Читать онлайн Зима драконов, автора - Линн Элизабет, Раздел - ГЛАВА 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Зима драконов - Линн Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.12 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Зима драконов - Линн Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Зима драконов - Линн Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Линн Элизабет

Зима драконов

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 20

– Милорд Дракон, – Гортас отвесил развязный поклон. – Мой хозяин вас приветствует. – Оборотень дернул за цепочку. – Как видите, я привел с собой волчонка. Шем, встань!
Мальчик поднялся, повернув пустое лицо к Гортасу. Было видно, как он дрожит от холода.
– Ребенок не ранен: глаза, уши, язык, руки и ноги, все при нем. Он научился стоять, сидеть и следовать за хозяином. Мой повелитель считает, что речь – это привилегия и дети должны молчать в присутствии старших. Шем, сядь. – Малыш повиновался.
Карадур молчал, но его глаза горели. Солдаты, топтавшиеся за спиной Гортаса, отступили на шаг.
Бледный столб света пронзил плотные облака. Свет засиял на доспехах и оружии, коснулся серебряных волос волшебницы. Глаза Гортаса сузились.
– Неужели в ваших землях совсем не осталось мужчин, умеющих держать в руках оружие, и вам приходится обращаться за помощью к старухам, милорд Дракон?
– Это не твое дело, тварь, – произнес Карадур.
Оборотень ощетинился.
– Я капитан Кориуджи; мне есть дело до всего, что появляется во владениях моего повелителя. Кто ты, старая карга? – Его голос был полон презрения. – Какая-нибудь выжившая из ума деревенская колдунья, путешествующая с армией?
Сенмет молча стояла, опираясь на свой посох. Ее морщинистое лицо было задумчивым и немного печальным.
Гортас сделал небрежный жест.
– Я чую магию. Но все волшебники Риоки вместе взятые не в состоянии уничтожить моего повелителя. Милорд Дракон, мой повелитель приказал передать вам: он принимает ваше предложение сразиться с его воином. Он соглашается на ваши условия. Если вы одержите победу, то заберете ребенка, а мои варги и я найдем себе другое место для охоты. Если победит воин моего хозяина, ваш замок, владения и все ваши люди будут принадлежать ему. – «И мне», сказали глаза Гортаса. – Поединок начнется завтра, на поле перед Черной Цитаделью. Что же до оружия… – он немного помолчал, – мой хозяин разрешает вам взять то оружие, которое вы принесли с собой. Меч, нож, копье. Нельзя пользоваться алебардой, топором или булавой.
– Мне потребуется мой жеребец. Я привык сражаться верхом.
– Очень хорошо. Мой хозяин согласен. Шем, встань! – Ребенок с трудом выпрямился.
Слишком медленно, чтобы удовлетворить своего мучителя. Гортас ударил его по лицу. Мальчик покачнулся. Тихий вздох пронесся по рядам солдат. Стоявший в дальнем ряду Финле поднял лук.
– Детей следует воспитывать! – Гортас сплюнул на землю и ухмыльнулся – так мог бы улыбнуться череп. – Увы, он слишком хрупок. Впрочем, я рассчитываю получить удовольствие – в будущем. А хотите, я вам его отдам?
– Ты его отпустишь?
– Обменяю.
– На что?
– На моего друга, вашего предателя Азила, – теперь голос Гортаса был полон злобной радости. – Это будет честный обмен, милорд. Мне кажется, от Азила вам нет пользы. Так что подумайте, прежде чем отказываться. Мальчик хорошо обучен: он может приносить вино, чистить сапоги, согревать постель. А мужчина сломан. У вас его тело, но разум и душа принадлежат моему повелителю. От него исходит такой чудесный запах тьмы. Даже его собственные кошмары ему не принадлежат.
Горячий ветер пролетел над замерзшей землей.
– Ты говоришь загадками, тварь.
Гортас положил руки на пояс.
– Вы хотите, чтобы я был откровенен? – Гортас заговорил громче. – Азил Аумсон – шпион Кориуджи, милорд. Все, что видит он, видит мой повелитель. Все, что становится известно вашему Другу, тут же узнает мой повелитель. Он управляет его снами, именно таким способом мой господин пробирается в разум Азила Аумсона и узнает о ваших намерениях. Именно для этого Аумсон был вам возвращен. Я вижу, вы мне не верите. Но ведь всем известно, что Дракон из Чиигары способен распознать ложь. Ну, я говорю правду? – В его голосе послышался вызов. Карадур ничего не ответил. – Если бы он был моим слугой, я бы содрал с него кожу и подвесил под полуденным солнцем над медленным огнем. Но раз уж вы решили оставить его себе, это удовольствие будет ждать маленького волчонка. Пойдем, Шем!
