Читать онлайн Любовь авантюриста, автора - Линн Вирджиния, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь авантюриста - Линн Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.2 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь авантюриста - Линн Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь авантюриста - Линн Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Линн Вирджиния

Любовь авантюриста

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Церемония венчания заняла всего несколько минут, по прошествии которых Саммер отвели в большой, спешно украшенный зал, где она теперь сидела, не в силах пошевелиться. На ее пальце красовалось тяжелое кольцо, и ощущать его было странно и непривычно. За расставленными в зале длинными столами семья Камерон и многочисленные гости шумно праздновали радостное событие, а с балкона в конце зала лилась музыка. На всех без исключения мужчинах были надеты килты, традиционные кожаные сумки, чулки и шотландские шапочки, а на женщинах – белые блузки и шелковые юбки в клетку. На плечах каждой женщины красовались шотландские пледы, перехваченные переливающимися брошами.
Саммер заерзала на своем стуле. Неужели никому из этих людей не казалось странным столь поспешное венчание или хотя бы тот факт, что невеста вовсе не горела желанием выходить замуж? Очевидно, нет. Леди Глендейл как-то обмолвилась, что в былые времена горцы часто совершали набеги на равнины в поисках невест, которых перебрасывали через седла и увозили с собой.
С гордым блеском в глазах графиня сказала:
– Моя мать принадлежала к клану Дугласов, и мой отец Маккей прискакал на коне из Глен-Мура, чтобы похитить ее. Из-за этого даже завязалась война между кланами, но он все равно не отпустил ее.
После этого Саммер, к своему ужасу, поняла, что невесты, отказывающиеся выходить замуж, были своеобразным предметом гордости для этих людей. Она с трудом удержалась, чтобы не заплакать при мысли о варварстве хозяев замка, скрытом под внешним лоском одетых в шелка и бархат аристократов. Иногда ей казалось неправдоподобным, что она находилась среди них, а Джеймс – смешливый, поддразнивающий ее Джеймс – родился в этих местах.
Пальцы Саммер сжались вокруг ножки золотого кубка, и она, нахмурившись, подумала, что виконт, в сущности, был таким же диким и необузданным горцем, как и его предки. По крайней мере ей всегда так казалось.
Джеймс потребовал, чтобы Саммер подписала все необходимые документы, и она сделала это, потому что противиться его воле было невозможно. Однако она не стала указывать своего настоящего имени. В конечном счете, это не имело никакого значения, ведь он все равно женился на ней. И при этом никаких слов любви и нежности. Они стали мужем и женой, хотя девушка вовсе не была уверена, что этот брак законный. Господи, что же она наделала?
Подняв глаза, Саммер поймала на себе взгляд Брюса Камерона, графа Глендейла. Этот внушительных размеров мужчина внушал ей страх. Даже жена и дети обращались к нему не иначе как по фамилии – Камерон.
Теперь она поняла, от кого Джеймс унаследовал свои сросшиеся брови и мгновенные вспышки гнева. Граф был очень красив, высок, широк в плечах, и возраст совсем не наложил на него своего отпечатка. Благодаря золотистым волосам и светлым глазам он казался вполне общительным, но при взгляде в его суровое и непреклонное лицо у Саммер пропадало всякое желание беседовать с ним.
Поежившись, Саммер вспомнила их – к счастью для нее – короткий разговор и решительный взгляд его глаз, пронизывающий насквозь. Граф поинтересовался, не будет ли она так любезна сообщить свое настоящее имя, а когда Саммер упрямо покачала головой, неодобрительно посмотрел на своего сына.
– Если ты таки женишься на ней, – проворчал граф, – тебя ожидают веселые времена.
Но Джеймс лишь пожал плечами:
– Вы с матерью тоже пережили эти, как ты сказал, «веселые времена».
– Ты прав. – В суровом, похожем на рык льва голосе графа послышались удовлетворенные нотки. – И теперь в большинстве случаев именно она правит бал.
