Читать онлайн Когда командует мужчина, автора - Линц Кэти, Раздел - Глава третья в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Когда командует мужчина - Линц Кэти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.73 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Когда командует мужчина - Линц Кэти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Когда командует мужчина - Линц Кэти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Линц Кэти

Когда командует мужчина

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава третья

— Не слышу радости в голосе. С чего такой похоронный тон? — насмешливо буркнул Люк.
— Какая уж радость — выходить замуж по приказу.
— Стерпится — слюбится, — хохотнул он.
— Вряд ли.
— Ну-ну, незачем так переживать.
— Я же сказала: я выхожу за тебя. Чего ты еще хочешь?
Люк много чего еще хотел — например, чтобы сейчас она была в постели рядом, чтобы ее руки ласкали его тело, а губы осыпали жаркими поцелуями. Теперь уже скоро. Уже недолго ждать.
— Нам нужно поговорить, — сказала она.
— Валяй, — ответил он, подавляя зевок. Такая индифферентность с его стороны совсем разозлила ее.
— Прошу прощения, мне казалось, мы о важных вещах говорим.
— О важных. Только выспаться — тоже важно, — сказал он. — Я лишь час назад лег, а. через четыре часа мне надо быть на стройке. Так что желательно хоть немного поспать.
Хиллари почувствовала себя виноватой. Она совсем упустила из виду, что Люку, возможно, приходится вставать чуть свет.
— В таком случае отложим разговор на завтра.
— Идет. Только не вздумай идти на попятный, — предостерег Люк.
— А что?
— А то, что я доберусь до тебя, и все равно будет по-моему.
— Посмотрим.
— Что посмотрим?
— Посмотрим, говорю, насчет завтра.
— И смотреть нечего. Завтра займемся этим делом вплотную.
Тон, которым были сказаны последние слова, был таким двусмысленным и нетерпеливым, словно у Люка уже не было сил ждать.
— Да, конечно, — подтвердила Хиллари, делая вид, что не поняла намека. — Лучше все утрясти с глазу на глаз. Согласна.
— Вот и хорошо, что мы с тобой согласны. — (Она представила себе довольную улыбку, расплывшуюся на его сонном лице.) — Жду тебя в бытовке где-нибудь в полдень. И, Хиллари…
— Что — Хиллари?
— Перестань дергаться, — сказал он. — Все устроится наилучшим образом. Вот увидишь.
— Ты уверен, что наш план удастся? — спросила Хиллари, встретившись на другой день с Люком в бытовке.
— Положись на меня.
— Легко сказать, труднее сделать.
— А ты попробуй.
— Прежде чем пробовать, хотелось бы кое-что уточнить. Ведь на брак с тобой я иду ради отца. Его здоровье такой нервотрепки просто не выдержит.
— Ты поступаешь совершенно правильно, — одобрил ее Люк.
— Надеюсь, что так. — В голосе у нее прозвучало сомнение.
— Слишком ты принимаешь все близко к сердцу.
— Зато ты нисколько.
— Вот и хорошо. Значит; это установит между нами полное равновесие.
Скорее уж высечет искры, подумала она. Да и взаимную тягу тоже не следует сбрасывать со счетов. Вот потому-то лишняя предусмотрительность не помешает. Ей нельзя терять головы. Надо быть начеку.
— Я принесла тебе на подпись один документ — брачный контракт. По-моему, будет разумным и полезным для нас обоих оговорить условия, на которых мы вступаем в брак. Не помешает защитить собственность, которой каждый из нас владеет, и так далее. Вот, например, этот параграф, — она ткнула пальцем, — предусматривает, что я не могу предъявлять права на твою фирму. А вот этот, — она указала на другой подпункт, — защищает мои акции, полученные в наследство от бабушки.
— Не из-за твоих денег я на тебе женюсь, — почти прорычал Люк, хватая перо и ставя подпись над нанесенной точками строкой.
— Я тоже выхожу за тебя замуж не потому, что ты владеешь фирмой, — спокойно констатировала Хиллари и, достав собственную ручку, расписалась на обоих экземплярах строкой ниже.
— Вот и порядок. — Люк сунул свой экземпляр контракта в открытый кейс и, захлопнув его, повернул в замке ключ. — Раз с этой стороной покончено…
— Почему ты все время смотришь на часы? — раздраженно перебила Хиллари. — Я тебя задерживаю? Тебя ждут в другом месте?
— Откровенно говоря, да. — Он схватил ее за руку. — И тебя тоже.
— Меня? Да погоди секунду! — попыталась вырваться Хиллари. Нет, Люк невозможен, ему бы только командовать. — Куда ты меня тащишь?
Но он уже увлекал ее за собой вниз по лесенке к своей машине — видавшему виды синему пикапу
— Для начала — в мэрию, — заявил он, открывая ей дверцу
— В мэрию? За каким чертом?