Он повернулся на каблуках и быстро зашагал к замку. Шем поспешил за ним. Шестеро солдат сопровождения последовали за Гортасом. Железные ворота поднялись, из замка раздался насмешливый вой рожка.
Лицо Карадура казалось высеченным из камня. Он повернулся к волшебнице.
– Я слышал, что такие вещи возможны. Однако не знал, что волшебник способен это сделать так, что видящий сны ни о чем не подозревает.
– Если такое возможно, то Опустошенный наверняка владеет таким искусством. Он наслаждается предательством.
Карадур повернулся к Азилу. Лицо певца страшно побледнело. Однако он расправил плечи, словно готовясь выстоять перед порывом ураганного ветра. Когда Карадур заговорил, его голос был удивительно мягким.
– Капитан Лоримнр. Азила Аумсона следует разоружить и держать под охраной до тех пор, пока я не отменю свое распоряжение.
– Будет исполнено, милорд. – Лоримир быстро отдал несколько приказов.
Олав и Ирок с двух сторон подъехали к Азилу. Не слезая со своей чалой лошади, он засунул руку под плащ и вытащил небольшой кинжал в ножнах. Не глядя на Олава, он молча протянул ему свое оружие.
* * *
Азилу предоставили отдельную палатку с соломенным тюфяком. Лоримир поставил возле нее стражников. Олав принес питье и еду. Азил выпил вино. Он не испытывал страха, но боль в сердце не давала есть.
Лоримир дважды заходил к нему. Во второй раз он принес свечу.
– Тебе удобно? – спросил капитан.
Азил пожал плечами. В палатке было слишком темно.
«Предатель, маленький предатель. Твой разум в моих руках. Ты никогда не будешь свободен».
Горькие монотонные слова звучали в его голове, как припев.
– Тебе что-нибудь нужно? – спросил Лоримир. – Может быть, тебе холодно? – Азил посмотрел на свечу. – Я оставлю свет.
– Благодарю, – сказал Азил.
Капитан вышел из палатки и направился к шатру дракона. На страже стоял Лурри.
– Спроси у Дракона, могу ли я с ним поговорить, – сказал Лоримир.
Лурри заглянул в палатку, что-то пробормотал, а потом жестом предложил капитану войти.
Дерри чистил щеткой шлем. Карадур сидел на своей постели, положив на колени обнаженный меч. Он снял рукоять. Отблески огня змеились по закаленной полированной поверхности клинка.
– Милорд, сказал Лоримир. Дерри отложил шлем и принес капитану чашу вина. – Благодарю. Милорд, мы можем поговорить наедине?
– Дерри, выйди, – сказал Карадур.
Накинув на плечи плащ, паж вышел из шатра. Карадур со звоном поставил на место рукоять. Тяжелый меч всадника следовало держать двумя руками, но Карадур обращался с ним так, словно оружие ничего не весило. Он потянулся за смазкой.
– Да?
– Милорд, Азил Аумсон находится под охраной. Как вы приказали.
Лицо лорда-дракона оставалось в тени. Он принялся смазывать клинок.
– Он что-нибудь сказал?
– Поблагодарил за свечу.
Карадур взял чистую тряпку. Его рука продолжала равномерно двигаться вдоль клинка. Через некоторое время он задумчиво спросил:
– Ты не только мой капитан, но и советник. Ты слышал обвинение. Скажи мне, это измена?
– Гортас сказал правду?
– Да.
Лоримир пригладил бороду. Наконец он ответил:
– Я не ученый, милорд. Это вопрос, о котором пришлось бы спорить в суде. Но я могу сказать: вес мужчины, женщины и дети в ваших владениях знают, что Азил Аумсон скорее вырежет себе сердце ржавым ножом, чем причинит вам вред.
– Рогис нарушил мой приказ и покинул пост, чтобы последовать за нашим отрядом. Мы оба знаем, что он так поступил из любви ко мне, а не из страха перед возможным сражением. Но мог ли я его не наказать?
– Это другое дело, – возразил Лоримир. – Рогис молод и силен, он вполне мог провести ночь под открытым небом. Азил не выжил бы.
