Читать онлайн Любовь авантюриста, автора - Линн Вирджиния, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь авантюриста - Линн Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.2 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь авантюриста - Линн Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь авантюриста - Линн Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Линн Вирджиния

Любовь авантюриста

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

– Ну и как я выгляжу в этом краденом наряде? – Саммер грациозно вальсировала по комнате, и подол платья развевался вокруг ее лодыжек. Она ощущала на себе взгляд Джеймса, и где-то в глубине ее лона зародилась и начала разливаться по телу горячая волна. Ей не стоило дразнить это чудовище.
Взгляд черных бархатистых глаз был столь пронзительным, что Саммер почти физически ощущала его.
– Ты даже красивее, чем я ожидал, – улыбнулся Джеймс в ответ на ее саркастическое замечание. – Хотя и в краденом наряде.
Саммер отвернулась.
– Это неправильно.
– Даже для Робин Гуда? Мы обворовали богатого, чтобы отдать его деньги бедным, помнишь? И отдали большую часть денег нищим мальчишкам, чтобы они купили себе еды. Кенуорт должен радоваться, что его деньги пошли на такие благие дела. – Джеймс рассмеялся. – Но он, конечно, не слишком рад. Я верну ему всю сумму, если хочешь.
– Каким образом? У него в кошельке было очень много денег.
– Держу пари, не больше, чем он проиграл в одночасье в макао
type="note" l:href="#n_4">[4]
, – пробормотал Джеймс и выпрямился. – Забудь ты о Кенуорте и о его проклятом кошельке. Лучше скажи, на кого я теперь похож – на негодяя или на светского льва?
– Конечно, на негодяя, только очень хорошо одетого. Ну ладно, ладно, напыщенный павлин, вы выглядите совсем недурно, – быстро произнесла Саммер, заметив, что он сделал шаг в ее сторону.
Джеймс усмехнулся:
– Еще бы, конечно, неплохо.
– И кроме того, вы такой скромный!
– Все земные добродетели сосредоточились в одном человеке, моя дорогая.
Джеймс взмахнул запястьем, и белые кружева манжет упали на его загорелые худощавые руки. Гофрированные оборки, словно пена, выбивались из глубокого выреза стеганого жилета, затканного золотыми нитями, а вокруг шеи с небрежной безукоризненностью был завязан белоснежный галстук. Темно-синий камзол из тончайшего сукна идеально сидел на его широких плечах, а светло-коричневые облегающие панталоны заканчивались внизу высокими блестящими ботфортами.
Такой наряд мог превратить в красавца любого мужчину, но Джеймс Камерон выглядел в нем сногсшибательно. Черные волосы тщательно причесанными прядями ниспадали на его лоб и закручивались за ушами и над воротничком. Он тщательно побрился, удалив с подбородка темную грубую щетину и оставив лишь небольшие бакенбарды на висках. Теперь он выглядел вполне цивилизованно, если не считать дьявольского огня, горевшего в глубине его черных глаз.
Горло Саммер сжалось помимо ее воли, но она совершенно не собиралась играть в подобные игры. Во всяком случае, не по его правилам. Она и так уже согласилась продать себя, но делать комплименты купившему ее мужчине... Нет, этого она вынести не могла.
– Итак, мадам, – важно произнес Джеймс, – вы закончили осмотр?
– Мне совершенно ясно, что кто-то ужасно испортил вас и избаловал.
– Ты уверена, что именно так нужно разговаривать с мужчиной, который купил тебе такое красивое платье? – поддразнил он. – Ну же, красавица, мне просто необходимо услышать один или два комплимента, которые согревают душу.
– У меня нет никакого желания льстить вашему и без того непомерному тщеславию, – парировала Саммер и неловким движением пригладила юбку своего нового платья. Она отвернулась и посмотрела в окно на угасающий свет дня, стараясь не обращать внимания на Джеймса, но он ей этого не позволил, так как тут же взял ее за руки и развел их в стороны.
– А вот я не прочь еще немного польстить твоему непомерному самолюбию. Ты прекрасна. Ты и раньше была очень красива, но новое платье придает женщине неповторимый шарм.
– Какая наблюдательность!
Саммер знала, что подобное восклицание звучало язвительно, но ее это нисколько не волновало. Этот негодяй и так уже натворил достаточно бед. Сегодня он рисковал не только своей жизнью, но и ее тоже – и все ради нескольких фунтов и нового платья, которое испачкается и превратится в лохмотья через несколько месяцев.
– Я должен быть наблюдательным, – произнес Джеймс, и Саммер поежилась, заметив, что его взгляд упал на глубокий квадратный вырез ее платья, лишенный кружева, которое скрыло бы грудь. Каким-то образом прозрачная накидка, продававшаяся вместе с белым муслиновым платьем, потерялась.
Взгляд Джеймса перекочевал на ее лицо.
– Я не могу не замечать женских нарядов и прекрасных форм, которые они подчеркивают. У меня нет никакого желания выслушивать остаток вечера жалобы на то, что ты была оскорблена в лучших чувствах, потому что я не сделал тебе Соответствующих комплиментов.
Забыв о том, что она только что уложила шелковистые завитки волос в высокую витиеватую прическу, Саммер резко вскинула голову.
– Можно поинтересоваться, что делает вас таким знатоком женщин?
Пожав плечами, Джеймс беззаботно ответил:
– У меня пять сестер, и я просто обязан знать все о женских пристрастиях.
– Пять сестер? – Саммер недоверчиво покачала головой. – Должно быть, вы единственный сын в семье, что, впрочем, объясняет вашу испорченность.
Но к разочарованию Саммер, Джеймс опроверг это предположение:
– Ошибаешься. Я – четвертый из шестерых сыновей.
– Милостивый Боже! Бедные ваши родители!
– Они держатся стойко. – Джеймс неожиданно отпустил руку Саммер и резко повернул ее. Подол платья всколыхнулся, приобретя форму колокола, и девушка ощутила нежное прикосновение ветерка к коленям. Белые шелковые чулки – тонкие, словно паутина, – облегали ее ноги, а лайковые туфли как нельзя лучше подходили к простому белому платью, перехваченному под грудью голубой атласной лентой.
Посмотрев в лицо Джеймсу, Саммер увидела разгорающийся в его глазах огонь и поспешила продолжить прерванный разговор:
– Итак, ваши родители живы?