— За разрешением венчаться. А оттуда двинем в Гатлинбург.
Хотя этот курортный городок у подножья Смоки-Маунтинз находился всего в часе езды от Ноксвилла, Хиллари вытаращила на Люка глаза, словно он предлагал путешествие в Гималаи.
— У меня нет времени гонять в Гатлинбург! — воспротивилась она. — Через три дня мне надо приступить к работе, а до этого много чего переделать.
— Кто спорит? — Взяв дело в свои руки в буквальном смысле. Люк, приподняв за талию, усадил ее в машину. Но вместо того, чтобы тут же отпустить ее, пальцы его задержались там, где поясок узкой красной юбки стягивал шелк дымчатой блузы, а когда Хиллари чуть подалась вперед, скользнули вверх. Довольным взглядом он наблюдал, как у нее расширились глаза, когда она осознала, что стоит ему чуть-чуть переместить ладони, как груди ее окажутся у него в плену. — Тебе и впрямь надо переделать кучу дел. И одно из них — обвенчаться со мной.
Хиллари окаменела — то ли от его слов, то ли от прикосновения, трудно сказать.
— О чем ты говоришь?
— Не о чем, а о ком. О тебе и обо мне. — Его руки все еще лежали у нее под грудью, расслабляя своим теплом, пальцы вжимались в тело. — Мы едем венчаться. — Пальцы его скользнули вниз и улеглись на живот. — В Гатлинбурге. — Пальцы поднялись выше и почта коснулись, грудей. — Сегодня.
— Сегодня?! — Она оторвала от себя его нагло заигрывающие руки. — Ты что, шутишь?
Люк, ловко перемахнув через борт и усевшись за руль, с деланным возмущением парировал:
— Обижаешь! По-твоему, я похож на шута? Человек сделал тебе предложение…
— Предложение! — с негодованием фыркнула она.
— …а ты считаешь это шуткой. Я договорился о венчании в Гатлинбурге, и нам назначено прибыть туда сегодня днем в Капеллу небесного блаженства. Так что не волнуйся, за нос я тебя не вожу. Жаль было бы такого прелестного носика. — И, стрельнув в нее глазами, он скользнул взглядом ниже — сначала на разрез в блузке, затем на голые коленки — и прикрыл их рукой. — Да и всего остального тоже. Кажется, мне пора перейти от слов к делу, чтобы убедить тебя в серьезности моих намерений, Хиллари.
— Не трудись! — Хиллари непроизвольно отпрянула, спасаясь от чувственного взгляда его зеленых глаз. Она не впервые испытывала на себе его власть и хорошо знала, чем это чревато. Дверная ручка впилась ей в бок, и она разозлилась на себя за свою робость. Какого черта! Решительно отбросив его руку, она повторила: — Не трудись.
— Какой же это труд? Сплошное удовольствие — для меня. И для тебя тоже.
Она пропустила эту очередную дерзость мимо ушей и с недоверием спросила:
— Зачем вдруг такая спешка?
— А зачем ждать? — парировал Люк. — Или в твои планы входило справить грандиозную свадьбу?
— Никакая свадьба вообще не входила в мои планы.
— Вот потому мы и венчаемся тайком. Согласись, это так романтично!
Хиллари твердо знала, чем это обернется — романтично или неромантично. Ну что ж, она приняла все нужные меры. А раз так, пожалуй, нет причины откладывать.
— Пусть так. Поскорей покончим с этим кошмаром, — сказала она, а про себя подумала, что такое ей и в дурном сне не могло присниться — чтобы ее собственная свадьба оказалась для нее чем-то сродни вызову прачечной службы или посещению зубного врача — делом, с которым чем скорее покончишь, тем лучше.
Но ведь это не просто брак, а брак по расчету — чтобы утишить вражду, а не утешить сердца.
— От твоего энтузиазма меня аж в жар бросает, — сухо заметил Люк, заводя мотор. — Постараюсь, чтобы не ударило в голову.
А ведь опасения его были небеспочвенны. Каждый раз, когда он дарил ее своими косыми, двусмысленными взглядами, Хиллари хотелось стукнуть его по башке. Не слишком многообещающее начало для будущей совместной жизни.
— Не думаю, что так уж требуется ласкать твое самолюбие, оно у тебя нечувствительно.
— Зато естество у меня чувствительно, особенно на ласку, — вызывающе откликнулся он.
Неужели он и впрямь думает, что она так вот и бросится в его объятия? Потому что ответила на поцелуй и растаяла в его руках, когда впервые увидела после стольких лет? Каждый человек имеет право на минуту слабости. Зато потом он принимает меры, чтобы не оступиться вновь.