– Я прекрасно это понимаю, – ровным голосом проговорил Карадур, закончил возиться с мечом и вложил его в черные ножны. «Накорми меня», – послышался тихий шепот. Немного подумав, лорд-дракон добавил; – Я знаю, как в таком случае мог поступить мой отец.
– В самом деле? – спросил Лоримир. – И что бы он сделал?
– Если бы его человек выдал тайны совета врагу, он бы приказал отвести предателя к Крепости, публично сломать ему руки и ноги и объявить, что он будет прикован за шею к столбу во дворе. Там бы он оставался без еды и питья до самой смерти.
Лоримир кивнул.
– Вполне возможно, Черный Дракон так бы и сделал. – Капитан убрал огарок свечи со стула и сел. – Милорд, я солдат. Мое призвание война, а не закон и справедливость. Но если вы пожелаете, я поведаю вам одну историю.
– Вот как? – Голубые глаза Карадуру загорелись.
– Я никогда этого прежде не рассказывал, милорд. И сомневаюсь, что сделаю это в будущем, – медленно заговорил капитан. – В течение шести месяцев, которые Хана являлась женой вашего отца, мы с ней были любовниками.
Наступило долгое молчание. Карадур положил меч в ножнах на колени.
– Продолжай, – с трудом произнес лорд-дракон. Я расскажу вам, как все произошло. Мы путешествовали из Накаси, из дома ее отца. Хане едва исполнилось шестнадцать, и она страдала от одиночества. Мне в то время было двадцать четыре года, я командовал ее эскортом. Впервые под моим началом оказались другие люди. Наин Диамори приказал мне доставить его дочь в Иппу, и я бы с радостью умер, защищая ее жизнь – ради чести и ради ее красоты. Мы ехали рядом много дней, и юная девушка доверилась мне: Хана рассказала, как ей страшно, как она боится путешествовать по незнакомой местности и как ее пугает будущий муж. Хана Диамори даже гор боялась. «Здесь так мало зелени, – говорила она. – Они позволят мне иметь сад, Лорен?»
Мы добрались до замка Атани, и она вышла замуж за Черного Дракона. Вам про него много рассказывали. Он был драконом и обладал соответствующим характером. Коджиро никогда не был жесток с женой, но он просто не пиал, что такое нежность, и не мог поделиться ею с другими. Поэтому Хана обратилась ко мне, и я, влюбленный идиот, дал чужой жене то, чего ей так недоставало. У нас было мало возможностей для свиданий; ее окружали женщины, а я нес службу. Однако мы каким-то образом изворачивались. Наверное, мы пали жертвами настоящего безумия. Наступило лето. Встречаясь в старом хранилище возле заброшенного колодца, я и Хана каждый раз обещали друг другу, что эта встреча станет последней. Было понятно: если Коджиро Атани когда-нибудь узнает, что жена обманывает его с одним из стражников, то лучшее, на что мы сможем рассчитывать, это быстрая смерть.
Горло у Лоримира пересохло. Он снова наполнил свою чашу вином и осушил ее несколькими глотками. В ту, первую зиму заболел Дюрач Муир, мастер-мечник. Дракон назначил меня своим лейтенантом. Тогда мне редко удавалось видеть Хану, поскольку мои обязанности удвоились. Поздней весной из-за древней Стены появилась банда айсоджаев, напавшая на западную часть Иссхо. Рако Талвела попросил помощи у Роджи Леминина, отца Кални Леминина, и старик согласился повести нас в сражение.
Во время этой компании меня ранили в плечо. Рана от удара мечом оказалась не слишком серьезной, однако у меня началась лихорадка, и мне пришлось отлеживаться. Старый Дюрач продолжал болеть. Джон Иварсон из Чингары занял мое место, и я ужасно переживал из-за своей слабости, все время порываясь встать, пока Лирит – вы помните Лирит? – не пообещала привязать меня к кровати. Ваша мать приходила и сидела со мной. У нее были прохладные руки, и она пахла лавандой.
Когда я поправился и начал выходить из дома, Хана гуляла со мной в саду, потом мы стали совершать более длительные прогулки по полям и к старому колодцу. То, что видели камни, осталось тайной.
Наконец мое плечо окончательно зажило, и я вернулся к службе.