– Да. – Джеймс посмотрел в окно. – Солнце скоро сядет, а я хочу, чтобы ты увидела парк, пока еще не совсем стемнело.
Слегка разочарованная тем, что Джеймс уклонился от разговора о своей семье, Саммер стояла не двигаясь, пока он набрасывал ей на плечи легкую шаль. А когда Джеймс ласково провел ладонью по ее обнаженной руке, она вздрогнула.
– Готова, красавица? – Он предложил ей согнутую в локте руку, и Саммер, немного помедлив, положила пальцы на его рукав, позволив ему свести себя вниз по лестнице, словно была принцессой крови.
Воксхолл-Гарденз приводил посетителей в восхищение. Он открылся в 1661 году, и попасть в него можно было лишь на лодке. Утопающий в пышной растительности парк не утратил своей популярности благодаря постоянно меняющимся развлечениям и потаенным тропинкам, теряющимся в зарослях кустов, образовывающих затененные зеленые беседки. Последние, естественно, возбуждали воображение любовников, и не только.
Джеймс всегда считал парк красивым, но лишенным привлекательности. Если ему хотелось пофлиртовать под луной, он всегда мог найти более укромное место, нежели людные аллеи парка. Но сейчас ему почему-то казалось, что Саммер будет очарована красотой парка, и он счел его вполне романтичным местом для прогулки.
Романтика. Что за глупое понятие. Оно не имело ничего общего с тем, что он намеревался сделать, но Саммер явно будет стоять на своем до тех пор, пока он не потеряет к ней интерес.
Трюк с поединком в зловонном переулке Сент-Джайлз являлся чистым безрассудством. Джеймсу было даже немного стыдно за то, что он поддался гневу и непреодолимому желанию увидеть, как мисс Саммер лишится своего высокомерного хладнокровия. И с какой стати она решила, что он не сможет купить для нее платье, а потом так неудачно сравнила его с Робин Гудом. Нет, она определенно заслужила встряски, даже если это навлечет на его голову неприятности.
Теперь он был просто обязан вернуть лорду Кенуорту полный кошелек завтра же утром. Это будет честно. Джеймс просто стоял в переулке и поджидал первого попавшегося прохожего со шпагой на поясе и умением фехтовать. Кенуорт – хоть он и слыл бездельником – вовсе не заслуживал того, чтобы лишиться кошелька из-за Джеймса, решившего произвести впечатление на женщину, пусть даже очень привлекательную.
Джеймсу в голову пришла печальная мысль, что его отец оказался прав. Старший Камерон часто предрекал плохой конец своему самому непокорному сыну и высказывал предположение, что тот непременно закончит свою жизнь на виселице.
Да, в него вселился дьявол, и он поставил на карту все ради того, чтобы увидеть испуг и восхищение в голубых, словно распустившиеся колокольчики, глазах Саммер. И это почти сработало. Но только почти.
Саммер действительно испугалась, но Джеймс не увидел и намека на то, что он произвел на нее впечатление своим мастерством фехтовальщика или своей отвагой. И он вовсе не осуждал девушку за это. Он выкинул чертовски глупую штуку и никак не мог понять, что его толкнуло на подобное безрассудство.
И вот теперь все позади, и они чинно входили в ворота Воксхолл-Гарденз. Крепко держась за его руку, Саммер смотрела вокруг сияющими глазами. Когда они вернутся в свою захудалую гостиницу, Джеймс получит, наконец то, к чему так стремился в последние два дня.
– Откуда звучит музыка? – Пальцы Саммер слегка сжали его руку. – Я слышу ее, но не вижу музыкантов.
– Из рощи. Она располагается в конце главной аллеи, которая разветвляется и превращается в две самостоятельные аллеи. Музыканты играют в специальном павильоне. Они часто исполняют произведения Гука, а иногда – Гайдна. Время от времени здесь бывают маскарады, и все приходят в масках и карнавальных костюмах.
– И вам все это кажется необыкновенно скучным, – голос девушки звенел от гнева, – но вы думаете, что с вашей стороны было мило и снисходительно привести меня сюда.
– Мило. Но не снисходительно, – посмотрел на девушку и улыбнулся. – Иногда ты бываешь опасно прямолинейной, дорогая.
– В самом деле? Мне казалось, вам это нравится. После того, что вы сказали сегодня, и того фарса, который происходит между нами, я думала, вы только поприветствуете мою прямоту.
Джеймс нахмурился и взял Саммер за руку повыше локтя. Параллельно посыпанной гравием аллее, по которой они шли, тянулась менее запруженная гуляющими тропинка, и Джеймс увлек девушку туда. Где-то вдалеке гремела музыка, которая звучала скорее как призыв браться за оружие, а не как романтическая баллада. Со всех сторон доносились обрывки приглушенной беседы, перемежаемой взрывами смеха, но голоса говоривших становились все тише по мере того, как Джеймс и Саммер удалялись в глубь парка.
Когда они достигли живописного свода, напоминающего средневековые руины, Джеймс остановился и повернул Саммер лицом к себе.
– Просто великолепно, что ты решила быть откровенной со мной, – произнес он. – Посмотрим, сможем ли мы справиться с этим без рукоприкладства.
Тень сомнения заволокла глаза Саммер, и в сумраке, который пытались прогнать сотни развешанных над аллеями ламп, Джеймс увидел замешательство на освещенном разноцветными бликами лице девушки.
– Мы будем говорить о чем-то конкретном? – осторожно поинтересовалась Саммер.
С трудом удержавшись, чтобы не рассмеяться – она непременно подумала бы, что он смеется над ней, а не над абсурдностью ситуации, – Джеймс вскинул бровь.
– О нескольких вещах, если быть точным.
– Боюсь, я потеряла нить разговора. – Саммер ослепительно улыбнулась.
Джеймс взял девушку за подбородок. Все было не так просто. Как он начнет расспрашивать ее о жизни, не показав, насколько это важно для него? И почему она до сих пор ничего не рассказала о себе? Она уже знала о нем гораздо больше, чем он о ней, и Джеймс не понимал, почему так произошло. А ведь он спрашивал, и не раз.
– Расскажи мне о капитане Киннисоне, – попросил он и убрал руку от лица девушки.
– О Гарте? – Казалось, она была удивлена. – Откуда вы знаете его имя?
