Читать онлайн Зима драконов, автора - Линн Элизабет, Раздел - ГЛАВА 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Зима драконов - Линн Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.12 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Зима драконов - Линн Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Зима драконов - Линн Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Линн Элизабет

Зима драконов

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 2

В тот год в Иппс выдалась суровая зима. На дорогах лежал глубокий снег, и мужчины, возвращаясь в свои деревни, рассказывали о снежных заносах высотой с самые большие деревья. Густой туман окутывал горные тропы. Козлы, олени и даже кое-кто из охотников, уставших после тяжелого дня, встречали там свою смерть.
В Крепости Дракона царило уныние. Всю осень, с того самого сентябрьского утра, о котором ни у кого не осталось ясных воспоминаний, когда Тенджиро Атани и Азил Аумсон исчезли из замка, Карадур Атани погрузился в себя, избегая остальных обитателей замка. Его солдаты с несчастным видом наблюдали за ним. Лоримир Несс, промерзший насквозь и лишенный возможности что-либо сделать, видел с бастиона, как Тенджиро Атани и лютнист покинули спящий замок и медленно направились на север. Когда старый воин осмелился заговорить о том, что тогда произошло, сердитый взгляд, брошенный на него Карадуром, свалил его на пол, как сильный удар дубинкой. Прошло некоторое время, прежде чем он смог подняться на ноги.
На следующий год, в начале марта, в деревне Слит появился мужчина с желтыми глазами и тихим голосом. Он объяснил, что приехал из Уджо, что в Накаси, а родился в деревне Найо, которая находится на юге, на границе Накаси и Иссхо, там, где река Эстре впадает в Хрустальное озеро.
Жители Слита, слушая его, только пожимали плечами, поскольку лишь немногие из них бывали на юге. Они вели себя дружелюбно, но держались настороже, опасаясь, что незнакомец окажется никчемным человеком или даже разбойником, изгнанным из родной деревни.
Однако желтоглазый чужестранец, похоже, не был ни тем ни другим. Его имя оказалось длинным и диковинным на слух.
– Оно труднопроизносимое, и большинство людей называют меня Волком, – пояснил чужак, прикоснувшись к своим волосам – густым, темным, с проседью.
В кузнице он спросил, не нуждается ли кто-нибудь в помощи, особенно в плотницких работах.
– Я неплохо умею обращаться с топором и в Уджо считался хорошим плотником.
Кузнец Уно, хотя ему уже перевалило за шестьдесят, был силен и не слишком уважал хвастунов. Он вручил чужестранцу тупой топор и велел заточить, потому, что человек, который не в состоянии позаботиться о своих инструментах, не выживет в горах. Волк аккуратно наточил лезвие. Через неделю он уже спал около плавильни и имел множество заказов. Он чинил и строил, поскольку у старого Герейна, бывшего деревенским плотником больше пятидесяти лет, начали болеть руки, а ни один из его троих сыновей не умел отличить березу от клена.
Волк был худым, молчаливым человеком и, несмотря на седину в волосах, не старым. Он с удовольствием просиживал вечера в таверне «Красный дуб», слушая чужие истории и иногда рассказывая свои собственные, удивительно интересные. Волк служил Лемининкаю, в Уджо, жил в Скайэго, в далеком Камени, расположенном на берегу океана, которого никто из его слушателей не видел. Он плавал на корабле мимо Ворот Ветра в Чайо и даже был в отряде всадников Иссхо преодолевших пустыню, чтобы попасть в Айсодж.
Девушки, хихикая, пытались угадать, сколько ему лет, сочиняли о нем небылицы. Женщины находили его желтые глаза привлекательными и не могли понять, почему он приехал на север один. Всю весну Волк прожил в задней комнате кузницы, и, казалось, его все устраивало. Рейн, жена Уно, с удовольствием поставила третью тарелку на свой стол, они с мужем не задавали никаких вопросов, и их постоялец был волен делать, что пожелает.
