Читать онлайн Любовь авантюриста, автора - Линн Вирджиния, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь авантюриста - Линн Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.2 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь авантюриста - Линн Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь авантюриста - Линн Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Линн Вирджиния

Любовь авантюриста

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Рассвет наступал медленно, пробираясь в бедно обставленную комнату, словно вор в плаще из серого света, но оба постояльца давно уже проснулись.
– Мне ужасно любопытно, что такого важного лежит в вашем проклятом саквояже, – бросил Джеймс, раздраженно глядя на Саммер. – Вы ведете себя так, словно там хранятся святые реликвии.
– Кое-что из моих вещей свято для меня.
Ответ Саммер прозвучал холодно и гордо, словно она хотела пристыдить нахала за то, что тот выплескивал на нее свое плохое настроение.
Джеймс посмотрел в окно на занимающийся рассвет. Барабаня пальцами по подоконнику, он пытался удобнее устроится на тростниковом стуле, но у него ничего не выходило. Всю ночь он провел на полу, закутавшись в тонкое одеяло и положив под голову не менее тонкую подушку, и теперь у него имелось полное право проснуться в плохом настроении. Спина ужасно болела от лежания на твердых досках, а боль другого рода и вовсе было невозможно унять.
Для Джеймса по-прежнему оставалось загадкой, почему он все еще думает, что хочет эту женщину, – ведь она даже не назвала ему своей фамилии. Дьявол, он даже не знал, было ли ее имя настоящим. И что за глупое имя – Саммер?
Теперь женщина неподвижно сидела на кровати с мученическим выражением на лице, а Джеймс только и думал о том, чтобы опрокинуть ее на постель и любить до тех пор, пока ни один из них не сможет пошевелиться.
Он глубоко вздохнул и поднялся со стула.
– Полагаю, вы хорошо спали? – саркастически предположил он. – Обо мне этого точно не скажешь.
Саммер быстро отодвинулась, настороженно посмотрела на него и крепко сцепила руки на коленях.
– Вы что думаете, я не слышала, как вы ругались и ворочались чуть не всю ночь? Из-за вас я не смогла уснуть до самого рассвета, а теперь вы ведете себя так, словно я должна похвалить вас за стойкость... Ладно, по крайней мере, вы остались, и я просто обязана выразить вам свою признательность, – неохотно добавила Саммер.
– Оставьте при себе свою чертову признательность!
Девушка вздрогнула, и Джеймс, натягивая сапоги, ощутил на себе ее взгляд. Он встал и громко топнул обеими ногами по скрипящим деревянным половицам, тихо ругаясь себе под нос.
Саммер не сводила с него глаз.
– Что я могу сделать – кроме того, что вы просите, – чтобы вернуть назад Джеймса Камерона?
Он напряженно посмотрел на Саммер.
– Что вы имеете в виду?
– Я хочу, чтобы из угрюмого медведя вы снова превратились в человека.
Джеймс зловеще улыбнулся:
– Вы умеете колдовать?
– Немного, – холодно ответила Саммер, невозмутимо встретив его взгляд. – Моя служанка – там, дома – родом из Санто-Доминго. Она учила меня различным заклинаниям, потому что это забавляло ее.
Схватив со стула свою куртку, Джеймс резко заявил:
– Ей бы стоило научить вас, как превратить пустой кошелек в полный.
– Если у нас нет больше денег, я могу заложить свое ожерелье, – предложила Саммер и подскочила от неожиданности, когда он прорычал в ответ:
– А для чего нам деньги? – Джеймс снова топнул ногой по полу, отчего каблук наполовину оторвался. – Черт бы побрал этого Хоби! Ну почему нельзя сделать сапоги, которые могут прослужить больше... ну хотя бы больше года?
Он вздохнул. Скорее всего знаменитый сапожник делал свое дело на совесть. Просто эти сапоги были куплены более года назад, и Джеймс носил их почти каждый день. А теперь еще и искупался в них.
Подняв голову, Джеймс бросил на Саммер неодобрительный взгляд и повторил:
– Зачем нам деньги?
– Я голодна.
Вот так – просто и лаконично. Маленькая эгоистичная девчонка была голодна. Может, она думала, что он станет прислуживать ей? Саммер вдруг напомнила Джеймсу его сестер – самых испорченных созданий, каких он когда-либо встречал. Они всегда считали, что он создан лишь для того, чтобы быть у них в услужении. Джеймсу не хотелось вспоминать, что очень часто он шел у них на поводу.
Сейчас он изо всех сил пытался скрыть свое дурное настроение. Если быть до конца честным с самим собой, он должен был признать, что отказ уязвил его самолюбие, тем более после того, как он заключил с этой девушкой сделку. И конечно, игра в «отвергнутого поклонника» тут нисколько не помогла бы.
– Итак, вы голодны. – Джеймс попытался улыбнуться. – Думаю, у меня все еще достаточно пенсов, чтобы решить эту проблему.
Девушка заколебалась.
– Пенсы – это то же самое, что и деньги?