– Возможно, это и вдохновило меня на женитьбу. – Джеймс усмехнулся. – Давно мечтал обрести в качестве жены вспыльчивую мегеру.
– Самоуверенный болван! – Лицо Саммер вспыхнуло румянцем, когда она заметила веселые искорки в глазах старшего Камерона. Вскочить со стула не дал ей Джеймс, и она была вынуждена смиренно сидеть и слушать беседу отца и сына.
Ни один из них не замечал ее присутствия, словно Саммер вообще не было в комнате. Мужчины говорили о ней, обсуждали законные пути заключения брака, не обращая на нее никакого внимания. В ее душе бушевала такая буря, что Саммер, наконец, набралась смелости, чтобы заговорить:
– Все это, конечно, очень хорошо, но неужели ни одного из вас, джентльмены, не волнует тот факт, что я вовсе не хочу выходить замуж?
– Нет, – грубо ответил граф. – У вас нет выбора, дорогая. Разве Джеймс не говорил вам, как все будет происходить?
– О да, конечно, сообщил, чего хочет он. – Подбородок девушки едва заметно приподнялся. – Но никто не спросил и не выслушал, чего хочу я.
Граф угрожающе подался вперед и тихо спросил:
– А если вы беременны? Что тогда? Хотите, чтобы ваш ребенок считался незаконнорожденным?
Вопрос застал Саммер врасплох, и по ее ошеломленному лицу стало понятно, что она вовсе не допускала такого исхода. Девушка замолчала и, поразмыслив несколько минут, вынуждена была с неохотой признать, что угроза беременности действительно существовала. Последние месячные были у нее за неделю до того, как она оказалась в постели с Джеймсом.
И все же осторожность не позволяла ей открыть свое настоящее имя, а когда виконт в который раз спросил холодно и резко, каково ее настоящее имя, Саммер судорожно сглотнула и назвала первое попавшееся:
– Джонсон.
Сильные пальцы сжали ее плечо.
– Нет, дорогая, снова не то. – Он словно невзначай поддел ногтем подаренную ее отцом золотую цепочку со злополучными инициалами. – Я презираю лжецов. – Голос виконта звучал язвительно и беспощадно. Его тонкие пальцы держали Саммер за подбородок, не давая возможности повернуть голову. – Ты скажешь мне свое проклятое имя прямо сейчас и никогда больше не станешь лгать! – Гнев заставил его вновь перейти на родное наречие.
– Синклер, – выдохнула Саммер, и пальцы Джеймса разжались.
Она сказала почти правду англизированную версию своей фамилии. Теперь ей оставалось только надеяться, что вымышленное имя не выдаст настоящего.
Джеймс сдвинул брови и, немного поразмыслив, принял ответ, бормоча, что его будущая жена-американка носит почти шотландскую фамилию.
Ложь Саммер заставила ее содрогнуться, но она так и не произнесла больше ни слова и не подняла глаз, не в силах выдержать пронзительный взгляд графа.
И вот теперь она сидела за столом рядом со своим мужем, с которым ее связывала не любовь, а всего лишь обязательства.
Саммер нервно теребила складки своего подвенечного наряда. Фионе – матери Джеймса – удалось заставить швей работать быстрее, чем обычно, и теперь ворот и рукава белоснежной шелковой блузки невесты украшала серебряная тесьма, да и на самой ткани блестели серебристые искорки. На Саммер была надета юбка из клетчатого шелка, на плечи накинут шотландский плед, сколотый изысканной брошью, которая, по словам Фионы, принадлежала еще ее матери. Длинный плед был изящно перекинут через спинку стула, ниспадая складками, словно шелковистое облако. Распущенные волосы Саммер – еще одна традиция Камеронов – обрамляли ее лицо мягкими завитками, спускаясь к талии.
Черные глаза Джеймса расширились от изумления, когда он увидел Саммер в неясном свете в каменной церкви со сводчатыми окнами и богато украшенным алтарем. Ему только и оставалось хрипло прошептать:
– О Боже, ты прекрасна!