Именно это она и сделала. Документ, лежащий у нее в сумочке, давал ей определенные гарантии. Если ее план, употребляя это слово за неимением лучшего, не сработает, у нее наготове другие ходы. В игре с Люком она разыграет свою лучшую карту. Причем не вкладывая душу и сердце. Вот уж нет! Она поступила так однажды, а потом понадобились годы, чтобы прийти в себя. Что-что, а уж урок из прошлых ошибок она извлекла. Слабое утешение, но и то слава Богу.
В этот момент, однако, ее больше заботило будущее, чем прошлое.
— Тебе не кажется, что нам неплохо бы обсудить некоторые детали нашей будущей совместной жизни? Например, где мы будем жить? — поспешила она пустить разговор в наименее опасное русло, чтобы не позволить Люку перевести его на интимные стороны их отношений. — Я уже кое-что обдумала. По-моему, нам лучше всего поселиться с моим отцом. По крайней мере вначале.
Теперь настал черед Люка воскликнуть:
— Ты что, шутишь?
— Нисколько. Ты же знаешь, меня очень беспокоит его здоровье, — заявила Хиллари. — И по этой причине я никак не могу выехать так сразу, не подготовив и оставив его одного.
— Но рано или поздно тебе все равно придется уехать; или, может, ты собираешься навеки поселить нас у твоего папаши?
— К чему этот грошовый сарказм? — Хиллари бросила на Люка испепеляющий взгляд. — А где, по-твоему, мы будем жить? Ты, насколько я тебя знаю, снимаешь конуру, а не квартиру, потому что не желаешь тратиться на приличное жилье, раз приходишь туда только спать. Предпочитаешь вкладывать деньги в свой ненаглядный бизнес.
— Значит, поищем что-нибудь другое, — сказал он с досадой — насчет конуры она была права.
— А пока не найдем что-нибудь подходящее, поживем с моим отцом. Временно.
— Ты это уже обговорила с ним? — поинтересовался Люк.
— Разумеется, нет. Он ведь даже не знает, что мы решили пожениться, как же я могла говорить с ним о твоем переезде? Правда, я уверена, никаких проблем тут не возникнет. В таком огромном доме, как наш, места хватит.
Огромном доме. Люк его помнил. Когда их отцы были партнерами, Люк не раз посещал дом Грантов. Массивное кирпичное строение времен короля Георга громоздилось в одном из престижных районов Ноксвилла — Секвойя-Хиллз, и места там действительно хватало. Они не будут натыкаться на отца Хиллари. К тому же это ненадолго; Очень ненадолго.
— Папина спальня внизу. А наверху еще три спальни, — добавила Хиллари.
— И одну из них ты разделишь со мной, — поспешил вставить Люк на тот случай, если у нее были иные мысли на этот счет. — Надеюсь, ты не хочешь, чтобы твой отец заподозрил, что в нашем браке не все как положено?
— Не говори глупостей. Мне этого так же не хочется, как и тебе. Но он будет нервничать из-за меня, а вот этого нужно избежать. И ты поможешь мне тут. Поможешь? Постарайся, чтобы он не нервничал. Обещай мне.
— До идиотской их вражды мы с твоим папашей вполне ладили. И сейчас, безусловно, поладим. — Люк знал, что не только для Гранта, но и для его отца семья была на первом месте. А если они с Хиллари поженятся, она станет членом его семьи, а он — ее.
Вот так. Их брак — логичный, практический шаг. Вне всякого сомнения. Именно то, что ему, Люку, по душе. В результате не только развяжется тугой узел семейной вражды, но и решится другая проблема — с будущим партнером, который предпочитает, чтобы он. Люк, был непременно женат. И последнее, но отнюдь не маловажное, — он вернет себе Хиллари, заполучит в свою постель, где ей и положено быть.
— Надо подумать, как сообщить отцу, что мы поженились, и сделать это как можно деликатней.
— Ничего проще. Я скажу ему: ваша дочь теперь моя забота.
— Я и не была для него заботой. У моего отца одна забота — твой отец.
— Ну, с моим предком у нас не возникнет проблем, — уверенно заявил Люк. — Скажем ему то же самое. Мол, теперь забота обо мне — твое дело. И все пойдет как по маслу.
Хиллари не разделяла его уверенности.
— Больше ты ничего не способен предложить?
— А чем тебя это не устраивает? — огрызнулся он.
— Как тебе сказать… Не помешает немного сочувствия. Немного сопереживания.
— Я и сочувствую. И сопереживаю. У меня этого добра хоть отбавляй.
— Докажи.
— Каким образом?
— Найди такие слова, чтобы отец услышал в них, что ты ему сочувствуешь, сопереживаешь.
— Мы, мистер Грант, сочетались узами брака, — торжественно объявил Люк и уставил на Хиллари выжидательный взгляд.