Джеймс вскинул голову, и Саммер увидела в его черных глазах удивление.
– Да. А вы что думали?
– Не знаю. Поэтому и спросила.
Пристегивая к поясу шпагу, Джеймс подумал о том, что эта девушка совершенно не представляла, как о себе заботиться. Она была опасно наивна, когда речь шла о необходимости выжить. Джеймс не мог понять, как ей удалось сохранить ауру невинности в ее положении.
Засунув кортик за голенище сапога, Джеймс расправил плечи и несколько минут внимательно смотрел на Саммер.
– Я знаю место, где мы сможем купить горячий свежий хлеб прямо из печи всего за пенни. Кроме того, нам дадут молока, – произнес он и был вознагражден радостным выражением глаз девушки. – А за два пенса можно купить свежее деревенское масло, чтобы намазать на хлеб.
Саммер встала и расправила юбку.
– А за три пенса? – спросила она лукаво.
– Можете поцеловать доярку, – пошутил Джеймс.
Саммер улыбнулась:
– В таком случае мы лучше сэкономим пенни.
Губы Джеймса изогнулись в улыбке.
– А может, вы захотите занять ее место? – поинтересовался он. При этом его взгляд оставался серьезным и он настороженно ждал, что ответит Саммер.
– Всего лишь поцелуй? – Саммер заколебалась. – Это шаг к примирению?
– Возможно.
Накинув на плечи плащ, девушка пересекла комнату и, подойдя к Джеймсу, пробормотала:
– Тогда я намерена вернуть долг.
Джеймс хотел было сказать, что он просто пошутил насчет поцелуя, но потом с горькой иронией вынужден был признать, что отказ пустить его в свою постель прошлой ночью уязвил его гордость. Поцелуй никак не заменял ночи любви, однако он мог послужить лекарством для уязвленного самолюбия.
Привстав на цыпочки, Саммер обвила своими тонкими изящными руками шею Джеймса, прижалась к нему и коснулась его губ своими так легко, что это с трудом можно было назвать прикосновением. Руки Джеймса инстинктивно сомкнулись вокруг ее талии. Саммер тут же попыталась отстраниться, но спустя мгновение сдалась.
Джеймс медленно коснулся в поцелуе полураскрытых губ девушки, пробуя их на вкус, а потом, осторожно раздвинув их, проник внутрь. Их языки соприкоснулись, и тело Джеймса пронизала горячая волна, а его руки крепче сжались вокруг ее талии. Из его горла вырвался еле слышный стон. Это было так странно и нелепо. Саммер предлагала ему свои губы, словно это было необыкновенно важно; на самом же деле это не значило ничего. На своем веку Джеймс перепробовал множество губ, так почему эти должны были стать чем-то особенным?
Джеймс провел руками по спине девушки и мысленно выругался, потому что чувствовал под своими ладонями лишь ткань плаща. Ему же хотелось ощущать ее обнаженное тело. Горячей, всепоглощающей страсти он еще бы позволил встать между ними. Этого было бы более чем достаточно, чтобы положить конец нелепому фарсу и успокоить его проклятую гордость.
Поцелуи Джеймса стали более настойчивыми. Его язык страстно и настойчиво врывался во влажные чувственные глубины рта Саммер, и в этот момент ему показалось, что Саммер простонала.
Погрузив пальцы в ее волосы, он откинул голову девушки назад, коснулся губами изящно изогнутой шеи и спустился туда, где под нежной кожей выступали тонкие ключицы. Покрыв поцелуями небольшую ложбинку у основания шеи с пульсирующей в ней жилкой, Джеймс вновь нашел ее губы. Втянув в себя воздух, он ощутил, как обмякла в его объятиях Саммер, и понял, что она дрожит. Странно. Неужели это очередная женская уловка? Разве она уже не достаточно поиграла с ним, давая понять, что не собирается выполнять своего обещания?
Джеймс отстранился и изучающе посмотрел на девушку. Ее глаза были закрыты, а слегка припухшие от поцелуев губы дрожали. Грудь Саммер вздымалась, словно она долго бежала. Ее длинные шелковистые ресницы отбрасывали тень на покрытые румянцем щеки, а сердце гулко стучало.
– Я хочу тебя, – хрипло пробормотал Джеймс и наклонился, чтобы снова поцеловать ее.
Саммер не могла отвернуться, не могла пошевелиться. Она могла лишь чувствовать, и ей казалось, что все ее тело ниже шеи – какое там, ниже бровей – было охвачено странным пожаром, от которого вспотели ладони, а в бедрах появилась мучительная тянущая боль. Хотя нет, сосредоточие боли находилось не в бедрах, а в том самом сокровенном месте, которому не было названия в ее словарном запасе. На самом деле в течение последних пятнадцати лет она старалась не обращать внимания на само его существование, но теперь игнорировать происходящее было невозможно. Теперь нечто внутри ее пульсировало, ныло и странным образом отвечало на призыв мужчины, а Саммер совершенно не знала, что должна сделать в ответ.