– Ты сама назвала его. Тогда, у конторы в порту. – Джеймс улыбнулся. – Такая оплошность. Но наверное, ты проговорилась потому, что была расстроена.
– Да, – пробормотала Саммер. – Так оно и есть.
– Ты любишь его?
Девушка вздрогнула.
– О Господи! Мне кажется, мы собирались быть откровенными друг с другом сегодня вечером, не так ли? Так почему вы не скажете мне, что вход в парк стоил три шиллинга и десять откровений? Это слишком дорогая плата.
– Чувствуешь себя маленькой и несчастной?
– Потому что невозможно чувствовать себя иначе. – Саммер произнесла это с горьким вздохом.
– А ты никогда не пыталась отыскать положительную сторону во всем случившемся, дорогая? В конце концов, ты нашла защитника, который поможет тебе добраться домой. Ручаюсь, не многим девушкам, оказавшимся в Лондоне, так везет.
Саммер еле заметно покачала головой.
– Наверное, я кажусь вам ужасно жадной? Просто в одночасье я лишилась всех своих идеалов, а жизнь ничего не дала мне взамен. – Губы девушки изогнулись в печальной улыбке. Интересно, позволит ли она ему попробовать их на вкус, пока они стоят так близко.
Саммер взялась за тонкую ветку дерева и сорвала с нее листья, которые приобрели в ее руке форму цветка – зеленого и блестящего. Рука сжалась, и иллюзия растворилась в дожде изумрудных лепестков.
– Похоже, в последнее время я только и делаю, что жалуюсь, – произнесла Саммер, встряхивая головой.
– Я заметил, – сухо ответил Джеймс. – Это у тебя семейное?
Девушка не могла не засмеяться, хотя смех этот скорее напоминал рыдание.
– Похоже на то. Мой отец всегда говорил, что все мы пессимисты! Все, кроме моего брата. Он был слишком молод и беспечен, чтобы думать о чем-либо серьезном.
– В твоей жизни было не так много смеха, да? – Джеймс картинно поставил ногу на каменную скамью.
– Думаю, достаточно. Иногда, когда я оглядываюсь назад, мне кажется, что мы всегда смеялись. А иногда я вспоминаю только горестные моменты. – Она пожала плечами. – Увы, в моей жизни уже давно нет места смеху и радости.
– Зато в ней появилось место для Киннисона?
Саммер быстро взглянула на него, и Джеймс увидел ужас, ясно написанный на ее лице. Губы девушки дрожали. Он хотел было сменить тему, но потом решил не делать этого, потому что – Бог свидетель – она просто обязана была ответить на несколько вопросов.
Судорожно выдохнув, Саммер откинула золотистые пряди волос, упавшие ей на лицо.
– Наверное. Если не принимать во внимание тот факт, что я любила его с десяти лет. Или с тринадцати. Но сначала он казался мне таким недоступным.
– Слишком долгий срок для романа, – улыбнулся он, когда Саммер, вскинув голову, посмотрела на него.
– Вы так считаете? Но я подразумевала платонические отношения!
– Я тоже. Все-таки десять лет – это очень рано, даже для американки.
Саммер начала водить кончиком туфли по гравию, пытаясь сгрести его в кучки, а потом принялась сосредоточенно разглядывать свою работу. Затем она прижала кучку гравия ногой и разровняла ее.
– Я думала, что интересую Гарта больше, чем другие девушки, – и я ошиблась. – В бездонных голубых глазах Саммер сквозила такая боль, что Джеймс невольно посочувствовал ей. Однако он не произнес ни слова.
Саммер подняла глаза и посмотрела куда-то мимо него.
– Видите ли, сначала Гарт считал меня просто костлявой нескладной девчонкой со спутанными волосами и усыпанным веснушками лицом. А потом, когда я немного подросла, он отдалился от меня. Я думаю, его смутили изменения, произошедшие в моем теле. – В уголках ее губ зародилась слабая улыбка, а изящные пальцы теребили кончики ленты, которой было перехвачено ее платье.
– Думаю, ты права, – произнес Джеймс, потому что девушка выглядела так, словно ждала от него хоть какой-то реплики. – Однажды, когда мне было одиннадцать, я страстно влюбился в жену одного из приятелей моего отца. Она считала меня милым, очаровательным мальчиком до тех пор, пока мне не исполнилось пятнадцать лет, и я не вырос до шести футов. Меня уже нельзя было назвать милым ребенком, и отец, отведя меня в сторонку, сказал, что если я не перестану ходить за ней по пятам, то непременно окажусь лицом к лицу с рапирой ее мужа. Это был сокрушительный удар.
– Мне слишком сложно представить, чтобы отказ смог сразить вас наповал, сэр, – произнесла Саммер, слегка приподняв свои изящно очерченные брови. – Я не удивилась бы, если бы вы сделали по-своему и сбежали вместе с ней.
Но у Джеймса не было ни малейшего желания рассказывать Саммер, что, когда ему исполнилось двадцать лет, он все же довел дело до конца, вступив в любовную связь с овдовевшей к тому времени леди Элгин. Это вовсе не относилось к делу.
– Зато ты поступила именно так, – предположил он. – Сбежала со своим возлюбленным капитаном.
Немного поколебавшись, Саммер ответила:
– В какой-то степени. Это была случайность.
Джеймсу не составило труда представить «случайность», о которой она говорила. Он уже имел опыт общения с молодыми леди, которые сами не знали, как оказывались в его постели. Однако подобные случаи не доставляли ему ничего, кроме хлопот. Энергичные и умные женщины, решившие во что бы то ни стало заполучить мужчину, были способны на такое, чего ни один представитель сильного пола себе даже вообразить не мог.
И все же, глядя в несчастное лицо Саммер, Джеймс не мог не посочувствовать ей. Она оказалась в чужой стране, не подозревая, что у нее могут возникнуть проблемы. Ей дали набитый деньгами кошелек, позаботились о билете на корабль, а потом забыли. Он, по крайней мере, всегда старался завершить роман так, чтобы не оскорбить никого, и никогда не бросал женщину, хлопнув ее на прощание по заду и весело помахав рукой.
Джеймс обнял Саммер за плечи.
– Ты сейчас изорвешь свою ленту.
Пальцы девушки замерли.
– Итак, ты здесь и все еще влюблена в бросившего тебя красавца капитана.