В его взгляде на этот раз не было насмешки, одно только восхищение. Интересно, как бы отреагировал виконт, если бы она, в свою очередь, сказала ему, что он необыкновенно красив в килте, щегольской шапочке, украшенной гербом и перьями, темно-зеленой бархатной куртке с кружевным жабо и манжетами. Наверное, рассмеялся бы, но и согласился, черт бы его побрал!
Саммер украдкой посмотрела на виконта. Он сидел, праздно развалившись в кресле, с настороженным выражением лица, а его сильные пальцы играли золотым кубком. Девушка ощутила укол совести. Она была так рассержена, так взвинчена, что не сказала ему ни одного доброго слова за целый день.
Джейми. Знал ли он, что делали с ней его черные глаза и насмешливая улыбка? Возможно. Должно быть, он завоевал не одно девичье сердце, прежде чем ворвался в ее жизнь. И все же она стала его женой. Сердце Саммер екнуло.
Он был мускулистым, твердолобым негодяем, самоуверенным, как ни один мужчина на свете, но – о Боже! – какой бы счастливой она стала, если бы все сложилось иначе, если бы не встала между ними ее ложь.
Саммер оторвала взгляд от Джеймса и принялась рассматривать пары, танцующие в центре зала. С балкона лилась радостная музыка – звучали гобои, флейты, скрипки и барабаны. Иногда мелодию перекрывали пронзительные звуки волынки.
Саммер откашлялась.
– Чудесная музыка, – она к Джеймсу, нервно сцепив лежащие на столе руки. – Как она называется?
Черные глаза виконта переместились с танцующих на жену.
– «Странствия юного горца». – Длинные смуглые пальцы по-прежнему сжимали ножку кубка, но Саммер казалось, что они дотрагиваются до нее. – Хочешь, я попрошу музыкантов сыграть для тебя «Песнь леди Каслрей»?
Вспомнив тот день, когда Джеймс пел на улице Лондона, Саммер улыбнулась и отрицательно покачала головой:
– Нет, не думаю.
– Что это, улыбка? – Виконт наклонился к Саммер, и она почти физически ощутила его взгляд. – Впервые за сегодняшний день. А ведь я не видел твоей улыбки уже целую неделю или даже две.
Взгляд Саммер встретился с его взглядом, и она судорожно вздохнула. Где-то в глубине ее существа вспыхнуло пламя, горячее и зовущее, от которого кожа горела, а сердце выпрыгивало из груди.
Подняв руку, Джеймс взял в ладонь ее подбородок и слегка сжал его.
– Маленькая печальная девочка. Неужели брак со мной так невыносим для тебя? Неужели я настолько плох, что меня можно так сильно ненавидеть?
– Но я вовсе не ненавижу тебя.
– В самом деле? – Губы виконта изогнулись в улыбке. – Наши гости могут подумать иначе. Две пожилые дамы уже поинтересовались у меня, не забрал ли я тебя от матери слишком рано.
– И что ты ответил?
– Правду. – Джеймс усмехнулся. – Я сказал, что украл тебя, а ты сопротивлялась, как разъяренная кошка.
– Но ведь было не совсем так, – начала Саммер, но вдруг заметила веселые искорки в глазах мужа. Такого Джеймса она знала. Смешливые искорки в черных словно ночь глазах и дьявольские сросшиеся брови, до боли знакомые ей.
Саммер с облегчением вздохнула.
– Я терплю тебя, но не ненавижу, – уже более миролюбиво произнесла она.
– Спасибо, что уточнила. Я это только приветствую. – Рука виконта отпустила ее подбородок, и девушка внезапно почувствовала себя так, словно лишилась чего-то.
Чтобы скрыть замешательство, она быстро потянулась к кубку. Сделанный из золота и украшенный драгоценными камнями, он оказался необыкновенно тяжелым. Саммер попыталась поднять его, обхватив обеими руками, и вино выплеснулось через край.
– Позволь мне! – Джеймс, накрыв ее руки своими ладонями, взялся за кубок. Он слегка наклонил его, и Саммер сделала большой глоток. Ей не хотелось, чтобы Джеймс убирал руки, хотя от его прикосновения кожу покалывало, а по спине пробегали мурашки.