Вскоре Хана Атани обнаружила, что беременна. Она боялась – такая возможность существовала – что это мой ребенок, и умоляла меня уехать. Но я не мог оставить ее одну. Кроме того, если бы после рождения ребенка стало известно, что его отец я, во всей Риоке не нашлось бы места, где бы я мог укрыться. Дракон из Чингары отыщет меня повсюду. И я остался.
Потом родились вы с братом, а Хана умерла.
Меня переполняла скорбь, и казалось: нужно вернуться домой, ничто меня здесь не держит. Однако я принес клятву верности вашему отцу и поэтому не уехал. И вновь выполнял свою работу. Прошло время, мне встретилась девушка. Она жила в Чингарс, ее звали Миранда. Мы, правда, так и не поженились, хотя неплохо ладили друг с другом…
– Я помню, – заметил Карадур. – Она умерла от легочной лихорадки, пока я был в Мако.
– Да, но в то время у нее все было в порядке, а ее доброта и улыбка напоминали мне Хану.
Одним холодным утром в январе, когда вам было четыре года, Коджиро Атани призвал меня к себе. Я вычистил сапоги и оружие и отправился к нему. Он приказал своему пажу выйти, пригласил меня сесть и сам налил нам вина. Черный Дракон сказал, что хочет сделать меня мастером-мечником, поскольку Дюрач все еще болеет, да и возраст не позволяет ему исполнять свои обязанности в полной мере.
Я согласился. Тогда он спросил меня, не скучаю ли я по дому. Я ответил, что прежде скучал, но теперь мой дом в Иппе и мне не хочется ее покидать.
Лорд проговорил: «Мне известно, как тебе было трудно жить так далеко от дома и служить столь суровому хозяину. Я уважаю твое мужество».
В моей голове пронеслась мысль: на самом деле я служил не вам. Вслух же прозвучали другие слова, но они также были правдивыми: «Милорд, вы всегда были щедры ко мне».
Он улыбнулся, и его улыбка сверкнула подобно проблеску солнца на клинке, стремительно покидающем ножны. Она пронзила меня до самых костей. Никогда прежде Черный Дракон так не смотрел. Мне вдруг стало ясно, что он знал: Хана и я любили Друг друга, и мы его предали. Быть может, он догадывался о наших чувствах с самого начала или сумел понять только сейчас, в это мгновение.
Однако он ничего не сказал, лишь продолжал смотреть на меня. Я сидел и дрожал.
Потом Коджиро добавил: «Я буду и дальше щедр к тебе. Но ты должен обещать мне одну вещь, Лоримир Лесе. Поклянись служить моим сыновьям, когда я умру».
Я дал клятву, Иначе поступить не мог. Через семь месяцев вашего отца не стало. Меня часто посещали мысли о том, не было ли у Черного Дракона предчувствия скорой смерти. Ведь он мог тогда меня убить: он был моим господином, а я предал его доверие, нарушил клятву. Однако Коджиро лишь улыбнулся – и отпустил меня.
Лицо Лоримира было мокро. Он вытер его рукой в перчатке, испытывая горькую радость от того, что после стольких лет все еще способен плакать о Хане.
– Прошу меня простить, милорд, – произнес Лоримир Несс, вставая.
И, не дожидаясь разрешения, вышел из шатра.
* * *
Соколица сидела внутри Цитадели, опираясь на прутья своей темницы и дожидаясь рассвета.
Она потеряла счет времени. В ее клетку не проникал естественный свет, лишь отблески факела; боль в голове и руке притупляла все чувства. От плеча до локтя рука распухла и горела. Соколица попыталась сделать жесткую повязку из своего плаща, чтобы зафиксировать руку. Но у нее ничего не получилось. Она ощущала, как разум Карадура пытается отыскать ее сквозь бурю, но ядовитые испарения, заполнявшие все трещины Цитадели, не позволяли ей откликнуться. Террил Чернико сидела, погрузившись в полудрему, иногда ей снились жуткие сны. Когда она просыпалась, усиливалась боль. Прошло уже некоторое время с тех пор, как какой-то человек – наверное, раб – принес ей чашку с водой и кусок черствого темного хлеба. Она заставила себя съесть хлеб.
– Сейчас день или ночь? – спросила Соколица.
Он пожал плечами и открыл рот, чтобы показать обрубок языка.
– Это сделал Гортас? – ужаснулась лучница и продолжила. – К замку подошла армия. Скоро Гортас умрет.
