Читать онлайн Фонтан мечты, автора - Литтон Джози, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Фонтан мечты - Литтон Джози бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.3 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Фонтан мечты - Литтон Джози - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Фонтан мечты - Литтон Джози - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Литтон Джози

Фонтан мечты

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

– Нилс, слава Богу!
Он в два прыжка преодолел разделяющее их расстояние, взглянул на цепи на полу и с некоторым удивлением сказал:
– Ты свободна.
Она была так рада его видеть! Увы, у них не было времени на изъявление чувств.
– Хоули здесь.
– Я знаю. Я его видел. Он ушел разбираться с кучером.
– Который ни в чем не виноват.
– Он убежал. Я предупредил его. Хоули будет здесь с минуты на минуту. Нам надо выбираться.
Он схватил ее за плечи и посмотрел ей в глаза. Он был так красив, этот мужчина, красив, как бывают красивы горные реки и дикие степи. Она хотела бы лежать сейчас в его объятиях, чувствовать его в себе, смотреть на него, когда он спит.
Ей хотелось носить под сердцем его ребенка, держать этого ребенка на руках и смотреть, как он или она будет расти в любви и радости. Должно быть, он прочел некоторые из ее мыслей, ибо глаза его подернулись чувственной дымкой. Он судорожно вздохнул и сказал:
– Амелия, послушай меня. В полумиле отсюда есть дом. Вы, должно быть, его проезжали по дороге. Там ты будешь в безопасности.
– О да, дом.
– Он покажется тебе знакомым. Мне надо объяснить почему.
– Ради Бога, Нилс, не надо. Я все знаю.
– Ты знаешь? – Не так часто ей удавалось его удивить. Еще одно очко в ее пользу. Только сейчас было не до сведения счетов.
– Потом мы можем все обсудить. А теперь я хочу сказать свое слово. Я не хочу оставлять тебя одного.
– Ты должна, – сказал он, сжав ее руку.
Она увидела в его глазах, что он намерен убить Хоули. И, по правде говоря, это решение было единственно разумным. Но Нилс не хотел, чтобы она видела эту часть его жизни, его натуры. Она не должна видеть в нем человека, охотящегося за врагами его страны, чтобы затем передать их в руки Высшего Суда.
– Иди, – сказал он и подтолкнул ее к двери на веранду.
Она уже была по ту сторону стены, на веранде, выходящей в сад, влажный от росы, окутанный ночным сумраком, когда вернулся Хоули.
Одного мгновения хватило Нилсу, чтобы захлопнуть дверь на веранду и повернуться к Хоули лицом. Британец успел вытащить нож. Нилс, казалось, оставался безоружным. Он медленно двигался в направлении своего врага, и руки его свободно висели по бокам, и ни во взгляде его, ни в позе, ни в походке не было и намека на колебание или страх.
– Зря вы сюда приехали, – сказал Нилс почти весело. – Или Вы в самом деле думали, что я настолько прост, что вас не разгадаю?
– Я ожидал, что Вы явитесь сюда. – Британец осматривался, хотя пытался явно этого не показывать. – Впрочем, должен признать, что так скоро я вас не ждал. Где принцесса?
– Исчезла. И, кстати, еще один неверный поступок. Вам не стоило вовлекать ее во все это. И, уж конечно, вам не стоило ее бить.
– С каких это пор вы стали джентльменом, мистер Вулфсон? – глумливо поинтересовался Хоули. – Меня всегда развлекала претенциозность американцев, но вы меня по-настоящему удивили. Я специально наводил о вас справки. Ни рода, ни племени. И, тем не менее вы как-то вылезли наверх. Отсюда можно лишь заключить, что американцам нравится, когда ими управляют отбросы нации.
– Вообще-то нам в принципе не нравится, когда нами управляют, но я и не стал бы ждать от вас понимания в этом вопросе. – Нилс взглянул на нож. – Вы, в самом деле, собираетесь им воспользоваться или предпочтете просто поболтать?
Хоули помрачнел лицом.
– Вы создаете слишком много проблем, чтобы имело смысл оставлять вас в живых.
Амелия замерла от ужаса. Она, хотя и не слышала, о чем говорят в доме, о намерениях Хоули догадывалась. Чего она не могла понять, так это того, почему Нилс так странно себя ведет. Она много раз видела, как дерутся мужчины. Конечно, борьба эта происходила на специальных тренировочных площадках во время импровизированных соревнований, которые так любили ее братья, но ведь настоящая драка не может быть настолько не похожей на тренировочный бой, не так ли?