Не разжимая рук, Джеймс поставил кубок на стол и накрыл губы Саммер своими. Она закрыла глаза; от легкого прикосновения теплых губ ее с головы до ног пронизала чувственная дрожь. Язык Джеймса прошелся по ее смоченным вином губам, а затем скользнул внутрь.
Возглас удивления застрял у Саммер в горле. Поцелуй был настолько чувственным и возбуждающим, что она не сразу осознала, где они находятся. Судя потому, как Джеймс откинулся на спинку кресла с тихим вздохом, он ощутил то же самое.
– Проклятые традиции, – пробормотал виконт, бросая досадливый взгляд на гостей, наводнивших зал. – Мы должны сидеть во главе стола, словно племенные быки на выставке.
– Да. – Саммер попыталась восстановить дыхание и легко справилась с этим. – Твоя мать говорила мне, что по традиции новобрачные должны сидеть во главе стола, чтобы гости могли произнести тосты и выпить за наше здоровье. И еще мы должны станцевать танец или два.
– Верно! – Джеймс откинулся на спинку кресла. – Ты умеешь танцевать рил
type="note" l:href="#n_7">[7]
, дорогая?
Саммер заколебалась.
– Как я успела заметить, ваши традиционные танцы немного похожи на то, к чему я привыкла. Я, конечно, умею танцевать менуэт и полонез...
– Тогда, боюсь, нам придется танцевать, – угрюмо подытожил Джеймс. – Кажется, я должен предупредить тебя, что не слишком люблю это занятие.
Тут уж Саммер не могла не улыбнуться.
– Но мне почему-то кажется, что ты великолепно танцуешь.
– Да, дорогая, твоя догадка верна. Но мои сестры столько раз мучили меня, заставляя вставать с ними в пару, что сама мысль о танцах мне невыносима. – Виконт покачал головой. – Наши уроки танцев всегда заканчивались потасовкой, и учителя менялись так часто, что однажды отец пригрозил сесть в танцевальном классе с хлыстом в руках.
Саммер рассмеялась:
– И это помогло?
– Эффект превзошел все ожидания; вот только с тех пор я терпеть не могу танцевать.
Вскоре Саммер представилась возможность оценить способности виконта, и девушка не удивилась, обнаружив, что он ничуть не преувеличивал. Танцевал Джеймс превосходно. Несмотря на высокий рост и мускулистое сложение, он двигался поразительно плавно и грациозно. Однако ему так и не удалось убрать с лица выражение досады, когда он шагнул вперед, поклонился, подал ей руку, а потом закружился в танце. Выражение его лица было столь комично, что Саммер с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться.
Ее глаза сверкали, а губы слегка приоткрылись. Она изящно перекинула плед через руку, а ее шелковистые, отливающие золотом волосы покачивались в такт движениям, слегка закручиваясь вокруг нее, когда она совершала очередной поворот.
Они лишь на короткое мгновение сошлись, двигаясь в рядах, образованных танцующими, и Джеймс лениво улыбнулся ей:
– Я вижу, тебе нравится танцевать.
– Да, нравится, – Саммер широко улыбнулась в ответ, – и мне ненавистна мысль, что я вышла замуж за человека, которому это не по душе.
Описывая круг, она держала Джеймса за кончики пальцев, и его пышные кружевные манжеты касались ее запястья.
– Я думаю, мы уладим эту проблему, леди Уэсткотт.
Леди Уэсткотт. Милостивый Боже, Саммер отчего-то не подумала об этом. Ее голова была так занята другими мыслями, что она совсем забыла о титуле.
Неожиданно она чуть не споткнулась, и виконт весьма ловко поддержал ее. Его черные брови слегка нахмурились. Саммер попыталась улыбнуться, а потом они снова разошлись в разные стороны.
Когда они сошлись опять, Джеймс внезапно спросил:
– Хочешь вернуться на место?