Саммер резко втянула в себя воздух. Она не подтвердила и не отклонила догадку Джеймса, только горько улыбнулась и произнесла:
– Меня лишили иллюзий.
– То есть нанесли сокрушительный удар.
– Полагаю, вы никогда не испытывали ничего подобного. – Саммер ответила ему гневным взглядом. – Вы слишком самонадеянны и дерзки, чтобы подобного рода эмоции могли нанести вам хоть какой-то вред!
– В самом деле? – тряхнул головой. – Внешность бывает обманчива, детка. Я лишился всех своих иллюзий, когда оказался лицом к лицу с незнакомцем, который хотел продырявить меня шпагой только потому, что на мне был мундир другого цвета. Войну всегда идеализируют, но для тех мест, где я родился, обычным делом было совершать набеги под покровом ночи. Там всегда случались стычки, от которых кипела кровь, но мы дрались со своими же соседями. Такая, знаешь, дружеская война. – Джеймс пожал плечами. – В войне с французами не было ничего дружеского.
– Я знаю, это ужасно, но все же тут совсем другое.
– Ты так думаешь? – Джеймс слегка стукнул ногой по сиденью каменной скамьи, и оно дрогнуло. – Нет, не другое. Разочарование может принимать различные формы, но все они заставляют человека чувствовать себя ужасно.
Саммер плотнее запахнула концы кашемировой шали на груди. Шаль цвета шафрана ярко контрастировала с ее ослепительно белым платьем из муслина.
– Теперь вы знаете все, что вас так интересовало, – беспечно произнесла девушка. – Я – отвергнутая за ненадобностью женщина, обманутая и покинутая, отданная на вашу милость. И вы обещали мне романтичный, полный развлечений вечер, а не продолжительную беседу о разочарованиях в любви.
– Да, красавица, ты права.
Джеймс выпрямился, а потом наклонился и легонько коснулся губ Саммер своими губами. Затем он отстранился и внимательно посмотрел на нее. Губы девушки были приоткрыты, а пушистые ресницы взметнулись вверх, уже не скрывая теплый свет в ее глазах.
– Я не из тех, кто оставляет женщину в затруднительном положении, – тихо сказал он. – И ты можешь мне доверять.
– Думаю, – медленно произнесла Саммер, – что если я кому-то и не могу доверять, то только себе.
В предвкушении продолжения вечера Джеймс подумал, что начало оказалось вполне многообещающим.
Когда они покинули свой уединенный уголок, им показалось, что гуляющих в аллеях парка прибавилось. Сумерки еще больше сгустились, и китайские фонарики мерцали в темноте, словно разноцветные светлячки.
Саммер задрожала, когда на парк опустилась тень и лучи солнца больше не прогревали воздуха. Со стороны реки дул легкий ветерок, поэтому здесь было прохладнее, чем в городе, и Саммер порадовалась тому, что предусмотрительно захватила с собой шаль. Она натянула ее на плечи, стараясь не думать о том, что случится позже.
– Хочешь пунша? – спросил Джеймс, и девушка кивнула. Как раз то, что нужно, чтобы согреть ее и придать смелости для предстоящей ночи. А может, она просто обманывала себя? В глубине души Саммер знала, что Джеймс не станет настаивать, если она не захочет выполнить условия заключенной между ними сделки. Но теперь уже гордость не позволяла ей отступить от данного слова.
А может, она была настроена так решительно потому, что Джеймс разжег в ней пламя, которого она не могла погасить?..
Джеймс вернулся с бокалами горячего пунша и подал один из них Саммер. Поднеся бокал к губам, девушка сделала большой глоток. Пунш оказался очень крепким, гораздо крепче, чем она предполагала. Саммер закашлялась, и Джеймс, насмешливо приподняв бровь, хлопнул ее по спине между лопатками. Хлопок был несильным, но Саммер показалось, что у нее сместились ребра.
– Теперь лучше? – заботливо поинтересовался Джеймс.
Саммер пожала плечами:
– Жить буду.
– Утешительная мысль.
– Вам доставляет удовольствие дразнить меня? – обиженно бросила Саммер. – Или у вас просто такое извращенное чувство юмора?
В глубине блестящих черных глаз Джеймса заплясали искорки, и он усмехнулся:
– Ты считаешь, что горе других может доставить мне удовольствие? Обидно, что ты так плохо думаешь обо мне.
– Вы просто дьявол!
Саммер ощущала растущее в душе разочарование. Ей хотелось острить с непринужденной легкостью Джеймса, но она не могла. Ее чувства были в полном беспорядке, но при этом ничто не смогло бы усыпить ее бдительность.
– Ты права, – внезапно произнес Джеймс, и Саммер раздосадовано замотала головой, когда он беззаботно добавил: – Меня забавляют злые шутки, и я заключил сделку с дьяволом. Мне нравится, как ты смотришь на меня. – Джеймс взял ее за руку. – Ну же, Саммер. Мир не перевернется, если ты немного развлечешься.
Саммер отдернула руку.
– Ваш мир, возможно, и не перевернется, а вот мой слишком близок к этому.
Горло Саммер саднило от слов, которых она не сказала, не могла сказать. Такой беспардонный тип никогда ее не поймет. Ветры перемен никогда не наносили ему ударов. У него были братья, сестры и родители. Что он мог знать о потерях? Или о дяде, который собирался продать свою страну или свою племянницу, как Исав – право первородства.
«Я страстно желаю увидеть эту девицу в своей постели...» Господи, эти слова будут преследовать ее до конца жизни. А когда она почти обрела спокойствие и безопасность, то была отвергнута с жестокой деловитостью.
– Саммер.
Подняв глаза, девушка обнаружила, что ее пальцы разжались, и пунш выплеснулся на траву. Джеймс забрал бокал из ее рук.
– Может, ты предпочитаешь вино с пряностями? – озабоченно спросил он и, когда девушка кивнула, добавил: – Оно не такое крепкое. Если ты голодна, можно пойти в рощу.
– В рощу?
– Да. Там есть беседки со столами, стульями и непомерно дорогой едой. На окнах висят занавески, стены украшены причудливыми картинами, написанными маслом, а на коврах – пятна. Я даже не хочу думать, откуда они взялись.
– Вы так чудесно рассказываете об этих беседках.