Хоули сделал выпад. Амелия зажала рот рукой.
Нилс легко уклонился, чуть нагнулся и разогнулся уже с ножом в руке. Откуда он у него взялся? Но, слава Богу, нож у него был, и...
Хоули снова напал на него. Он мог бы сделать Нилсу большую услугу и напороться на подставленный нож, если бы не увидел его в самый последний момент.
– Значит, вы не такой уж глупец, Вулфсон?
– Вообще-то нет. Ну, в чем же дело?
Они ходили кругами, оценивая шансы друг друга. Хоули по спирали приближался к Нилсу, рука жадно сжимала рукоять ножа. Еще один выпад, и нож проскользнул в нескольких дюймах от груди Нилса.
Амелия больше не могла этого вынести. Она распахнула дверь и неслышно вошла в комнату. Она должна быть рядом с Нилсом в этот ужасный момент. Она стояла очень тихо, чтобы не отвлекать его.
– Где вы учились драться, Вулфсон? – громко и требовательно спросил Хоули. – В пьяных потасовках? Я видел, как цыганский барон выпустил противнику кишки, и потом попросил его научить меня драться так, как умеет он.
И снова Хоули пошел в атаку, и вновь Нилс увернулся.
– Вы мне не соперник, американец, так что прощайтесь с жизнью.
Нилс не отвечал. Все его внимание было сосредоточено не на ноже Хоули, а, как показалось Амелии, на его... плечах. Был ли у Нилса достаточный опыт владения такого рода оружием? Возможно ли, что он куда лучше владел ружьем или даже луком со стрелами? Может, нож не был его излюбленным оружием. Может...
Хоули снова атаковал, и на этот раз Нилс упал. Она чуть было не закричала, но нет, он откатился, увеличивая расстояние между собой и соперником, и реакция Хоули была слишком медленной для того, чтобы возыметь действие. Еще секунда, и Нилс был на ногах.
– К чему эта игра, мистер Вулфсон? Я все равно лучше вас. Такие, как я, всегда лучше таких, как вы.
– Таких, как вы, – тихо сказал Нилс, – надо убивать.
И в тот момент, как он выпустил нож из рук, пустив его в цель, Амелия пошевельнулась. Она не хотела привлечь к себе внимание, она вообще едва поняла, что сделала. Но непоправимое случилось, рука Нилса дрогнула. Нож попал в Хоули, но не убил, а лишь ранил в плечо.
Британец закричал от боли и шока. Прижав руку к кровоточащей ране, он смотрел на Нилса во все глаза.
– Проклятый ублюдок! – С ножом в руке он бросился на противника, который сейчас был безоружен.
Амелия побежала – нет, полетела, ибо не чувствовала под собой ног. В отчаянном порыве она подбежала к столу, сорвала черную ткань с меча и подняла его обеими руками. Меч для нее был слишком тяжел, чтобы швырнуть его, но она смогла пустить его по полу, словно мяч, и Нилс ловко его поймал. И рукоять легла ему в руку так, точно меч был сделан под него.
Хоули резко подался назад, увидев меч в руке того, кого он уже приговорил к смерти. Он обернулся и тут увидел Амелию.
– Ты! Стерва! Мне надо было сразу тебя прикончить!
Одним рывком он достиг ее, схватил и выставил вперед, будто живой щит – между собой и Нилсом.
– Брось меч! – заорал он. Он приставил нож к горлу Амелии. – Брось, или ты увидишь, как она умрет!
В этот момент она узнала, что такое настоящий страх. Так близко смерть к ней еще никогда не подступала. Но, помимо страха, она испытала нечто мистическое. Она с кристальной ясностью увидела всю внутреннюю порядочность человека, которого любила, и будущее, о котором она мечтала, жизнь, сплетенная воедино с его жизнью, пронеслась у нее перед глазами. Она чувствовала, как мечта ее растворяется, уплывает от нее с каждым мгновением.
– Он все равно меня убьет, – сказала она спокойным и ровным голосом, несмотря на переполнявшую ее горечь. Сколько поколений бесстрашных женщин выковали в ней эту твердокаменную волю?