Обмякнув в его руках, слыша стук его сердца и прерывистое дыхание, Саммер замерла в нерешительности. Ее голова беспомощно запрокинулась назад, когда Джеймс целовал ее шею, губы, подбородок, грудь... Джеймс отбросил в стороны полы ее плаща, затем спустил вниз отороченный кружевом лиф платья и взял в ладони трепещущие, увенчанные темно-розовыми сосками полушария. Он осторожно коснулся их подушечками пальцев, а потом, втянув губами, провел по ним языком. Саммер задрожала. Она даже не поняла, когда начала хныкать, как обиженный ребенок.
Когда Саммер ощутила у своего живота пульсацию твердой, настойчивой плоти мужчины, она не смогла даже пошевелиться. Она не смогла бы оттолкнуть его от себя, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Нестерпимый жар окутывал ее, словно облако, заставляя прильнуть к обнимавшему ее мужчине, позволить ему держать себя в объятиях, целовать себя, позволить своему телу отвечать на его ласки неведомым доселе образом. В затуманенный рассудок Саммер прорвалась мысль, что она сходит с ума. Наверное, так и было, потому что другого объяснения ее поведению не существовало.
Девушка еле слышно простонала.
Услышав ее слабый, вымученный стон, Джеймс понял, что Саммер станет его, если он этого захочет. Ему стоило лишь подхватить ее на руки, отнести на постель, а потом сделать то, чего он желал с того самого момента, как она вошла в маленький унылый трактир Пирфорда. Он мог снять с нее всю одежду, расцеловать каждый дюйм ее тела, а потом раскинуть в стороны изящные бедра, погрузиться в глубины ее лона и оставаться там так долго, как ему того хотелось...
И вдруг, собрав оставшуюся волю в кулак и вспомнив о чувстве собственного достоинства, Саммер выдохнула сквозь пересохшие губы:
– Мне кажется, я сошла с ума...
Всего нескольких слов оказалось достаточно, чтобы спастись. Джеймс поднял лицо, моргая затуманенными страстью глазами, и, осознав смысл сказанного, содрогнулся всем телом. Его внезапно разобрал безудержный смех, и он с трудом подавил его.
– В самом деле?
Он приподнял подбородок Саммер и легонько похлопал ее по щеке, чтобы она открыла глаза. Обрамленные золотистыми ресницами, они были подернуты поволокой, и Джеймс улыбнулся:
– Почему вам кажется, что вы сошли с ума?
– Потому что... – Ее еле слышный печальный голос на мгновение затих, но потом девушка собралась с силами, чтобы закончить: – Я не в состоянии думать. Я могу только чувствовать.
– Но ведь это не так уж плохо.
– Плохо, когда испытываешь странные ощущения в тех местах, о существовании которых даже не подозревала, – угрюмо произнесла Саммер и снова закрыла глаза. Она прильнула к Джеймсу, и он ощутил, как дрожат ее ноги; однако это нисколько не остудило его пыл.
Наивная открытость Саммер удержала его от желания сделать с ней то, чего требовало тело. Джеймсу даже начало казаться, что они выбрали не слишком удачный момент, и собственная нерешительность повергла его в изумление.
– Видите ли, обычно я не веду себя подобным образом, – произнесла Саммер, и он ощутил ее теплое дыхание на своей коже даже сквозь ткань рубашки.
– В самом деле? – Джеймс поцеловал девушку в лоб. – А как вы обычно ведете себя, когда вас целует мужчина?
– Не знаю. Вы первый.
Джеймс замер.
– Я был первым мужчиной, который вас поцеловал?
– Нет, вы были первым, кто заставил меня вести себя подобным образом.
Все предельно ясно. Она давала понять, что переходила от одного покровителя к другому. Джеймс не раз замечал, что женщины, использовавшие свои прелести в обмен на безбедное существование, редко получали удовольствие от любовных утех – для них это был своего рода бизнес, поэтому и пылкую страсть они изображали по-деловому, что никогда не импонировало Джеймсу и оставляло его безразличным. Он никогда не сочувствовал купленным женщинам. До этого самого момента.
Теперь, когда Саммер каким-то образом напомнила ему его любимую сестру с ее трогательной храбростью и горячими вспышками гнева, Джеймс не мог овладеть ею до тех пор, пока она сама не попросит его. Как бы обрадовалась Кэт, если бы узнала об этом!
Продолжая крепко сжимать девушку в объятиях, Джеймс слегка отстранился, чтобы успокоить свою плоть. Панталоны, обтягивающие его бедра, сжимали чресла, словно тиски, доставляя боль и неудобство. Мужчинам редко удавалось сохранить свои сокровенные желания в тайне. И кто из законодателей моды решил, что столь явное выставление мужских достоинств напоказ модно? Джеймс с раздражением подумал, что подобная мысль наверняка пришла в голову какой-нибудь жестокой женщине.