Однажды в начале июня, когда, греясь на солнышке, он сидел перед кузницей с ножом в руке, около него остановилась Теа, дочь пивовара. Волк знал, что она ходит в ученицах у ткачихи Феррел; однажды он делал ей новую станину для прялки. В тот раз он расспросил про нее Уно, поскольку девушка показалась ему мягкой, умной, а кроме того, достаточно взрослой для замужества.
– А ты видел ее лицо? – спросил кузнец и показал рукой на правую щеку… Она меченая – родимое пятно. Мы называем их драконий шрам.
– И что с того?
Уно объяснил, что люди с такими отметинами редко заводят семьи, ибо ходит поверье, будто их дети могут родиться неполноценными. Вместо этого они идут в ученики и получают какую-нибудь профессию.
– Жаль, – добавил старик, – она хорошая девушка.
Однако Теа совсем себя не жалела. Ей нравилось быть ткачихой: она получала удовольствие от владения ремеслом и радовалась одиночеству, которое оно дарило. Теа не переживала, давно привыкнув к мысли, что ей не суждено выйти замуж. Лишь иногда, наблюдая за играющими весной детьми или заметив, как порой мальчик смотрит на девочку так, словно задохнется, если она на него не взглянет, девушка испытывала смутное беспокойство. Чужестранец с юга ей нравился. Он был хорошим мастером, как и она сама, а еще спокойным, приветливым и всегда обращался к ней по имени, уважительно – как к Рейн или Серрет, ее матери, сестре Рейн.
– Можно посмотреть? – спросила она, и Волк кивнул, не прекращая работы.
Аккуратные завитки дерева медленно падали на землю. Теа несколько мгновений стояла молча, наслаждаясь теплыми лучами солнца, ласкавшими волосы, умелыми движениями рук Волка, запахом свежего дерева и опилок.
– А что ты делаешь? – наконец спросила она.
– Игрушку для Лисби.
Лисби, самой младшей внучке Герейна, недавно исполнилось четыре. Волк повернул игрушку, и Теа увидела раздвоенный хвост, шею и гордую голову.
– Дракон, – с восторгом проговорила девушка. – А где крылья?
– Я вырежу их отдельно, а потом приделаю так, чтобы они двигались.
Он одной рукой изобразил медленное сильное движение крыльев дракона.
– А ты видел дракона?
– Нет. – Волк подвинулся на скамейке, чтобы она могла сесть рядом. – А ты?
Неровный бордовый шрам шел через верхнюю губу ткачихи, словно кружевная тень, и поднимался к виску, прячась в распущенных волосах, которые удерживала лишь нитка шерсти лазурного цвета. Черные кудри спадали на спину до самой талии. Глаза у Теа были карими.
– Говорят, видела. Как-то раз, когда Коджиро Черный Дракон, отец лорда Карадура, пролетал над нашей деревней, мой дядя держал меня на плечах. Но мне было всего два года, и я ничего не помню. Никто не видел, чтобы милорд Карадур когда-нибудь принимал форму дракона.
– Интересно, почему? – спросил Волк. Он уже слышал это и раньше, но всякий раз задавать вопросы было не слишком удобно.
– Я не знаю, но болтают, будто брат нашего милорда – чародей. Когда он покинул замок в прошлом году, лорд Карадур был в ярости, – осторожно проговорила Теа. – Муж моей кузины Норы служит стражником в замке; он говорит, что Тенджиро Атани наложил на своего брата проклятье. Лирит умерла в тот же день, но никто в замке не помнит, как это произошло, и не знает, где сейчас младший сын Черного Дракона.
– А кто такая Лирит?
– Лирит Кордис. Она была самой старой женщиной в замке. И принимала братьев, когда они появились на свет. Лирит была Тенджиро и Карадуру как мать.