– Все еще пытаешься уберечь его? – сказал Хоули. – Ты просто тупая девка! Ты еще не поняла? Разве ты не поняла, что я подорвал тот корабль по заказу твоей семьи? Они мне заплатили! Если он выживет, если он поедет в Америку, между Акорой и его страной начнется война. И кто тогда, драгоценная принцесса Амелия, умрет первым? Твой отец, твои братья, твои кузены и все те, кого ты так любишь. Их разорвут на части американские пушки, их изрешетят пули из американских ружей, их порубят американские мечи. И, вне сомнений, добрейший мистер Вулфсон запишет на свой счет немало жизней твоих соотечественников.
Рука Хоули сильнее сжала ее горло. Она слышала его горячее дыхание. Он шипел как змей.
– Он должен умереть, Амелия, чтобы те, кого ты любишь, остались жить.
Она видела, как на глаза Нилса словно надели шоры. С каждым произнесенным Хоули словом он все дальше и дальше отдалялся от нее. Ее охватило отчаяние. Она так много хотела ему сказать. Так много...
Борясь со слезами, грозившими ослепить ее, она закричала:
– Нилс, убей его!
Выбор сделан. Она умрет ради того, кого любит, а правду он выяснит уже без нее. Было одно мгновение, когда, казалось, сама жизнь замерла в оцепенелом ожидании, а потом...
Шипящий звук, странно похожий на бормотание на древнем языке. И прикосновение стали к щеке, которое было почти как ласка.
Запах металла, ударивший в ноздри, и горячая влага, потекшая по затылку. Еще мгновение, и она поняла, что чувствует запах чужой крови – крови Хоули, и тогда, собрав воедино все силы, что у него остались, он резанул ножом по ее горлу.
Он пребывал в кошмарном сне. И из этого сна не было выхода. Хоули был мертв, да горит в аду его душа. Древний меч развалился на куски, и острие его торчало из его тела.
Амелия была на грани обморока. Она лежала на полу с широко раскрытыми, казавшимися черными от расплывшихся зрачков глазами, и кровь текла из пореза на шее.
– Не шевелись! – сказал он, опускаясь перед ней на колени. – Не говори. Ничего не делай. О, Амелия, прости меня!
Руки его тряслись. Она накрыла его ладони своими и посмотрела ему в глаза. И для того чтобы понять, что она сказала бы ему, если бы могла говорить, ему не нужен был дар провидения. Хоули обвинил ее семью в заговоре против США. Чтобы сохранить жизнь близким, она должна была быть заинтересована в смерти Нилса, но она сама попросила Нилса убить Хоули, попросила об этом человека, который пытался затеять войну между их народами.
Ее самопожертвование потрясло его, заставило почувствовать себя ничтожным по сравнению с ней. И еще он был в гневе. Он не мог допустить, чтобы она видела это, он должен был доставить ее в безопасное место и лишь потом вступать в единоборство с врагом.
– Я заплатил кучеру, – сказал он, – чтобы тот доставил сообщение твоим близким. К утру они будут знать, где тебя искать.
Она хотела кивнуть, но едва не застонала от боли.
– Не смей! – крикнул он и только потом, вдруг догадавшись о том, что надо делать, сорвал с себя жакет и, распахнув жилет, оторвал полоску ткани от рубашки, чтобы перебинтовать ей горло.
– Не так, как это твои родичи умеют делать, – говорил он, больше чтобы успокоить себя, – но на первое время сойдет.
Подняв ее на руки, он понес Амелию прочь из гостиной, прочь от мертвого тела Хоули, прочь из этого дома.
– Мы не можем здесь оставаться. В доме никто не жил. Здесь ничего нет – ни еды, ни топлива, ничего, чтобы полечить тебя. Второй дом не лучше первого. Шедоу все оттуда вывез. Остается гостиница. – Он остановился и посмотрел на нее. – Ты выдержишь, если я отвезу тебя туда?
Она кивнула, но лицо ее было очень бледным, и под глазами появились темные круги.
– Тогда держись, – мрачно сказал он, быстро шагая по длинной аллее, в конце которой оставил Брутуса.
