Читать онлайн Фонтан мечты, автора - Литтон Джози, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Фонтан мечты - Литтон Джози бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.3 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Фонтан мечты - Литтон Джози - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Фонтан мечты - Литтон Джози - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Литтон Джози

Фонтан мечты

Читать онлайн

Аннотация

Амелия, юная принцесса крошечного средиземноморского королевства, возможно, и не имела оснований доверять загадочному американцу Нилсу Вулфсону, приехавшему в ее страну с официальной миссией... Но могла ли она остаться равнодушной к мужчине, спасшему ее от верной гибели? Могла ли избежать чар любви, манивших ее в мир жгучей, пылкой страсти и восторга, бесчисленных опасностей и счастливых надежд?..


Следующая страница

Глава 1

Лондон
Апрель 1837 года
Ветер дул с реки, раскачивал по-весеннему гибкие ветви деревьев, в том числе и тех, что росли у самого дома. Под порывами южного ветра деревья гнулись, заслоняя собою окна, и, распрямляясь, вновь открывали обзор. Казалось, дом подмигивал случайному ночному путнику, оказавшемуся неподалеку в этот поздний час. Ухнула сова, вспорхнув с ветки, расправила крылья, огляделась в полете, сложила крылья и бросилась вниз. Мгновение, и мышь обмерла от страха в цепких лапах хищницы.
Некто, притаившийся в зарослях окружавшего дом сада, усмехнулся. Он тоже скоро выйдет на охоту. Только выслеживать добычу ему пришлось подольше, чем крылатой охотнице. Он находился на своем посту уже не один час. Сначала пробрался в сад и притаился там. Потом, пользуясь наступившей темнотой, прокрался поближе к дому. Заглянув в окна, убедился, что семья села ужинать. Он увидел их в окне – принца Александра, его жену, принцессу Джоанну, их племянника, принца Андреаса, и их дочь, принцессу Амелию. Все они были в хорошем настроении и вели себя вполне раскованно. Никому из них и в голову не могло прийти, что вскоре их уютный мирок может разбиться вдребезги.
Убедившись, что распорядок ничем не нарушен, он удалился в сад и притаился, поджидая своего часа. Мышцы затекли, пришлось размять их, но он почти не опасался быть замеченным: разросшиеся кусты представляли собой хорошее укрытие, вечер выдался сырым и прохладным, не располагающим к поздним прогулкам. Что касается неудобств, вызванных сырой погодой, то на них он не обращал внимания. Были в его жизни минуты потруднее.
Тот, кто притаился в саду, был высок ростом, худ и гибок и одет как лондонский служащий, уважаемый человек, зарабатывающий себе на хлеб в бухгалтерии или адвокатском бюро. Человек не слишком богатый, но и не слишком бедный. Незаметный во всех отношениях. Брюки и сюртук из чистой шерсти, но довольно грубой выделки, темно-серого цвета, неразличимого в сумерках. На всякий случай он приподнял воротник сюртука и поглубже нахлобучил шляпу, чтобы не видно было глаз – темно-серых, ярких, со стальным отливом.
Он был без оружия, но, сказать по правде, мог бы дать фору большинству вооруженных людей. Если стража все же заметит его, он был намерен разыграть безобидного пьянчугу, случайно забредшего туда, куда забредать не положено. Для этого он испачкал сюртук и брюки так, как будто перелезал через каменную ограду. Из кармана у него торчала початая бутылка виски.
Но, судя по всему, такая предосторожность будет излишней. Никого изображать не придется. И хотя эта резиденция была одной из самых охраняемых в Лондоне, она оказалась достаточно уязвимой. Смена караула происходила в строго определенные часы изо дня в день, что делало ситуацию совершенно предсказуемой. Впрочем, охрана должна была ограждать покой семьи от досужих зевак, от толпы, но не от одиночки, четко знавшего, чего он хочет.