– В самом деле? – Джеймс схватил Саммер за запястье, с явным намерением не отпускать ее. – Идем, я хочу показать тебе, как можно провести чудесный весенний вечер. Тебе понравится.
– Осмелюсь предположить, что наши представления о чудесном вечере сильно отличаются, – ответила Саммер, не пытаясь, однако, убрать свою руку.
И правильно сделала. По мере того как они продвигались, главная аллея все больше заполнялась людьми. Молодые повесы слонялись по дорожкам парка в поисках легких романов. Эти модно одетые джентльмены без тени смущения строили глазки любой благосклонно настроенной женщине ради собственного удовольствия.
Однако Саммер скорее раздражало чье бы то ни было внимание, и она всячески пресекала попытки завести разговор.
– Вы, наконец, собираетесь что-нибудь предпринять? – нервно спросила она, когда один особенно нахальный молодой человек послал ей воздушный поцелуй.
– С какой стати? – Джеймс с выражением удовлетворения на лице посмотрел на девушку. – Пока эти хлыщи держат дистанцию, они могут восхищаться тобой сколь угодно. Кроме того, они пьяны и, возможно, пытаются разозлить нас обоих.
– У них это почти получилось. Я разозлилась.
Саммер еле сдержала раздражение, когда Джеймс рассмеялся в ответ:
– Как с тобой сложно. Возможно, твое настроение улучшится после того, как ты утолишь голод.
Но даже после того, как Саммер поела запеченной ветчины, нарезанной так тонко, что она напоминала пергамент, разнообразных печений, творожного пудинга и свежих фруктов, она все еще была не в духе. Возможно, причиной тому служило настоятельное желание Джеймса накормить ее из рук спелой клубникой. Он клал ягоды ей в рот до тех пор, пока липкий сок не заструился красными ручейками у нее по подбородку.
– Ты выглядишь так, словно у тебя накрашено лицо, – со смехом произнес Джеймс и, не дрогнув, встретил горящий гневом взгляд Саммер.
– Я бы накрасилась, если бы у меня была косметика.
– Неужели ты из тех женщин, которые накладывают на свое лицо эту жуткую смесь из ртути и свинца? – Джеймс покачал головой. – В таком случае ты умрешь молодой, потому что эта смесь представляет собой смертельный яд.
Саммер неуверенно посмотрела на него.
– Я пользуюсь рисовой мукой, кармином и иногда подвожу глаза специальной настойкой.
– Пустая трата времени. Тебе не нужны все эти дешевые красители.
– Очень вежливо.
Джеймс взял ее руки в свои, не обращая внимания на ее желание отнять их, и его губы изогнулись в еле заметной улыбке. А когда она выругалась, его черные глаза заискрились от удовольствия.
– Что за выражения, дорогая! Может, мне отдернуть занавески, чтобы весь мир узнал о твоем недовольстве?
Саммер холодно взглянула на него.
– Мне все равно. Поступайте как хотите. Эта беседка пропахла немытыми англичанами.
– Возможно, тебе стоит прокричать об этом на весь парк.
– Возможно!
Откинувшись на подушки, Джеймс отодвинул в сторону испачканные занавески, и в душную беседку ворвался свежий воздух. Беседка располагалась в нижнем ярусе, и все проходящие мимо могли видеть сидящих в ней людей.
Саммер посмотрела на Джеймса горящими глазами, а тот только улыбнулся в ответ.
– Если тебе не нравится вечер, мы всегда можем вернуться в гостиницу, – вкрадчиво произнес он, отчего спина Саммер напряглась. Ее горло сжалось, и она посмотрела мимо Джеймса на нарядно одетых посетителей парка.
Саммер прекрасно понимала, что хотел сказать Джеймс. Она всей кожей ощущала исходящую от него чувственность, взгляды полуприкрытых глаз и нежные прикосновения его руки к своей щеке. Он напоминал ей тигра, только очень терпеливого. Это лишало ее мужества, вселяло ужас и... увлекало.
Она сглотнула и посмотрела на Джеймса. На первый взгляд могло показаться, что он ждал ответа с вежливым вниманием, но Саммер заметила, как в его глазах на мгновение вспыхнул огонь, и поняла, что он ждет лишь окончания вечера. Джеймс с блеском играл роль галантного джентльмена – благородно поддразнивал ее, приносил ей все, что она только желала, но за всем этим таилось желание поскорее закончить прогулку, вернуться в гостиницу и получить обещанное удовольствие.
– Мне хотелось бы посмотреть водопад, – произнесла Саммер, понимая, что удивит Джеймса этим заявлением. Отсрочка не всегда была выходом из положения, и Саммер знала это, как никто другой, но она никак не могла заставить себя вернуться в гостиницу. Не сейчас.
Однако если Джеймс и был удивлен, то не показал этого.
– Как пожелаешь, дорогая, – вяло протянул он и, откинувшись в кресле, принялся со скучающим видом рассматривать гуляющих. – Но водопад все равно не начнет работать раньше девяти часов. Если тебе наскучило сидеть в беседке, я могу показать и другие достопримечательности парка...
Саммер с радостью согласилась, и Джеймс галантно подал своей спутнице руку. Саммер положила пальцы на его ладонь и тотчас же ощутила, что ее кожу начало покалывать от его прикосновения.
– Я совсем не такой, каким ты меня считаешь, – произнес Джеймс, недоуменно посмотрев на девушку, когда та отпрянула от него. Чувственный блеск в его глазах сменился озадаченностью. Казалось, он не знал, что делать, – ведь Саммер каждый раз пугалась его прикосновений.
– О Господи, я очень на это надеюсь! – воскликнула Саммер, пытаясь придать своему голосу оттенок беззаботности. Это сработало, и Джеймс рассмеялся.
– Может, мне стоило сказать, что я именно тот, за кого ты меня принимаешь. Похоже, женщинам ужасно нравятся негодяи.
– Это объясняет вашу популярность. – Саммер смотрела на Джеймса, не отрывая глаз, до тех пор, пока дрожь не пронизала все ее тело.
– Посмотри на меня так еще раз, красавица, – промурлыкал Джеймс голосом, от которого у Саммер чуть не остановилось дыхание, – и мы забудем о Воксхолле и будем целоваться до тех пор, пока ты не упадешь в обморок.
– Я никогда не падаю в обморок, – быстро возразила Саммер.
