Читать онлайн Единственный, автора - Литл Кент, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Единственный - Литл Кент бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.24 (Голосов: 38)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Единственный - Литл Кент - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Единственный - Литл Кент - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Литл Кент

Единственный

Читать онлайн

Аннотация

Когда-то Лорел и Коннора связала одна-единственная ночь любви. Прошли годы. Теперь Лорел грозит финансовый крах, и только Коннор может выручить ее из беды...


Следующая страница

Глава 1

Он сам не знал, зачем вернулся.
Возможно, было какое-то предчувствие. Необходимость прикоснуться к родным пенатам накануне взлета к новым вершинам, к новой работе и новой жизни в Нью-Йорке. Первое после колледжа назначение, первый шаг в карьере, которая представлялась блистательной, полной захватывающих возможностей. Приступать к обязанностям предстояло в понедельник. Он уже перевез свои небогатые пожитки в новую квартиру в Челси. Все вопросы улажены. Но по неизвестной причине Коннор почувствовал нужду провести несколько дней на Кейпе.
l:href="#n_1" type="note">[1]
Целыми днями дышать свежим океанским воздухом, а вечера проводить на веранде старого домика, который практически не изменился со времен его детства.
Когда много лет назад умерла мать Коннора, отец сохранил дом таким, каким он был при ее жизни. Коннор часто сокрушался о том, что мама не дожила до того дня, когда он завершил образование. Она бы гордилась им. В отличие от отца она полагала, что он вправе распоряжаться своей жизнью по собственному усмотрению.
После ее смерти Коннор не часто навещал родной дом. Они с отцом не уживались, и так было всегда. Отсутствие Коннора редко вызывало вопросы. Здесь у него ничего не осталось, думал Коннор, подъезжая к владениям Сатерлендов. Ничего, кроме воспоминаний.
Он и в самом деле не знал, чего ради приехал сюда на выходные. И из-за чего принял внезапное приглашение Чарлза Сатерленда на прием, устраиваемый нынешним вечером в главной усадьбе.
Может быть, он согласился приехать просто из чувства признательности к Чарлзу, который во многих случаях бывал очень щедр к нему. Этот долг ему никогда не выплатить.
Внушительный особняк Сатерлендов, показавшийся в конце извилистой подъездной дороги, сразу полностью завладел вниманием Коннора.
Дом был ярко освещен, на галерее прохаживались гости, вновь прибывшим служители помогали выбираться из роскошных черных лимузинов. Коннор оставил машину поодаль — на случай, если вечеринка окажется скучной и ему захочется отбыть пораньше.
Но, увидев Лорел Сатерленд, он понял со всей отчетливостью, почему приехал.
Понял сразу, как только ее бирюзовые глаза остановились на нем. В первое мгновение она была поражена, а потом заметно обрадовалась. Ее приветливая улыбка проникла в сердце Коннора, стрелой пронзила его, нанеся ему горькую и в то же время сладкую рану.
Ее окружали гости, родственники и друзья мужчины в белых смокингах, дамы в шелковых платьях, сверкающие бриллиантами. На самой Лорел было ажурное летнее платье из синей ткани, оставлявшее обнаженными загорелые плечи.
Ее кожа была безукоризненно чистой; длинные золотистые волосы украшала алмазная заколка.
В изящной фигуре и тонких чертах он узнавал девочку, которую знал так давно. Свою бесстрашную подругу, которая целое лето бегала вместе с ним по солнечным пляжам и тенистым лесам.
Но теперь она — женщина. Прекрасная молодая женщина во всем блеске своей красоты.
Милая невинность сменилась притягательной загадочностью, читавшейся в высоких скулах, полных губах, тонком прямом носе. Ее лицо было столь совершенно, что казалось сошедшим с журнальной обложки. Но Коннор видел в ней нечто большее. Лорел как будто освещал изнутри ее пылкий, смелый, упорный дух.
Когда она протянула ему руку, глаза ее сверкали от возбуждения и радости.
И его ослепило осознание. Вот из-за чего он приехал. Из-за Лорел. Теперь для него это было очевидно.
Рука Лорел утонула в его большой ладони, и Коннор ощутил мягкость ее кожи, тонкость пальцев. Он нагнулся, чтобы поцеловать Лорел в щеку, и вдохнул цветочный аромат ее волос. А когда слегка отстранился, то увидел на ее губах ласковую улыбку, а в глазах — выражение, которое наполнило его сердце уверенностью. Он не выпускал ее руку, и она не сделала движения, нарушающего их контакт.
— Отец сказал мне, что видел тебя в городе. И что ты, может быть, заедешь, — заговорила она. Но точно мы не знали. Я же помню, ты не выносил светских приемов.
Музыка ее богатого, глубокого голоса околдовывала его.
— Я их и сейчас не выношу, — отозвался он с улыбкой. — Просто мне хотелось увидеть тебя.
Встретив днем в городе Чарлза Сатерленда, Коннор заговорил с ним о Лорел, стараясь представить, как она переменилась с их последней встречи. А сколько времени прошло? Пять лет. Ей было шестнадцать, когда умерла ее мать. Он был на похоронах, предлагал свои услуги, приносил соболезнования, но после этого уже не разговаривал с Лорел в тот день.
После кончины Мадлены Сатерленд семья Лорел уже не проводила лето на Кейне. Отец Коннора говорил, что Чарлзу Сатерленду тяжело возвращаться в места, с которыми у него связано столько воспоминаний. Коннор понимал это, но досадовал на то, что горе Чарлза разлучило его с Лорел. Осень и зиму Лорел и ее старший брат Филипп проводили в школах-пансионах, а летом покупали туры для состоятельных молодых людей и уезжали за границу.
Так что общение Коннора с Лорел полностью прервалось со смертью миссис Сатерленд.
Чарлз с гордостью рассказывал о школьных успехах дочери, о том, что она поступила в престижный юридический колледж. И добавил — как бы между прочим, — что в скором времени она выйдет замуж. По словам Чарлза, в колледже она познакомилась с очень симпатичным юношей. Теперь до свадьбы оставалось меньше месяца. И как раз на этот вечер Чарлз назначил прием в честь счастливой пары.
— Заглянул бы и ты, Коннор, — сказал ему Чарлз. — Я знаю, Лорел будет рада тебя увидеть.