Молодые люди посидели в добродушном молчании некоторое время, а потом Теа вспомнила, что шла к Фелиции, своей сестре, которой делала детское одеяльце.
Три дня спустя Теа сидела за прялкой, когда к ней кто-то постучал. Она подошла к двери и распахнула се. На пороге стоял Волк, держа в руках изящный деревянный гребень для волос, какие женщины носят в качестве украшения. Наверху был вырезан дракон с сияющим глазом из морской раковины.
– Это тебе, – сказал он и положил подарок ей на ладонь.
На следующий день Теа с гордостью продемонстрировала свою обновку всей деревне. Неделю спустя Волк вернулся с работы на мельнице, где чинил прогнившую лестницу, и обнаружил на своей кровати плащ – мягкий и теплый, из отличной толстой шерсти, самой лучшей, какую можно купить на рынке в Кастрии. Он был серого цвета с красными, как у тиса, прожилками. Улыбаясь, Волк погладил его рукой. Вечером, сидя в одиночестве около свечи, он написал письмо своей подруге Террил Чернико, которую называли Соколица, и отправил на юг, в город Уджо, что в Накаси.


«Похоже, мне удалось устроиться в Слите. Здесь много работы, и у меня даже есть что-то вроде дома. Я поселился у кузнеца и его жены. Они добрые люди. Деревня похожа на Найо, только не такая большая, и я не натыкаюсь без конца на своих братьев, сестер и кузенов. Здесь совсем не так, как в Уджо.
Как ты знаешь, они называют эти места Страна Дракона. Правит здесь лорд Карадур Атаны. Он и в самом деле меняющий форму, мы не ошиблись, и является господином над деревнями около своего замка, а также правит землями, расположенными к югу от гор, примерно на пятьдесят миль. Еще я столкнулся с загадкой: мне много раз говорили, что лорд ни разу не превращался в дракона, а его брат, покинувший замок, является чародеем, наложившим на него проклятье. Его отец Коджиро, Черный Дракон, прославившийся своими вспышками ярости, сжег город Мако. Я слышал множество историй про вспыльчивый нрав Коджиро Атани, но ни одной про его сына. Если честно, они вообще о нем помалкивают.
Охота здесь отличная. Тебе понравится. Эль просто великолепен. Его варит женщина по имени Серрет. У нее есть дочь Теа, Она ткачиха. Мы с ней подружились.
Если увидишь нашего друга Медведя, передай от меня привет».


Некоторое время спустя плотника Волка и ткачиху Теа стали часто видеть вместе. Они гуляли по Слиту или сидели рядышком в «Красном дубе», наблюдая за тем, как люди пили, рассказывали охотничьи истории, устраивали состязания в борьбе. Когда наступили жаркие летние дни, Волк на время уехал из деревни, и даже Уно и Рейн не знали, куда. Затем пошли слухи, что он отправился на север, в горы и нашел между Слитом и Чингарой укрытый со всех сторон луг с родником, где валит деревья, собираясь поставить дом. Мужчины из Слита, в основном те, кому он строил или чинил дома, сараи или мастерские, отправились на помощь. Волк объяснил, что он не фермер, но когда-то занимался охотой на пушных зверьков и решил возобновить старый промысел. Ему нужен дом, куда он сможет возвращаться.
Наутро после праздника летнего солнцестояния Волк вернулся в Слит и предложил Теа прогуляться. Она встала из-за прялки, где осталась незаконченная работа, и взяла плащ. До луга было полдня пути, но Теа выросла в горах и бродила среди холмов всю свою жизнь. Они выбрали самую длинную, кружную дорогу, остановились у реки и вышли к дому, когда уже садилось солнце. Он был маленький и очень аккуратный, построенный, как это принято на севере, с гостиной и кухней внизу и спальнями наверху. Волк не забыл даже загон для овец и кладовку, рядом с которой находилась маленькая комнатка с окошком, выходящим на роскошный зеленый луг на западе. Кроме того, на втором этаже Теа обнаружила комнату, которая не была спальней, потому что в ней имелось окно. Она представила себе, как поставит здесь свою прялку, и себя за ней, как она смотрит в окно и видит луг и парящего в небе сокола.
