Читать онлайн Когда командует мужчина, автора - Линц Кэти, Раздел - Глава седьмая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Когда командует мужчина - Линц Кэти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.73 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Когда командует мужчина - Линц Кэти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Когда командует мужчина - Линц Кэти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Линц Кэти

Когда командует мужчина

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава седьмая

Люк и Хиллари договорились встретиться у нее дома и уж оттуда вместе отправиться на поиски нового жилища. За исключением Киллера, улегшегося подремать после пылкого объяснения обоим в любви, дома не было ни души — Чарлз Грант отбыл пообщаться с друзьями.
— Так как же реагировал твой отец? — спросила
У Люка Хиллари, когда он опустился рядом с нею на диван в гостиной.
— Бурно. Совсем как твой.
— А ты говорил, наш брак их сблизит.
— Так оно и будет. К моменту, когда родится их первый внук. Вот увидишь. — Зная, что Хиллари от подобного рода утверждений заводится, он поспешно добавил: — Кстати, кое-что из сказанного моим отцом подтверждает мою версию… Вражда между ними, несомненно, началась из-за женщины.
— Кто она? — мгновенно откликнулась Хиллари, предпочитавшая сменить провокационную пластинку под названием «наши будущие дети».
— Отец не назвал ее. Но, если верить его словам, она была сущий ангел, святая, не способная ни на что дурное. А такая характеристика меня настораживает.
— Почему?
— Совершенством ни одна женщина быть не может. Хиллари бросила на него укоризненный взгляд:
— Это твое личное мнение.
— Я хотел сказать, ни одна женщина, кроме тебя.
— Поздно, — покачала она головой. — Ты лишь отягчаешь свою вину.
— Тогда беру свои слова обратно. Ты не совершенство. Но ты нравишься мне такой, какая есть.
Нравишься. Даже хочу. Но только не люблю. Впрочем, незачем гадать, какие чувства питает к ней Люк. Ей все равно.
— Значит, ты убежден, что причина их вражды — женщина. — Забавно, правда?
— Разве?
— Столько ненависти, так выкладываться из-за… — Люк осекся, спохватившись, что может брякнуть лишнее.
Но было поздно.
— Из-за такого ничтожества, как женщина?
Ты это хочешь сказать? Ты всех нас причесываешь под одну гребенку. Так ведь?
— Нет, не так. Есть женщины, которым только дайся — доведут до потери рассудка.
Конечно, своей женщине он, Люк, никогда не даст воли и рассудок не потеряет. Черта с два! Но как он перед самим собой ни бахвалился, его не покидало смутное и тревожное ощущение, что не так-то все просто. Что его чувства к Хиллари куда сильнее, чем он готов себе в этом признаться.
Обеспокоенный, он постарался загнать подальше внутрь неприятное свое открытие. И для верности поспешил переменить тему.
— Кстати, о женщинах. Как прошла твоя встреча с подругой? На уровне?
— Превосходно. — Если Люк уклоняется от разговора, она будет держаться той же политики. Тем более что его отношение к женщинам не вдохновляет. — На высшем уровне.
Люк впился в нее подозрительным взглядом.
— Ты ей сказала! — прорычал он. — Сказала ведь, почему мы поженились? И это после того, как я велел не говорить!
Хиллари с вызовом вздернула подбородок:
— Совершенно верно. Рассказала.
— Ты что, спятила?
— Именно этот вопрос задала мне Джолин, когда узнала, почему я за тебя пошла, — не осталась в долгу Хиллари.
— Почему у вас, женщин, такой длинный язык? — раздраженно проворчал Люк.
Уже не владея собой, Хиллари схватила с дивана подушку и запустила в Люка.
— Женщины! Женщины! Женофоб выискался! Можно подумать, ты сам не проболтался своему отцу или приятелям.
— Вот уж нет. Не выворачиваюсь перед людьми наизнанку.
— Ни перед кем и никогда?
— Ни перед кем и никогда.
— Не вижу, чем тут гордиться! — возмутилась она;
— Есть чем, не сомневайся.
— Меня не тому учили.
— Точно. Не тому тебя учили, — парировал он.
— Ну что ты за человек! Весь мир не прав, один ты прав. Удивительно, как это у тебя получается.
— Удивительно, — повторил он, улыбаясь. Он уже откровенно ее поддразнивал, с удовольствием наблюдая, как ее огромные синие глаза полыхают гневом.
— Тут уж ничего не поделаешь, Ирландочка. Ты вышла замуж за удивительного человека.