– Может, стоит проверить? – Джеймс шагнул к ней, и она отпрянула.
– Возможно, позже. Если мне не изменяет память, вы обещали веселье и романтику, сэр. Так, может, пришло время выполнить свое обещание?
Впервые за весь вечер Саммер почувствовала, что взяла ситуацию под контроль, и эта мысль принесла ей облегчение. Она никоим образом не хотела позволить Джеймсу узнать, какой беспорядок он навел в ее душе. Он и так был слишком самоуверен.
Отодвинув свою злость на жизнь и на этого страстного негодяя на задний план, Саммер отправилась с ним на прогулку по парку.
Они шли по Хермит-стрит, окаймленной деревьями и кустами с одной стороны и покатыми холмами – с другой. Серебристый свет луны смешивался с отблесками фонариков, окрашивавших все цветами радуги; при этом в некоторых уголках парка царил полумрак. В воздухе витали тихие отзвуки смеха.
– Аллея любви, – пояснил Джеймс. – Здесь очень темно, а дорожки такие узкие, что трудно разойтись. Зато здесь очень удобно обниматься.
– Отсюда и название, – заметила Саммер, и Джеймс кивнул. В лунном свете его волосы блестели так, что напоминали зеркало, отражавшее блики, отбрасываемые фонариками; казалось, в них роились десятки светлячков, и Саммер захотелось дотронуться до них.
– Молва гласит, что между живыми изгородями витает страсть. Как думаешь, стоит проверить? – Джеймс. Он поймал руку девушки и, поднеся ее к своим губам, скользнул ими по коже, заставив Саммер затрепетать.
– Значит, это всего лишь слухи? – спокойно спросила Саммер. – И ни одна беспокойная мамаша не рвала на себе волосы после ночи, проведенной ее дочерью в парке?
– Мамаши сокрушаются больше, чем ты думаешь, дорогая.
Джеймс притянул ее к себе. Саммер прижала ладони к его груди и ощутила под ними мощные удары его сердца. От него исходил запах свежего воздуха, мыла и неповторимый мужской аромат, который принадлежал только ему одному. Этот аромат был таким возбуждающим...
Когда Джеймс, взяв Саммер за подбородок, поднял ее лицо, она уже ждала поцелуя. Она ждала его с того самого момента, когда Джеймс в последний раз держал ее в своих объятиях, и даже не подозревала об этом.
Но Джеймс не стал целовать ее в губы сразу. Сначала он коснулся губами ее бровей, а затем прошелся по изгибу скул. Подушечки его пальцев скользили по ее дрожащей шее, описывая круги и поглаживая кожу. Его профиль четко выделялся на фоне колеблющихся отблесков фонарей, и, когда он наклонил голову, Саммер закрыла глаза и подалась навстречу его поцелуям.
Джеймс слегка раздвинул ее губы языком и прошелся по шелковистой поверхности нижней губы, а потом принялся мерно скользить языком вперед и назад, пробуждая в Саммер желание открыться ему навстречу. А потом он принялся втягивать в себя ее язык во все ускоряющемся ритме.
Это чувственное действо возбуждало Саммер, заставляя ее еще сильнее прижиматься к Джеймсу. Все ее тело болело. Она обняла его за талию, не желая отпускать. У нее кружилась голова, мир плясал вокруг, и Джеймс был единственной ее опорой. Все казалось совсем другим, когда он вот так обнимал ее. Все. Даже она сама. Особенно она сама. Она? Саммер уже не знала, кто это – она. Прежняя Саммер не стала бы делать подобных вещей. Но эта новая Саммер – опустошенная Саммер, которая могла лишь осязать, – отдавалась высокому мускулистому негодяю, в котором сумасшествие необычайно быстро сменялось необузданностью, который из здравомыслящего мужчины спустя мгновение превращался в осатанелого грабителя из переулка Сент-Джайлз, орудующего шпагой с необычайной свирепостью. А ведь она согласилась спать с ним. Наверное, она была такой же сумасшедшей, как и он.
Джеймс дышал тяжело и быстро, со стоном прижимая дрожащую девушку к своей мускулистой груди. Наконец он поднял голову и посмотрел вниз на прильнувшую к нему Саммер.
– Мы не можем оставаться здесь, – произнес Джеймс на своем странном наречии, которое, похоже, употреблял, когда его переполняли эмоции.
– Не можем, – хрипло прошептала Саммер.
– Думаю, нам пора возвращаться.
Саммер лишь кивнула, не в силах произнести ни слова.
– Но ты должна дать мне немного времени прийти в себя, прежде чем я выйду на свет, – странным голосом произнес Джеймс.
Саммер сначала не поняла, что он имел в виду, но потом вспомнила, как что-то твердое упиралось ей в живот, и покраснела до корней волос. Девушка была несказанно рада тому, что Джеймс не мог видеть выражения ее лица.
Когда они вышли из тени и направились к дорожке, которая вела к главной алее, Джеймс крепко прижал Саммер к себе. Прозвенел колокол, и они смешались с толпой, спешившей посмотреть на водопад. Саммер отчетливо видела смеющиеся лица одетых в модные платья дам.
– Достаточно, – проворчал Джеймс и, потянув Саммер за руку, оттащил ее в сторону. – Переждем здесь.
Вяз распростер над ними свои ветви, и Джеймс, облокотившись о покрытый шершавой корой ствол, наблюдал за беспорядочной толпой гуляющих, спешивших увидеть причудливый водопад.
– Они напоминают мне цесарок, а тебе? – задумчиво прошептала Саммер, когда разряженные дамы прошли мимо, громко и оживленно щебеча.
– Цесарок?
– Ну да, птиц, которые кудахчут без остановки до тех пор, пока кому-нибудь не придет в голову придушить их, чтобы снова воцарилась тишина. У нас были такие. – Девушка покачала головой. – Это настоящее бедствие. Они собирались на заднем дворе и обступали каждого, кто имел несчастье подойти к ним, а затем все разом начинали пронзительно кричать.
Джеймс проследил за ее взглядом и усмехнулся:
– Да уж, они поразительно похожи на цесарок в том, что касается болтовни. Может, мне стоит сообщить им твое мнение?
– Не могу представить, чтобы их заинтересовало мое мнение о чем-либо английском, – вздохнув, ответила Саммер. – Боюсь, я не произвела на Англию должного впечатления.