– Чудесный дом, – сказала она.
Они вышли на улицу, и Волк показал ей родник и подвал для хранения овощей, а рядом кусты с ягодами, и еще тропинку, проложенную между родником и домом.
– В следующем месяце я вырою колодец.
– Это хорошо, – сказала она.
– Весной луг покрыт желтыми цветами.
Теа кивнула, изо всех сил пытаясь не улыбаться, ибо чувствовала, как он смущен.
– И еще кое-что, – сказал он.
Неожиданно воздух заструился и задрожал, словно превратившись в серебряный дым, и мужчина с сединой в волосах, желтыми очами и длинными, изящными руками исчез – в шести футах от Теа замер стройный черный волк, который смотрел на нее своими холодными янтарными глазами. В следующее мгновение воздух снова замерцал, и на месте лесного красавца оказался мужчина из плоти и крови.
Волк ждал, как она поступит, и тогда Теа подошла к нему и вложила свою руку в его ладонь.
– Если у нас родятся дети, они будут волками или людьми? – спросила девушка.
Она услышала, как он выдохнул и сжал ее пальцы.
– Может быть, ни то, ни другое. Или и то и другое одновременно.
Они поженились в сентябре, через неделю после Луны урожая. Утром в день свадьбы после завтрака, во время которого Рейн плакала, Волк отправился с Уно в кузницу.
– Я не поблагодарил тебя за гостеприимство, – немного сухо сказал он. – Многие не были бы так добры к чужестранцу.
– Мало кто из чужестранцев умеет так хорошо обращаться с топором.
– Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, все равно зачем, или вовсе без причины, я приду. Мой дом не так далеко, так что твое послание меня всегда найдет. В любом случае я часто буду приходить сюда по делам. Мы увидимся.
Уно кивнул, и они вошли в кузницу. У мехов стоял Корвин. Сильный пятнадцатилетний мальчишка, сын брата Уно, теперь занял кровать Волка. Хозяин прошел в заднюю часть кузницы и вскоре появился с мечом в кожаных ножнах, который он протянул Волку. Меч легко покинул ножны, Волку пришлось приложить лишь небольшое усилие. Клинок, короткий и надежный, отлично сбалансированный, очень острый, сверкал в свете горна. Волк провел по лезвию пальцем и уважительно сказал:
– Хороший металл.
– Из Чайо. – Сталь из Чайо считалась лучшей в Риоке. – Найалл Кули сделал ножны. – Волк провел рукой по их гладкой коже. На поверхности не было никаких украшений, если не считать бронзовых заклепок. Найалл Кули считался лучшим мастером-кожевником и работал на Крепость Дракона. – Иногда в горах бродят странные люди. Он может тебе пригодиться, когда ты отправишься на охоту.
– Да.
– Теа – моя племянница, – сказал Уно. – В детстве она часто приходила к нам в дом. Она была славным ребенком. Рейн любит ее, как дочь.
– Пока я жив, никто ее не обидит, – проговорил Волк.
На свадьбе в маленьком храме на склоне холма было много смеха и выпивки. Уно перебрал лучшего красного эля, сваренного Серрет, и затянул песню. Жрица Сирэни произнесла необходимые слова и зажгла благовония перед закопченной статуей Такалины, Богини-Созидательницы. Волк и Теа трижды испили из чаши, и Серрет расплакалась, главным образом от радости. Когда подошло время, новобрачные выскользнули из храма, и за ними, следуя традиции, бросились в погоню молодые люди, смеясь и освещая себе путь факелами. Однако Волк и Теа их заметно опережали, а Невис, брат Теа, и Дэй, младший сын Герейна, устроили драку. Дэй подвернул ногу в обманчивом лунном свете, и его пришлось нести на постоялый двор.