Сердце Хиллари забилось с перебоями. Ирландочкой он не называл ее вот уже четыре года, с тех пор как они расстались. Это прозвище звучало у него как-то по-особенному, ей казалось, он заменял им ласковые слова. Однажды он сказал ей, что у нее ирландские глаза и что ему нравится наблюдать, как они у нее темнеют в минуты страсти. В устах скупого на нежные слова Люка такое признание звучало чуть ли не признанием в любви. Да, когда-то она считала, что он любит ее. Она ошибалась.
— Не называй меня так, — сухо оборвала она его. Она уже думала, что Люк забыл это прозвище. Ни разу не назвал он ее так после ее возвращения в Ноксвилл. Вот и хорошо, утешала она себя, значит, ей уже нечего опасаться. Как бы не так! Заблуждаться не стоит: он не прекратит своих попыток соблазнить ее, и надо быть постоянно начеку.
— А что тут такого? — пробормотал он. — Все-то тебя раздражает.
— У меня голова болит, — нашлась она. Не говорить же ему правду.
— Нервы шалят? — спросил он с участием и проницательностью заботливого мужа, но Хиллари этого не оценила. Потому что взгляд, которым он смотрел на нее, яснее ясного говорил, чему он приписывает ее нервное состояние. Конечно же, взаимному влечению, которое не находит выхода. И она с угрозой в голосе предостерегла:
— Посмей только произнести слово «гормоны», убью!
— Чьи гормоны? Твои или мои? — поинтересовался он.
— Тебе очень хочется на тот свет? Гормоны, кстати, к моей голове отношения не имеют. Она разболелась сразу после ленча.
— С чего бы это? Вы, девочки, случайно не переусердствовали с коктейлями? — И, прочитав ответ у нее на лице, выдал дружеский совет: — Никогда не садись играть в покер. Не такое у тебя лицо,
— Чем оно тебе не нравится?
— Всем нравится. Очаровательная мордашка. Только лгать тебе нельзя — даже чуть-чуть.
— Почему нельзя? Солгала же я папе насчет причины нашей женитьбы, — напомнила она Люку.
— И он удовлетворен твоим объяснением?
— Кажется. Об этом еще рано говорить.
— Мы с ним очень мило побеседовали у него в кабинете.
— Да-да. Ты мне напомнил. Я хотела тебя спросить, ты не в курсе, почему цикламен в отцовском кабинете вдруг стал клониться набок?
Люк пожал плечами.
— Вчера днем цветок был в полном порядке, — недоумевала Хиллари. — Тебе ничего не приходит в голову?
— Может быть, его слишком обильно полили, — высказал предположение Люк, вспомнив, сколько рюмок виски он опрокинул в цветочный горшок.
— Ты думаешь?
— Если мы не выйдем сейчас же, то опоздаем, — спохватился Люк.
— Куда опоздаем?
— Я договорился о нескольких встречах, чтобы осмотреть квартиры.
Люк, как всегда, не терял ни минуты и устроил все по своему усмотрению.
— Надеюсь, мы идем смотреть квартиры с двумя спальнями, — сказала Хиллари, заметив подозрительный блеск в его зеленых глазах. — Еще лучше, если бы их было три.
— Прекрасная мысль.
— Как, ты со мной согласен? — Голос ее выдавал удивление. — То есть я хочу сказать: я рада, что ты согласен.
— Еще бы мне не быть согласным. Третью спальню отведем под детскую комнату. Очень правильная мысль.
— Не под детскую! Под кабинет.
— Вот опять ты дергаешься, — упрекнул он, беря ее под руку и увлекая из дома. — Квартиры все в городских домах. Не сомневайся, сумеем подобрать такую, насчет которой у нас не будет разногласий.
— Впервые не будет, — проговорила Хиллари, не без удивления разглядывая серебристо-голубой «бьюик», к которому Люк ее подвел. — Чья это машина?
— Моя.
— Насколько мне помнится, у тебя пикап.
— И пикап, и «бьюик». А что, это противозаконно? — насмешливо спросил он.
Нет, отнюдь, подумала про себя Хиллари, но хорошо бы иметь закон, запрещающий ему так улыбаться. Его улыбка на нее действует нежелательно. Это нечестно!
Стоя рядом с ним, она видела солнечные блики в его зеленых глазах, глазах, вобравших в себя лучшие оттенки с палитры природы: весеннюю зелень молодой листвы, глубокую изумрудную зелень летней травы с золотисто-коричневыми переливами. Назвать этот цвет просто зеленым — значит ничего не сказать о магии его глаз, не говоря уже обо всем том, что умеет ими выразить Люк, о Тайных сигналах, которые посылает при каждом удобном случае.
Как вот теперь. Помогая ей сесть, он не сводил взора с ее юбки, задравшейся, когда она устраивалась на низком сиденье. Даже отвернувшись от Люка, она чувствовала на себе его взгляд, чувствовала, как его глаза ласкают ее, раздевают, искушают.