Серые глаза сверкнули в темноте. Он ждал, терпеливый и наблюдательный. Свет на первом этаже погас, в то время как этажом выше окна начали загораться одно за другим. Семья ложилась спать рано по стандартам высшего общества. Они предпочитали компанию друг друга всем этим балам, светским раутам, маскарадам и прочим сборищам. Насколько ему было известно, на сегодня у них не было запланировано ни одного мероприятия, что вполне отвечало его намерениям.
Стража была хорошо вышколена, он едва мог расслышать, как смена заступила на пост, хотя и знал, когда это должно произойти. Трое охранников прошли мимо на расстоянии нескольких шагов от места, где он прятался. Они не говорили друг с другом и ступали неслышно. Это были офицеры армии, которая считалась одной из самых сильных и бесстрашных в мире. Армии, которой многие боялись. Воины Акоры, королевства-крепости за Геркулесовыми столбами, обеспечивали свободу и независимость этой таинственной земли на протяжении многих веков. Древняя, легендарная и только недавно начавшая приоткрываться окружающему миру, Акора восхищала многих, но не его. Ему было на эту страну наплевать, и он от всего сердца надеялся, что вскоре сможет забыть о ее существовании раз и навсегда.
Звук шагов удалился. Он вдохнул свежего воздуха, стараясь очистить мозги от ненужных мыслей, и бегом пересек открытое пространство газона. Секунда, другая – и он уже возле кустов, растущих возле самого дома.
Скорчившись под окнами, он прислушался. Ни один звук, доносящийся из дома или снаружи, не указывал на то, что его заметили. Осторожно он встал во весь рост и заглянул в темные окна столовой. Слуги уже убрали со стола и тоже скоро уйдут на покой. Только стража на посту будет бодрствовать.
Он осторожно пробрался вдоль стены за угол дома и поднял голову. Прямо над ним находились окна принцессы Амелии.
Патруль возвращался. Незнакомец прижался к стене дома, растворился в тени, словно слившись с каменной стеной, и затаился. Когда патруль прошел, он вытащил кусок черной ткани из внутреннего кармана сюртука и повязал на лицо, оставив открытыми только глаза.
Ухватившись за каменные выступы, он неожиданно легко подтянулся, нащупав ступней углубление, достаточное для того, чтобы удержать равновесие. Убедившись, что держится крепко, подтянулся вновь. Тихо и ловко он карабкался по стене.
Под окнами спальни принцессы находился каменный балкон. Он закинул ногу, легко спрыгнул на него и прислушался. Никаких звуков. Все тихо. Тогда он осторожно открыл балконную дверь.
В комнате было темно, но он мог рассмотреть расположение мебели, видел, где находится большая кровать под балдахином.
Намеченная им жертва лежала на боку. Разглядеть ее лицо было невозможно, но он и так хорошо знал, как она выглядит, – несколько дней он наблюдал за ней – все те дни, что она находилась в Англии. Амелия не была красавицей, но лицо ее отличалось какой-то особенной привлекательностью, а сложение было просто роскошным. Цветущая, жизнерадостная, улыбчивая и открытая, Амелия совершенно не соответствовала расхожему мнению о ней как о холодной гордячке, бесчувственной и бессердечной, ходившей в девицах в возрасте двадцати пяти лет, и это при том, что семья ее не могла пожаловаться на отсутствие средств или недостаток влияния.
Если ее и беспокоило ее незамужнее состояние, то она никак этого не показывала. Да и сейчас она спала глубоким спокойным сном счастливого человека. На мгновение он почувствовал... нет, не сомнение, сомнений он никогда не испытывал, скорее сожаление, что не смог придумать ничего другого.
Но он был не из тех, кто долго переживает из-за собственных промахов, настоящих или мнимых. Мгновение, и он откинул балдахин и схватил ее. Она тут же проснулась и попыталась закричать. Увы, крик ее не мог быть услышан. Злоумышленник зажал ей рот, ловко и споро запеленал ее в одеяло. Через пару секунд во рту у нее появился кляп, а на голову надели нечто вроде мешка.
Но она ни за что не желала сдаваться и оказалась на удивление сильной. Конечно, с ним ей было не справиться, но ему пришлось попотеть.