Рука Джеймса легонько коснулась ее руки.
– Это вполне понятно, если принять во внимание то, при каких обстоятельствах мы впервые встретились. Но я верю, что, если ты ненадолго останешься здесь, все изменится.
Саммер бросила на него удивленный взгляд.
– Я никогда не смогу остаться.
– Почему? – Джеймс пожал плечами. – Твой капитан Киннисон уплыл, и у тебя нет дома, куда бы ты могла вернуться.
На этот раз Саммер не нашлась что ответить. Возможно, он хотел намекнуть, что она останется с ним?
– Я никогда не говорила, что у меня нет дома, – осторожно начала Саммер, – просто сказала, что я сирота, а это большая разница.
– Не такая уж большая. Разве что у тебя другие планы...
– Вообще-то да. Я не могу здесь остаться и хочу уехать домой.
Рука Джеймса скользнула к ее затылку, но потом вдруг опустилась. Он пробормотал что-то себе под нос, а когда Саммер попросила его повторить, ответил нетерпеливо:
– Мне стоит об этом подумать. А сейчас знакомый джентльмен идет в нашу сторону, и мне придется поговорить с ним. Даже если я скажу что-либо странное, постарайся не подавать виду.
– Странное? – Саммер проследила за взглядом Джеймса и увидела подходящего к ним высокого худощавого молодого человека с каштановыми волосами. – Что это значит?
– Скоро узнаешь. А пока будет лучше, если ты последуешь за мной.
Саммер все еще раздумывала над словами Джеймса, когда молодой человек с улыбкой подошел к ним. Девушка заметила пестрый жилет со сверкающей на нем цепочкой часов и монокль на шелковой ленте.
– Где ты нашел эту красавицу, Уэсткотт? – спросил незнакомец. Он оглядел Саммер в монокль и широко улыбнулся, когда та сжалась под его взглядом.
– Конечно, там, где не смог отыскать ее ты, Эпсон. – Джеймс пожал плечами, когда молодой человек повернулся к нему. – Она моя родственница. Сестра.
Саммер вздрогнула. Сестра? Он что, с ума сошел? А как он собирался объяснить тот факт, что его рука весьма чувственно лежала на шее его так называемой сестры? И кто такой Уэсткотт?
– Твоя сестра? – с оттенком злорадства переспросил Эпсон. – Как необычно, Уэсткотт. Я не предполагал, что ты так... близок... со своей семьей.
– Действительно близок, но не так, как ты думаешь.
В его ответе послышалось скрытое предостережение, которое Саммер сразу распознала. Сильная рука начала неторопливо ласкать ее шею, и она напряглась.
Теперь она была совершенно уверена, что Джеймс сошел с ума, и поняла по обескураженному лицу Эпсона, что тот думает так же. Ее щеки залил яркий румянец. Что ей было делать – терпеть ласки или отбросить руку и по-сестрински укорить его? И вообще, как должна была реагировать сестра на подобное публичное проявление братской любви? Черт бы его побрал! Как он собирался выпутываться из этой ситуации, не заработав себе шокирующей репутации развратника? А уж о том, что скажут о ней, Саммер и вовсе не хотела думать.
Немного отодвинувшись, чтобы его рука, скользнув ниже, обняла плечо девушки, Джеймс слегка прижал ее к себе.
– Это жена моего брата, Эпсон, – произнес он с откровенной иронией. – И поскольку она в Лондоне, а он нет, я решил проявить немного галантности.
Эпсон принял такое объяснение и усмехнулся:
– Понимаю. А твой брат – кстати, который из них? – знает о твоем нежном отношении к его очаровательной жене?
Саммер ощутила, как Джеймс небрежно пожал плечами, и с трудом сдержалась, чтобы не послать в его адрес несколько ужасных проклятий. Если бы она вознамерилась остаться в Лондоне немного дольше, с их добрым именем было бы покончено.
– Я не совсем уверен, за кем из моих братьев она замужем... – Джеймс запнулся и посмотрел на Саммер, слегка нахмурив черные, сросшиеся на переносице брови. – Ты не подскажешь мне, дорогая, за кем именно? Впрочем, не важно. Самое главное, он это помнит.
Дрожа от гнева, Саммер сжимала и разжимала руки под скрывающей их шалью. Ей хотелось провалиться сквозь посыпанную гравием дорожку, чтобы никто ее больше не видел. Ей хотелось сообщить этому Эпсону, что она вовсе не была ни невесткой Джеймса, ни его любовницей. Но более всего на свете ей хотелось дать Джеймсу Камерону увесистого тумака.
– Ты дьявол с холодным сердцем, Уэсткотт, – проговорил Эпсон. – Но впрочем, ты всегда был таким. Мы увидим тебя в ближайшее время в Бруксе? Я понес кое-какие убытки и теперь намерен их возместить.
– Уверен, у меня найдется время. Возможно, на следующей неделе.
– Ты остановился в своем особняке? Не слышал об этом, – начал было Эпсон, но его прервал другой молодой человек, одетый не менее изысканно и с такими же изысканными манерами.
– Привет, Эпсон, – протянул подошедший и, оглядев Саммер в монокль, заставил ее бросить на него гневный взгляд. – Ба, отличная компания. – Он отвесил полупоклон, который выглядел довольно нелепо, так как молодой человек был полноват и, кроме того, пьян. – Прошу прощения, мадам, за то, что я немного не в форме, – произнес он, а потом перевел взгляд на Джеймса. – А, Уэсткотт. Я думал, ты где-то в Египте...
– Как видишь, нет, Хоббс.
Саммер почувствовала, как Джеймс взял ее за руку, и сквозь пелену гнева услышала, как он запоздало представил ей своих знакомых:
– Леди Саммер, позвольте представить вам лорда Эпсона и мистера Хоббса. Осмелюсь порекомендовать избегать обоих везде и всегда.
Его тон был легкомысленным и фривольным, более подходившим для беседы в гостиной. Светские беседы были, как правило, бессмысленными и банальными – Саммер слышала их достаточно на своем веку, чтобы с легкостью распознать.
Саммер наклонила голову и присела в реверансе, как ее учили с самого детства.
– Рада познакомиться, джентльмены, – тихо произнесла она, надеясь, что голос не выдал ее гнева и смятения. Она по-прежнему ощущала на себе взгляд Джеймса. Очевидно, он прекрасно понимал, какая буря бушует в ее душе.