Никакого впечатления. Люк попытался снова:
— Может, так: вот я и снял с ваших плеч заботу о дочери.
— Бесподобно. С большим чувством.
— Ах, ты хочешь чувства? Тогда попробуем так: я, мистер Грант, без ума люблю вашу дочь и все оставшиеся дни моей жизни посвящу тому, чтобы сделать ее счастливой.
Сипловатый голос Люка звучал с покоряющей искренностью, зачаровывал, заставлял верить, что он говорит правду. И Хиллари верила… пока он не повернул к ней свое лицо, по которому гуляла ухмылка. — Ну как? Пойдет? Лучше?
Кивнув, она отвернулась и стала смотреть в окно. Горько, что все это пустые слова…
Почему-то, когда Хиллари представляла себе, как будет выходить замуж, ей ни разу даже в голову не пришло, что придется стоять в очереди на венчание. А что какой-то эрзац-Элвис будет состязаться с рок-группой накурившихся марихуаной лабухов, ей и в страшном сне не могло присниться. Однако все было именно так. Группа и певец шпарили каждый свой номер. Одновременно. В результате гул стоял такой, что даже сильному духом мужчине впору было закричать «караул».
— Мы не сумели договориться насчет музыки, — доверительно сообщил Хиллари будущий молодожен, стоявший в очереди впереди них. — Вот и решили пойти на компромисс — потрафить вкусу сразу обоих. Вроде как символ семейного согласия.
Если такая какофония, подумала Хиллари, символ семейного согласия, этой паре не позавидуешь.
— Как по-вашему, мое платье не слишком… вы понимаете… — невеста сделала порхающий жест обеими руками. — Не слишком…
— Нет, что вы. Рюши очень идут к змеевидному узору на чехле, — храбро выдавила из себя Хиллари. Невеста просияла:
— Вот спасибо.
— Да-да. Все как надо.
Но у самой Хиллари далеко не все было как надо. Прежде всего от оглушительного грохота у нее разболелась голова. И нервы сдали… Впрочем, у кого бы в подобной обстановке не сдали? Так что, когда Люк протиснулся к ней сквозь толпу, она, отведя его в сторону, сказала:
— Может, перенесем на другой день?
Но тут как раз певец, работавший под Элвиса, вошел в раж, и Люк не услышал ни слова из того, что она говорила. Все поглотил шлягер: «Ты для меня лишь гончий пес».
— Что? — прокричал Люк.
Хиллари пришлось встать к нему вплотную, и ее губы почти прижались к его уху.
— Может, отложим на другой раз? — громко повторила она.
Люк мгновенно повернул к ней голову, и не успела она отпрянуть, как его рот оказался у самых ее губ. Теплые волны его дыхания растопили сопротивление, сделали ее уступчивой, как воск. Она судорожно глотнула воздух. Люк подавил рвущийся наружу вздох и решительно отрезал:
— Мы женимся сейчас.
Он сказал свое «женимся» ни на йоту тише, чем она свое «отложим», но в этот момент музыка, как на грех, умолкла, и его заявление раскатилось по всему залу.
Все глаза уставились на них; Хиллари готова была сквозь землю провалиться.
— Ишь, до чего ему жениться невтерпеж! — ввернул веселый тромбонист. Но под угрожающим взглядом Люка поперхнулся и поспешно прижал к себе тромбон, словно боясь за невредимость инструмента, да и собственной личности тоже. — Ладно, ладно, парень, молчу… — запинаясь, пробормотал он.
На его счастье, дверь в капеллу отворилась и служитель объявил, что его преподобие готов совершить обряд венчания очередной пары — Хот Моммы и Лобо.
— Мы следующие, — сказал Люк, как только они остались вдвоем в опустевшем теперь зале. И, видя, как Хиллари жмется от него в угол, добавил: — Нервничаешь?
— Туг только толстокожий бегемот не занервничает.
— Значит, я бегемот, — сказал он.
— А ты не нервничаешь?
— Ни вот столько.
— Хорошо, наверное, быть бегемотом, — с раздражением проговорила Хиллари.
— А это, дорогая моя, дар от Бога, — серьезно ответил Люк и, внезапно умолкнув, с торжеством уставился на нее. — Ага, я видел!
— Что ты видел?
— Улыбку на твоем лице. Первую за весь день.
— Согласись, Люк, причин для веселья мало. Какая же это свадьба?
— Все познается в сравнении, — возразил он. — Или ты считаешь, что у этих двух, что прошли впереди нас, все идет нормально? У нас по крайней мере Элвис не тягается с трубачами из Страшного суда.
— У нас и колец обручальных нет, — сказала Хиллари, которая только что вспомнила об этом упущении.
— Есть. Я о них позаботился, — сказал Люк.
— Когда?