Саммер безвольно обмякла в его объятиях, и Джеймс осторожно усадил ее на кровать. На ее прекрасном лице желание боролось со смущением. Это драматическое сочетание ошеломило Джеймса. Внезапно он с иронией осознал, что находится не в лучшем положении, чем она. Вот так комедия! И на кой черт он решил выяснить, что произошло с ней вчера? Нужно было оставить ее бултыхаться в реке, как поплавок, а самому отправиться своей дорогой – тогда он ни за что не оказался бы в такой глупой ситуации.
Джеймс опустился на колени перед кроватью и дождался, пока дыхание девушки успокоилось.
– Итак, – начал он, заметив, что лицо Саммер вновь начало приобретать привычный оттенок, – вы все еще хотите есть?
Саммер пришлось пару раз сглотнуть, прежде чем она смогла внятно ответить:
– Боюсь, да.
Джеймс поднялся и все же позволил себе еще раз провести рукой по волосам девушки, невзначай заметив, как они обвились вокруг его пальцев. Погладив Саммер по щеке согнутыми пальцами, он неожиданно изумился, какой бархатисто-мягкой была на ощупь ее кожа, а потом убрал руку.
– Тогда нам нужно поспешить, пока молоко не испортилось, – пробормотал он. – Опасно покупать свежее молоко после восьми часов утра в жаркий день.
Саммер согласно кивнула и вновь запахнула полы плаща. Все теперь изменилось, и их отношения сделали еле заметный поворот в совершенно ином направлении. А все из-за нескольких поцелуев. Как бы там ни было, Саммер поразило, насколько мощное воздействие может оказать такая простая вещь, как поцелуй, и насколько далеко идущими могут быть последствия.
Поцелуй Джеймса пробудил в ней странное ощущение желания, или, может быть, она только теперь смогла его осознать. Но так или иначе, Саммер смотрела теперь на Джеймса другими глазами – глазами, полными ожидания.
– Это Смитфилд, – произнес Джеймс, указывая рукой в сторону пастбищ с бродящими по ним овцами. – А вон там церковь Святого Бартоломея.
Саммер перевела взгляд с каналов, по которым тяжело двигались плоскодонки, перевозящие скот, на каменные своды церкви Святого Бартоломея. Они были еще очень далеко, но с мощеной дорожки на вершине холма Саммер могла отчетливо их разглядеть.
– Но нам ведь не придется спускаться вниз, чтобы купить свежего молока? – с сомнением спросила она.
Джеймс усмехнулся.
– Думаю, мы сможем найти его поближе. – Он указал рукой на девушку, склонившуюся под тяжестью коромысла с висящими на нем бидонами. – Это молочница.
Саммер с интересом наблюдала за тем, как Камерон покупает каравай горячего хлеба с лотка, добродушно торгуясь о цене.
Прежде она никак не могла разобраться в путанице мыслей, ощущений и привычек, приобретенных с годами. Джеймс сумел все изменить всего за несколько минут, и Саммер никак не могла взять в толк, как с ней могло такое произойти.
Она впервые увидела Гарта Киннисона, когда ей исполнилось десять лет. Ему тогда было двенадцать. Его нежное, чистое лицо и юношеская самоуверенность понравились Саммер. Когда ей исполнилось тринадцать, она влюбилась в него. В шестнадцать лет она сделала его своим идолом и мечтала о нем долгими ночами* когда ее тело проделывало с ней всевозможные странные вещи. А в двадцать лет она, стоя на лондонском причале, жестоко обманулась на его счет. Она была так привязана к нему, и он добродушно заботился о ней, как о младшей сестренке, но все это закончилось в тот самый ужасный день, когда он отверг ее, не оставив никакой надежды.
И никогда – никогда! – в своей жизни Саммер не испытывала рядом с Гартом того, что испытала всего лишь час назад с Джеймсом. Это потрясло ее и испугало. Как мог незнакомец перевернуть ее мир с ног на голову таким образом? Но этот хитрец, казалось, даже не заметил, что сделал с ней своей непреднамеренной страстью.
И вот результат.
Саммер хотелось спрятать лицо в ладонях и расплакаться от стыда. Как было бы хорошо, если бы Шанталь оказалась рядом! Уроженка побережья Карибского моря обладала мудростью в том, что касалось любви и других человеческих чувств. Однажды она уже хотела раскрыть Саммер кое-какие тайны, но мадам Сен-Клер решила, что еще не время.
– Ты слишком мала, детка, – с улыбкой произнесла мать. – Тебе все объяснят, когда ты станешь старше.
Но к тому времени, когда Саммер достаточно повзрослела, ее мать умерла. Шанталь же лаконично объяснила, что желания души и тела зачастую не совпадают. Теперь Саммер поняла, что ее служанка была права – между стремлениями души и пробудившейся плотской страстью существовала огромная пропасть.
Это так отличалось от ее предыдущего жизненного опыта. Саммер знала, чего хотел Джеймс. Ему нужно было ее тело. Его желания были очевидны и несомненны. Да, она невинна, но вовсе не глупа. Когда он смотрел на нее своими темными глазами с горящей в них страстью, сомнений в его намерениях не оставалось.