Хиллари схватилась за ручку и хлопнула дверцей, сожалея, что нет такой дверцы для ее чувств, которой можно было бы наглухо от него отгородиться.
При манере Люка все делать с напором и с огоньком, да еще импульсивности Хиллари, следовавшей первому порыву, к концу дня они выбрали подходящее жилье — отдельный дом с тремя спальнями, просторной гостиной, где не было недостатка в голых стенах, чтобы выбрать место для картины — свадебного подарка Люка, — а также задним двориком в почтовую марку величиной. Однако раньше конца следующей недели о переезде не могло быть и речи: прежде чем въезжать, дом требовалось наново покрасить и провести в нем мелкие ремонтные работы.
Хиллари такой срок в высшей степени устраивал.
Завтра утром она приступала к работе, и, естественно, в течение рабочей недели перебираться на новое место ей было совсем не с руки. Не то чтобы переезд требовал больших усилий. Значительная часть ее вещей все еще лежала нераспакованной с тех пор, как она вернулась из Чикаго. Она ведь собиралась нанять себе квартиру, но решила действовать благоразумно и осмотреться — без спешки.
И вот вам результат. Хиллари вздохнула. В последние дни она только и делает, что устраивает себе спешку, или ее устраивают другие. Теперь у нее все новое — муж, дом, работа. Зато она дошла до точки. Измоталась — дальше некуда.
— Это временно, пока не найдем хороший дом — чтобы без всякого изъяна, — заявил Люк. — Я не собираюсь быть всю жизнь арендатором.
Всю жизнь. А проживут ли они вместе всю жизнь, додумала Хиллари.
— Кстати, — продолжал Люк, — в пятницу ко мне приезжает один деловой знакомый. Важный для меня человек. Я хотел бы, чтобы ты встретила его в аэропорту вместе со мной. Мы отвезем Энгуса и его жену в гостиницу и поужинаем с ними.
— Но на пятницу мы планировали наш переезд, — напомнила ему Хиллари.
— Он не займет много времени.
Не займет у Люка — человека, все пожитки которого умещаются в спортивной сумке, подумала Хиллари. Но она накопила за эти годы кучу вещей — даже если большая часть из них еще не распакована.
— Хиллари, мне важно, чтобы ты там была.
Ей очень хотелось спросить: потому, что он встречает важного гостя, или потому, что она сама для него, Люка, важна? Но спросила только:
— В котором часу?
— В половине шестого.
— Хорошо. Я буду.
— Договорились.
По дороге к дому Грантов Люк вспомнил еще об одном деле:
— Теперь, когда мы вот-вот начнем жить своим домом, самое время устроить семейную встречу с нашими папашами.
— И с тем, и с другим? — спросила Хиллари, в голосе ее прозвучало сомнение. — Одновременно?
— Именно.
— Это лучше сделать на нейтральной почве.
— Можно встретиться с ними в нынешний четверг, в ресторане. И, пожалуй, самое лучшее — не говорить нашим папочкам, что мы приглашаем и того, и другого.
— Обмануть их? Ты уверен, что это достойная мысль?
— Мы не будем обманывать. Мы только кое о чем умолчим. Да и не вижу другого пути свести их вместе на первых порах. Думаю, для первого шага это сойдет, разве что поднимется легкий ветерок.
Легкий ветерок? Будет ураган, подумала Хиллари.
Хиллари плохо спалось в эту ночь. Очень многое не давало ей покоя: усиливающееся влечение к Люку, предстоящая встреча отцов, переезд в новый дом. Но больше всего ее волновала новая работа, к которой предстояло приступить с завтрашнего утра.
Туалет она уже продумала. Несколько раз решала и отменяла, что ей надеть, но в итоге остановилась на темно-синем костюме безупречного покроя и выделки. Блуза цвета морской волны к темно-синему должна была добавить колористический мазок. Эффектное сочетание.
Эффектное… Чего-чего, а эффектов ей сейчас в жизни хватало. Недоставало, и очень, покоя и тишины. Вот чем бы она с великим удовольствием воспользовалась!
Но об этом и мечтать было нечего. Покоя не предвиделось ни ногам, ни сердцу, ни голове. Она мысленно обозревала все, что ей предстояло на следующей неделе проделать, и одновременно вспоминала все, что проделала в предыдущую — включая венчание с Люком.
— Помассировать еще раз спинку?
Вырвавшись из темноты, голос Люка напугал ее. Она думала, он спит, и так ему и сказала.
— Как же я могу спать, когда ты все время вздыхаешь?
— Прости.
— Хочешь, поиграем в «веснушки»? — шаловливо предложил он. Хиллари, как ни старалась, не смогла удержаться и прыснула — в последние дни редкий для нее случай. — Не такой реакции я от тебя ждал, — попенял ей Люк.