Он мог бы припугнуть ее, заставив замолчать, но нельзя было рисковать – она не должна узнать его голос. Он мог лишь крепче ее держать – может, она поймет, что сопротивляться бесполезно. Он был ошеломлен, когда его спеленатая жертва высвободила руку и как следует заехала ему в челюсть.
Только громадный, длиною в его жизнь, опыт самодисциплины помог ему сдержаться и не выругаться вслух. Он еще туже затянул простыню, игравшую роль смирительной рубашки, и быстро направился к двери.
Изнутри дом не охранялся. Это он проверил заранее. Стража была лишь в вестибюле.
Он без труда избежал встречи с охранниками, спустившись по лестнице для слуг. Спуск оказался трудным из-за непоседливо извивавшегося и пытавшегося визжать свертка. Стянутая подобно рождественской гусыне, принцесса продолжала сопротивляться. Все силы он сосредоточил на том, чтобы удержать ее, не причинив при этом существенной боли.
На нижней площадке лестницы он задержался. Она не могла сбежать, в этом он был уверен, но он был далек от того, чтобы недооценивать степень риска. Если ей удастся издать хоть один, пусть приглушенный, крик...
Охранники схватят его, но он сильно сомневался, что его захотят передать британским властям. Все, что он знал о жителях Акоры, предполагало, что они сами свершат правосудие и сделают это по своим обычаям, при условии, конечно, что они сразу его не убьют.
Черт возьми, хотелось надеяться, что игра стоила свеч.
Он открыл дверь и вышел. Если его расчеты были верны, до следующей смены караула у него было минут пять, не более. Достаточно времени, чтобы пересечь лужайку, пробраться сквозь заросли к стене и перелезть через нее.
При условии, что Шедоу стоит на своем посту.
Он был там, его силуэт проглядывал сквозь листву верхних веток деревьев, и веревка свисала со стены. Облегченно вздохнув, похититель продел свою извивающуюся добычу в петлю на веревке, закрепил надежно и потянул, сигнализируя Шедоу. И тут же сверток начал подниматься. Он немного постоял, наблюдая за тем, как ведет себя пленница, – она продолжала извиваться, тщетно надеясь высвободиться, – после чего вскарабкался по стене и, спрыгнув, оказался рядом с Шедоу, который, кивнув, помог ему вытащить пленницу из петли.
До смены караула остались считанные секунды, но дело было сделано. С беспокойной ношей на плече и Шедоу, неотступно следовавшим чуть позади, он быстрым шагом направился к экипажу, что ждал за углом.
Карета тронулась, не успели они захлопнуть за собой дверцу.
Что за черт? Такого не могло с ней случиться! Не может быть, чтобы ее выкрали из хорошо охраняемого дома посреди ночи, чтобы ее выхватил из постели какой-то хам с шершавыми ладонями и медвежьими лапами, к тому же сумасшедший, потому что только ненормальный или тот, кто решил покончить счеты с жизнью, мог совершить такой безумный шаг.
Он не проронил ни слова даже тогда, когда она ударила его с такой силой, что немой бы завопил. И эта его молчаливость беспокоила ее больше всего.
Одно из двух: либо ее похититель был немым, либо он был человеком недюжинного самообладания, который хорошо понимал, что он делает.
Амелия мужественно боролась со страхом, грозившим затуманить сознание, лишить воли. Лучше уж разозлиться как следует. Гнев поможет забыть о страхе. Ей показалось, что мужчин было двое. Могло быть и больше, но для того, чтобы переправить ее через стену, нужны усилия как минимум двоих. Похитители действовали в полной тишине, не издав ни звука, а капюшон, надвинутый на глаза, не позволял ей ничего рассмотреть.
Каковы были их планы? Получение выкупа? Нечто похуже? Ее родители всегда понимали разницу между невинностью и неведением. Все их дети, и Амелия в том числе, имели достаточно внятные представления о мире, и о приятных сторонах жизни они знали не меньше, чем о неприятных. Мир полон опасности, и входить в него, лучше вооружившись знанием.