Но чего хотела она?
– Вот. – Джеймс подошел к ней с горячим, покрытым хрустящей корочкой караваем хлеба и кружкой парного молока в руках. Он протянул Саммер еду, словно это были драгоценности королевской казны, и девушка с улыбкой приняла ее.
– Спасибо, – пробормотала она. Было самоубийством смотреть в темные смеющиеся глаза, которые выворачивали наизнанку ее душу и заставляли сердце уходить в пятки.
– Как насчет масла?
Саммер вскинула голову.
– Что, простите?
– Хотите масла, чтобы намазать на хлеб? – Джеймс кивнул в сторону подпоясанного передником лоточника. – Свежее деревенское масло из Йоркшира стоит девять пенсов за фунт.
– О нет, спасибо.
Джеймс удивленно вскинул брови.
– У нас есть деньги. Разве только вы пожелаете купить несколько фунтов...
Саммер вздрогнула. Слова Джеймса почему-то напомнили ей Фримана Татуайлера.
«Я страстно желаю увидеть эту девицу в своей постели...»
Пальцы девушки впились в хлеб, который она держала в руках, и Джеймс пристально посмотрел на нее.
С трудом заставив себя улыбнуться, Саммер отрицательно покачала головой.
– Нет, только хлеб и молоко.
Внезапно она ощутила, что у нее совершенно пропал аппетит. Она стала откусывать хлеб, исключительно чтобы не разочаровать Джеймса, затем стряхнула с плаща хлебные крошки и выпила молоко.
Отойдя на несколько шагов, Джеймс принялся рассматривать головки сыра, разложенные на лотке. Дул легкий ветерок, доносивший запахи скота с пастбищ, и Саммер сморщила нос. Лондон представлял собой странную смесь города и деревни. Глядя на простирающиеся за чертой города мирные поля, пастбища и вздымающиеся, точно океанские волны, холмы, трудно было представить запруженные толпами народа улочки Ист-Энда.
Саммер не могла представить себе, что проведет остаток своей жизни среди нищих и жуликов, а ведь так вполне могло случиться, если она не найдет корабль Гарта до того, как он разгрузится и уйдет из порта. Даже возвращение в Новый Орлеан уже не казалось ей таким ужасным по сравнению с перспективой остаться в Лондоне. Уж она постарается по мере сил справиться со своим дядей и Татуайлером. По крайней мере эти злодеи были ей знакомы.
– Как вы думаете, конторы в порту уже открыты? – спросила Саммер у Джеймса, когда тот закончил обозревать сыры.
– Да. – Он улыбнулся и беззаботно тряхнул головой. – Я, конечно, рискую обидеть вас, но все же... может быть, нам стоит поехать в порт в паланкине? Думаю, будет благоразумно прибыть туда, как и надлежит людям, имеющим определенный вес в обществе, а не как простым... бродягам.
– А почему я должна обидеться? – удивленно спросила Саммер.
– Потому что мне кажется, вас обижает все, что я делаю.
Саммер отвела взгляд.
– Не все...
– Неужели я могу надеяться на вашу благосклонность? – насмешливо спросил Джеймс, и Саммер украдкой бросила на него сердитый взгляд из-под пушистых ресниц.
– Вы, мистер Камерон, можете все!
Похоже, ответ девушки доставил ему удовольствие, и его настроение значительно улучшилось, во всяком случае, он тут же нанял для них паланкин, чтобы отправиться в устье реки и поискать там интересующий Саммер корабль.
Когда люди, несущие паланкин – который Саммер возненавидела всей душой, – остановились и поставили его на булыжную мостовую, девушка выпрыгнула наружу, не дожидаясь, пока Джеймс подаст ей руку. Паланкин был закрыт изнутри, но Саммер все же отдернула занавеску, чтобы смотреть на улицу, и пришла в ужас, увидев, какому риску подвергались их жизни. Теперь она поняла, почему Джеймс предложил ей именно этот вид транспорта – он был наиболее безопасным.
Джеймс взял Саммер за локоть, словно не замечая ее напряженного молчания. Мутная, лениво катящая свои воды река была забита судами, готовящимися выйти в море. Неповоротливые, с широким дном корабли, направляющиеся в Ост-Индию, соперничали с клиперами, вельботами и шхунами, и все они искали места, чтобы разгрузиться.
– Задержка разгрузки здесь – обычное дело, – заметил Джеймс. – Легальные причалы не в состоянии принять такое количество судов.
Саммер вспомнила слова Гарта о грабежах и нахмурилась.
– И много товаров из-за этого пропадает?
– Думаю, немало. В городе сроятся новые доки. Это поможет, но их все равно будет недостаточно. Наполеон сходит с ума, а торговля становится все оживленнее.
– Наполеон? – Саммер нервно вздрогнула, услышав знакомое имя, которое напомнило ей о дяде и планируемом им предательстве. Девушка нервно облизала губы, раздумывая над тем, что произошло за то время, пока она была в море.