Глаза Саммер озорно блеснули, и она невинным тоном произнесла:
– Нет, милорд. Традиция обязывает нас танцевать.
Виконт еле слышно выругался, а она чуть опустила голову, продолжая насмешливо смотреть на него своими голубыми глазами.
Джеймс принял вызов, горящий в ее взгляде, и ответил на него, прежде чем она успела что-либо понять. Он резко притянул к себе молодую жену и, склонив голову, жадно впился в ее губы.
Осознав, что они оказались в центре внимания, Саммер оставила безуспешные попытки высвободиться и замерла. Музыка продолжала играть, и гости начали смеяться. Тогда виконт разжал объятия, сделал шаг назад и отвесил ей церемонный поклон:
– Не угодно ли вам вернуться на место, миледи?
Саммер не оставалось ничего иного, как повиноваться.
– Зачем ты это сделал? – набросилась она на мужа, когда они заняли свои места.
В ответ Джеймс лишь улыбнулся:
– Потому что ты дразнила меня, смеялась надо мной, грозила устроить сцену. А мне это ничего не стоит, если ты успела заметить.
Вновь вспомнив пение виконта на людной улице Лондона, Саммер кротко кивнула:
– Да, я заметила.
Подошел слуга, неся на серебряном блюде жареное мясо и пирожные, и Саммер, повернувшись к мужу спиной, выбрала несколько восхитительных овсяных пирожных, прибавив к ним сдобные булочки со смородиной, цукаты, яблоки, орехи и пряности. При этом она проигнорировала предложенный ей телячий рубец с потрохами
type="note" l:href="#n_8">[8]
.
На ее щеках пылал яркий румянец, а длинные золотистые ресницы скрывали пронзительно-голубые живые глаза.
Виконт, откинувшись в кресле, исподтишка наблюдал за ней. Он нетерпеливо барабанил пальцами по накрытому скатертью столу и время от времени поглядывал в сторону родителей. Фиона и Брюс Камерон по-прежнему находились в рядах танцующих. Вид сурового отца, танцующего быстрый рил, всегда казался Джеймсу немного нелепым, но он знал, что матери это очень нравится. Губы Джеймса изогнулись в улыбке. Брак его родителей нельзя было назвать спокойным и безоблачным, но все вокруг знали, что они любят друг друга.
Всю свою сознательную жизнь Джеймс слышал приглушенные звуки их ссор. И хотя родители взяли за правило никогда не ссориться в присутствии детей, скрывать это удавалось не всегда. Для этого им пришлось бы уехать в Эдинбург или еще дальше. Хлопанье дверей и громкие возгласы не так-то легко было утаить от окружающих.
Джеймс заметил, как мать бросила на отца хитрый взгляд и взмахнула подолом, а граф лениво улыбнулся. Да, они были прекрасной парой – спокойный, но страшный в гневе Камерон и вспыльчивая и несдержанная Фиона, беспрестанно смеющаяся и приводящая мужа в ярость своими колкостями.
Однако даже несмотря на то что у него перед глазами был пример счастливого брака его родителей, Джеймс никогда не испытывал такого непреодолимого желания жениться, как его старшие братья. Теперь только Йен был все еще не женат, да Роберт, которому едва исполнилось девятнадцать. Наконец женился и Джеймс. Женился на девушке, которая была для него загадкой.
Интересно, что бы она ответила, если бы он сказал ей, что женился на ней по любви, а вовсе не потому, что ее дядя или rope-жених могли бы потребовать возмещения убытков? Он пытался сказать ей об этом, но всегда неудачно выбирал момент. Кроме того, виконт сильно сомневался, что Саммер поверит ему. Странно, что его родители не стали выяснять подробности. Они просто улыбнулись, кивнули и приняли все так, как есть.
Джеймс перевел взгляд на жену. Она попробовала все пирожные и булочки, но съела очень мало. Он чувствовал ее беспокойство и знал, что она думает о предстоящей ночи, потому что сам думал об этом.