Коннор согласился прийти. Он очень многим обязан Чарлзу Сатерленду. Это его заслуга, что сейчас перед Коннором открылись такие богатые возможности, такое блестящее будущее. Он поклялся себе, что когда-нибудь вернет Чарлзу этот долг. Приглашая его, Чарлз снова проявил свое всегдашнее великодушие. Он обращался с Коннором как с другом семьи, как с равным, хотя оба они помнили, что Коннор всего лишь сын смотрителя.
Когда Коннор вернулся в скромный отцовский домик, чтобы приготовиться к визиту в усадьбу Сатерлендов, он не признался себе в том, что тоска сжала его сердце при известии о предстоящем замужестве Лорел. Перед ним вставали дни приключений, пережитых ими вместе, их ссоры и примирения, тайны, которые они поверяли друг другу. Ему очень хотелось увидеть ее. И было любопытно взглянуть на человека, за которого она решила выйти замуж.
Но мысли и чувства, обуревавшие его весь день, не имели ничего общего с тем, что он испытывал, стоя рядом с Лорел. Его захлестнула огромная волна эмоций.
Коннор знал только одно: он не желает выпускать ее руку. А еще он хочет притянуть ее ближе, прижаться к ее стройному телу и зарыться лицом в шелковых волосах.
Догадывается ли она? Чувствует ли что-нибудь подобное по отношению к нему?
Когда их взгляды встретились, ему почудилось, что она изучает его. Коннор никогда не заблуждался относительно своей внешности, но знал, что женщины находят его привлекательным.
Им нравятся его густые темные волосы, ямочка на мужественном подбородке, его белозубая улыбка.
Коннор мало заботился о своей внешности, но сейчас, когда Лорел смотрела на него, он надеялся, что она не разочарована.
С легкой, озорной улыбкой Лорел отклонила голову и окинула взглядом его фигуру.
— Как же ты вытянулся! — непринужденно заметила она. — Помнишь, как ты переживал, что не вырастешь?
Коннор рассмеялся. Он и забыл, что делился с ней этим своим опасением.
— Да и ты похорошела, — отозвался он.
Она высокая. Но не чересчур. Длинные руки, длинные ноги, как у модели. Но без хищного взгляда, которого он не выносил. Она оставалась худощавой, как и прежде, но теперь у нее появились округлости во всех надлежащих местах.
— Спасибо. Ты очень мил. — Губы ее тронула игривая улыбка, которая показалась Коннору необыкновенно манящей и сексуальной. — Это и есть твоя нью-йоркская манера обращаться с девушками?
Он усмехнулся.
— Я не очень много имею с ними дела. Возможно, мне следует совершенствовать технику.
Он не кривил душой. За последние шесть лет он был слишком занят учебой и различными приработками, которые позволяли ему иметь кое-какие средства помимо стипендии.
— Возможно, — тихо произнесла Лорел, обвела взглядом гостей, затем снова задумчиво посмотрела на Коннора и добавила:
— Очень здорово, что я опять тебя вижу.
— Я тоже рад, что мы встретились, — ответил он дрожащим от волнения голосом.
В дальнем конце двора джазовый ансамбль заиграл сентиментальную мелодию, которую Коннор всегда любил; но сейчас знакомые ноты наполнились особым смыслом.
— Потанцуешь со мной?
Лорел ответила согласной улыбкой. Он увлек ее на танцевальную площадку и обнял за талию.
Она охотно прильнула к нему, ее длинные руки обвили его шею, а голова склонилась набок, так что щека почти касалась его плеча. Коннор глубоко вздохнул и ощутил аромат ее духов и ни на что не похожий запах теплой кожи. Этот запах пронизывал все его существо, пьянил, завораживал.
Когда он посмотрел на Лорел, ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не поцеловать ее в полные ярко-красные губы.
А как бы это было замечательно, думал Коннор, чувствуя, как Лорел соблазнительно покачивается в его объятиях. Так замечательно, что невозможно описать.
Как тяжело контролировать себя, прижимая Лорел к себе! Его ладонь лежит на тонкой талии девушки, и он чувствует, как бьется ее сердце.
Ему тут же захотелось провести рукой по спине Лорел, приласкать ее, дотронуться до каждой точки на этой гладкой коже. А еще чтобы рука скользнула на бедро и стиснула его.
Лорел засыпала Коннора вопросами, желая разузнать как можно больше о тех годах, когда они были в разлуке. Она с неподдельным интересом слушала его рассказ о том, как он учился, о многочисленных временных работах, которыми он вынужден был заниматься, чтобы закончить образование. Коннор рассказал ей о своей квартире в Нью-Йорке и о новой работе. Он также расспросил Лорел о ее жизни, старательно обходя молчанием вопрос о предстоящем замужестве. И все время, пока длился их разговор, сердце его учащенно билось, а какая-то часть рассудка пребывала под властью обворожительных образов и ощущений.
А доводилось ли ему в прошлом танцевать с Лорел? Танцевать по-настоящему, а не просто дрыгать ногами под передаваемую по радио музыку? Он припомнил только один раз: пикник в честь Дня труда. Ей тогда было шестнадцать, а ему — двадцать. Коннору теперь вспомнилось, что оба они чувствовали себя очень неловко, если только это слово вообще применимо к Лорел. Волосы ее растрепались, она неуклюже двигалась и держалась с трогательной застенчивостью. Весь вечер ее безжалостно третировал какой-то заносчивый парень, которым она тогда увлекалась.
Этот хлыщ дошел до того, что стал издеваться над ней, когда она пригласила его на танец. Коннор увидел слезы в ее глазах и прибег к единственному (если не считать драки) возможному средству: сам увел ее танцевать.
Более того, в тот вечер Коннор поцеловал ее.
До сего дня он не мог забыть ту минуту. Легкий, нежный поцелуй в губы. Она замерла и порозовела. Это был наполовину дружеский поцелуй… Но Коннор вовремя понял, что Лорел еще слишком молода для романтических отношений, что бы он сам ни испытывал.
А разве сейчас что-то радикально переменилось? Лорел красива, элегантна, очаровательна, и Коннор испытывает ревность к каждому присутствующему здесь мужчине. А между ним и Лорел опять мерцают невысказанные чувства. И ему по-прежнему хочется поцеловать ее. Нет, не чмокнуть невинно, а поцеловать так, чтобы у этого поцелуя было самое серьезное продолжение.