Она прикрыла рот ладонью, пытаясь заглушить смех:
— Прости.
— Взаимно.
Люк извиняется? Вот уж на него не похоже.
— А тебя за что? — спросила она;
— За то, что не лежу сейчас с тобой в одной постели и мы не играем в «веснушки», — пробурчал он. — Жаль!
Хиллари тоже было жаль, что он не в одной с ней постели. И это вызвало у нее новую волну тревоги. К счастью, она уже засыпала, а когда уснула, ей приснился Люк… он играл с ней в «веснушки», начав с тех двух родимых пятнышек под левой ее коленкой и кончив тем, которое сидело на бедре, с внутренней стороны… очень близко… совсем близко…
Хиллари проснулась с улыбкой на лице. До слуха ее донеслась песенка, которую Люк распевал под душем. На этот раз его выбор пал на шлягер «Эротоманы», ставший знаменитым в исполнении Роберта Паллера.
Вдруг пение прервалось.
— Где мое мыло? — раздался сердитый рев. Какой-то обмылок, вспомнилось Хиллари, попавшийся ей под руку вчера вечером в душе, она выбросила.
— Возьми мое! — крикнула она Люку. Он, очевидно, так и сделал, потому что новых воплей из ванной не последовало. Правда, пение тоже прекратилось, хотя Хиллари казалось, какое-то громкое мычание оттуда нет-нет да и долетает.
Свое неудовольствие Люк выразил при личной встрече — как только вышел из ванной с полотенцем вокруг бедер.
— Тебе известно, чем оно пахнет? — накинулся он на Хиллари, сжимая кусок ее любимого мыла в кулаке и поднося к самому ее носу.
— Пахнет огурцом. Приятно и свежо,
— Для девицы, может, и приятно; — Он смотрел на нее сверху, нависая над кроватью. — Я возглавляю строительную компанию. Где это слыхано, чтобы от главы солидной компании пахло огурцом!
Хиллари тщетно старалась согнать с лица улыбку.
— Тебе еще повезло, — хихикнула она, не испытывая ни малейших угрызений совести, — от тебя могло бы пахнуть гвоздикой или розой.
Не удостоив ее ответом. Люк швырнул мыло на изящную фарфоровую подставочку, украшавшую ее ночной столик, и шагнул к своей спортивной сумке. Она зажмурилась, чтобы не видеть, как он сбрасывает с себя полотенце и натягивает белые, облегающие бедра шорты. «Вж-ж» застежки-молнии просигналило, что опасность миновала, и Хиллари открыла глаза. Она смотрела, как у него на спине перекатываются мускулы: натягивая чистую белую футболку, он с отвращением нюхал собственное плечо.
— Огурец!
— Я, честное слово, куплю тебе другое мыло — с мужским запахом, взамен того, которое выбросила, — пообещала она, стараясь подавить улыбку.
Уж если кто имеет право скандалить, так это она: разбудил ни свет ни заря! Его счастье, что у нее нет настроения метать громы и молнии. Стоя перед ней с мокрыми волосами, еще не просохшими после душа и чуть взъерошенными натянутой через голову футболкой, он выглядел неотразимо!
Бормоча что-то себе под нос. Люк снова нырнул в свою сумку и вытащил мятую джинсовую спецовку.
— К твоему сведению: шкаф к твоим услугам. Можешь повесить в него свои вещи, — сказала она. — Незачем держать их в сумке.
— Мне так больше нравится.
Приятно было наблюдать, как его длинные пальцы пробежались по спецовке, застегивая пуговицы. Они выполняли и эту задачу с тем минимумом движений, с каким выполняли любую другую. Хиллари нравились его руки — их форма, их прикосновения. Они всегда доставляли ей удовольствие — и раньше, и теперь. От этой слабости вряд ли ей удастся избавиться.
Усевшись к себе на кровать, он держал в одной руке пару белых, еще не разъятых носков, а в другой — бахилу. Томительные воспоминания об эротическом сне, привидевшемся ей ночью, овладели Хиллари. Ей представилось, как она подкрадывается к Люку, проводит губами по его уху, а ее руки обнимают его талию и скользят, скользят вниз, к упругому животу и еще ниже, ниже…
Глухой стук бахилы об пол вернул ее к действительности. Нет, так не годится! Она в ужасном состоянии! За эти два дня и две ночи, проведенные с Люком, она уже превратилась в наглядный пример того, о чем он пел, стоя под душем, — в эротоманку, в женщину, помешанную на сексе, женщину, жаждущую любви с собственным мужем. С мужчиной, давшим ей свое имя, но не свое сердце.