Так что влюбленные спокойно взобрались вверх по залитому лунным светом склону холма, и никто не видел, как Теа Серретсдаттер Дахрани прошла по горному лугу в свой новый дом, с гордостью положив руку на спину черного с проседью волка.
В тот год зима наступила рано и задержалась надолго. Холода выгнали лис, рысей и кроликов из степей, радуя охотников: им было, что продать на рынке. Но когда мужчины возвращались из своих походов и шли пропустить стаканчик-другой на постоялых дворах, они рассказывали пугающие истории о высоких, засыпанных снегом берегах, замерзших реках и ледяной дымке, которая окутывает горные тропинки, пряча от глаз опасные участки. Именно в таком тумане и пропал охотник из Кастрии. Его нашли через три дня в скалах, неподалеку от Крепости Дракона. Он совершенно обезумел и постоянно твердил, будто слышал голоса плачущих в тумане детей.
Той же зимой охотник из Митлигунда пришел на рынок в Кастрию и рассказал про освещенный луной лед, который передвигался так быстро, что легко опережал идущего человека, а также про ледяной туман, пронизанный злобными голосами.
– В тех краях появился демон, – ровным голосом объявил он. – И мы ушли.
Всю зиму испуганные семьи из Митлигунда, Анрйка и Хорнланда стекались на юг, погрузив пожитки в сани или волоча их на себе. Другие отправились на запад, в горы Накаси. Они рассказывали диковинные истории про лед и туман и голоса в тумане, про вооруженных воинов на белых лошадях, которые двигались и говорили, как люди, только сотканы были изо льда.
Этим байкам никто не верил, в особенности, когда Тавак из Хорнланда заявил, будто убил такого воина своим копьем, а когда попытался снять с него кольчугу, воин и конь растаяли.
Призрачные воины не беспокоили Теа и Волка. Сильные морозы их удивили, но колодец не замерз, дров хватало – в основном березовых и осиновых, – а дом оказался надежным и теплым. Когда Волк пробирался по снегу, проверяя капканы, Теа плела ковры, одеяла и дорожки для пола. Тропа между Слитом и лугом некоторое время была засыпана снегом, затем он растаял. Он растаял за один день, и вода в реке поднялась.
В начале января к ним приехал гость, которому они очень обрадовались. Таллис, из замковой стражи, женился на Норе, кузине Теа, и забрал ее из Слита в Чингару, расположенный под стенами замка городок. Они провели его в дом и напоили теплым элем, потом предложили снять сапоги и обсохнуть. Он выпил эль, но сапоги снимать не стал.
– Я ненадолго.
– С тобой все в порядке? А как Нора? – спросила Теа. – Что ты делаешь так далеко от замка?
– С Норой все хорошо. Нас послал Дракон. Нам приказано зайти во все дома между Глазом Дракона и Кастрией и, если кто-то страдает от голода или холода, помочь им. Мы вес время охотимся, и в замке полно мяса. – Он ухмыльнулся. – На прошлой неделе Дракон вывел нас на охоту, и мы убили четырех лосей.
– Охотничьи луки? – спросил Волк. – Стрелы с треугольными наконечниками?
– Троих. Четвертого он прикончил голыми руками. Он был громадный, но не самый большой, – Таллис снова ухмыльнулся и протянул руки к огню. – Как хорошо.
– Голыми руками? Лося? Это невозможно, – заявил Волк.
– Так можно подумать, но я видел собственными глазами. Гончие его окружили, как зайца в поле, а Дракон уложил на землю и свернул шею.
– Наверное, он очень сильный, – сказала Теа.
– Очень. И быстрый. Может поймать летящую стрелу. Я видел, как он это делает.
– Кто-то в него стрелял? – спросил Волк.