Добрый конь вскинул голову, завидев хозяина. Он стоял очень смирно, пока Нилс усаживал Амелию в седло и садился сам. Переезд к «Трем лебедям» казался нескончаемым. Амелия вскоре уснула, но Нилс боялся, что сон этот далеко не целительный. Боль и потрясение могли отнять у нее последние силы. До гостиницы еще оставалась половина пути, а в неярком свете месяца уже было видно пятно растекшейся крови на повязке. Он выругался и пришпорил коня.
Госпожа Портер не слишком обрадовалась тому, что ее подняли среди ночи. Ей не нравился лай собак, крики конюхов и вид собственного пузатого муженька в ночной сорочке и ночном колпаке, который поднялся, чтобы распахнуть ставни и посмотреть, что же там происходит.
Их гостиница была не из тех, что пользуются сомнительной репутацией, и ей не нравилось то, что постояльцы будут недовольны причиненным беспокойством.
– Этот тот самый мистер Вулфсон, – проинформировал ее муж, у которого щеки от возбуждения разрумянились. – И, похоже, он опять привез с собой женщину.
– Не позволю! Мне все равно, сколько он заплатит! Наша репутация все равно важнее.
– Репутация тебя не всегда так заботила, дорогая, – язвительно заметил ее муж. – Кажется, у него неприятности. Надо поторопиться.
– Послушайте, сэр, – убеждала Нилса госпожа Портер в вестибюле гостиницы, – мы не можем принять эту...
– Леди ранена. Мне нужна теплая вода, мыло и бинты.
– Ранена? Дайте посмотреть! О, пресвятая Богородица!
Нилс протиснулся мимо хозяйки и поднялся по ступеням.
– И, прошу вас, мадам, побыстрее.
И действительно, очень быстро горничные с квадратными от удивления и ужаса глазами уже носились вверх и вниз с кипятком и чистыми льняными лоскутами. А сама хозяйка явилась со снадобьем, которое она назвала «грудным эликсиром».
– Тут отличное лекарство, – заверила она Нилса. – Добытое за немалые деньги. Но, по правде сказать, я не знаю, что могу сделать для леди. – Уставившись на Амелию, которая неподвижно лежала на кровати, она спросила: – Ей что, горло перерезали, сэр?
– Что-то вроде того. Есть ли в округе врач? – Если он сам этих ублюдков ненавидел, но ради Амелии был готов поступиться принципами.
– Есть, сэр, – ответила миссис Портер. – Но он очень любит джин. Сэр, мы не хотим неприятностей с законом.
Все мысли его были сфокусированы на Амелии, так что он даже не сразу понял, о чем она говорит.
– Неприятностей не будет, – сказал он, в конце концов. Он об этом позаботится. После того как передаст Амелию из рук в руки ее родственникам. Господи, сделай так, чтобы это было побыстрее! И уже потом он пойдет к властям, проинформирует их о смерти Хоули и пояснит обстоятельства его гибели и свое в ней участие. И что бы ни вменили ему в вину, сейчас было не важно. Ничто не было важно, кроме женщины, что лежала перед ним, бледная и беспомощная, так непохожая на себя. И все это из-за него.
Его жгло чувство вины. Он что-то сказал, не вникая в смысл собственных слов, и вытолкал миссис Портер из комнаты. Когда она закрыла за собой дверь, он осторожно разбинтовал повязку, промыл рану и осторожно перевязал ее вновь. Сделав это, он лег рядом с Амелией и нежно обнял любимую. Она слегка пошевелилась, но он не думал, что она проснулась. Впрочем, это не важно. Сейчас он ничего не мог изменить, он мог лишь надеяться и молиться.
Вообще-то он не привык молиться. Не видел в этом нужды. Но сейчас он молился истово, не зная слов, он просто открыл перед Богом душу и умолял Всевышнего помочь.
И то послание, что он отправлял к небесам, было простым и ясным: возьми меня, но не ее.
Возьми мою жизнь, но ее оставь. Он сделал то, ради чего приехал сюда. Хоули был мертв и больше ни для кого не представлял опасности. Миссию свою Нилс исполнил. Он был готов сложить с себя полномочия. Сложить с себя тот груз, что во имя своей страны исправно тащил многие годы. Жизнь сладка, это верно. Черт, еще никогда жизнь не была для него слаще. Но это не важно. У нее было ради чего жить, она многое могла дать миру и тем счастливчикам, которых она любила.
Меня, но не ее.