В Обществе защиты потребителей Хиллари встретили очень тепло, и она была за это благодарна новым своим коллегам. Пикировок и напряженности ей и дома хватало. В первые дни она фактически смотрела на свое новое место работы как на убежище. Здесь она могла укрыться от постоянных заигрываний Люка.
Он искушал ее и сейчас. Была среда, вечер, Хиллари предстояло переговорить с женщинами, желавшими занять должность экономки у ее отца. Но заниматься этим, когда Люк буквально дышал ей в спину, было непросто.
Она не приглашала его поучаствовать в переговорах. Но и не запретила. А Люк всегда делал все, что хотел, и в данный момент ему захотелось посидеть в гостиной на диване рядом с Хиллари. Склонившись к ней, он шепнул:
— Эта слишком тоща. Такая тощая вряд ли умеет хорошо готовить.
Хиллари бросила на него косой взгляд:
— Не надоело еще?
— Нисколько. — И Люк, нимало не смущенный ее сердитым взглядом, отхлебнул глоток пива. Снисходя к обычаям этого аристократического дома, где ели перцы вилкой, он налил пиво в кружку, вместо того чтобы хлестать прямо из бутылки. — Валяй дальше. Не обращай на меня внимания.
Хиллари еще раз взглянула на миссис Огден; она действительно выглядела до невозможности тощей. С другой стороны, хранила какой-то чересчур уж важный вид.
— Мы дадим вам знать завтра, — проговорила Хиллари.
Следующая кандидатка на упомянутый пост явилась вооруженная целым списком — нет, не рекомендаций, а требований к нанимателю.
— Слишком разборчива, — шепнул Люк на ухо Хиллари.
Третья кандидатка страдала аллергией к собакам и вся затрепетала при виде Киллера, хотя тот вел себя на редкость образцово — мирно спал, развалясь у дивана. Эту кандидатку сразу же отпустили с миром: ее и расспрашивать не стоило.
— Слишком пуганая, — сказал о ней Люк. Кандидатка номер четыре явилась одетая как Мадонна.
— Роковая женщина, — характеризовал ее Люк. — Ноги, правда, хороши. Твой папочка, надо думать, их оценит.
Хиллари только сердито на него посмотрела.
— Но твоим уступают. У тебя лучше, — торопливо заверил он ее, плотоядно улыбаясь.
Завидев кандидатку номер пять. Люк тотчас же выдал Хиллари на ухо ее характеристику:
— Не слишком ли эта красотка хороша для твоего папочки?
«Красотка» носила ортопедическую обувь и имела внешность тюремной надзирательницы. Просматривая ее послужной список, Хиллари выяснила, что она действительно последние двадцать лет проработала в тюрьме.
— Мы еще вернемся к вашей кандидатуре, — сказала ей Хиллари.
Последняя претендентка, номер шесть, слава Богу, оказалась тем, что надо, — единственной, на которой единодушно остановились и Хиллари, и Люк. Хиллари тут же ее наняла. И на следующий день София Андрополис уже приступала к работе.
Пока Хиллари провожала Софию, Люк потянулся за бутылкой с пивом, а потом, не увидев на столике подставки, водрузил бутылку на пол. Киллер, не долго думая, добрался до нее, перевернул и стал лакать.
— Пропойца твой пес, — пожаловался Люк Хиллари, когда она вернулась в гостиную.
— Зачем ты дал ему пива?
— Я дал?
— А кто? Ты же больше и главнее, — сказала Хиллари.
— Не намного, — вздохнул Люк. Пропустив его сетования мимо ушей, Хиллари перешла к другому вопросу:
— Значит, к завтрашнему парадному ужину для наших отцов все готово?
— С моим предком — порядок. А с твоим? Хиллари кивнула.
— Тогда расслабься. Беспокоиться не о чем. Мы сведем их вместе, и пусть поговорят по-хорошему, обсудят сложившуюся ситуацию.
Проблема, однако, состояла в том, что Хиллари вовсе не была уверена, что слова «по-хорошему» приложимы к их отцам, тем паче к их вражде. И поэтому, надеясь на лучше;, она готовилась к худшему.
— Что он здесь делает?
Этим вопросом и Чарлз, и Шон разразились одновременно, в ту же секунду, как увидели друг друга. Чарлз, который уже сидел за столом вместе с Хиллари и Люком, при виде Шона вскочил на ноги. Какое счастье, подумала Хиллари, что Люк выбрал ресторан с тусклым освещением и достаточным расстоянием между столиками. Она чувствовала: скандал неминуем.
— Вы оба здесь, потому что мы пригласили вас обоих поужинать с нами, — ровным голосом заявил Люк, также поднявшись. Сидеть осталась только Хиллари.