– А почему вы говорите, что он сошел с ума?
Джеймс удивленно пожал плечами:
– Потому что это правда. Разве вы не согласны?
Что-то в его вопросе заставило Саммер насторожиться, и она постаралась вспомнить все, что Джеймс прежде говорил о первом консуле Франции. Но на память ничего не приходило. Она ни разу не слышала его мнения о французах.
Саммер внимательно посмотрела на Камерона и вежливо заметила:
– Я думаю, он немного вышел из-под контроля...
– Слишком мягко сказано, – резко перебил ее Джеймс. – Я десять лет служил в армии и большей частью воевал с французами. Трое моих кузенов были убиты на моих глазах, а я не имел возможности помочь им. Потом моего лучшего друга взяли в плен, а когда он вернулся домой... – голос его слегка дрогнул, – в нем с трудом можно было узнать того, кем он был прежде. Они пытали его, чтобы выведать то, что он, по их мнению, знал. А может, это делали просто ради забавы. Послушайте, я, возможно, не такой уж эксперт в этих вопросах, но по крайней мере могу узнать в наделенном властью тиране сумасшедшего по результатам его кампаний.
Саммер старалась не смотреть на Джеймса, боясь, что он прочитает о ее прошлом по глазам и узнает по выражению ее лица о предательстве Бартона Шрайвера.
Упорно глядя себе под ноги, Саммер молча кивнула.
– Да, я уверена, что вы правы.
Джеймс фыркнул:
– Конечно, я прав. И я ненавижу французов.
Саммер обогнула огромную грязную лужу на дороге, слегка приподняв полы плаща. Ей казалось, что она задыхается. Она должна была быть вдвойне ненавистна Джеймсу – во-первых, потому, что носила французскую фамилию, хотя детство, проведенное в Каролине, сделало ее больше американкой, чем француженкой, а во-вторых, она была племянницей человека, состоящего в союзе с Наполеоном.
Саммер нервно втянула в себя воздух.
– Вы ненавидите целую нацию из-за одного лишь ее представителя?
– Иногда. – Джеймс пожал плечами и взял девушку под руку, чтобы помочь ей обойти сломанный деревянный ящик, который по виду напоминал сетку для яиц. Резкий тошнотворный запах заставил Саммер зажать нос рукой.
– Наверное, я просто устал от войны, – произнес Джеймс, когда они миновали ящик с протухшими яйцами. – По ночам во сне я видел французов с их шпагами и цветистыми ругательствами. Мне казалось, что они обступают меня со всех сторон. Слава Богу, все закончилось, по крайней мере, для меня.
– Но вы сказали, что ненавидите французов. – Саммер бросила на него быстрый внимательный взгляд. – Вы считаете, это справедливо?
– Послушайте, – в голосе Джеймса послышались напряженные нотки, – вы, часом, не француженка?
– Нет.
Саммер говорила правду, потому что родилась в Америке, но ее спутник мог не принять во внимание то, что мать Саммер была истинной американкой, а отец – американцем наполовину. Теперь ей придется тщательно следить за своей речью, чтобы французское слово или фраза не слетели ненароком с ее языка, как это случилось в трактире Пирфорда.
Пожав плечами, Саммер беззаботно произнесла:
– Мне просто жаль человека, у которого так много врагов, независимо от того, заслуживает он этого или нет. – Тон ее стал более резким. – И помните, это Англия, а не Америка, воюет с Францией.
– Я помню. Но все может измениться в любой момент.
– Сомневаюсь. Даже Наполеон не посмеет напасть на Америку, – возразила Саммер, хотя на самом деле была ни в чем не уверена. Если ее дядя исполнит свое намерение, нападение Наполеона не за горами. Милостивый Боже! Саммер кожей ощущала на себе странный взгляд Джеймса и могла только догадываться, о чем он думает.
Наконец Джеймс пожал плечами.
– Может, вы и правы, но в любом случае мне это безразлично. А вот вас, похоже, что-то расстраивает, – мягко произнес он, и Саммер вздернула подбородок.
– В самом деле?
– По крайней мере мне так кажется.
– Внешность бывает обманчивой, знаете ли.
Джеймс усмехнулся:
– Да уж.
Он обнял девушку за плечи и притянул к себе.
– Разве вы не будете скучать по мне, когда уедете со своим возлюбленным капитаном?
– Ни секунды.
Ложь Саммер прозвучала неубедительно даже для нее самой, и Джеймс, казалось, заметил это. Девушка поджала губы.
– А где находится эта контора?
– Прямо перед нами. – Джеймс указал на длинное здание с низкой пологой крышей. – Я подожду здесь.
Он спокойно встретил ее удивленный взгляд, а потом уселся на вытесанную из камня швартовную тумбу, которая, очевидно, служила просто украшением, и сложил руки на коленях.
– Не торопитесь.
Пожав плечами, Саммер переложила саквояж из одной руки в другую и направилась к конторе.


