Действие увлекательного исторического романа Дж. Линдсей происходит в средневековой Англии. Мрачные замки и темницы. Прекрасная леди Ровена под давлением брата-злодея насильно выдана замуж за старика лорда. Но старый лорд умирает.., не дойдя до постели новобрачной. Молодая вдова-девственница вынуждена соблазнить незнакомца, случайно оказавшегося в ее замке. Кто он такой?.. Об этом читатели узнают, прочитав книгу до конца.

Леди была небольшого роста и хрупкого сложения, и на фоне высокого рыцаря, стоящего перед ней, ее хрупкость выделялась еще больше. Ее белокурая головка не доставала даже до его широких плеч. Когда он ударил ее ладонью по щеке, тело женщины дернулось. Удар подобной силы мог бы свалить леди, если бы ее не держали за руки два оруженосца. Рыцарь ударил женщину еще и еще раз.

Ровена Беллейм смотрела на все это из другого угла той же маленькой комнаты. Ее также крепко держали два воина, те самые, что притащили ее сюда, чтобы она увидела жестокость своего сводного брата. Она закусила до крови губы, чтобы не закричать. Неподвластные ей слезы текли по мертвенно бледным щекам. Но она не боялась за себя. Пока брат в своем уме, он не украсит ее синяками, которые не заживут до свадьбы, даже если она и не будет выполнять его требования.

Однако по отношению к мачехе Гилберт д'Эмбрей не был ничем связан. Леди Беллейм — теперь она была Анной д'Эмбрей, ставшею вдовой после смерти отца Гилберта — не имела для него особой ценности, единственное — она могла повлиять на поведение Ровены. И мало нашлось бы вещей, которые Ровена не сделала бы для матери. Однако то, что требовал Гилберт сейчас…

Мать повернулась взглянуть на дочь. Щеки леди Анны были багрово красными в местах ударов тяжелой руки Гилберта, но она не проронила ни слезинки. Выражение ее лица, столь красноречивое, вызвало новый поток слез у Ровены. Оно ясно говорило: это уже так часто происходило со мной. Не обращай внимания, дочка. Не поддавайся ему в том, чего он хочет.

Ровена и не хотела поддаваться. Лорд Годвин Лионе, мужчина, которого Гилберт прочил ей в мужья, в возрасте достаточном, чтобы быть ей дедушкой, или, говоря по правде, даже прадедушкой. А когда Гилберт приказал Анне убедить Ровену выполнить его волю, мать только подтвердила слухи, которые уже доходили до Ровены.

— Я знаю этого Лионса, и он не для наследницы такого состояния, как у Ровены. Если даже не принимать в расчет его возраст, с именем лорда Годвина связаны скандальные слухи об извращениях. Я никогда не одобрю подобного брака.

— Он единственный, кто желает бороться, чтобы вернуть назад ее земли.

— Земли, которые ваш отец потерял из-за жадности.

— Право любого мужчины…

— Нападать на своих соседей? — оборвала его Анна с полным презрением к пасынку. Правда, по сравнению с тем, что она испытывала к его отцу, это презрение не было и вполовину столь сильным. — Сесть на коня и скакать без разбору, лишь бы воевать? Захватывать и принуждать женщин к браку, когда их мужья еще не похоронены! Такие права завелись здесь лишь с тех пор, как этот хилый Стефан стал королем.

Гилберт вспыхнул, но, скорее, от гнева, чем от смущения по поводу того, как его отец вел себя с Анной. Сэр Гилберт человек своего времени. Ему было всего восемь лет, когда Стефан похитил у Матильды после смерти старого короля Генриха. Королевство разделилось на части. Половина баронов отказались признать женщину во главе государства, другая половина осталась верна Матильде, а теперь ее сыну — Генриху Аквитанскому. Хьюго д'Эмбрей, отец Гилберта, был из тех, кто перекинулся тогда к Стефану, и чувствовал себя правым, когда убил отца Ровены, поскольку тот был вассалом Генриха. Затем он принудил вдову Уолтера Беллейма выйти за него замуж, так как имел своей целью сохранить контроль над всеми владениями Уолтера, которые наследовала его единственная дочь Ровена, также как и над вдовьей частью наследства Анны. И ни Анна, ни Ровена не могли ни от кого получить помощи против такого произвола, и уж, конечно, нечего было ждать ее от короля, который вверг страну в анархию.

Непохожий на отца, который никогда не скрывал своей грубости, Гилберт был схож со многими другими мужчинами того времени: уважительный, если необходимо, грубый, если нет надобности это скрывать, и любитель загребать жар чужими руками. Прожив семнадцать лет в обстановке анархии, он приобрел манеры, ничем не отличавшие его от любого другого барона. Многие из них сожалели о том, что у них такой слабый король, что в стране беззаконие, однако пользовались ситуацией и участвовали в произволе.