– Ошибка. Одна из стрел Рогиса полетела не туда. Стрелок из него никудышный. Я думал, Маргейн лопнет от злости, он у нас мастер по стрельбе из лука.
– А что сделал милорд? – поинтересовалась Теа.
– Рогису? Ничего. Но тот все равно целую неделю прятался в конюшне. – Таллис осушил кружку. – И я его не виню. Не хотел бы я навлечь на себя гнев Дракона.
– А какой он? – спросил Волк.
– Ты его не видел? – Волк покачал головой. Таллис принялся вертеть в руках пустую кружку. – Это не простой вопрос. Любит отвагу, в людях и в животных. Очень строгий. Никакого пьянства на службе, оружие начищено и смазано, а если обидишь какую-нибудь девушку, будешь грубо обращаться с собаками или лошадьми, то берегись.
– Он жестокий? – прямо спросил Волк.
– Я бы так не сказал. Совсем не похож на отца. Но наказать может. И еще нужно следить за его настроением: раньше, если удавалось его рассмешить, можно было вздохнуть свободно, только теперь он редко смеется. И да поможет тебе Бог, если ты ему соврешь. Лорд-дракон ненавидит ложь и всегда ее распознает. Ну, мне пора, или ребята подумают, что я свалился в пропасть, и отправятся меня искать.
Он пожал Волку руку, поцеловал Теа в щеку, пожелал им всего хорошего и вышел из дома в своих высоких сапогах и теплом меховом плаще.
В ту зиму Теа очень страдала от одиночества. Это было неожиданное чувство, ведь она любила сидеть за прялкой, предпочитая оставаться наедине со своими мыслями, и всегда чувствовала себя неуютно в компании хихикающих и постоянно сплетничающих женщин, и даже не представляла себе, как ей будет неуютно в горах. В Слите, оставаясь одна в комнате, она слышала знакомые звуки и голоса, шуршание колес за окном, смех детей и крики животных. Здесь же, окруженная со всех сторон снегом, когда Волк уходил ставить капканы или охотиться, юная ткачиха была предоставлена самой себе, иногда по четыре или пять дней кряду. Теа не боялась: она знала, что дикие звери не решатся подойти к дому, а разбойники не станут забираться так высоко. Но ей было трудно.
Она пряла. Без конца наводила в доме порядок, пела старые песни, иногда детские. Заплетала волосы, делая себе разные прически, придумывала, как получше заколоть их, чтобы получилось красиво. Иногда наливала в миску воду и оставляла ее на ночь, глядя, как отражается от поверхности лунный свет. Утром относила ее в какое-нибудь темное место, куда не проникали лучи солнца, и оставляла таять. Потом наклонялась над миской и произносила стишок, который знали все дети, стишок, помогавший найти пропажу:
Пробудись, откройся око,Покажи тех, кто далеко…
Но хотя она изо всех сил представляла себе Волка, на поверхности чистой йоды никогда не появлялось образа ее любимого мужчины, как, впрочем, и волка.
Затем он возвращался, уставший, замерзший, с санками, нагруженными тушками кроликов, куниц, белых лис и бобров. Теа срезала с костей мясо, заворачивала и оставляла на высокой подставке за домом, чтобы оно замерзло. Волк чистил и растягивал шкурки. Они в основном молчали, по-новому привыкая друг к другу.
По ночам они разговаривали больше, прижимаясь друг к Другу обнаженными телами на сработанной Волком кровати, согреваясь под теплыми одеялами. Теа слушала названия мест и имена людей из той жизни своего мужа, о которой не знала. Ее совсем не беспокоило, что он старше и знает намного больше, жил и бывал в разных местах. Она любила его истории.
– Расскажи про Скайэго, – попросила она.
И Волк поведал ей об огромном сияющем городе, выстроенном на высоком холме, о танцующих на волне кораблях с белыми парусами, о яростных бурях, которые иногда обрушиваются на побережье, заставляя суда спасаться на берегу, а еще об огромных морских чудовищах, выбиравшихся на сушу после штормов, – они высовывали из воды свои чешуйчатые головы и выдыхали огонь и пар.