Но до этого момента с ней ни разу не поступали дурно. Включая и те несколько неприятных минут, прошедших со времени ее пробуждения. Похититель, кем бы он ни был, старался не причинить ей боли. Даже когда она ударила его, он лишь спеленал ее крепче прежнего. Что бы это значило?
И значило ли это вообще что-нибудь? Кем бы они ни были, какими бы ни были их намерения, этих людей иначе, чем безумцами, не назовешь. Ее отец, дядья, братья, родные и двоюродные, не успокоятся, пока не спасут ее и не отомстят за нее. Если бы она могла говорить, она попыталась бы убедить похитителей оставить свое безнадежное предприятие, покуда еще не слишком поздно, но кляп ей мешал. Он не мешал ей дышать, но ни одного звука она произнести не могла.
Капюшон у нее на голове совершенно лишал возможности что-либо разглядеть, простыня и одеяло, закрученные вокруг тела, мешали двигаться, кляп не давал говорить. Она была совершенно отрезана от мира, и если обоняние еще оставалось при ней, то единственным различимым запахом был запах ткани одетого на голову капюшона. Нет, еще при ней оставались слух и осязание. И еще интуиция и рассудок.
Звонкий стук лошадиных копыт говорил ей о том, что они едут по мощеной улице, – значит, они еще в Лондоне. Но в каком, направлении они ехали? К югу от их резиденции находились Темза и доки. Может, они собирались погрузить ее на корабль? Ее окатила волна страха, но она заставила себя не поддаваться. Если целью похитителей, как она надеялась, было получение выкупа, то они не могли увезти ее далеко.
Но к столице вело множество дорог, причем за последнее время их состояние сильно улучшилось, так что добрые кони могли умчать ее на приличное расстояние за пару часов.
Недавно появилась еще и железная дорога, соединяющая Лондон с Гринвичем, но ею они едва ли собирались воспользоваться. Дорога функционировала всего год и продолжала привлекать к себе большое внимание. Кроме того, поезда ночью не ходили. Что бы ни входило в намерения похитителей, с каждой минутой надежда на спасение таяла.
В какой-то момент к глазам ее подступили предательские слезы. Она боролась с собой, но сдавленное рыдание все же прорвалось сквозь кляп. Она почувствовала, как похититель ее напрягся, замер, и вдруг ее осенило: она принялась кашлять через силу.
Рука его коснулась одеяла где-то около ее головы. Или ей так показалось?.. Что он делал на самом деле, определить было трудно.
А вдруг она на самом деле задыхалась? Если ее не хотели оставить в живых, похитителю это было бы безразлично. Но, если ей стремились сохранить жизнь, на этом можно сыграть.
Черт бы побрал этот кляп! Она набрала полные легкие воздуха и начала кашлять так, будто она вот-вот задохнется.
И точно, стягивающие ее покровы стали посвободнее. Она по-прежнему ничего не видела, но теперь она могла почувствовать прохладу ночи. Еще один долгий мучительный приступ кашля, от которого саднило горло, и она получила возможность шевелить ногами и руками. Вот и отлично. Тот негодяй, что похитил ее, заслуживает хорошего пинка, раз ему того удара в челюсть было мало.
Она не видела, куда бьет, но, куда бы она ни попала грудь ему, в бедро или еще куда-то, тело его было твердым как сталь. Она даже испугалась, что сломала палец, хотя ей было не до того, чтобы считать травмы. Он на мгновение ослабил хватку – ровно настолько, чтобы она смогла нащупать щеколду, на которую закрывалась дверца кареты изнутри, и открыла ее. Поток свежего воздуха ворвался в салон, еще мгновение, и она окажется на свободе. Падение, конечно, будет болезненным, но она готова была купить себе свободу ценой любой боли. И все же, не видя, куда прыгать, она помедлила какую-то долю секунды...
Не может быть! Но он давно научился действовать рефлекторно – были в его жизни времена, когда скорость реакции спасала жизнь.