Память вернула его в недалекое прошлое, и он почти физически ощутил атласную кожу Саммер под своими ладонями и исходящий от нее сладковатый аромат. Господи, сколько же бессонных ночей он провел в мечтах о ней! И сколько раз просыпался по утрам от боли в чреслах...
Сжав кулаки, Джеймс попытался унять бешеную пульсацию в паху. Если его сейчас попросят встать, килт не скроет возбуждения. Но будь он проклят, если выставит себя на посмешище перед многочисленными гостями!
Пальцы Джеймса проникли под тяжелый каскад волос жены и принялись ласково поглаживать ее затылок. Он любил ее волосы, их прохладный шелк и ощущение легкости, невесомости. Ему хотелось погрузить в них обе руки, притянуть маленькую головку ближе, переплести пальцы с длинными локонами и опуститься вместе с ней на постель. Господи, он сошел с ума, и если вовремя не остановится, то шокирует гостей и опозорит родителей, утащив Саммер наверх, не дожидаясь традиционной церемонии проводов в опочивальню.
Черт бы побрал эти традиции!
Время текло невообразимо медленно, и Джеймсу казалось, будто целая вечность отделяет его от долгожданного момента. Он вдыхал нежный аромат, исходящий от жены и не позволяющий напряжению отпустить его.
Посмотрев в окно и заметив, что сумерки начали сгущаться, виконт взял в руки кубок, наполненный виски, и поднялся со своего места.
Саммер вздрогнула. Она разговаривала с Катрионой, замужней сестрой Джеймса, и, почувствовав, что тот встал, увидела, как гости начали сосредоточивать внимание на их столе.
– Повернись к мужу, – прошептала Катриона, и Саммер повиновалась.
Джеймс терпеливо ждал, и Саммер внезапно поняла, что пришло время отправляться наверх. Сердце бешено забилось. Она не должна была бояться первой брачной ночи, но все же... По какой-то непонятной причине эти новые, законные отношения с Джеймсом и их интимность казались ей гораздо более значимыми, чем те, что были между ними раньше.
Саммер положила руку на широкую ладонь мужа, и виконт помог ей подняться. Она чувствовала на себе взгляды гостей и, несмотря на то, что музыканты по-прежнему наигрывали печальную мелодию, навевавшую мысли о ветре, гуляющем в ветвях деревьев, ей казалось, что музыка стихла.
– Подними свой кубок, Саммер, – тихо подсказал виконт, и она взяла кубок свободной рукой, чувствуя, как ее колени дрожат под шелковой клетчатой юбкой. Ей оставалось только надеяться, что никто из присутствующих этого не заметил.
Все еще держа Саммер за руку, Джеймс повернулся к гостям и произнес громко и отчетливо:
– Я хочу выпить за здоровье моей красавицы жены – леди Уэсткотт.
Вокруг раздались радостные возгласы, бокалы взметнулись ввысь. Не сводя глаз с Саммер, виконт знаком показал, что нужно выпить, и она сделала то же, что и он.
Опустив кубок, Саммер услышала шепот Катрионы:
– А теперь скажи то же самое!
Саммер подняла свой кубок и твердым голосом произнесла:
– Хочу выпить за моего мужа, красивого и храброго шотландца...
Джеймс усмехнулся и залпом выпил остаток виски. Отовсюду послышались тосты – одни из них не совсем пристойные, другие искренние, – а когда смех утих, музыканты заиграли чудесную мелодию. Звуки музыки наполнили зал, и Саммер ощутила, как муж слегка сжал ее руку.
– Я полагаю, пришло время удалиться в ваши покои, миледи, – многозначительно произнес виконт, и под его взглядом Саммер вздрогнула, словно от удара током.
Подхватив длинный плед одной рукой, она повернулась, как в тумане, и, к своему счастью, увидела подошедших к ней Катриону и леди Глендейл.
– Сюда, миледи!
Саммер почувствовала, как кто-то взял ее за руку и повел прочь от стола сквозь толпу гостей и дальше, на второй этаж, по широким каменным ступеням лестницы, мимо французских гобеленов и семейных портретов.