А Лорел по-прежнему недоступна. Невообразимо далека. И в этот вечер дальше, чем когда-либо.
Как же он мог прожить без нее все эти годы?
Он все еще продолжал поддерживать ни к чему не обязывающую беседу, а где-то в виске стучало: это Лорел. Моя Лорел. И мы снова вместе.
Разговор затих. Тела их двигались в такт музыке — как одно. Чувствует ли это она? Коннору казалось, что она должна чувствовать… что-то необычайное, как и он.
— Коннор… — Она произнесла его имя медленно, как будто пробуя его языком. — Я много о тебе думала в эти годы, о том, что ты делаешь… — Голос изменил ей. — Я скучала по тебе.
Лорел подняла на него глаза, чистые и голубые, говорящие куда больше, чем могут сказать слова.
Ее бесхитростное признание пронзило Коннора, тронуло его сердце, душу, громким и чистым звоном отозвалось в нем.
— И я о тебе думал, Лорел. — Он тряхнул головой и взглянул на нее сверху вниз. — Я тоже скучал по тебе. Очень скучал.
От внимания Коннора не укрылось то, как его слова подействовали на нее. Сначала на лице Лорел отразилось удивление, а потом ее взгляд сделался добрым и нежным. Она всегда откровенно и честно выражала свои чувства. Лорел доверчива, ей нельзя сделать больно.
Мне не хватало тебя, Лорел, мысленно сказал он. Что-то есть в моей жизни, что не дает мне покоя, внушает недовольство, сводит с ума. Какая-то неясная необходимость движет мной. Желание чего-то добиться, преуспеть. Вырасти в чьих-то глазах. Не родных, нет. Даже не в собственных. В чьих-то. Чьих? В твоих, Лорел. Я все делаю для тебя. Из всех женщин, которые мне встречались, я сблизился с одной; может быть, с двумя. Но ничего из этого не вышло. Я сравнивал их с тобой.
Коннор чувствовал, как музыка окутывает его.
Чувственный голос певца идеально соответствовал лирическим строкам, в которых описывалось магическое мгновение, когда любовь открывает себя, осознает. Неожиданно Коннору захотелось рассмеяться над собственной слепотой и глупостью. У него стало легко на сердце. Он вдруг освободился от груза, о котором сам не подозревал.
Весь мир переменился в его глазах, предстал свежим, обновленным, ярким, словно умытым летним ливнем.
Повинуясь внезапному порыву, он поднес к губам руку Лорел и поцеловал кончики ее пальцев. И заметил, как глаза девушки закрылись на миг, услышал ее вздох. И этот звук свел его с ума.
Он вообразил, как подхватывает ее на руки, уносит на пляж и всю ночь занимается с ней любовью, вызывая эти тихие, зовущие звуки снова и снова. Он ласково сжал руку Лорел и почувствовал прикосновение чего-то холодного и острого.
Ему не требовалось смотреть, он уже знал, что это. Ее обручальное кольцо. Ну конечно. Кубической формы бриллиант, достаточно большой, чтобы произвести выгодное впечатление, и в то же время нисколько не вызывающий.
И тут появился жених, словно вызванный мыслями Коннора. Он отделился от толпы гостей и вышел на танцевальную площадку. Коннор сразу узнал его по недовольному выражению лица.
— Развлекаешься, дорогая? — спросил он и сбросил прядь волос с плеча Лорел; этот жест показался Коннору чрезмерно интимным и в то же время укоряющим.
— Тодд…
Голос Лорел был чуть хриплым, как будто ее грубо разбудили посреди приятного сна. Или это всего лишь ощущения Коннора? Лорел остановилась, и Коннор выпустил ее из объятий.
— Это мой старый друг Коннор Нортрап, представила его Лорел. — Я наверняка тебе о нем говорила.
— Конечно. Великолепный Коннор, герой и всеобщий любимец, — ответил Тодд.
Коннор понимал, что если Тодд и помнит о нем что-нибудь, то прежде всего то, что он — сын наемного прислужника, сторожа и эконома, порой также исполнявшего обязанности шофера. Именно это и можно было заключить по холодному, снисходительному обращению Тодда и его отрывистому кивку.
— Коннор, это Тодд Парсон, мой жених.
— Поздравляю вас с помолвкой, — вежливо сказал Коннор. — Вы счастливый человек.
— Благодарю вас, Коннор. — Тодд обнял Лорел за талию и притянул к себе. — Я охотился за ней, а она меня поймала.
Лорел засмеялась, и Коннор из приличия присоединился к ней. Однако от него не укрылось, что шуточка Тодда уязвила ее. И вообще, ему не нравился Тодд Парсон. Да, многим женщинам он показался бы красавцем, но Коннору не нравились его маленькие темные глазки, зачесанные назад прилизанные волосы, его самоуверенность, наконец. Манеры Парсона говорили о его принадлежности к хорошей семье, о хорошем образовании и хороших связях.
Но Коннор нутром чувствовал, что этот высокомерный молодой человек, на стороне которого богатство и происхождение, не пара для Лорел.
— Только что приехали Стэн и Луиза. Спрашивали о тебе, — сообщил невесте Тодд. — По-моему, тебе стоит пойти с ними поздороваться. Тем более что Стэн на прошлой неделе прислал мне нового клиента.
— Да-да, я иду.
Лорел вгляделась в толпу, потом обернулась на Коннора, и ее бирюзовые глаза передали ему послание, предназначенное для него одного. По-видимому, ей не хотелось оставлять его. Но в этом взгляде было что-то еще. Что же? Коннор задумался. Сказала ли она, что ей жаль с ним расставаться? Что она разрывается между обещанием, данным Тодду, и чувствами, разгоревшимися в ней благодаря их встрече?
— Коннор, мы еще увидимся и поболтаем, хорошо?
Тодд увлек Лорел в толпу.
— Конечно, — весело бросил ей вслед Коннор, но ему в эту минуту было не до веселья.
Она кивнула ему, после чего Тодд что-то сказал ей; слов Коннор не расслышал. Тодд слегка раскраснелся, как будто изрядно выпил или же не на шутку рассердился на Лорел.
Коннор проследил, как они смешались с веселой компанией, и отправился что-нибудь выпить.