Он уснул. Он приказал себе не спать, но уснул все равно, уснул, обнимая ее, и сердце его билось в одном ритме с ее сердцем. И проснулся он оттого, что острие шпаги уперлось ему в горло.
– Вставайте, – сказал Андреас. Он говорил тихо, не желая будить спящую рядом с Нилсом женщину. Взгляд акоранца был суров, рука крепка.
– Бросив взгляд на клинок, который при малейшем усилии со стороны того, в чьих руках он находился, мог отправить Нилса в вечность, тем самым буквально исполнив то, о чем он просил небеса, Нилс сказал:
– Амелия ранена.
– Молитесь о том, чтобы она поправилась. Иначе вам не жить.
Что же, это справедливо. С величайшей осторожностью Нилс выскользнул из-под острия шпаги. Намеренно двигаясь так, чтобы обладатель клинка видел, что руки у него пусты, Нилс поднялся с постели.
– Должно быть, я устал сильнее, чем думал.
– Последние несколько дней были для вас переполнены событиями, не так ли? – Не притворяясь, будто хочет дождаться ответа, Андреас продолжил: – Мы нашли Хоули. Вы его убили?
Нилс кивнул.
– Он сказал, что работал на вас.
– Он солгал. Кто ранил Амелию?
– Хоули. Он использовал ее как щит. Когда я атаковал его, несмотря на угрозу убить Амелию, он пустил в дело нож.
– Вы готовы были пожертвовать жизнью моей кузины?
Он мог бы сказать, что она сама просила его убить Хоули, и еще добавить, что Хоули так или иначе убил бы ее. Но Нилс не умел и не хотел оправдываться. Зато он умел отвечать за свои поступки.
– Я делал свою работу.
Андреас острием шпаги указал направление.
– Идите.
– Я никогда не желал Амелии зла.
Андреас взглянул на Амелию, а именно на самодельную повязку у нее на шее.
– Я могу убить вас на месте, мистер Вулфсон. И мне не важно, насколько хорошо вы умеете драться, – а я достаточно хорошо информирован о вашей деятельности, чтобы признать – вы и в самом деле отличный воин, – но сейчас вы безоружны, а у меня – шпага. Поверьте мне, я умею ею пользоваться. А теперь идите.
Амелия пошевельнулась под одеялом, которым он укрыл ее ночью. Она могла в любой момент проснуться, разбуженная их голосами. И для чего? Чтобы увидеть, как он препирается с ее кузеном? Для того, чтобы она, собрав те силы, что необходимы ей для выздоровления, встала бы между ними, пытаясь его, Нилса, защитить?
Он не мог этого допустить. Не мог еще и потому, что он был совершенно не уверен в том, что она выберет его сторону. Охотник и киллер, человек из тьмы и дождя.
И потому он ушел, вышел из комнаты и пошел прочь, прочь от нее, в серую хмурь утра.
У него остались смутные воспоминания – о том, как госпожа Портер, онемев от шока, стояла и смотрела на акоранских воинов, голых по пояс, с кривыми саблями наперевес, на принца Александра в их окружении. Смотрела, как Нилса в мрачном молчании выводят под конвоем из гостиницы. Он помнил, как женщина в белой тунике торопливо прошла в дом, как следом за ней зашел слуга с сундуком. Он видел тело Хоули, переброшенное через лошадиный круп – без всякого почтения к покойному, и настороженно храпящего Брутуса в ожидании хозяина.
Под конвоем он вернулся в Лондон, и весь путь он проделал в молчании, ибо суровые акоранские воины, окружавшие его, не были расположены к разговорам. Как он и ожидал, его доставили в акоранскую резиденцию. Но на этот раз принимали его не в гостиной. Под тем же конвоем его провели в маленькую комнатку в подвале. Все убранство комнаты составляли кровать и комод. Дверь закрывалась снаружи на засов. Стражник принес ему воду. После этого Нилс остался один. У него было достаточно времени, чтобы обдумать все, что произошло за последние дни. Мог ли он что-то изменить, поступив иначе? Этот мучительный вопрос был самым главным. И ответ на него дался ему нелегко. В целом опыт того дня был далеко не из приятных.
Засов открыли только ближе к вечеру.
В дверях стояла женщина. Она была высокой, худой и одетой во все черное. Глаза ее, маленькие и темные, казались странно живыми и яркими на старушечьем лице. Женщина бесцеремонно его рассматривала.