Он так тщательно все спланировал, продумал каждый шаг, предусмотрел все возможные варианты. Вернее, так ему казалось. Но он не рассчитывал, что женщина, которой надлежало играть «болванчика», воспротивится навязанной ей роли.
Нельзя дать ей сбежать, подумал он и затянул одеяло так, что она совершенно не могла пошевелиться. И если она и была еще в состоянии производить какие-то звуки, то он их расслышать уже не мог, и это его вполне устраивало.
Они все ехали и ехали. Уже перевалило далеко за полночь, и другая на ее месте давно бы уснула, но не она. Он чувствовал, что тело ее напряжено: несомненно, ей было очень страшно, очень тревожно. Если и так, то он все равно ничего не мог предложить ей в утешение. Как бы то ни было, он испытал облегчение, когда они, наконец, прибыли к месту назначения.
Шедоу отвел лошадей в конюшню, а он тем временем понес свою «гостью» в дом – маленький коттедж, густо увитый плющом. Он занес ее в спальню, окна которой выходили на задний двор, усадил на кровать, а сам быстро удалился. Перед тем как закрыть за собой дверь, он бросил на нее беглый взгляд. Одеяло, в которое она была завернута, соскользнуло. Тонкая льняная ночная сорочка, отороченная кружевом, практически не скрывала тела. И тело это было не хуже того, каким он его представлял, глядя на нее одетую.
Она схватилась за капюшон, надвинутый на голову, но похититель поторопился уйти до того, как она успела его снять. Амелия лишь услышала скрип засова, отрезавшего ее от мира.
Комната не большая, но и не маленькая, освещенная масляной лампой. Узкая кровать, сундук в ногах, деревянный стол возле кровати, еще один стол с кувшином и тазом, но ни в тазу, ни в кувшине воды не было. Оба окна плотно закрыты ставнями, и дверь тоже заперта снаружи. Вся обстановка нагнетала тревогу. Амелия мысленно призвала себя к спокойствию. Трусость еще никому не помогала. В ней текла королевская кровь доблестных правителей Акоры, и она не имела права посрамить память предков.
Первым делом предстояло избавиться от кляпа. Пока руки ее были заняты, мозг работал в полную силу. Она искала способ спастись. По ее расчетам, прошло несколько часов, с тех пор как ее похитили. Скоро наступит утро, и домашние узнают, что она пропала. У нее сердце сжалось при мысли о том, что с ними будет, когда они увидят, что ее нет. Она должна была убежать как можно скорее не только ради себя самой, но и чтобы развеять тревогу близких.
Амелия справилась с кляпом и собралась как следует изучить свою тюрьму, когда скрип засова снаружи заставил ее насторожиться. Только сейчас она подумала о том, что на ней почти ничего нет. Схватив одеяло, она замотала его вокруг тела. Не успела она сделать это, как дверь открылась.
Человек, стоявший в дверном проеме, был огромного роста. Она привыкла к тому, что ее окружали очень высокие мужчины: отец, братья, дядья, кузены – все они были выше метра восьмидесяти, но даже по их стандартам этот мужчина выглядел настоящим великаном. Да и плечи у него были такие, что он едва в дверь мог пройти. Волосы его и борода были густыми, черными и неопрятными. Голубые пронзительные глаза смотрели из-под кустистых бровей. Говорил он с ирландским акцентом.
– Я принес тебе, девочка, еды и воды, а заодно и совет. Будь умницей, не лезь, куда не следует, и ничего плохого с тобой не будет.
Амелия гордо распрямила плечи и посмотрела похитителю прямо в глаза.
– Вы или безумец, или хотите добровольно уйти из жизни, а возможно, и то, и другое. Разве вы не понимаете, что с вами сделают, когда моя семья найдет меня?
К ее несказанному удивлению, ирландец рассмеялся.
– Они тебя не найдут, даже если им подскажут, где искать. – Он переступил порог, осторожно прикрыл за собой дверь и подошел к столу. Перехватив ее взгляд, он предупредил: – Не пытайся проскочить мимо меня. У тебя ничего не выйдет. Лучше сразу скажи себе, что тебе придется побыть здесь какое-то время, смирись с этим и не устраивай ненужного шума.