К тому времени, как они достигли приготовленной для молодоженов спальни, все трое смеялись, запыхавшись от быстрой ходьбы. Саммер ловила ртом воздух, не в силах отдышаться. Катриона позвала служанок, ожидающих у дверей, и Саммер заметила, что здесь же находятся остальные сестры виконта и еще какие-то женщины. Казалось, каждая из них хорошо знала, что делать. В спальне царила суматоха, и Саммер находилась в самом ее центре.
Не прошло и получаса, как ее искупали и нарядили в ниспадающую складками шелковую сорочку, которая едва скрывала тело. Теперь Саммер, дрожа, стояла у скрытой пологом кровати.
– Боже! – прошептал кто-то, и Саммер вполне поняла ощущения говорящего. Сорочка была слишком откровенной. Глубокое декольте спускалось к талии, опоясанной тонкими шелковыми лентами цвета слоновой кости. На плечах сорочка поддерживалась завязанными на бант лентами, а по бокам красовались разрезы, обнажающие стройные, молочного цвета ноги до самых бедер. Когда Саммер двигалась, легкая ткань разлеталась в стороны, а падающий на спину свет четко очерчивал ее силуэт.
– Только не становись перед лампой, – посоветовала Катриона с такой тактичностью, что напряжение мгновенно отпустило Саммер. – Иначе я гроша ломаного не дам за эту сорочку, когда наш Джеймс расправится с ней.
В комнате послышалось нервное хихиканье, и леди Глендейл улыбнулась, заметив бледное лицо Саммер и ее пылающие ярким румянцем щеки.
– Мэри, – обратилась она к одной из своих дочерей, – принеси-ка своей новой сестре бокал красного вина.
Саммер вздрогнула от удивления, а леди Глендейл потрепала ее по руке.
– Видите ли, дорогая, все мы здесь – одна семья, но к вам придет только Джеймс. Он очень мягкий человек, хотя временами может показаться жестоким. Однако я не вспомню ни одного раза, когда бы он сделал что-то непристойное или отвратительное. По крайней мере умышленно.
Глядя на свекровь, Саммер машинально взяла бокал, который Мэри сунула ей в руки. Красивое лицо леди Глендейл осветила улыбка.
– Выпейте это, миледи. Я слышу мужские голоса, и нам лучше уложить вас в постель до их прихода, иначе Джейми придется защищать вас с помощью своего кортика. Если, конечно, ему оставят кортик.
Побледнев от страха, Саммер сдавленно пробормотала:
– Они что, в самом деле идут сюда?
– Ну да, – как ни в чем не бывало ответила леди Глендейл, а потом успокаивающе добавила: – Это просто часть забавы, дорогая. Пока вас готовили для вашего мужа, мужчины тоже захотели подготовить его для вас. Когда Даллас женился, Джейми принес его на брачное ложе пьяного в стельку и голого, словно только что снесенное яйцо. Ох, и разозлилась же тогда Шина!
– Да, именно так все и было, – с улыбкой подтвердила темноволосая Шина Камерон. – Я выпроводила глупца за дверь и заперла дверь на ключ, а ему пришлось бродить по замку в чем мать родила, пока кто-то не смилостивился и не одолжил ему плащ.
Саммер тихо рассмеялась. Казалось, добродушные подшучивания и смех были привычным делом для этих людей. Даже когда были живы ее родители, они не общались между собой с такой легкостью и непосредственностью. Подобные отношения казались Саммер странными, но ужасно импонировали ей.
– Вот так-то лучше, – произнесла леди Глендейл, беря из рук Саммер пустой бокал и передавая его Мэри. – А теперь забирайтесь под одеяло и натяните его до подбородка: я не хочу, чтобы здесь завязалась драка из-за того, что один из этих крепких парней захочет обладать тем, что ему не принадлежит.
Не успела Саммер забраться под одеяло и почти с головой укрыться им, ощущая себя потерянной посреди огромной кровати, как раздался громкий стук в дверь. Сердце Саммер подпрыгнуло, и, несмотря на выпитое вино, во рту у нее пересохло.