К настоящему моменту, за те три года, что Гилберт был сводным братом Ровены, он ни разу не сказал ей грубого слова, не трогал ее даже в гневе, к чему был так склонен его отец. В рыцарских искусствах Гилберт отличался мастерством и храбростью. Как мужчина он был очень красив — черноволосый, с карими глазами. До сегодняшнего дня Ровена ненавидела его только за то, что он сын своего отца.

Для своей выгоды и своих войн с соседями Хьюго ограбил все что можно и что нельзя во владениях ее матери. Он расторг помолвку, которую заключили для нее отец и мать, и держал Ровену при себе, чтобы обдирать ее вилланов и призывать каждый год на войну ее вассалов.

Но в прошлом году Д'Эмбрей решился на безумную затею — захватить Дайвуд, который расположен между одним из владений Ровены и его собственным. Это было все равно, что сунуть руку в осиное гнездо, потому что Дайвуд принадлежал Фулкхесту, который не только пришел на помощь своему вассалу из Дайвуда, но и после их победы систематически нападал при всякой возможности на человека, посмевшего покуситься на его владения.

И тут Хьюго обнаружил, сколь беспомощен его король, который не пришел ему на помощь, слишком обремененный другими своими проблемами. В конце концов Хьюго был убит два месяца назад на войне, которая развязалась из-за его жадности, но Фулкхест не успокоился. Гилберту донесли, что этот лорд все еще угрожает местью.

Гилберт предложил мировую, но ему было отказано, и это привело его в такую ярость, что он решил вернуть себе владения д'Эмбрея любой ценой. Такой ценой оказалась Ровена, которую он собрался выдать замуж за старого развратника. Гилберт сказал ей, что это ненадолго и что скоро он возьмет ее обратно под опеку, потому что старик стоит одной ногой в могиле. Но за время брака, подчеркнул Гилберт, она должна заиметь ребенка, ибо только тогда они смогут получить земли и богатства Лионса. Таким образом, он будет иметь достаточно средств, чтобы отвоевать обратно собственность д'Эмбрея, которая была сейчас в руках Фулкхеста.

С точки зрения Гилберта, это превосходный во всех отношениях план, который не будет стоить ему ничего, но если удастся, то принесет все, чего он жаждет, — включая в отдаленном будущем Ровену в его постели. Такова еще одна из целей его плана, поскольку он наполовину околдован маленькой белокурой красавицей, которой являлась его сводная сестра.

Он начал желать ее с первого дня, как увидел, когда ей было только пятнадцать. Но отец не позволил ему взять ее, объяснив, что ее ценность резко упадет ei-ли она не будет девственницей. У Гилберта было достаточно ума и терпения, чтобы подождать, когда эта проклятая девственность уже не будет столь важна после замужества Ровены.

Вот почему Гилберт обращался с ней хорошо. Он надеялся, что Ровена все же захочет его, когда удастся в конце концов завлечь ее в постель. Он желал ее настолько, что даже женился бы на ней, если бы в этом была хоть какая-нибудь выгода. Но поскольку д'Эмбрей сейчас и так контролировали ее земли, то такой брак ни к чему.

С точки зрения Гилберта, выдать Ровену замуж без ее согласия было бы очень просто, но это настроит девушку против него. Он совсем не думал о том, что избиение матери скажется не в лучшую сторону в его отношениях с Ровеной, поскольку считал, что это обычная вещь, отец его ведь часто избивал леди Анну. Это был самый заурядный способ воздействия, и Гилберт использовал его в первую очередь, когда не удавались словесные уговоры. Однако, не учел, что Ровена жила последние три года в Кэмеле, а не с матерью в замке Эмбрей, и не видела того, что привык видеть он сам. Кроме того, ошибкой Гилберта было предположение, что Ровена относится к своей матери так же, как он к своей, то есть никак. Поэтому он не ожидал никакой реакции со стороны Ровены на избиение и даже не смотрел в ее сторону. Но когда Анна повернулась и взглянула на дочь, Гилберт тоже оглянулся и разозлился, увидев, какой промах допустил. Девчонка привязана к матери, и очень. Ее большие сапфировые глаза полны слез.

Лучше бы он опоил ее и выдал замуж за Лионса в бессознательном состоянии, чем сделал то, что сделал. Сейчас эти милые голубые глаза смотрели на него с такой ненавистью, что Гилберт понял — она никогда не пожелает его так, как ему хотелось. Ну ладно! Он все же ее получит, и, злясь на то, что это будет не так, как задумывалось, рыцарь сжал кулак и нанес Анне удар по голове. Она беззвучно рухнула на руки оруженосцев.

Ровена издала придушенный крик и прошептала:

— Нет. Не надо больше. Он оставил мать висеть без чувств на руках его людей и подошел к дочери. Гилберт все еще прикидывал во что обойдется ему этот промах с ней в плане его личных притязаний. Он приподнял ее за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. В силу своих чувств он не был груб с ней, даже несмотря на гнев и не желая того сам, он вдруг вытер слезы с одной из ее щек. Однако спросил жестко:

— Ты выйдешь за лорда Годвина Лионса?