Джеймс беспокойно ерзал на тумбе, раздумывая над тем, что могло задержать его подопечную так надолго. Сколько времени нужно этим проклятым клеркам, чтобы заглянуть в свои журналы и найти название корабля? И зачем он привез ее сюда? Джеймс чувствовал себя так, словно он был одной из сводниц «Ковент-Гардена», ведущей за собой под покровом ночи наряженных в яркую одежду любовников. Вдвойне забавно было то, что он хотел эту девушку, но не овладел ею. Джеймс до сих пор не мог понять, почему так случилось, – ведь она была готова отдаться ему.
Дьявол! Дело, разумеется, не в том, что она выглядела такой невинной. Ну почему он не сделал того, чего так настойчиво требовало его тело? Теперь ему было бы гораздо лучше. Так ведь нет. Он позволил ее нелепой наивности сбить его с толку. Как же это все глупо. Его отец хохотал бы до колик в животе, если бы узнал, что произошло.
Брюс Камерон считал своего четвертого сына законченным и безнадежным шалопаем, и Джеймсу не удалось изменить его мнение. Не то чтобы он не пытался, пока был юнцом. Просто он достиг всего в жизни как раз тогда, когда оставил свои попытки.
Джеймс снова поерзал на своем месте и зажмурился от ярких лучей солнца, бьющих в глаза. Еще один час без дождя. Так странно.
– Мистер Камерон?
Джеймс вздрогнул. Он не видел, как Саммер вышла из конторы. Ему хватило одного лишь взгляда на нее, чтобы понять – ее визит ничего не дал. По какой-то странной причине Джеймс ощутил небывалое облегчение, но тут же попытался скрыть свои истинные чувства.
– Ну, как все прошло?
– Клерк сообщил мне, что «Рассекающий волны» отплыл к берегам Франции сегодня утром, – огорченно ответила девушка.
Джеймс был поражен.
– В самом деле? Но как ему удалось так быстро разгрузиться?
– Похоже, – горько произнесла Саммер, – капитан Киннисон предпочитает торговать с Францией, а не ожидать в порту до тех пор, пока не испортится груз. По крайней мере, Гарт не лгал мне насчет того, что груз может испортиться.
В голосе девушки звучало такое отчаяние, такая неприкрытая боль, что Джеймс с трудом удержался от порыва заключить ее в объятия и попытаться унять ее боль. Очевидно, бывший любовник и впрямь не хотел ее возвращения. Как она сказала? Гарт Киннисон?
– Понимаю.
Саммер подняла на него глаза.
– Нет, не понимаете! Вы ничего не понимаете, потому что не хотите понимать... – Она запнулась, а потом печально произнесла: – Мне жаль. Все оказалось напрасно.
– Да нет же, все в порядке.
Джеймс старательно скрывал свое сочувствие, потому что Саммер все равно не оценила бы этого. Он начал чувствовать себя так же, как его младшая сестра Маргарет Эллен, приносившая домой бездомных животных и тем самым доводившая отца до безумия. А что бы сказал Брюс Камерон о бездомной американке?
Саммер подняла обе руки ладонями вверх и ответила грустной улыбкой на спокойный взгляд Джеймса.
– Кажется, мне все-таки придется продать свое ожерелье. Не будете ли вы так любезны подсказать, где его можно заложить?
– Этих денег будет недостаточно, чтобы купить билет на корабль.
Саммер неуверенно посмотрела на него:
– Откуда вы знаете?
– Я видел ожерелье.
Заметив ошеломленный взгляд ее широко раскрытых глаз, Джеймс пожал плечами:
– Я просмотрел содержимое вашего саквояжа, когда вы уходили утром в уборную. Денег, вырученных от продажи вашего ожерелья, хватит лишь на половину билета, а потом вы отправитесь на корм акулам.
Губы девушки сжались, и она вцепилась в ручку своего саквояжа с такой силой, что костяшки пальцев побелели.
– Я вам не верю!
– Тем не менее это правда. В вашем саквояже лежит пара чулок, в одном из которых и спрятано ожерелье, испорченное речной водой платье, две сорочки из муслина, запасная нижняя юбка и еще одна пара туфель с дешевыми серебряными пряжками. Я понимаю, это не очень красиво, но вы пробудили мое любопытство. Я уже начал думать, что у вас в саквояже контрабанда.
– Вы... вы разбойник! Отвратительный мерзавец и подлец!
Джеймс прищурил глаза.
– Вы закончили?
– О-о-о! – У Саммер не хватало слов, чтобы выразить свое негодование, и ее маленькие руки сжались в кулачки. Джеймс подумал, что, если бы у Саммер в руках было какое-нибудь оружие, она непременно применила бы его, и вздохнул.
– Я не взял ничего из ваших вещей. Я просто старался действовать осторожно и благоразумно.
– Вы рылись в моих вещах!
– Рылся? – задумчиво кивнул, – я сделал это и прошу у вас прощения. Меня толкнула на это забота о вас.
Саммер отвернулась. Ее губы сжались, превратившись в узкую полоску, а глаза закрылись. Внезапно Джеймс пожалел о том, что рылся в ее саквояже, и еще больше о том, что признался в этом.