Одна из сестер Джеймса отворила дверь, впуская в спальню мужчин и со смехом браня их за беспутность.
Несколько пар рук втолкнули виконта в дверь, и Саммер с облегчением заметила, что на нем все еще осталось кое-что из одежды. Она не была уверена, удалось бы ей вынести его появление неглиже, и судорожно вцепилась пальцами в одеяло, пока мужчины один за другим вваливались в комнату. Спальня тотчас же наполнилась шумом и смехом. Джеймса – босого, без рубашки, с угрожающе съехавшим на одну сторону килтом – подвели к кровати, и Саммер отодвинулась, упершись спиной в подушки. Она разглядела братьев Джеймса, его отца, а остальные показались ей большим расплывчатым пятном.
– А вот и ваш муж, миледи, – со смехом произнес Даллас Камерон и подтолкнул брата вперед. – Хотите, мы окончательно разденем его?
Саммер, подавив смущение, только и смогла произнести:
– Нет, думаю, я сама с этим справлюсь.
Ее слова потонули во взрыве хохота, а улыбка виконта стала еще шире. Саммер заметила, как ободряюще подмигнула ей леди Глендейл, и неожиданно почувствовала себя намного увереннее. Возможно, ей удастся влиться в эту семью, несмотря ни на что.
Семья.
Внезапно Саммер захлестнула печаль. Она вспомнила о тех, кого потеряла. Но на этот раз боль от их утраты была не такой острой, как прежде, и Саммер удивилась этому. Может, так случилось потому, что ее приняли в лоно семьи Камерон, не задавая никаких вопросов? Теперь она обрела огромное количество новых родственников и в полной мере осознала, насколько прежде ненавидела одиночество. Что ж, похоже, ей больше не придется быть одной.
Вскоре леди Глендейл выпроводила всех из комнаты. Задержавшись в дверях вместе с мужем, рука которого лежала у нее на плече, она обернулась.
Джеймс стоял возле кровати, его обнаженная грудь быстро подымалась и опускалась от напряжения; черные волосы упали на лоб, а в глазах горел огонь, который заставил графиню улыбнуться.
Она тихо прикрыла за собой дверь, и молодожены остались одни в комнате, освещаемой лишь свечами и пламенем камина.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь авантюриста - Линн Вирджиния



Я перечитывала этот роман много раз. Из всех прочитаных мною ранее с ним может сравнится только Ангел во плоти - Дж. Линдсей.rnИстория захватывает с первой строчки. А в главного героя просто влюбляешся за пылкость чувств и упрямый характер. Роман стал эталоном для подражания. Можно читать несколько раз и вновь переживать вместе с героями.
Любовь авантюриста - Линн ВирджинияТатьяна
8.09.2012, 15.23





Почитать можно, сюжет интересный,недостаток романа то что в любви друг другу главные герои признаются только в самом конце романа и главная героиня постоянно лжет гл герою даже на свадьбе не сказала своего настоящего имени.
Любовь авантюриста - Линн ВирджинияНаташа
16.05.2013, 20.52





Начало романа интересен, но как только ГГ-ня переспала с ГГ-м начинается хренотень. Она начинает жеманничать, постоянно врет, он с ней носится как курица с яйцом. Она как-то ломается, хотя когда бросилась в объятья ГГероя е нее не было ни гордости, ни достоинства. Перед глазами у нее постоянно мелькало замужество за жирного престарелого развратника, а тут подвернулся такой "самец", живи не хочу, а она нет... в общем уже с середины романа интерес к книге пропал, но дочитала.
Любовь авантюриста - Линн Вирджиниявесенний цветок
9.09.2013, 13.34





Главный герой бесподобен, а главная героиня - законченная упертая дура, что чаще всего и встречается в жизни. К тому же патологическая лгунья.
Любовь авантюриста - Линн ВирджинияВ.З.,65л.
25.09.2013, 14.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100