– Вы всерьез верите, что я могу вот так спокойно смириться?
Он пожал своими массивными плечами, молча поставил поднос на стол и вернулся к двери. Амелия не могла не заметить, что для такого крупного мужчины походка у него была на удивление легкой, а движения координированными. Пожалуй, он прав, не стоит и пытаться проскочить мимо него. Но она и не собиралась предпринимать такую попытку. В доме мог быть еще кто-то. Как минимум еще один человек. Великан позовет на помощь, и тогда шансов на спасение не останется. Нет, когда она убежит, а Амелия не сомневалась, что ей это удастся, то она сделает так, чтобы ее исчезновения никто не заметил, пока она не окажется достаточно далеко отсюда.
– Смиришься ты, девочка, или нет, поспать тебе все равно не мешает. – Он обвел комнату взглядом. – Знаю, что ты не к этому привыкла. Молись, чтобы твои родные поскорее заплатили.
– Вы собираетесь получить за меня выкуп? – Если она и почувствовала облегчение, то радость ее вскоре померкла. Если они действительно собирались отпустить ее, после того как получат деньги, то видеть их лица она была не должна.
– Деньги правят в этом мире, девочка. – Он открыл дверь, вышел в коридор, казавшийся узким и темным, и плотно прикрыл за собой дверь. Она услышала, как засов вернулся на прежнее место.
Амелия устала бодриться, но она решила во что бы то ни стало сопротивляться унынию. Она оказалась предоставлена самой себе на какое-то время, и этим надо было воспользоваться.
Но только как воспользоваться своей относительной свободой?
Сероглазый мужчина, стоявший все это время под дверью и наблюдавший за происходящим, усмехнулся. Он слышал, как женщина, оставшись одна, приглушенно выругалась. Леди оказалась крепче во всех отношениях, чем он мог предполагать, но, какой бы она ни была, теперь ей не выбраться, и впервые за несколько недель он мог позволить себе роскошь расслабиться.
Неслышно ступая, он прошел по коридору. Шедоу следовал за ним.
– Не принцесса, а тысяча чертей, – сказал Шедоу, когда они оказались в холле. На этот раз в речи его не было и намека на ирландский акцент. Но вместо ирландского появился другой, характерный для Кентукки. Впрочем, акцент был почти незаметен, что неудивительно: много воды утекло с тех пор, как оба этих человека покинули те места.
– Это верно, – сказал второй, и, поскольку он доверял Шедоу как никому другому, добавил: – С ней пришлось повозиться больше, чем я думал.
– В самом деле? – Шедоу стянул с головы тяжелый черный парик и отклеил бороду, с явным облегчением отшвырнув всю эту изобильную растительность в сторону. – Она здесь, и это все, что теперь имеет значение. Как ты думаешь, сколько пройдет времени, прежде чем она отломает эту ставню?
– До утра, полагаю, у нас есть время. Ты добавил снотворного в пищу?
– Сделал все, как ты говорил. Да она сейчас и без снотворного уснет как убитая. Устала, наверное, как собака.
– Как только она проснется, сразу попытается найти выход. Я старался устроить все таким образом, чтобы она не догадалась, что эта «случайность» не случайна.
– Ну, поживем – увидим. Как насчет того, чтобы выпить по стаканчику?
– Отличная мысль.
Он с удовольствием вытянул ноги, устроившись возле камина в холле со стаканчиком бурбона в руке в тот момент, когда первые капли дождя застучали по ставням. Он нахмурился. Он не принял в расчет возможность дождя. Хотя едва ли все это имело значение. Маловероятно, чтобы похищенная принцесса очнулась к утру, она вполне могла проспать весь следующий день.
А потом? А потом будет видно. Очень многое зависело от того, станет ли она действовать так, как он на то рассчитывал. Если же не станет...
Тогда придется все начинать сначала. Будет это трудно, но ему все равно придется. Его миссия должна быть выполнена любой ценой. И все же было бы куда проще, если бы леди грамотно сыграла предназначенную для нее роль.