– Вы – мистер Нилс Вулфсон?
– Да, это мое имя. С кем имею честь?
– Малридж, сэр.
– Амелия о вас говорила. Как она?
– Могла бы чувствовать себя и хуже, учитывая все, что с ней произошло. Идет на поправку. Пойдемте со мной.
Из подвала они поднялись наверх, в вестибюль. Нилс огляделся. Он думал увидеть там охрану, но вестибюль был пуст.
– Очень тихо тут у вас, – сказал он.
– Король умер. Принц Александр и принц Андреас отбыли во дворец, чтобы оказать подобающие почести новой королеве.
– А Амелия?
Малридж молчала, по-видимому, решая, стоит ли удостаивать его ответом. Сложив руки на груди, она сверлила его своими птичьими глазами.
– Она отправилась в Акору. Корабль отплыл на рассвете, с утренним отливом. Мать сопровождает ее.
Нилс ошеломленно молчал. Слова старухи доходили до него с трудом.
– Принц Андреас кое-что для вас оставил, – сказала она, указав на деревянный футляр на столе у двери.
Нилс приблизился к нему с осторожностью. Футляр был изготовлен из дерева той породы, которая была ему неизвестна. Едва он прикоснулся к крышке, сработала пружина, и крышка легко открылась.
Обломки стали сверкнули в лучах предзакатного солнца. Обломки меча викинга. Этим древним оружием больше никого нельзя убить. Но оно сполна выполнило свою задачу.
Что хотел сказать ему Андреас этим посланием? Что это – жест уважения, посланный одним воином другому? Или напоминание о том, как будто он нуждался в подобном напоминании, что Амелия исчезла для него навсегда.
– Спасибо, – просто сказал Нилс и с этим вышел из дома.
Иванна открыла дверь, едва Нилс занес руку, чтобы постучать. Нилс знал, что предстал перед ней не в лучшей форме, но добрая девушка без лишних церемоний пропустила его в дом и тут же сообщила:
– Ваш брат пришел в себя, сэр. Жара у него нет, и я бы сказала, что он очень неплохо себя чувствует.
– Спасибо, – сказал Нилс и ощутил, как Иванна поплыла у него перед глазами. Он сморгнул невесть откуда взявшуюся влагу и пошел следом за горничной наверх, туда, где отдыхал Шедоу.
Брат его сидел на кровати, и, хотя лицо его было бледным, во всем остальном он вполне походил на себя прежнего.
– Черт, – вместо приветствия сказал Шедоу, – ты очень плохо выглядишь.
– Ты обо мне? Но не мне всадили нож в грудь.
– Каждый может допустить ошибку, – виновато сказал Шедоу.
– Я тебя не виню. Как ты себя чувствуешь?
– Отлично.
– Ему нужно еще отдохнуть. По крайней мере несколько дней, – решительно заявила Иванна.
Шедоу послал ей одну из тех своих улыбок, что без промаха пронзали сердца особ женского пола по всему американскому континенту – от крайнего запада до крайнего востока.
– Что мне действительно необходимо, так это еще тарелочку твоего отменного супчика.
– О да, конечно. Суп еще никому не вредил. – Польщенная, Иванна встала и помчалась исполнять поручение.
Когда девушка ушла, Нилс присел на край кровати, устремив на брата тяжелый взгляд.
– Кто это сделал с тобой?
– Хоули и те ублюдки, что я видел с ним в клубе. Они меня выследили, а я даже не знал об этом. – У Шедоу был такой удрученно-виноватый вид, что Нилс без труда догадался: брат не может простить себе того, что дал себя выследить врагу.
– Забудь. В груди у тебя был акоранский нож.
Шедоу удивленно приподнял бровь.
– Я не видел никаких акоранцев.
– Я думаю, Хоули украл тот нож. Он украл мой меч.
– Тот меч, что ты купил у Бенджамина? Господи, до какой низости может дойти человек!
Нилс был с ним согласен, но развивать тему дальше ему не хотелось.
– Не важно. Хоули мертв.
– Твоя работа? – Когда Нилс кивнул, глаза Шедоу довольно блеснули. Но он все же спросил: – Ждешь каких-нибудь санкций?
– Вообще-то я был готов к ним, но когда я в последний раз видел Хоули, труп его свисал с крупа акоранского коня.