— Сегодня утром. До твоего прихода. Вот тут они — разрешение на венчание и кольца. — Люк похлопал по внутреннему карману пиджака, который надел в честь торжественного события. Он и галстук повязал, вколов в него огромную малахитовую булавку под стать своим зеленым глазам. Или это Хиллари сказала ему, что булавка им под стать, когда купила в подарок незадолго до их разрыва? — Все идет путем, так что перестань волноваться.
— Кому-то надо волноваться, — пробормотала она, непрерывно крутя пальцами прядку, волос.
Знакомый жест. Люк хорошо его помнил, она всегда крутила прядку, когда нервничала.
— У нас впереди гораздо больше счастья, чем у многих других пар, — заверил он ее.
— Откуда такой вывод?
— Ну, нас не только тянет друг к другу, у нас уже есть свое прошлое.
— Весьма непрочное, согласись.
— Нам было хорошо вместе. И теперь снова будет хорошо.
Так хорошо, что он ушел от нее? — подумала Хиллари, но вслух ничего не сказала. Лучше не касаться некоторых тем. Теперь она возобновляла свои отношения с ним, так сказать, с открытыми глазами — не затуманенными розовыми грезами.
Она уже не влюбленная по уши девчонка, слепо обожающая Люка. Нет, уважаемые господа. Тут другой случай — перед вами прозорливый адвокат, руководствующийся семейным долгом. Ей, Хиллари, необходимо принять срочные меры в связи с губительной враждой. Приступ, случившийся с отцом вчера вечером, только подтверждал срочность этого дела. Она, что и говорить, совершает благородный шаг.
Игра, конечно, стоила свеч, но, кроме пользы делу, Хиллари, если уж честно, вдохновлял в их скоропалительном браке и некий романтический налет, нечто подобное тому, что присутствовало в романах, которые она любила читать. Правда, романтический подход к жизни довольно рискован, нельзя поддаваться донкихотским иллюзиям… Хотя это и нелегко для человека, мечтательного от природы.
Но ничего, крепкие орешки ей по зубам. Она справится и не допустит, чтобы ее усилия пропали зря. Ни в коем случае.
«Накачка» подействовала. И когда Хиллари услышала, что к венчанию приглашаются невеста Грант и жених Маккалистер, она почувствовала себя готовой — настолько, насколько позволяли обстоятельства.
Видимо, сохранить совсем уж ясную голову обстоятельства все-таки не позволили — церемония венчания прошла для нее как в тумане, однако она, надо полагать, ответила «да» всюду, где требовалось, потому что все закончилось словами священника:
«Объявляю вас мужем и женой. Вы можете поцеловать новобрачную».
Прежде чем до сознания Хиллари дошло, что теперь она законная жена и что это непреложный факт действительности, Люк уже наклонился для поцелуя. Он порывисто обхватил ее голову, вплоть до кончиков ушей, ладонями, и властность стремительного его прикосновения, а еще больше многообещающе интимный взгляд покорили ее безраздельно.
Этот взгляд был последнее, что видела Хиллари, закрывая глаза. Стоило ей ощутить тепло его губ на своих, как все мысли покинули ее. Как и все печали. Она снова была в его объятиях, она упивалась, она была на седьмом небе. Его руки обвивали ее, и она отдавалась им целиком, его язык, искушая и завораживая, гулял по изгибу нижней губы, и она уже не только не помнила, где она, но и кто она. В том, как он держал ее, как целовал, чувствовалась такая уверенность в неотъемлемом своем праве, что это даже пугало.
Наконец он отпустил ее, и преподобный отец с женой стали поздравлять их с законным браком. Хиллари старалась не показать смятения, которое ею владело.
— Поздравляем, поздравляем, — говорил сияющий священник. — Вы уж извините за давешний непорядок. Мы, как правило, следим за тем, чтобы сей торжественный обряд совершался для каждой четы отдельно. Но ваш супруг настаивал — вам-де желательно обвенчаться как можно скорее…
— Все было замечательно, — отвечала Хиллари. Она только сейчас обнаружила, что сжимает в руке невестин букет. Кажется, его вручили ей, когда она входила в капеллу. Что же ей с ним делать? Полагалось отдать букет зардевшейся подружке невесты. Но таковой не было.
А Люк уже вел ее к выходу из Капеллы небесного блаженства, и преподобный отец пожелал им в спину счастья и удачи в семейной жизни.
Да-да, подумала Хиллари, счастье и удача им в их семейной жизни ой как понадобятся.
— Ну вот, все позади, — в каком-то полусне пробормотала она, как только они оказались на улице. — Вот мы и обвенчаны. Дело сделано.
Люк улыбался своим мыслям. Сделано! Им много чего еще предстоит сделать в эту ночь. Да и .день еще не кончился. Далеко нет. Однако, судя по растерянному лицу Хиллари, не надо торопить события.