Повернувшись к ней, отец разразился гневной тирадой:
— Ты не сказала мне, что пригласила этого низкого, непорядочного…
— Ну-ну, — прервал его Люк. — Не будем обзываться. Мы теперь одна семья…
— Прикуси язык! — цыкнул на сына Шон. — Я лучше со змеями породнюсь!
— Пап, — предостерегающе вскинулся Люк. Хиллари оба пожилых джентльмена напоминали пару ощерившихся йоркширских терьеров, когда каждый, изготовившись к драке, свирепо дерет лапами дерн, так что ошметки летят, и ест другого глазами.
— Садитесь за стол, пожалуйста, — пригласила Хиллари. — Вместе поужинаем…
— Чтобы я преломил хлеб с вором! — провозгласил Шон.
— Это я-то вор?! — набычился Чарлз. — Это вы… вы…
— Будет вам, — взмолился Люк, предвидя, какой сейчас хлынет поток взаимных обвинений — Смените жвачку. Поразмыслите о другом. О том времени, когда у нас с Хиллари будут дети, ваши внуки… — Люк взглянул на своего отца, затем перевел взгляд на Чарлза Гранта. — Мы не хотим, чтобы их деды поубивали друг друга.
Шон и Чарлз оба, как по команде, уставились на Хиллари
— Ты хочешь сказать, что Хиллари беременна? — спросил Шон в своей обычной прямой манере.
— Ничего подобного! — поспешила отмести его вывод Хиллари. — Он не это хочет сказать.
— Я хочу сказать, что пора вам обоим прекратить вражду из-за женщины, покинувшей и того, и другого четыре года назад, — раздраженно сказал Люк.
— Если память мне не изменяет, вы не встречались с Хиллари четыре года, — возразил Чарлз.
— Ну и что? — спросил Люк, не понимая, какая тут связь.
— А то, что вы, кажется, не забыли мою дочь.
— Конечно, нет. — (Вот как! Для Хиллари это прозвучало отрадной новостью.) — Но не о том речь, — махнул рукой Люк.
— Как раз о том, — вмешался его отец, перехватывая инициативу у Чарлза. — Четыре года — не срок. Даже за сорок лет я не забуду, что этот человек всадил мне нож в спину…
— Я? Нож в спину? — возмутился Чарлз. — Это вы подло напали на меня! На человека, который вывел вас в люди!
— Неплохо придумано! Неплохо! И это о человеке, который практически вел дело. У вас были, можно сказать, кое-какие связи, но вы же не могли отличить то, что называют недвижимостью, от… от пустого места.
— Моя семья по крайней мере владела и владеет недвижимостью, а не пустым местом, — злобно парировал Чарлз.
— Хватит! — заорал Люк тоном, каким орал при неисправности оборудования после того, как, обругав его по-черному, запускал в него гаечным ключом. Своим окриком он переключил на себя внимание не только Чарлза и Шона, но и всех сидящих в ресторане.
Взглянув на Хиллари, у которой был такой вид, словно она готова нырнуть под стол. Люк сбавил тон:
— Смотрите, что вы оба натворили. Бедной Хиллари уже не до ужина. Вы ей испортили вечер.
Можно подумать, заметила про себя Хиллари, что она все это затеяла.
— Если кто-то здесь что и испортил, так это он! — прогремел Шон, сердито тыча пальцем в Чарлза.
— Ваше счастье, что этот ваш ирландский акцент не поймешь, — злобно фыркнул Чарлз. — Подумать только, ведь живет в Теннесси чуть ли не с пеленок!
Шон от такого замечания впал в слепую ярость:
— Он насмехается над тем, как я говорю! Ах, ты…
Люк схватил отца за руку — а вдруг он вздумает стукнуть Чарлза!
— Тише! Не такие уж вы разные, чтобы не понять друг друга. Я знаю, на чем вы оба дружно сошлись. Оба влюбились в одну и ту же женщину.
— Она — ангел, — решительно объявил Чарлз.
— Святая, — твердо заявил Шон.
— Вот видите, тут вы оба сходитесь, — сделал вывод Люк. — Оба согласны, что эта мифическая особа была образцом добродетели. Но почему-то она взяла и улизнула из Ноксвилла, предоставив вам возможность хватать друг друга за горло.
— Она уехала отсюда не по своей воле, — сообщил Чарлз. — Этот неотесанный мужлан вынудил ее уехать.
— Нет, это из-за вас она уехала, — возразил Шон. — И вы же прикарманили деньги.
— Деньги? — Люк впервые услышал о каких-то денежных претензиях. — Какие деньги?
— Спроси у него, — Шон снова ткнул пальцем в сторону Чарлза. — Именно он — он не отдал проигрыш; проиграл пари — и обобрал меня.