У него путались мысли, а в горле застрял горький комок. Он ревновал Лорел к Тодду Парсону. Сходил с ума от ревности. А какое право он имеет на такие чувства? Разумеется, совершенно никакого.
Или он обманывает себя? Неужели они с Лорел обнаружили в этот вечер нечто особенное и настоящее? А если так, успеют ли они определить, что это, за время, оставшееся до ее свадьбы?
Беря бокал с шампанским с серебряного подноса, Коннор размышлял об иронии, заключенной в сложившейся ситуации. Он знает Лорел большую часть жизни. А сейчас, когда он вроде бы начинает осознавать, что она значит для него — кем она могла бы для него быть, — сейчас уже слишком поздно. Она связана с другим человеком.
Коннор прекрасно понимал, что он обязан уважать выбор Лорел. С самого детства он придерживался строгих этических норм, и у него не укладывалось в голове, как можно их нарушать. Он невысоко оценивал людей, которые способны обманывать своих любимых или вносить раздор между мужчиной и женщиной. Тем более между мужчиной и женщиной, которые решили вступить в брак.
Но здесь моральные правила, похоже, неприменимы. Их нельзя отнести к тому, что происходит между ним и Лорел. Все мыслимые этические нормы отступают перед грандиозной бурей, охватившей его сердце. Не зря говорят, что на войне и в любви дозволено все. Однако до нынешнего вечера, до той минуты, когда Коннор задумался об этической стороне обнаруженного им чувства к Лорел, он никогда не признавал истинности этого утверждения.
Если рассуждать о правильном и ложном, то Коннор сказал бы: не правильно, если Лорел станет женой другого человека. Так же не правильно, как если бы завтра солнце взошло на западе и село на востоке. Осмелится ли он сказать об этом Лорел?
Осушив бокал, Коннор тряхнул головой. Им необходимо время, чтобы заново узнать друг друга. Испытать на прочность это удивительное, всепоглощающее чувство. Нельзя просить ее поставить на карту все по прихоти, по капризу.
А если он ошибается?
Не спеши, мысленно приказал он себе. Двигайся шаг за шагом. Лорел просила тебя остаться, чтобы поговорить с тобой. Вот так и нужно поступить.
Коннор сделал глубокий вдох, отставил пустой бокал и осмотрелся. Среди гостей он узнал нескольких друзей семьи Лорел, которые в свое время бывали частыми гостями в поместье.
Если они и узнали его, то узнали просто как сына сторожа усадьбы. Умного, симпатичного, вежливого, даже владеющего грамотной речью… для парнишки из низов. Как мило со стороны Чарлза, что он приветил мальчика и взял его под свое крыло. И как мальчику повезло, что у него появился такой могущественный покровитель.
Говорят, Чарлз даже выхлопотал для него стипендию в Принстоне. Ценит ли он все, что Чарлз для него сделал, — вот что хотелось бы знать!
И все это верно. Чарлз Сатерленд очень много помогал Коннору. Но стипендия не покрывала всех расходов во время учебы, и Коннор считал, что необходимость зарабатывать деньги самостоятельно дала ему не менее ценные знания, чем те, которые он получил в стенах колледжа.
Да, думал Коннор, он за многое признателен Чарлзу Сатерленду. И чем же собирается отплатить благодетелю? Тем, что вторгнется в налаженную и размеренную жизнь его дочери и внесет сумятицу в ее душу? Предложит ей нарушить данное ему слово и пренебречь своими обязательствами?
Коннор поискал глазами Лорел и вскоре увидел ее. Горло его сжалось. Лучше всего, если он немедленно уйдет. И завтра же утром улетит в Нью-Йорк. Надо бежать от риска новой встречи с ней, и поскорее.
Но едва ли он способен так поступить. Она будет оскорблена, а допустить это он не может и за все блага мира.
Коннор стоял в стороне с новым бокалом шампанского и наблюдал за яркой процессией гостей.
Давно ему не приходилось бывать на таких приемах; в последний раз, вероятно, это было также у Сатерлендов. Много воды утекло с тех времен. И вновь ему здесь неуютно.
Он всматривался в толпу, надеясь увидеть дружеское лицо Чарлза Сатерленда, однако разглядел другое, тоже знакомое, но отнюдь не дружеское.
Он встретился взглядом с Филиппом, старшим братом Лорел. Его тут же поглотило море эмоций и воспоминаний. Филипп беседовал с гостями, одной рукой обнимая красивую женщину с каштановыми волосами, которая смотрела на него восхищенными глазами.
Филиппа природа наградила густыми, слегка вьющимися волосами того же золотистого оттенка, что и у его сестры; они были зачесаны назад, что придавало ему официальный вид. И глаза у него тоже были голубые, правда светлее, чем у Лорел; их холодный блеск соответствовал его расчетливой натуре. Филипп был довольно коренаст.
Даже в детстве он отличался избыточным весом.
Впоследствии он научился скрывать полноту, а сегодня она тем более не была заметна под безукоризненно сшитым костюмом. Белый смокинг подчеркивал его бронзовый загар — приобретенный, несомненно, на полях для гольфа, теннисных кортах и яхтах. Одним словом, перед Коннором предстал рафинированный, богатый молодой холостяк, наследник семейного бизнеса, который в настоящее время находился в руках его отца.
Коннор вспомнил, как Чарлз говорил ему, что Филипп работает в фирме Сатерленда с момента окончания колледжа, то есть уже четыре года. И Коннор не сомневался, что Филипп ожидает того дня, когда отец уйдет из дела, освободив для него свое место. При этом все, кто знал отца и сына, были уверены, что Филипп и вполовину не столь способен, как Чарлз.
Филипп кивнул, и Коннор кивнул ему в ответ, чувствуя горечь в горле. А Филипп тем временем опять повернулся к своим собеседникам и что-то сказал, после чего вся компания рассмеялась.
С первого взгляда Коннор понял, что Филипп Сатерленд совершенно не изменился. Никого на свете Коннор не презирал столь страстно. Испорченный, властный, эгоцентричный Филипп в детстве прилагал все усилия, чтобы отравить ему жизнь.