Амелия энергично растерла ноющие плечи. Она лишь напрасно растрачивала силы. Дверь не поддавалась. Надо было искать иной способ выбраться из комнаты.
Она не прикоснулась ни к еде, ни к питью. Ее научили, что, находясь в руках врагов, следует избегать принесенной ими пищи и питья как можно дольше. Еда может быть отравлена или содержать наркотик. Она знала, что нельзя идти ни на какие уступки, ни на какие переговоры. И при этом неустанно искать пути к спасению. Никогда не сдаваться. Она, рожденная в семье, относящейся к привилегированным членам общества, знала все эти истины.
Знала потому, что ее родители осознавали то, что мир, в котором они жили, изобиловал опасностями. На их глазах творились перемены, которые еще два десятилетия назад казались немыслимыми. Мир менял очертания, устремляясь в будущее, которое трудно было себе представить. Изобретались машины, которые меняли ландшафты, понуждали людей покидать деревни и уходить в города. Над будущим сгущались тучи, но перемены эти несли в себе и надежду на то, что жизнь станет лучше, если не для всех, то для некоторых.
Она знала все это потому, что была ребенком Акоры, королевства-крепости, сохранявшего свою независимость и свободу уже более трех тысячелетий. Ценой того, что никогда не теряло бдительности. Там был ее дом, который она любила, к которому стремилась ее душа, дом без имени, скорее похожий на мечту, чем на реальность.
Амелия окинула взглядом окна. Как она уже заметила раньше, они были закрыты тяжелыми деревянными ставнями. Теперь ей предстояло проверить, так ли крепки засовы, как кажутся. Ставни на одном из окон стояли прочно, как и дверь. Должно быть, они закрыты на надежный засов снаружи. Но вот ставни другого окна...
Надежда яркой вспышкой пронзила мрак отчаяния – вторая ставня слегка поддалась. Между двумя половинками ставень появился крохотный просвет, но этого было достаточно, чтобы начать действовать. Как бы распахнуть их? Раскачать задвижку? Разломать?
Она лихорадочно огляделась в поисках какого-нибудь инструмента. На виду ничего такого, что могло послужить ее целям, она не нашла. Исполненная решимости, она обыскала все выдвижные ящики комода, заглянула под кровать, стащила с кровати постельные принадлежности. Сама кровать была деревянная, но матрас крепился к раме с помощью тонких металлических пластин. Вообще-то они крепко сидели в деревянном основании, но Амелии удалось одну пластину вытащить.
Воодушевленная успехом, она просунула пластину в щель между ставнями и принялась их раздвигать. Вначале ничего не получилось, но постепенно зазор становился шире. Увы, всего лишь на пару дюймов
type="note" l:href="#n_1">[1]
. Руки ее ныли, и надежда готова была вот-вот ее оставить.
Так не пойдет. Сердито смахнув слезы, она удвоила усилия. Долгие, казавшиеся бесплодными минуты проходили одна за другой, но, наконец, когда она поднатужилась изо всех сил, раздался характерный металлический скрежет.
Вначале ей показалось, что лопнула пластина. Но оказалось, это засов выскочил из древесины. Теперь он свисал с одной из ставень, открытых настежь.
Прохладный ночной воздух добавил ей сил. Она бросила на пол пластину, завернулась в одеяло потуже и забралась на подоконник. Осталось только спрыгнуть – и она была свободна.
На улице было темно – хоть глаз выколи. Вначале она с трудом различала собственную руку, поднесенную к глазам. Но прошло несколько минут, и глаза привыкли к сумраку. Теперь она уже могла разглядеть очертания сада. Сад был окружен стеной, при виде которой у нее спазм встал в горле, но судьба была к ней благосклонна – едва ли не прямо перед ней были ворота... Босая, с накинутым на плечи одеялом, она побежала в сторону ворот.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Фонтан мечты - Литтон Джози



Любовь и приключения, Очень понравилось,
Фонтан мечты - Литтон ДжозиВикуся
8.10.2013, 15.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100