— Пари? — повторил Люк, у которого голова пошла кругом: женщина, деньги, а тут еще и пари! Это, несомненно, усложняло положение дел. Нужно узнать обо всем поподробнее. — Так вы поссорились из-за… из-за десяти долларов пари? — с подковыркой спросил Люк.
— А на три тысячи не угодно?! — вздёрнул подбородок Чарлз.
— На три тысячи каждый, — уточнил Шон. — И этот прохвост вынул у меня из кармана две тысячи долларов. — Шон прокурорским жестом ткнул пальцем в Чарлза. — Он не просто вынул их из моего кармана — он залез ко мне в карман!
— Наглая ложь, ничего я вам не должен и никаких денег, будь они прокляты, не крал! — защищался Чарлз. — И я не останусь здесь — выслушивать новые оскорбления! Ни минуты не останусь! — С этими словами Грант, вне себя от гнева, ринулся вон из ресторана.
Шон тоже не задержался.
— Вы не уйдете отсюда раньше, чем я, — рыкнул он. — Я вам еще покажу. Покажу-у! Слышите?
Хиллари в отчаянии подумала, что не иначе как полресторана его сейчас слышит.
— По-моему, все сошло хорошо, — сказал Люк, плюхаясь на стул. — А как на твой взгляд?
— Хорошо? Потому что обошлось без кровопролития?
— И это тоже. И потому что теперь мы знаем про пари и деньги.
— Что, без сомнения, сильно упрощает дело! — иронически заключила Хиллари. — Однако не пойму, возможно ли, чтобы женщина так завладела мужчиной, что он из-за нее стал враждовать с другом?
Почему-то задетый ее горячностью, Люк нахмурил брови:
— Интересно, из-за чего ты вдруг взъерепенилась?
— Ладно, замнем для ясности, — сказала она и вздохнула: — Что ж, ставим точку на твоей блестящей идее: помирить отцов с помощью нашего брака не удалось,
— Дай им время, — возразил Люк, хотя в душе уже и сам засомневался: может, он недооценил силу этой вражды, не вник в то, какую ненависть их папочки-дуэлянты питают друг к другу. Конечно, когда замешана женщина, деньги да еще пари, страсти неизбежно доходят до кипения.
— Потерпи. Мы ведь меньше недели женаты.
— Завтра — ровно неделя.
— Вот видишь. А говорила, что мы разбежимся, — подхватил он и обрадованно поймал у нее на лице невольную улыбку. — Перестань дергаться. Закажем себе ужин, а насчет наших старичков можешь не волноваться — они просто выпускают пар,
Возможно. Потухший вулкан тоже только выпускает пар, подумалось Хиллари, но от этого стоять на его вершине не так уж безопасно. Что же касается ее, Хиллари, и Люка, так они сидят прямо на пороховой бочке, которая вот-вот взорвется, если не погасить подведенный к ней фитиль. Интересно все-таки, кто эта таинственная женщина? Кем бы она ни была, но все беды от нее, и Хиллари твердо решила разобраться и ее найти.
Хиллари приступила к дознанию позже, вечером, когда, вернувшись с Люком домой, они обнаружили, что Чарлз Грант укрылся у себя в кабинете.
— Я зайду к нему ненадолго, — сказала Она Люку. — А ты ступай наверх.
Прежде чем открыть дверь, Хиллари деликатно постучала. То, что она, войдя, увидела, не доставило ей удовольствия: отец сидел в своем любимом кожаном кресле, попивая виски и попыхивая сигарой.
— Ты же знаешь, тебе это вредно, — нахмурилась Хиллари.
— Как ты могла так меня предать? — резко оборвал ее Чарлз Грант.
— Я согласна с Люком, отец. Эта вражда слишком затянулась. Может быть, если бы я знал причину, я относилась бы ко всему этому иначе, — отвечала Хиллари, поднося приманку, так сказать, к самому его носу в надежде, что он на нее клюнет.
До сих пор он ни разу не клюнул, но сейчас, выбитый из колеи своей схваткой с Шоном, оказался более разговорчивым:
— А что тут знать? Маккалистер — вор. Он не только деньги у меня украл, он украл у меня счастье.
— Ты имеешь в виду эту женщину? Почему ты никогда ничего мне о ней не говорил? Похоже, ты был в нее серьезно влюблен, а мне даже словом не обмолвился.
— Есть вещи, — изрек Чарлз Грант, — которые не обсуждают с дочерью.
Такое упорство было уже чересчур. Хиллари начинала терять терпение:
— Тем не менее ты бы лучше обсудил их с дочерью, потому что мне вовсе не светит жить в обстановке войны. И никому из нас это добра не принесет. Посмотри, как ты уже разрушил свое здоровье. У тебя повышенное давление, язва, которая вот-вот станет кровоточить, да и вообще ты сильно сдал.