Коннор, пожалуй, спокойнее смотрел бы на те низкие уловки, к которым прибегал Филипп, чтобы ему досадить, если бы тот был хотя бы капельку добрее к Лорел. Казалось, что ему неведомы любовь или покровительственное отношение к младшей сестре. Напротив, он либо сваливал на Лорел ответственность за собственные поступки, либо заставлял ее покрывать его проделки. Много раз Коннор, будучи не так мал и наивен, как Лорел, вступался за нее, ощущая необходимость защитить ее от козней брата. Между ним и Филиппом было множество конфликтов. И в драках Коннор неизменно брал верх.
Филипп был старше, выше и тяжелее Коннора, но никогда не мог его одолеть. Именно Филипп в конечном счете убегал с поля боя с рассеченной губой или с подбитым глазом, а потом жаловался отцу или матери на злого и невоспитанного сына прислужника. Нет, Филиппа Коннор не боялся; он боялся ярости собственного отца. Ничто не выводило Оуэна Нортрапа из себя так, как известие об очередной стычке Коннора и Филиппа. Оуэн не одобрял дружбу сына с Лорел и охотно запретил бы Коннору видеться с ней, если бы у него не имелся в этом вопросе собственный интерес. Он видел, как Чарлз Сатерленд любит Коннора и считает, что парень оказывает хорошее влияние на его детей.
Тем не менее Оуэн упорно отказывался верить, что в общении Коннора с «высшими», как он выражался, есть что-то хорошее. Он также опасался, что в один прекрасный день они с женой лишатся нетрудной и хорошо оплачиваемой работы из-за драк Коннора с Филиппом.
Насколько Коннору было известно, Чарлз Сатерленд не видел ничего особенно страшного в частых столкновениях мальчиков. Коннору даже казалось, что Чарлз рассчитывает на то, что Филипп извлечет из них кое-какие уроки.
Чтобы избежать отцовского гнева и запрета на встречи с Лорел, Коннор нередко уклонялся от вызовов Филиппа, и тогда Филипп торжествовал, доказывая, что Коннор якобы трусит. Коннор молчал ради того, чтобы не ссориться с отцом и сохранить отношения с Лорел.
Раздумья Коннора прервала тяжелая рука, которая внезапно легла на его плечо.
— Коннор, сынок! Очень приятно, что ты опять дома. — Коннор повернул голову и увидел приветливо улыбающегося Чарлза. — Нравится тебе у нас?
— Да, конечно. Прием у вас роскошный, — ответил Коннор.
— Знаешь, я-то предпочел бы устроить что-нибудь поскромнее, в Нью-Йорке. Свадьба пройдет именно там. Но для Лорел было важно приехать сюда и собрать здесь гостей. — Чарлз огляделся вокруг, и Коннор отметил, что в его голосе послышалась горькая нотка:
— Ты же понимаешь, ей не хватает матери. Нам всем ее не хватает.
— Это была редкая женщина, — заметил Коннор.
Чарлз кивнул, вполголоса поблагодарил Коннора и сделал глоток из бокала. Коннор отчетливо видел, что и по прошествии стольких лет Чарлзу тяжело говорить о покойной жене. Он не знал, что еще сказать, и решил не говорить ничего.
Возвращение домой пробудило множество воспоминаний, в том числе и о матери Лорел. Он как будто видел Мадлену Сатерленд; в его воображении она выходила из бального зала через стеклянную дверь, грациозно двигалась среди гостей, смеялась, улыбалась и глядела на своего мужа с тем особенным выражением, которое оповещало весь свет о том, что Чарлз Сатерленд является для нее средоточием вселенной. Она была милой, доброй, очаровательной женщиной, неизменно находила приветливое слово для Коннора и умела добиться того, что он чувствовал себя в усадьбе как дома. Мадлена Сатерленд была необыкновенно привязана к своим детям и особенно близка с Лорел. Очень печально, что она не дожила до замужества дочери.
— Этот дом, этот сад, наше побережье Мадлена любила больше всего на свете, — снова заговорил Чарлз. — И я понимаю, почему Лорел пожелала провести свой праздничный вечер здесь. Она чувствует, что мама как будто присутствует на торжестве. А я после ее смерти здесь практически не бывал. Он помолчал и опять отхлебнул вина. Не знаю, может, и к лучшему, что дом снова открылся для людей. Может быть, это поможет нам спокойнее относиться к прошлому, — добавил он, глядя Коннору в глаза.
— Да, так будет лучше, — согласился Коннор.
В глазах Чарлза заблестели слезы. Он все еще тосковал по жене, тосковал всем сердцем. Это была любовь, подумал Коннор. Неподвластная ни времени, ни разлуке. Даже окончательной разлуке.
Найдется ли в мире женщина, к которой сам он будет испытывать такую любовь? Этой женщиной может быть только Лорел, ответил ему внутренний голос.
— Ну ладно, хватит разговоров о грустном, сказал Чарлз, заставил себя улыбнуться и весело хлопнул Коннора по спине, — Пора нам с вами, молодой человек, потолковать о вашем будущем.
Расскажи-ка поподробнее о своей новой работе.
Ты в понедельник приступаешь?
— Да, сэр.
Коннор был польщен тем, что Чарлз помнит о его работе, тогда как у него, вне всяких сомнений, есть куда более важные заботы.
— У тебя все получится. Этой фирме с тобой повезло, — сказал Чарлз с интонацией гордого отца. Кстати, пока я не забыл: здесь есть некоторые люди, с которыми тебе было бы полезно познакомиться. В Нью-Йорке тебе понадобятся связи. Вон стоит Ральф Уолтере, управляющий инвестиционным банком и правая рука Моргана Стенли…
Коннор проследовал за Чарлзом и был представлен кое-кому из влиятельных лиц. Чарлз всегда давал ему отменные рекомендации и расхваливал достижения Коннора с таким пылом, что едва не вгонял того в краску. Но Коннор знал, что Чарлз действует из самых лучших побуждений. В таких случаях его не оставляло чувство, что Сатерленд представляет своим знакомым собственного сына.
Бог свидетель, его родной отец ни разу в жизни так не поощрял его. Оуэн Нортрап только бранился по поводу намерений Коннора поступить в колледж. Прыгать выше головы — вот как отзывался о планах сына Оуэн. Мол, это прямой путь к разочарованиям и унижениям. Став старше, Коннор пришел к выводу, что критический настрой отца, его недоверчивость к академическим успехам сына объясняются опасениями, что Коннор займет более высокое, по сравнению со своей семьей, положение в обществе и будет наслаждаться жизнью где-нибудь вдалеке от родных мест.