– Идемте отсюда, – негромко произнес он. Нижняя губа девушки подозрительно задрожала.
– Куда я должна идти? С вами? С негодяем и... и мародером? Думаю, ничего хорошего мне это не сулит!
Ее презрение словно огнем обожгло Джеймса, и его губы сжались. Он посмотрел на нее горящими глазами, и девушка осторожно сделала шаг назад. Черт бы ее побрал! Неужели он действительно внушал ей такое отвращение? Должно быть, так оно и было. Во всяком случае, поведение Саммер заставляло его так думать.
Джеймс больно схватил девушку за запястье и, когда та попыталась отшатнуться от него, притянул к себе. Его взгляд, казалось, насквозь прожигал ее.
– Мне ужасно хочется уйти отсюда и оставить вас в одиночестве, – произнес он, переходя на странное наречие, которое выдавало его волнение. – Если вас не устраивает такой мерзавец, как я, поищите себе кого-нибудь получше!
– О, ради всего святого, говорите на английском языке, а не на этом жутком наречии! – Саммер съежилась, но ее подбородок был по-прежнему дерзко вздернут, и гнев Джеймса начал странным образом остывать.
– Не надо оскорблять мой шотландский акцент, милочка.
– Так вот что это такое. А я подумала, вас вот-вот стошнит.
Джеймс вздернул бровь.
– Вы не слишком-то тактичны, а? Это рискованно.
– А вы думали, я забьюсь в угол от страха, потому что вы на меня разозлились? – Саммер тряхнула головой, чтобы отбросить с лица золотисто-каштановые локоны. – Я привыкла к тому, что мужчины запугивают меня, мистер Камерон. Еще несколько лет назад я поняла, что у меня есть выбор – подчиниться или попытаться выжить.
– И теперь вы решили отвратить от себя единственного мужчину, который оказался настолько глуп, что решил помочь вам? – Голос Джеймса звучал насмешливо, и Саммер вспыхнула до корней волос.
– Я знаю, вы считаете меня невыносимой, и, наверное, вы правы, – быстро и сбивчиво затараторила Саммер – так случалось, когда она сильно волновалась. – Просто я не переживу, если меня снова бросят.
Удивленный такой открытостью девушки, Джеймс обнаружил, что его гнев улетучился окончательно. Он заколебался. Стоит ли ему предложить ей оплатить проезд на корабле? Но он все еще хотел получить от нее кое-что, а точнее, то, что несколько часов назад обещали ему ее губы и глаза.
Джеймс смотрел мимо Саммер, раздумывая над тем, что ему предстоит сделать. У него были кое-какие обязательства, и он мог заняться ими, коль скоро все равно оказался в Лондоне. Его родные, должно быть, сильно удивляются, что он до сих пор не вернулся домой.
Джеймс вспомнил прикосновение нежных губ девушки к своим и судорожно сглотнул. Не о чем размышлять.
– Идемте, красавица. Я буду заботиться о вас до тех пор, пока вы не изыщите возможность вернуться домой.
Саммер последовала за своим спасителем кротко и смиренно, словно ребенок, которого только что выручили из беды, в которую он сам же и попал. Но Джеймс вовсе не обманывался на ее счет – он знал, что наслаждаться ее покорностью придется недолго.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь авантюриста - Линн Вирджиния



Я перечитывала этот роман много раз. Из всех прочитаных мною ранее с ним может сравнится только Ангел во плоти - Дж. Линдсей.rnИстория захватывает с первой строчки. А в главного героя просто влюбляешся за пылкость чувств и упрямый характер. Роман стал эталоном для подражания. Можно читать несколько раз и вновь переживать вместе с героями.
Любовь авантюриста - Линн ВирджинияТатьяна
8.09.2012, 15.23





Почитать можно, сюжет интересный,недостаток романа то что в любви друг другу главные герои признаются только в самом конце романа и главная героиня постоянно лжет гл герою даже на свадьбе не сказала своего настоящего имени.
Любовь авантюриста - Линн ВирджинияНаташа
16.05.2013, 20.52





Начало романа интересен, но как только ГГ-ня переспала с ГГ-м начинается хренотень. Она начинает жеманничать, постоянно врет, он с ней носится как курица с яйцом. Она как-то ломается, хотя когда бросилась в объятья ГГероя е нее не было ни гордости, ни достоинства. Перед глазами у нее постоянно мелькало замужество за жирного престарелого развратника, а тут подвернулся такой "самец", живи не хочу, а она нет... в общем уже с середины романа интерес к книге пропал, но дочитала.
Любовь авантюриста - Линн Вирджиниявесенний цветок
9.09.2013, 13.34





Главный герой бесподобен, а главная героиня - законченная упертая дура, что чаще всего и встречается в жизни. К тому же патологическая лгунья.
Любовь авантюриста - Линн ВирджинияВ.З.,65л.
25.09.2013, 14.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100