— А ты уезжаешь, бросая меня здесь одного. Это был удар ниже пояса.
— Я не бросаю тебя одного. София уже приступает к работе. — Предполагалось, что экономка будет жить в доме, ей была отведена отдельная комната рядом с кухней. — Я бы все равно выехала, если бы и не вышла замуж за Люка. Я писала тебе об этом еще до отъезда из Чикаго, — напомнила она отцу. — Однако вернемся к этой женщине. — Хиллари не давала увести себя в сторону. — Где ты с ней познакомился?
— Она работала на нас.
— А как ее зовут?
Отец снова замкнулся в себе:
— Я уже сказал тебе, что с тобой этого не обсуждал и обсуждать не буду. С меня на сегодня хватит. Сыт по горло.
Он пришел в сильное возбуждение, и Хиллари сдалась.
— Как хочешь, папочка. — И она переменила тему: — Как ты думаешь, София у тебя приживется? На вид она очень приятная и толковая женщина. Да еще и хороша собой.
— Не обратил внимания, — буркнул Чарлз.
— А ты обрати, — сказала Хиллари. — Тут открываются большие перспективы. Выход в новый мир. Жаль, если ты такую возможность упустишь. — И, высказав отцу этот несколько, скажем прямо, игривый совет, она удалилась.
— У нас все готово к приезду Энгуса Робертсона? — спросил Эйб в пятницу у Люка после полуденного перерыва.
— Все на мази. Я встречаю его в аэропорту, — Люк взглянул на часы, — через два часа с минутами. Я предложил выслать за ним машину, которая доставила бы его с женой в отель, но он заявил, что любит, когда его встречают.
— Значит, все, что наш чудила любит, он безоговорочно получает?
— Ты можешь предложить кандидатуру получше? — парировал Люк. Он знал, что обороняется, при его независимости ему было не по вкусу кого-то ублажать. Но ничего не поделаешь! Энгус Робертсон был ему до зарезу нужен, любой ценой требовалось удержать на плаву проект дома престарелых, проект, не дававший высоких доходов, за которыми гоняются в наши дни большинство инвесторов.
Так что, положив гордость в карман, он вывернулся наизнанку и сделал все возможное, чтобы Энгус Робертсон прибыл в Ноксвилл. В деловом отношении это, несомненно, имело смысл, но нельзя сказать, чтобы Люку доставило такое уж удовольствие.
— Робертсон — наш последний шанс. И я сделал все возможное, чтобы ему захотелось прилететь в Ноксвилл.
— Знаю. Даже женился.
— Ну, тут не было жертвы, — сказал Люк. — Хиллари и я предназначены друг для друга. Приезд Робертсона просто ускорил наш брак.
— Кстати, как складываются у вас дела?
— Ничего. Переедем к себе, будет еще лучше. — Когда двуспальная кровать не будет разъята на две односпальные, добавил про себя Люк.
— Понимаю, друг. Нам с Соней — я тогда какое-то время сидел без работы — пришлось жить целый месяц с ее родителями. Для мужчины такое тяжело.
— И не говори. Добавь сюда визит Робертсона… — Люк нервно постучал карандашом по своему малопрестижному металлическому столу. — Знаешь, Эйб, мне ведь плевать, что там другие обо мне думают. Я привык жить по своим, а не по чужим законам.
— Мне это говорить не надо, — отвечал Эйб. — Если бы тебя волновало, что о тебе думают другие, вряд ли ты пригласил бы меня на должность прораба. Не думай, что я не понимаю, чем тебе обязан.
— Я, черт возьми, пригласил на эту должность лучшего работника, и все тут, — заявил Люк.
— Работника, который, являясь чернокожим, надзирает над бригадой, состоящей в основном из белых.
— У тебя что, неприятности? — спросил Люк.
— И близко не было.
— Так. Значит, у нас работают умные ребята.
— Добрую половину которых тебе, возможно, придется уволить, если мы не удержим за собой проект, — напомнил Эйб.
— Знаю, знаю. Но мы непременно его удержим. Все идет чин чинарем, как задумано. — Телефон прервал его. — Алло?
— Люк, мальчик мой, это говорит твой отец.
— Да, пап. Что случилось?
— Ничего особенного. Но я подумал, тебе, наверное, надо знать… эту… твою жену только что увезла полицейская машина. В участок, — радостно сообщил ему Шон. — Я предупреждал тебя: эти Гранты — паршивый народец!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Когда командует мужчина - Линц Кэти

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Когда командует мужчина - Линц Кэти



Есть романы вроде как и не глубокие, но трогаю за. Душу (а как иначе для любителей этого жанра), но данный роман совсем никакой. Не понравилось
Когда командует мужчина - Линц КэтиЕлена
21.02.2013, 21.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100