Предвидя, в каком она будет состоянии, Люк не стал придумывать торжественную программу на вечер, зато обдумал программу развлечений. Цель этой программы состояла в том, чтобы дать Хиллари хорошенько расслабиться и усыпить ее бдительность.
И Люк сделал первый шаг в нужном направлении:
— А ты помнишь наше последнее посещение Гатлинбурга?
Она кивнула. Еще бы не помнить. У нее до сих пор хранилась фотография, на которой они оба сняты в старомодных ковбойских костюмах. Снимок, сделанный в коричневых тонах, лежал лицевой стороной вниз на дне бельевого ящика. Но мысленным взором она и сейчас его видела — свою улыбку во все лицо и поднятую ногу в туфле на высоком каблуке, который она водрузила на джинсовое колено Люка.
Помнится, совсем немного понадобилось, чтобы превратить его в лихого ковбоя с Запада. Кожаного жилета и черной шляпы оказалось достаточно. Он выглядел совершенно естественно, а его дьявольскую улыбку не смогла притушить даже одноцветная карточка давно ушедшей в прошлое фотографической эры.
— Помню, — сказала она мягко. — Правда, давно это было, — уже потверже добавила она.
Ага, значит, романтическая прогулка по коридорам памяти особенного успеха не возымела, отметил про себя Люк. Так. Значит, требуется политика потоньше.
— А ты помнишь, как мы пошли в игровые залы и я по всем статьям тебя побил?
— Прошу прощения, — возразила она. — Это я побила тебя.
Как бы не так.
— В твоем воображении! — Люк откровенно поддразнивал ее.
Унылое выражение мгновенно сошло с ее лица.
Она вспыхнула, голубые глаза засверкали вызовом.
— Это ты вообразил, будто выиграл!
— Есть только один способ решить, кто прав, — заявил Люк. — Предлагаю сразиться опять. Пошли?
— Прямо сейчас? Тебе невтерпеж?
Да, невтерпеж. Он сгорал от желания. Желания обладать ею. И он будет обладать ею. Сегодня ночью.
Первые часы в качестве миссис Маккалистер Хиллари провела у игровых автоматов, хладнокровно одерживая победу за победой в компьютерных играх над своим новоиспеченным супругом.
В салоне проводила время публика всех возрастов, большинство, правда, составляли подростки. Общим для всех было одно. Все не отрывали глаз от экранов со всевозможными цветными изображениями, вплоть до целых галактик, которые то возникали, то исчезали.
Хиллари и Люк выбрали одну из новых игр. На экране молниеносной чередой сменялись лабиринты, чудовища и волшебные превращения, и, чтобы разобраться во всем этом, требовался не только перст удачи, но и превосходная координация руки и глаза; и тут Хиллари превосходила Люка.
— Ну что? — сказал Люк, в который уже раз проиграв. — Сыграем еще?
— Мы уже сыграли четыре раза, и в четырех партиях победа осталась за мной.
— А может, я просто давал тебе выиграть, чтобы ты не вешала нос?
— Может. А может, команда юниоров выиграет мировое первенство.
— Почему бы нет? Чего на свете не бывает!
Хиллари кивнула.
— И вообще нельзя ждать от человека сосредоточенности, когда у него под ложечкой сосет. — И Люк устремил на нее скорбный взгляд, явно рассчитанный на то, чтобы она его пожалела.
Она знала этот взгляд. И сразу откликнулась:
— Тут рядом стоит автомат с какой-то снедью.
— Я имел в виду что-нибудь посущественнее. Что-нибудь вроде обеда.
Посмотрев на часы, Хиллари с удивлением обнаружила, что время и в самом деле подошло к обеду.
— Смешно, стоило тебе заговорить об обеде, и мне тоже захотелось есть.
— Вот и хорошо. Пойдем отсюда, отхватим по бифштексу с кровью.
— Кровавый бифштекс тебе вреден, — запротестовала Хиллари. — В нем много холестерина.
— И это говорит женщина, которая поглощает гамбургеры в несчетном количестве!
— Я перевоспиталась.
— Очень сожалею, — буркнул он.
Люк не отказал-таки себе в удовольствии выбрать бифштекс с кровью и принялся со смаком уничтожать его, пока Хиллари пробавлялась порцией креветок. От него не ускользнул полный зависти взгляд, который она бросила в его сторону — вернее, в сторону его тарелки.
— Дать кусочек? — милостиво предложил он.
— Разве один малюсенький…
Один кусочек превратился в добрых полдюжины. Уловив насмешливые искорки в зеленых глазах сотрапезника, Хиллари стала оправдываться:
— Но они же совсем малюсенькие!
— Угу, совсем. — Он перегнулся к ней через стол, вновь искушая ее, но на этот раз не бифштексом, а обаятельной улыбкой. — Ну как? Хорошо тебе? Повеселела?