Побеседовав с друзьями Чарлза с Уолл-стрит, Коннор побродил по двору, выискивая возможность еще раз поговорить с Лорел. Она мелькала то здесь, то там, но всякий раз момент для возобновления разговора представлялся неподходящим.
Наконец толпа начала редеть: гости разъезжались. Как только Коннору представилась возможность пообщаться с Лорел наедине, он приблизился к ней. В его мозгу крутились тысячи фраз, которые он мог бы ей сказать. Согласится она встретиться с ним завтра?
— Лорел, я хотел бы пожелать тебе спокойной ночи…
Она резко обернулась, и голос изменил Коннору. Ее изумительное лицо, добрая улыбка, ласковый свет в глазах оказались сильней его. Он чувствовал, как его уносит куда-то. Испарились все разумные мысли.
— Я искала тебя. Подумала, что ты уехал не попрощавшись. — Она шагнула к нему и тронула его рукав. — Жалко, что мы так мало поговорили.
Здесь было столько народу… Я чувствовала себя как теннисный мяч, который перебрасывают от одной компании к другой.
— Я понимаю, — произнес Коннор.
По правде говоря, у него сложилось впечатление, что это Тодд таскал ее от группы к группе, как какой-нибудь чемодан. Не раз Коннор замечал, что Лорел устала от общения, но Тодд принуждал ее участвовать в разговорах. Пусть он тысячу раз жених, все равно Коннору не нравилось, как Тодд Парсон обращался с Лорел. Она заслуживает лучшего.
Неожиданно для самого себя он взял ее за руку. Она была, по-видимому, удивлена, но и обрадована, и он ощутил легкое ответное пожатие.
— Послушай, у тебя найдется завтра свободное время? Мы бы с тобой встретились в городе, посидели бы где-нибудь… Может, там, где рыбы на потолке? Они все еще пекут у себя пончики?
— О, это теперь заведение высокого класса. Капуччино с круассанами это пожалуйста, а старых добрых дешевых пончиков теперь там не найти, — с грустью ответила она.
— Ладно, у меня есть идея получше. А если нам спуститься к морю? Помнишь, там, где лодка налетела на скалы?
Коннор помнил очень много мест, где ему хотелось бы вновь побывать вместе с Лорел.
— Ох, не напоминай. — Она рассмеялась и прикрыла рот ладонью. — Ведь я же тогда рулила! А ты даже не стал сердиться за то, что я разбила твою лодку. — Она озорно подмигнула. — И вытащил меня на берег.
— А здорово было потерпеть кораблекрушение с тобой!
Коннор старался говорить легкомысленно и небрежно, но хриплый голос выдавал его.
Его темные глаза встретили ее взгляд. Они склонились друг к другу, и между ними возникла какая-то новая атмосфера, заряженная силой их притяжения друг к другу.
— Я буду рада завтра с тобой увидеться.
Приглушенный голос Лорел стал бархатным.
От ее слов и от того, как нежно она сжала руку Коннора, его душа запела.
Но тут буквально из ниоткуда возник Филипп.
— Не забывай, Лорел, уже ночь на дворе. Вы с Тоддом обещали завтра поплавать на яхте со мной и с Лайзой. Лайза заедет за нами ровно в семь, а ты не сможешь встать, если не выспишься, — нудил он.
— Да-да, конечно. — Лорел с сожалением наклонила голову. — Завтрашний день у меня расписан. Но может быть, мы не очень поздно вернемся, — добавила она с надеждой в голосе.
Коннор не успел ответить, а Филипп уже заговорил:
— Не стал бы ручаться. Отец Лайзы хотел заехать к друзьям на Винъярде.
Итак, их прогулка закончится только поздним вечером. А если говорит об этом Филипп, то тем хуже. Он навис над Лорел как сторожевой пес.
Причем натасканный, по мнению Коннора, Тоддом Парсоном. Два сапога пара, немудрено, что они спелись.
— Ладно, значит, в другой раз.
Взгляд Коннора говорил намного больше, чем его учтивые слова.
— Хорошо. — Ее грустный голос отозвался острой болью в его сердце. — Я скоро буду в городе.
Может быть, удастся пообедать где-нибудь.
— Ну да. — Коннор постарался избавиться от разочарования. — Я оставил твоему отцу свои координаты.
Да, он знал, что именно так вежливому гостю и следовало ответить. Даже если встреча и состоится, к тому времени Лорел, скорее всего, станет миссис Тодд Парсон и, следовательно, будет уже недоступна.
— Значит, привет и прощай, — сказал Коннору Филипп. — Тебе здесь, наверное, было что вспомнить.
— Конечно, — равнодушно откликнулся Коннор.
Не все воспоминания были приятными, но об этом он не стал упоминать. Доброй ночи, Филипп. — Он повернулся к Лорел, заглянул в ее глаза и улыбнулся. — Спасибо за танец, — сказал он, обращаясь исключительно к ней. Она улыбнулась в ответ, и он поцеловал ее в щеку. — Удачи тебе, Лорел. Жаль, что я не побывал у тебя раньше. А Парсону желаю попотеть за причитающиеся ему деньги.
— Спокойной ночи, Коннор…
Он ощутил легкое прикосновение Лорел к своей руке и отошел в сторону.
Твердыми шагами пересек двор, обойдя специально приглашенных на вечер уборщиков мусора, и вскоре оказался на дороге, где стояла его машина.
Коннор вдруг ощутил себя опустошенным.
Сердце его разрывалось. Как он мог оставить Лорел? Как мог покинуть ее, не дав ей знать о своих чувствах? Это же был его последний шанс. Единственный шанс.
А может быть, оно и к лучшему, подумал Коннор, когда показались огни автостоянки. Если бы Лорел мучили те же чувства — ну, хотя бы вполовину столь же сильные, — она подала бы ему какой-нибудь знак. Нашла бы способ договориться с ним о встрече.
Да не обманывает ли он себя? Не замахнулся ли на то, что ему принадлежать не может? Нет, едва ли. Он не привык подобным образом смотреть на женщин. И не станет так смотреть на Лорел.
Лорел. Не успел он осознать, что она для него значит, как оказалось, что она для него потеряна.
Господи, как же больно.
И долго еще он будет страдать? Наверное, не один месяц. Если не годы.