– К вашим услугам, мадам, – произнес лорд Эпсон и склонил голову набок. – Я, кажется, не расслышал, за которым из братьев лорда Уэсткотта вы замужем...
Но Джеймс тут же прервал его:
– Не будем конкретизировать, Эпсон. И конечно, с твоей стороны не совсем вежливо выспрашивать.
– Конечно. – Эпсон усмехнулся, а Хоббс поднял свой бокал.
– Замужем за твоим братом, Уэсткотт? Ну и ну! Должен сказать, у вас, шотландцев, отличный вкус в том, что касается женщин, и леди Саммер – лишнее тому подтверждение. О да, я, кажется, влез в ваш разговор. Прошу меня простить, мадам. Боюсь, всему виной пунш.
– Все в порядке, мистер Хоббс, – холодно произнесла Саммер. – Я тоже считаю пунш слишком крепким. – Ее губы изогнулись в печальной улыбке. – Несколько минут назад моему дорогому деверю пришлось поддерживать меня под руки. Но теперь головокружение, кажется, прошло, и мне хотелось бы вернуться домой. – Повернувшись, Саммер посмотрела на Джеймса: – Пожалуйста, дорогой брат. Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы доехать до дома.
– Конечно-конечно, – отреагировал Джеймс. – Мои извинения, джентльмены.
– Какой же ты негодник, Уэсткотт, – со смехом произнес Эпсон. – Кормить меня такими баснями! Мне это совсем не по душе.
– Уверен, ты это переживешь. – Джеймс продел руку Саммер себе под локоть и, прежде чем уйти, вежливо поклонился собеседникам.
Саммер некоторое время ощущала на себе их взгляды, а когда они с Джеймсом отошли на почтительное расстояние, взорвалась:
– Надеюсь, ты счастлив! Ради всего святого, почему ты говорил такие ужасные вещи? И почему ты носишь чужое имя?
Джеймс сильнее сжал ее руку.
– Я не знал, что именно успел увидеть Эпсон. А когда понял, что он видел больше, чем мне хотелось бы, ты превратилась в мою невестку. Все просто.
– И ужасно!
Джеймс пожал плечами:
– Можно и так сказать.
– И что ты собираешься теперь делать?
– Ничего. Эпсон понял, что я не намерен обнародовать рискованный союз с женой моего брата. Значит, он подумает, что ты просто обворожительная, недоступная красавица со своеобразной реакцией на пунш.
– А зачем ты лгал мне насчет своего имени?
– Я не лгал.
– Тогда почему эти люди называют тебя Уэсткоттом?
Джеймс на мгновение задержал дыхание и лишь потом выдохнул:
– Это мой титул, а не имя.
– Титул! – Неожиданное признание окончательно выбило Саммер из колеи. – Что ты хочешь этим сказать? – Голос ее слегка задрожал. Она остановилась возле украшенной колоннадой арки и недоверчиво посмотрела на Джеймса. – Разве ты не... – Она не могла продолжать.
Джеймс сочувственно улыбнулся ей:
– Бедняк? Нет. Я даже не сбежавший солдат. Я просто-напросто ушел в отставку. Мне назначили пенсию за то, что я спас на поле боя герцога Йоркского, который оказался слишком неповоротлив. Король был настолько щедр, что даровал мне титул и поместья, которые вернулись короне. Ничего особенного, смею уверить, хотя и больше, чем мог ожидать четвертый сын шотландского графа.
Саммер потребовалось время, чтобы переварить все сказанное. Она почти не замечала толкающихся вокруг людей и пристального взгляда Джеймса. Его черные словно ночь глаза смотрели на нее с опаской – очевидно, он решил, что она разозлилась. И он был прав. Надо же так одурачить ее!
– Черт бы тебя побрал! – прошипела, наконец, Саммер, и Джеймс по привычке тут же крепко схватил ее за запястье.
– Проклинай меня, сколько твоей душе угодно, но только не на людях. Если ты все же возьмешь себя в руки, то я предоставлю тебе возможность высказать все, что ты думаешь обо мне и моих пороках. – Пальцы Джеймса еще крепче сомкнулись вокруг запястья Саммер, и он повлек ее к выходу.
Саммер не произнесла ни слова и не попыталась вырваться, даже когда Джеймс окликнул проезжавший мимо экипаж. Она молчала, когда он назвал вознице совершенно незнакомый ей адрес. А когда Джеймс уверил ее, что пошлет кого-нибудь за ее вещами, Саммер лишь пожала плечами, потому что в тот момент это уже не имело для нее никакого значения.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь авантюриста - Линн Вирджиния



Я перечитывала этот роман много раз. Из всех прочитаных мною ранее с ним может сравнится только Ангел во плоти - Дж. Линдсей.rnИстория захватывает с первой строчки. А в главного героя просто влюбляешся за пылкость чувств и упрямый характер. Роман стал эталоном для подражания. Можно читать несколько раз и вновь переживать вместе с героями.
Любовь авантюриста - Линн ВирджинияТатьяна
8.09.2012, 15.23





Почитать можно, сюжет интересный,недостаток романа то что в любви друг другу главные герои признаются только в самом конце романа и главная героиня постоянно лжет гл герою даже на свадьбе не сказала своего настоящего имени.
Любовь авантюриста - Линн ВирджинияНаташа
16.05.2013, 20.52





Начало романа интересен, но как только ГГ-ня переспала с ГГ-м начинается хренотень. Она начинает жеманничать, постоянно врет, он с ней носится как курица с яйцом. Она как-то ломается, хотя когда бросилась в объятья ГГероя е нее не было ни гордости, ни достоинства. Перед глазами у нее постоянно мелькало замужество за жирного престарелого развратника, а тут подвернулся такой "самец", живи не хочу, а она нет... в общем уже с середины романа интерес к книге пропал, но дочитала.
Любовь авантюриста - Линн Вирджиниявесенний цветок
9.09.2013, 13.34





Главный герой бесподобен, а главная героиня - законченная упертая дура, что чаще всего и встречается в жизни. К тому же патологическая лгунья.
Любовь авантюриста - Линн ВирджинияВ.З.,65л.
25.09.2013, 14.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100