— Вполне. — Она сама себе удивлялась.
— Вот и порядок. — Он откинулся на спинку стула, довольный ее признанием.
Гатлинбург как раз и был — о чем прекрасно знал Люк — городом, предназначенным для веселья. После обеда Люк вновь вывел ее на Парк-стрит, по обеим сторонам которой размещались источники развлечений и доходов. Хиллари не понадобилось много красноречия, чтобы убедить Люка задержаться у аттракциона «Игла в космос», а затем прокатиться в остекленной кабине до самого верха.
В последнее свое посещение Гатлинбурга они не воспользовались этой возможностью: Люку не нравилось висеть в двухстах футах над землей в коробке, поддерживаемой всего лишь двумя стальными тросами. Карабкаться по лесам вокруг здания — это пожалуйста, никаких проблем, тут он зависел от устойчивости собственных ног, а зависеть от игры вшивых проволок, неизвестно кем и как натянутых, — слуга покорный. Но, глядя на возбужденное лицо Хиллари, он не решился сказать «нет».
— Какой вид, а? — воскликнула Хиллари: наверху небо было чистым, без облаков, закрывавших гряду гор.
Люк пробормотал что-то, означавшее согласие, хотя он вовсе не смотрел на прекрасную панораму.
Он смотрел на Хиллари, любуясь ее оживавшим от удовольствия лицом. Возможно, закат и был неповторим, а гряда — величественна, но, по мнению Люка, они не стоили и ломаного гроша по сравнению с живой прелестью Хиллари.
Когда солнце село, они спустились вниз — на уровень улиц, и Хиллари пожелала пройтись по магазинам, а Люк отправился к ближайшему телефону-автомату.
— Ну что, поехали назад? — спросила Хиллари, почувствовав нетерпение, внезапно охватившее Люка, когда он присоединился к ней в большом фирменном магазине.
Назад? Черта с два! — подумал Люк. Только вперед. Вместе. В постель. Как можно скорее.
И, лелея эту мысль, он повел ее к выходу, а затем, завернув за ближайший угол… к мотелю.
— Что нам здесь надо? — спросила Хиллари, делая вид, будто ничего не подозревает.
— Как ты, наверно, заметила, уже стемнело, — сказал Люк.
— Ну и что?
— А то, что правая фара на моей тачке вышла из строя. Я собирался ею заняться, да забегался с нашим венчанием. Ну и начисто из башки вон.
Хиллари искренне сомневалась, что в его «башке» сейчас вообще что-либо присутствовало, кроме некой каверзы, которую он затевал.
— Нам придется провести ночь здесь, — продолжал Люк. — Пока ты производила ревизию последней лавки, я справился в нескольких местах, но везде напрочь занято. — Это было еще мягко сказано. На самом деле он обзвонил все отели, какие только были в городе. И всюду ему отвечали: мест нет. — Кажется, трамвайщики проводят здесь конференцию, и эта келья — единственная на всю округу, оставшаяся ни за кем.
— Подумать только.
В тесной конторке мотеля Люк вписал их имена в регистрационную книгу. Тот факт, что у них не было никаких вещей — если не считать двух бумажных пакетов с покупками, — ничуть не обеспокоил портье. Хиллари это не вдохновляло.
Понимающе улыбаясь, портье вручил Люку ключ с огромным красным жетоном в виде сердца.
— Желаю насладиться медовым месяцем. Наши свадебные апартаменты вне конкуренции.
Вот как. Значит, единственная свободная «келья» в округе случайно оказалась свадебными апартаментами. Вот уж повезло, так повезло, сказала себе Хиллари. Но вслух не проронила ни слова. Ничего, не только Люк приготовил свой сюрприз.
Она молча ждала, пока Люк отпирал дверь в номер. Но когда она сделала движение, чтобы войти, его ладонь легла ей на плечо.
— Ты, кажется, что-то забыла, — сказал он.
— Ты имеешь в виду вещи или пижаму? — не растерялась она. — Знай я, что мне придется тут заночевать, непременно захватила бы с собой.
— Я говорю о существующих обычаях.
— Думаю, при такой свадьбе мы уже расплевались со всеми обычаями.
— Неверно думаешь. Перед тобой порог; — И для наглядности он указал на него рукой, как если бы она не видела, где стоит. — И ты знаешь, что я имею в виду. Я должен перенести тебя через порог на руках.
— Ничего ты не должен. Выкинь из головы!
— Послушай, Хиллари, не станем же мы начинать наш брак не с той ноги… так сказать.
— Так если бы это был нормальный брак!
— Будет нормальным, — заверил он. — От нас зависит, как мы войдем в колею — легко или со скрипом.