Вечно?
Коннор подошел к своей машине, одной из немногих, что оставались на извилистой подъездной дороге. Нащупал в кармане ключи, но уронил связку на гравий; все плыло у него перед глазами.
Черт возьми, неужели он плачет? Он не плакал ни разу с тех пор, как… Он уже и не помнил.
Нужно бежать отсюда. Завтра. Наверное, надо передохнуть несколько часов и выехать на рассвете. Когда Лорел еще не встретит своих друзей-яхтсменов.
Коннор погрузился в раздумья и не услышал приближающихся шагов. Очнулся он только тогда, когда Лорел остановилась в нескольких шагах от него.
— Коннор… подожди, — чуть слышно проговорила она, задыхаясь, Он шагнул навстречу и машинально развел руки. Его ладони легли на ее тонкую талию. Она оказалась в его объятиях, положила руки на его широкую грудь и, переводя дух, на мгновение наклонила голову; ее макушка оказалась как раз под подбородком Коннора. Его щека потерлась о ее шелковые волосы, и она опять вскинула голову.
— Лорел, что случилось?
— Как хорошо, что я тебя догнала! — Она все еще тяжело дышала после быстрого бега, и Коннор почувствовал, что ему тоже не хватает воздуха. Коннор, нельзя, чтобы ты просто так ушел.
Это похоже на… конец.
Он кивнул. В объяснениях не было необходимости.
— Наверное, нам нужно поговорить. Может, прогуляемся вдоль берега?
— Но завтра я занята. Эта идиотская поездка с будущими родичами Филиппа, — напомнила ему Лорел.
— Нет, не завтра. Сегодня. — Коннор положил ладони ей на плечи. — Прямо сейчас.
Она взглянула на него, и на ее прекрасном лице отразилась целая гамма чувств: предвкушение, желание, колебание, вина. Ее небесно-голубые глаза вглядывались в него. Господи, только бы она не догадалась, что он плакал.
Наконец Лорел кивнула.
— Жди меня у пристани. Я скоро подойду.
Он молча смотрел на нее. Новые ощущения нахлынули на него — облегчение, признательность и сладостная волна ожидания. Лорел нежно погладила его по щеке. А в следующий миг она уже бежала назад, в сторону усадьбы Сатерлендов.
Коннор вышел на берег по песчаной тропе, поросшей ежевикой и побегами винограда. Шагал он медленно. К счастью, высоко в чистом ночном небе светила полная луна. Наконец Коннор оказался за пределами частных владений Сатерлендов. Тогда он сбросил пиджак и ботинки и закатал брюки. Заметив поодаль выброшенное волнами на берег бревно, присел на него и стал вглядываться в морскую даль. Волны ритмично плескались о берег, а иссиня-черная поверхность воды казалась колышущимся атласом.
В прежние годы он часто приходил сюда поздними вечерами. Они с Лорел разжигали костер и принимались выдумывать страшные истории. Не раз к ним присоединялся Чарлз Сатерленд и рассказывал свои истории. Его было интересно слушать. В те времена они умели думать только о будущем, а сейчас Коннору шло на ум только прошлое. То легкое время, когда золотые летние дни представлялись бесконечными и каждый новый день приносил новые приключения.
И образ безоблачного синего неба связывался с образом Лорел. Она смеялась, шутила, делилась своими секретами, тревогами, мечтами. Она вытягивала загорелые тонкие руки и ноги, устраиваясь рядом с Коннором на песке, золотые волосы развевались как флаг, бирюзовые глаза весело сверкали, а солнце плясало в волнах. Ее теплая, добрая улыбка лучилась симпатией и пониманием. Любовью.
Коннор проглотил слюну и взглянул на дом.
Все желтые квадраты окон погасли. Поставщики провизии и уборщики разошлись. Усадьба погрузилась в сон.
И Лорел скоро будет здесь.
Коннору не терпелось поскорее ощутить любимую в своих объятиях. Сжать ее, поцеловать.
Зарыться лицом в мягкие волосы.
Он поднялся и всмотрелся в толщу деревьев и кустарников, рассчитывая разглядеть ее. Потом опять повернулся к воде. Плеск прибоя отвлекал его и отчасти успокаивал.
Наконец он услышал ее легкие шаги, обернулся, и она замерла на расстоянии вытянутой руки.
На ней было все то же роскошное платье, но драгоценности она сняла (в том числе и обручальное кольцо, как Коннор сразу же заметил), равно как и туфли. Ее волосы уже не были стянуты лентой, и океанский бриз отбрасывал пряди с ее лба.
Коннор не говорил ни слова. Он был не в силах говорить. Он просто шагнул к ней и положил руки на ее обнаженные плечи. Прижался щекой к ее волосам, вдохнул цветочный аромат. Лорел скользнула к нему, ее руки обвили его талию, и ее мягкие, полные груди прижались к его груди.
Она прошептала его имя, и он крепко сжал ее в объятиях. Ему казалось, что сейчас должен произойти взрыв.
Потом пальцы Коннора зарылись в волосы Лорел, и он приподнял ее подбородок. У нее огромные влажные глаза, синие, как море; они излучают вожделение, желание любить и быть любимой.
Он чувствовал, как пальцы Лорел ощупывают его твердую спину, словно подтверждая то, о чем так красноречиво говорят глаза.
Коннор смотрел на нее сверху вниз. Он должен сказать ей что-нибудь. Что угодно. Но слов не было.
И Коннор уже не мог противостоять невыносимому зову ее влажных, красных губ. Их губы слились.
Вначале поцелуй Коннора означал вопрос. Получив страстный ответ, он вложил в захватывающий дух поцелуй все, что испытывал к Лорел.
Ее ладони гладили мускулистую грудь и плечи Коннора, потом возвратились к его спине и приступили к отчаянным ласкам. Коннор ответил ей тем же. Его руки скользнули вдоль ее тела к бедрам, потом опять к плечам. Он слегка сжал ее груди и почувствовал, как затвердели ее соски. Поцелуй Лорел показался ему бешеным, а потом она тихо застонала от наслаждения и беспомощно ослабела в его руках.
— Ты чудесная, — хрипло прошептал Коннор. Мне нечем дышать.