Раб посмотрел на нее неверящими глазами, а потом отошел, словно ее слова несли в себе опасность. От мерцающего света мучительно болела голова, и женщина прикрыла глаза рукой. На мгновение ею овладело отчаяние. Она не может изменить форму. Не может изменить форму.
Соколица стала методично ощупывать ледяные прутья клетки здоровой рукой в том месте, где они входили в мерзлую землю. Они казались прочными. Тогда она несколько раз ударила ногой по двери клетки – безрезультатно. Лишь боль в сломанной руке усилилась. Лучница мечтала о железном пруте или хотя бы о крепком посохе.
В ее сознании возник образ Медведя. Она видела его огромное мохнатое тело, маленькие глазки горели ненавистью. Он прятался среди скал, неподалеку от замка. Правда или иллюзия? Соколица не знала.
«Медведь, я здесь, – послала она зов в уходящую ночь. – …Я здесь, найди меня».
Он ничего не ответил. Волк ее бы услышал, но Медведь оставался глух к ее зову. Он не придет на помощь, а Дахрани мертв. Меняющая форму оперлась на прутья, сопротивляясь подступившему отчаянию.
Из наполненного болью сна се вырвал стук сапог.
Гортас заглянул в клетку.
– Доброе утро, сестричка.
Дверь распахнулась, и трос мужчин выволокли Соколицу наружу. Она умудрилась ударить одного из них локтем в горло и лягнуть другого в колено, но общими усилиями они справились с ней. Отвратительное лицо Гортаса сияло злобной радостью. Один из его подручных также улыбался, остальные равнодушно исполняли приказы оборотня. Они потащили женщину в зал, где стоял трон.
Червь слегка раскачивался в сумрачном свете факелов. Шем, свернувшись калачиком, лежал на грязном одеяле в ногах у тропа.
– Милорд, я привел по вашему приказу меняющую форму, – заявил Гортас.
– Превос-с-с-ходно, – ответил змей. – С-с-связать се. – И в тот же миг черты его лица изменились: юный светлокожий мужчина с голубыми глазами превратился в нечто ужасно старое и мало напоминающее человека.
Грязные солдаты быстро привязали руки и ноги Соколицы к каменной колонне. Она уловила запах дыма.
– Хорош-ш-шо, – прошипел червь. – Ты ощ-щущ-щаешь боль, маленькая птичка? – Она увидела жаровню, наполненную тлеющими углями, и раскаленный металлический прут. – Тебе не с-с-спас-с-стись. И не рассчитывай, что твой командир тебе помож-ж-жет. Он с-с-считает тебя предательницей. Он полагает, что ты с-с-сбежала от него, как и его друг Азил, его обож-ж-жа-емый друг-предатель.
Ненависть стекала, точно кислота, по стенам его разума. Червь закинул свою изменчивую голову назад и захохотал жутким шипящим смехом.
– «Медведь», – передразнил он. – «Медведь, найди меня». Твой Друг не может тебя с-с-с-лышать, маленькая птичка. Он лежит в с-с-снегу, истекая кровью, его тело пронзила с-с-стрела.
– Ты лжешь, – прошептала Соколица.
– Откуда ты знаешь? – осведомился червь. – У тебя не может быть уверенности. Ты лишилась своей с-с-силы. Я ее с-осожрал. – Он зевнул, показав алую глотку. – Ну, давай, – кивнул он Гортасу.
Гортас надел перчатки.
– Милорд, выжечь ей оба глаза?
– Нет, – ответил червь и склонился над Соколицей. – Пока нет. Выжги один. И с-с-с-делай это медленно.
– Держите ее голову, – приказал Гортас солдатам.
Они схватили женщину за волосы и прижали ее голову к колонке. Гортас вытащил из жаровни прут. Соколица ощутила жар у щеки. Она начала отчаянно сопротивляться, пытаясь повернуть голову, но солдаты крепко ее держали.
– Кричи, сестричка, – прохрипел Гортас. – Говорят, крик помогает.
Тупой, раскаленный кончик прута прикоснулся к ее правому веку и тут же отодвинулся. А потом снова. И снова.
Разум вопил от боли, но она не раскрыла рта.
Мучители так и не дождались ее крика, когда раскаленный докрасна прут прожег веко и вошел в правый глаз Соколицы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Зима драконов - Линн Элизабет


Комментарии к роману "Зима драконов - Линн Элизабет" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100