Она знала, что он имеет в виду. Сейчас он вскинет ее себе на плечо своим особым, перенятым у пожарных приемом. Он не раз проделывал это с нею в их счастливые времена. Давно прошедшие времена.
— Не вздумай поднимать меня к себе на плечо, — предупредила она.
— Ни за что?
— Ни за что! Поднимешь, и меня тут же вывернет наизнанку. Ведь и часа не прошло, как мы обедали.
— Знаешь, чертовски трудно вести себя с тобой романтически, Хиллари, — посетовал Люк.
— На это и рассчитываю, — бросила она.
— Не слишком-то рассчитывай, — процедил он, прежде чем подхватить ее на руки а-ля Ретт Баттлер — одной рукой под колени, другой за спину. — Ну как? Животик не беспокоит?
Она не знала, что сказать. Он ведь честно предупредил ее о своем намерении, к тому же теперь, когда он и в самом деле нес ее на руках, ей вдруг стало легко и весело. Опасное, но дивное чувство охватило ее. Сердце билось как бешеное, а мысли, казалось, перестали двигаться, остановились намертво в проложенной колее.
Так было всегда, когда они оказывались наедине. Ее неудержимо притягивало к нему, как железо к магниту. Пальцы сами ухватились за плечо Люка, вбирая в себя тепло, которое он излучал.
— Ты что, язык проглотила, Хиллари? — вкрадчиво пробормотал он.
Насмешливая нотка возымела действие. Привела ее в чувство. Черт бы его побрал! Он знал все наперед и, конечно же, получал огромное удовольствие оттого, что сумел взять над ней верх.
На здоровье, пусть упивается своим успехом. Пока. В конечном счете победа останется за ней.
В комнате Люк поставил ее на пол, однако постарался как можно дольше растянуть удовольствие. Руки его так спустили ее на ноги, чтобы она всем телом скользнула по нему и ощутила мужскую жесткость его упругих мышц. Что и говорить, годы, проведенные на стройках, помогли ему сохранить форму. Ни жиринки.
Самодовольный взгляд зеленых глаз лучше всяких слов говорил Хиллари, что у него на уме. И она отплатила ему тем, что, словно случайно, всей тяжестью приземлилась ему на ногу. А так как на ногах у него были не грузные бахилы, а начищенные до блеска черные ботинки, то ее каблучок в два дюйма высотой выиграл этот бой.
— Извини, — сказала она нежнейшим голоском. — Нам, кажется, обоим надо лучше смотреть, куда мы ступаем.
Он-то знал, куда им сейчас ступать. В постель… И именно в этом направлении перевел свой взгляд.
Хиллари еле сдержалась, чтобы не прыснуть при виде гримасы, сморщившей лицо Люка, когда он узрел живописное, покрытое красным ложе в форме сердца
— Да, это тебе не «Рамада», — бросила она, стараясь не расхохотаться.
— Номер в «Рамаде» заказывают заранее.
— Всегда стоит заботиться о себе заранее, — заметила Хиллари. Сама она позаботилась заранее.
— Не так уж здесь и плохо, — буркнул он, пробуя матрас. — Кровать, во всяком случае, мягкая.
И не только. Кровать, как обнаружилось секунду спустя, была с вибрацией.
Хиллари, уже не в силах сдерживаться, расхохоталась.
— Тебе смешно, да? — прорычал Люк и, схватив ее за руку, усадил на ходящую ходуном кровать. — А по-моему, нам пора на покой.
Хиллари вскочила как на пружинах.
— А по-моему, — заявила она, — пора тебе внимательно прочитать наш брачный контракт.
Блаженно откинувшись на красные бархатные подушки, Люк принял позу паши, ожидающего свою наложницу-рабыню.
— С какой стати я буду заниматься этим в первую брачную ночь?
— Ас такой, что там есть параграф, относящийся именно к брачной ночи.
— Какой еще параграф? — нахмурил брови Люк. Словно иллюзионист, достающий из волшебной шляпы белого кролика, Хиллари вытащила из сумочки свой экземпляр контракта и протянула Люку:
— Параграф 5а.
Минуту в комнате не было слышно ни звука — разве только поскрипывала вибрирующая кровать. Когда Люк закончил чтение и поднял глаза, они пылали неописуемым гневом.
— Я правильно понял? Это значит?..
— Наверняка, — подтвердила она. — Это значит, что брак наш чисто номинальный и брачные отношения не предусматривает. Ни в нынешнюю ночь. Ни в любую другую.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Когда командует мужчина - Линц Кэти

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Когда командует мужчина - Линц Кэти



Есть романы вроде как и не глубокие, но трогаю за. Душу (а как иначе для любителей этого жанра), но данный роман совсем никакой. Не понравилось
Когда командует мужчина - Линц КэтиЕлена
21.02.2013, 21.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100