Через несколько секунд они опустились на песок. Их поцелуи становились все более отчаянными и страстными. Сильной рукой Коннор поддерживал голову Лорел, а вторая рука ласкала ее бедро. Губы его соскользнули с ее губ и двинулись ниже, вдоль шеи, к глубокому вырезу платья. Пальцем и языком он поддразнил ее чувствительную кожу, а вскоре расстегнул молнию, стянул платье вниз, и ее груди открылись для его жадных ласк.
Он почувствовал, что пальцы Лорел зарылись в его густые волосы. Она стонала и двигалась под ним, разжигая его прикосновениями губ. Несомненно, она знает, до какой степени он готов, до какой степени ему требуется слиться с ней воедино. Он сделал глубокий, прерывающийся вдох и поднял голову, чтобы взглянуть на нее. Ее глаза были полузакрыты, красивое лицо раскраснелось, роскошные волосы рассыпались и походили на золотой нимб.
— Лорел, дорогая, — прошептал Коннор, быстро поцеловал ее и судорожно сглотнул. — Если хочешь, чтобы я остановился, самое время об этом сказать.
Она сжала его лицо в прохладных и мягких ладонях и глубоко заглянула ему в глаза.
— Коннор, ты мне нужен. Я хочу любить тебя.
Пожалуйста.
Когда смысл этих слов проник в воспаленный мозг Коннора, сердце его бешено забилось. Ее сумасшедшие ласки разожгли в нем пламя, которое едва не вырывалось наружу. Он попытался преодолеть инстинктивный порыв, призывавший его со следующим же вздохом войти в ее тело, попытался утишить себя. Но его пальцы уже бессознательно расстегивали пуговицы на рубашке.
Коннора била дрожь. Он отодвинулся и прилег на песок. Лорел теперь исследовала губами его плоский живот; ее руки гладили его грудь, потом опустились к бедрам. Ее пальцы расстегнули ремень и стянули вниз верхнюю часть брюк. После этого ее рука скользнула к нему в трусы, ласково сжала его твердую плоть и начала гладить ее, пока он не закричал от непереносимого блаженства.
Почувствовав, что не в силах дольше противиться этим манящим ласкам, Коннор снова лег на Лорел. Его рука скользнула под платье, коснувшись гладкой, стройной ноги; Кончики его пальцев дотронулись до кружевной оторочки трусиков, проникли под ткань и погрузились в теплый бархат ее кожи. Он уже знал, что она более чем готова встретить его. Но ему хотелось, чтобы ее удовольствие было совершенным.
Умелые пальцы Коннора прикоснулись к центру ее женственности. Теперь он был готов к любому движению тела Лорел, воспринимал малейшие перемены в ритме ее дыхания. Он жадно стремился дать ей наслаждение, коснуться тех участков ее тела, которые взывали к нему. Его губы стиснули ее соски. Лорел раскинулась на песке, тяжело дыша и стеная, тогда как Коннор распалял ее все сильнее. Она вцепилась в его мощные плечи и выгнула бедра.
Он чувствовал, как она дрожит.
— Пожалуйста, приди ко мне, — молила Лорел. Я не могу больше ждать.
Обеими руками она сжала его бедра, побуждая его накрыть ее своим телом, — Я тоже не могу, любимая, — прошептал он в ответ.
Коннор услышал, как Лорел с шумом всасывает воздух, и почувствовал, что ее тело напряглось и затрепетало в его руках. Он медленно проник в нее, и до его слуха донесся легкий, глубокий, горловой стон. Этот звук означал чистое наслаждение и наполнил Коннора счастьем.
Вне времени и пространства двигались их слитые воедино тела, и движения их вторили ритму прибоя. Потом Коннор увеличил темп и натиск. Бедра Лорел поднимались и опускались в такт его движениям, наполняя его первобытной страстью.
Она неописуемо хороша, она единственная, она величайшая драгоценность, когда-либо встреченная им в этой жизни. Он привел ее к вершине счастья и достиг этой вершины сам, но в дальних глубинах его сознания зародилось ощущение, что мгновение безусловного обладания даже в малейшей степени не утолило его голод. Напротив, этот миг любви и господства открыл некую дверь в его сердце, которая ранее была наглухо заперта и запечатана. А отныне она распахнута настежь, и свободен путь для безграничного вожделения, которое невозможно насытить.
Услыхав самозабвенные крики Лорел, знаки высочайшего торжества, Коннор почувствовал, что он сам на верху блаженства. Его торс ходил ходуном в ее объятиях, а она дрожала под ним. Их губы слились в жарком, всепоглощающем поцелуе, и Коннор совершил последний мощнейший рывок. Извиваясь, Лорел еще крепче вцепилась в него, и он услышал, что она выкрикивает его имя.
Их тела соединились в самой тесной близости, доступной смертным.
А вскоре Коннор и Лорел сидели на песке, крепко обнявшись и опираясь спинами на бревно.
Коннор набросил на плечи девушки свой пиджак и покровительственно прижимал ее к себе. Ее голова покоилась на его груди, руки сжимали его талию, а он гладил ее по волосам.
Все еще не в силах говорить, Коннор глядел на звезды. Но наконец он нарушил молчание:
— Скажи мне, что не станешь женой Тодда Парсона. Я этого не перенесу.
— Я не могу выйти за него замуж, — отозвалась Лорел и погладила Коннора по щеке. — Сейчас я уже не помню, почему мне этого хотелось.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Единственный - Литл Кент

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Единственный - Литл Кент



И где такие мужчины водятся, а девка еще и выделывается
Единственный - Литл КентЛена
20.07.2012, 16.44





Перечитывала.Роман отличный.Мне он нравится.Пусть короткий,но всего достаточно.Советую прочесть,ни чем не хуже коротких из топ 100.
Единственный - Литл КентКэт 63
13.07.2013, 23.13





ne ploxo! Mojno pochitat odin raz, esli u vas malo vremeni na chto to bolee stoyashee!
Единственный - Литл КентAndreevna
14.07.2013, 16.38





Терпеть не могу упертых дурочек!!!! Неужели большая часть американок такие, как описано в романе?!!!
Единственный - Литл КентВАЛЕНТИНА
13.03.2014, 6.55





Не люблю таких Гг-нь. И хочется и колется, и мама не велит, а он гад такой "люблю" не говорит.
Единственный - Литл Кентиришка
23.04.2016, 20.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100