– Ты должен рассказать мне, как все это было. Кстати, где твоя принцесса?
– Она не моя принцесса. Увы.
– Еще чего! Послушай, мне нелегко об этом говорить, но мне кажется, что я очень сильно заблуждался относительно акоранцев. Похоже, они не имеют никакого отношения к взрыву на «Отважном».
– Ты действительно в это веришь?
– Да, верю. Кажется, твоя мысль насчет задумок Хоули относительно военной базы на Акоре близка к истине. К тому же он и слыл, и был настоящим ублюдком.
– «Был» – вполне ему подходит, – сказал Шеренски, заходя в комнату. Он перевел взгляд с одного брата на другого и, приподняв бровь, сказал: – Шокирующие новости.
– О чем это вы?
– О Хоули, конечно. Лорд Саймон Хоули найден убитым на одной из пользующихся дурной славой улиц Лондона. Похоже, он пал от руки уличного грабителя.
– Такова официальная версия? – спросил Нилс.
– Я так думаю. А какая еще может быть версия?
– Могло быть и хуже, – философски заметил Шедоу. – Его могли просто сбросить в реку.
– Кто мог сбросить? – с мимолетной ухмылкой уточнил Шеренски.
– Как кто? Грабители.
– Ах да, конечно. Нилс, друг мой, как поживаешь?
– Рад видеть моего брата здоровым. Спасибо тебе, Бенджамин.
– Не за что. Был рад тебе услужить. Кстати, твой брат – отличный собеседник. Думаю, ему не помешает отдохнуть в нашей с Иванной компании еще денька два.
– Очень мило с вашей стороны, – сказал Шедоу.
Нилс подошел к окну, но там, за окном, он увидел не оживленную лондонскую улицу, а женщину, которую любил, – свою любимую, смертельно бледную, неподвижно лежащую на гостиничной койке.
– Амелия отправилась домой, в Акору, – сказал он. В оконном стекле, как в зеркале, он увидел, как переглянулись Шедоу и Шеренски.
– Это еще почему? – спросил Шедоу.
– Хоули ранил ее, но в том была и моя вина. Я должен был ее защитить. Я не должен был допустить этого.
Все молчали. Первым заговорил Шеренски.
– Принцесса всегда вызывала мое восхищение, но я не думаю, что ей было бы приятно услышать это от тебя.
– Почему? – Нилс стремительно обернулся к русскому.
– Акоранцы представляются мне людьми, очень четко различающими понятие добра и зла. Это, в частности, помогло и помогает им удерживаться на плаву. Хоули виновен, ты – нет.
– А я сомневаюсь, что Амелия или ее близкие считают меня таким уж невинным. – Как раз наоборот, у них были все основания проклинать его.
Шедоу поправил подушки и выпрямил спину.
– И что ты собираешься с этим делать?
Нилс подошел к брату и сказал:
– Я собираюсь отправиться за ней.
– В Акору? – со смесью тревоги и удивления переспросил Шеренски. – Акора закрыта для чужаков. Им туда въезд воспрещен, за редким исключением.
– И все же я должен туда ехать.
– Отлично, – немного подумав, сказал Шедоу. – Я еду с тобой.
Нилс покачал головой:
– Нет, ты для этого не в форме. Кроме того, есть вещи, которые я должен делать один.
– Что заставляет тебя думать, что они тебя к ней подпустят?
У Нилса были все основания полагать, что акоранцы, скорее, убьют его, чем подпустят к Амелии, едва он посмеет явиться к ним на порог. Но это было не важно.
Он мог бы сказать, что хочет услышать из ее уст, что она думает о перспективах их с ней совместного будущего. Он мог бы даже сказать, что любит ее настолько сильно, что готов пожертвовать собственным счастьем ради ее спокойствия, ради того, чтобы она могла жить там, где привыкла жить, где ее родина, где ей хорошо. Если именно этого она хочет.
Но он ничего не сказал. Потому что это было бы неправдой.
– Она моя, – только и сказал он. И в том была вся правда. И, сказав это, Волк почувствовал внезапный прилив сил. Все прояснилось, и все, наконец, встало на свои места. Он почувствовал себя так, словно родился заново.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Фонтан мечты - Литтон Джози



Любовь и приключения, Очень понравилось,
Фонтан мечты - Литтон ДжозиВикуся
8.10.2013, 15.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100