– Как драконы, – с сияющими глазами шептала Теа.
– Они родня, – говорил Волк.
– Теперь про Медведя.
Волк рассказал ей про Медведя, своего меняющего форму друга, с которым он иногда путешествовал и сражался с врагами.
– Никто не знает, где Медведь. Кого-нибудь охраняет или любит, охотится, а может быть, ищет, с кем сразиться… Если ты когда-нибудь увидишь на нашей дороге огромного мужчину с волосами медного цвета и со здоровенной дубинкой в руках, значит, к нам в гости пожаловал Медведь.
– Соколица?
И Волк рассказал ей про Соколицу, которая жила в Уджо.
– Она из племени Красных Соколов Иппы. Они меняющие форму, все сестры. Мы с ней служили вместе в военном отряде Лемининкая. Она была наставницей лучников Кални Леминина. Теперь же делает луки. У нее книг больше, чем мне когда-либо доводилось видеть. Ими заполнена целая стена в ее мастерской при лавке.
– Выходит, она еще и ученая?
– У нее много талантов. Она рассказывает самые разные истории.
– Как ты.
– Лучше, чем я. Соколица нас обязательно навестит когда-нибудь, и ты сама увидишь.
На этот раз они провели вместе почти целый месяц. Затем Волк загрузил в свои сани новую порцию приманок, поцеловал Теа, и она прижалась к нему. Он застонал и отодвинул ее от себя.
– Я люблю тебя, – сказала она после того, как дверь закрылась.
* * *
Далеко на севере, под толщей льда, тьма разговаривала сама с собой.
Она была слаба и зависела от человеческого разума и формы, которые пробудили ее и принесли в это место. Много веков назад она лишилась своей прежней, человеческой формы и природы и с тех пор больше не мечтала о свете, тепле, пище, удобствах; сверх того, тьма все это страстно ненавидела, потому что их присутствие напоминало ей о том, что она когда-то любила. Теперь же ненависть, боль, жестокость, страх и разрушение насыщали се. От них она получала истинное наслаждение. И желала с отчаянным, всепоглощающим неистовством.
Человек, в котором она обитала, хоть и был чародеем, не знал о ее присутствии. Люди отличались поразительной глупостью, когда речь шла о них самих. Этого чародея, очень молодого, переполняли зависть и гнев. Спрятавшись в глубинах его сознания, тьма питалась этими чувствами и незаметно подогревала их, как невидимые силы вскармливают огонь в чреве земли, и он горит, неразличимый для постороннего глаза.
Очень осторожно тьма давала ничего не ведающему чародею маленькую толику своего могущества, и он принимал его за свое собственное. Это было смертельно опасно, потому что взятая у тьмы сила разрушала человека. Если бы он попытался ее использовать, она неминуемо уничтожила бы его. Но именно разрушение было целью тьмы и одновременно ее наказанием. Тьма на протяжении многих веков пыталась вырваться из своей заколдованной темницы, чтобы обрести полное могущество, не ограниченное человеческими слабостями.
Впрочем, несмотря на жесткие рамки, тьма была способна на многое. Она обладала достаточной силой, чтобы призвать ледяных воинов и даже поднять из самого сердца земли свою древнюю крепость. Человек, в котором она жила, маленький чародей, чьей жизнью питалась, верил в то, что именно он создал жутких воинов и возродил замок. Пусть верит. Скоро он узнает правду. Он узнает ее слишком, поздно. Подольдом, окутывая сознание человека невидимыми путами, тьма размышляла о будущих предательствах и тихо, бесконечно, шепотом разговаривала сама с собой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Зима драконов - Линн Элизабет


Комментарии к роману "Зима драконов - Линн Элизабет" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100