова. Пойдем по жизни вместе.
Она опять залилась слезами и крепко обняла его за шею.
– Гейвин, любимый мой…
Тишину разорвал хриплый крик парившего в небе ястреба. С деревьев вспорхнули птицы. Заяц, сидевший на краю поляны возле ручья, сначала замер, потом испуганно метнулся в кусты.
Откуда-то из недр земли донесся низкий утробный гул. Гора задрожала, а вместе с ней задрожали Гейвин и Персефона, которые все еще стояли, обнявшись, точно слились в единое целое.
Столб пара, непрерывно взмывавший ввысь на протяжении двух суток, внезапно исчез.
Прошла минута, другая. Гул все усиливался. Казалось, что трясется даже небо. Началось извержение вулкана.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Фонтан тайн - Литтон Джози


Комментарии к роману "Фонтан тайн - Литтон Джози" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100