— Да.

— И будешь при этом веселой?

Ровена посмотрела на него, побледнев, и выпалила:

— Ты просишь слишком многого.

— Нет. Что тебе стоит улыбнуться, если это поможет быстрее добиться его согласия на брачный контракт?

— Есть сомнения в его согласии?

— Нет. Но нельзя терять времени. Фулкхест сейчас бездействует, но лишь потому, что он только что взял Турес.

Ровена побледнела, услышав это. Она знала, что взяты уже два укрепленных пункта вблизи Дайвуда, но Турес был одним из самых крупных владений ее отца, его главная крепость, и он гораздо дальше к северу. Она выросла в Туресе. Все, что она знала в жизни приятного и счастливого, связано с Туресом, происходило внутри его каменных стен. Теперь вражеский главнокомандующий взял крепость — нет, враги взяли ее еще три года назад, так что какая ей теперь разница? Она точно не владеет Туресом и даже не надеется получить его обратно. Даже если лорд Годвин отвоюет его, крепость будет ее владением только на словах.

Гилберт неверно истолковал выражение ее лица и попытался утешить ее.

— Не отчаивайся, Ровена. Лионе двадцать лет владеет Крикбургом и двадцать лет тянет деньги из купцов. На сколоченное им богатство можно взять столько наемников, что они быстро отправят Фулкхеста домой. Ты получишь Турес назад через месяц.

Ровена не ответила. Ей уже говорили, что брачный контракт будет сделан к ее выгоде и что ее владения, когда их отвоюют, возвратятся к ней, а не станут собственностью мужа. Но это ничего не значило во времена беззакония, хотя оставляло какую-то надежду, если вернется к власти король Генрих. Лионе, без сомнения, думает пользоваться полностью ее владениями. Гилберт, очевидно, рассчитывает получить их в свои руки; это, по ее мнению, может означать, что, если Лионе не умрет достаточно скоро, то Гилберт ему в этом поможет. И еще Гилберт надеется, что она родит от Лионса наследника. Она содрогнулась при одной мысли об этом и помолилась, чтобы Генрих Аквитанский отвоевал английский трон. Ее отец был его вассалом, и Ровена тотчас бы дала вассальную клятву Генриху. Тогда и только тогда она сможет избегнуть опеки сводного брата.

Она спросила Гилберта:

— Означает ли все это, что мои вассалы поклянутся мне или они опять будут столь же заняты сражениями в твоих войнах?

Он покраснел. Это был еще один из способов сэра Хьюго обходить закон, поскольку после смерти Беллейма его девять вассалов должны платить дань Ровене. Нойона их так и не увидела. Ее держали в одной из маленьких крепостей, и каждый раз, когда она спрашивала о вассалах, ей отвечали, что ее рыцари собираются на войну или уже на войне, и тому подобное. С другой стороны, ее люди думали, что она умерла. Это был для Хьюго самый простой способ добиться их подчинения.

Гилберт ответил тоном, пресекающим всякие дальнейшие возражения и расспросы на эту тему:

— Пять твоих вассалов погибли, сражаясь с Фулкхестом, а жив ли Джералд — непонятно, так как он был кастеляном Туреса. Возможно, этот монстр повесил его, как он поступил и с моими рыцарями.

Ровена на задавала больше вопросов, боясь узнать, что погибли и остальные ее рыцари. И кого проклинать ей за их смерть — Фулкхеста или Гилберта и его отца? Милостивый Господь, когда же эта страна вернется, наконец, к миру?

Ровным голосом она попросила Гилберта, чтобы он ее перестал держать. По его кивку, оруженосцы отпустили девушку, и она немедленно рванулась к матери. Гилберт поймал ее за руку и направил к двери.

Она вырывалась, но он держал ее крепко.

— Пусти меня к матери.

— Нет, ее служанки позаботятся о ней.

— Я не видела ее три года.

— Когда ты будешь иметь ребенка от Лионса, чтобы обеспечить его и свои земли за собой, тогда и повидаешься.

— Ты мерзкий, даже хуже своего отца. Тот по крайней мере не притворялся!

Рука Гилберта крепче сжала ее, единственное, что указывало, как эти слова его задели.

— Я имею в виду только твои интересы.

— Лжец! Я сделаю, что ты требуешь, но если еще раз скажешь, что действуешь в моих интересах, я закричу.

Он не спорил. Чего он хотел, так это схватить и затащить ее в постель — гнев девушки разжигал в нем желание даже сильнее чем ее красота. Но он даже не поцеловал Ровену. Если Гилберт не доставит ее в целости и сохранности Лионсу, конец его надеждам на богатство старого лорда.

Поэтому он только сказал:

— Тогда мы поскачем в Киркбург сегодня. Завтра будет свадьба!