Читать онлайн Мой нежный враг, автора - Ли Эйна, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мой нежный враг - Ли Эйна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.39 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мой нежный враг - Ли Эйна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мой нежный враг - Ли Эйна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Ли Эйна

Мой нежный враг

Читать онлайн

Аннотация

Могущественные семейства Фрейзеров и Гордонов с незапамятных времен разделила кровная вражда. Поэтому любовь Бриандры Фрейзер и Дэвида Гордона с самого начала казалась невозможной, трагически обреченной. Но есть ли в мире хоть что-то невозможное для молодых влюбленных, поклявшихся принадлежать либо друг другу, либо никому! Дэвид похищает Бриандру, и вместе они готовы отчаянно сражаться за свое счастье...


Следующая страница

Глава 1

Осень, 1655 год
Осенний ветер бушевал над пиками Грампианских гор, гоня перед собой перенасыщенный влагой туман, медленно оседавший на башнях и стенах замка, высившегося на его пути.
Женщина, в одиночестве стоявшая на гребне стены, поежилась и поплотнее запахнула плащ. Это легкое движение причинило ей боль и заставило поморщиться.
Элайзия Гордон давно привыкла к боли. Двадцать лет совместной жизни с Дунканом Гордоном научили стойко сносить духовные и физические страдания.
Занятая своими мыслями, она не заметила подошедшего молодого человека.
— Я слышал, он опять побил тебя. Вздрогнув, Элайзия резко повернулась и с облегчением вздохнула при виде сына. Его красивое лицо превратилось в суровую маску, губы плотно сжались, а при виде ссадин, четко выделявшихся на лице матери, в темных глазах вспыхнул гнев. Дэвид Гордон нежно погладил ее по щеке.
— Почему ты терпишь эти издевательства? Элайзия поспешила прикрыть рукой синяк, уродовавший изящные черты.
— Твой отец был не в себе, Дэвид.
— Не пытайся оправдывать его, мама. Он был пьян, верно? Для него это нормальное состояние? Мне сказали, что на этот раз отец даже посмел столкнуть тебя с лестницы. В детстве я не мог защитить тебя. И вот, вернувшись домой, обнаруживаю, что все осталось по-прежнему. Нельзя быть такой терпеливой, мама. — Юноша яростно сжал кулаки. — Клянусь, если это не прекратится, я убью его.
Глаза Элайзии расширились от ужаса, и женщина в панике вцепилась в руку сына.
— Не говори так, Дэвид. Даже не думай об этом. Если отец услышит, то прогонит тебя прочь или, что еще хуже, выдаст Кромвелю. И тогда мне конец. Я жива только благодаря тебе.
— Тогда брось его, мама. Мойра говорит, что с каждым днем он становится все безумнее и опаснее. Брось, пока отец не убил тебя.
Элайзия грустно вздохнула.
— А куда я пойду? Все мои родные давно умерли. Ты далеко, на службе у короля. — Она приподнялась на цыпочки и поцеловала сына. — Не порть себе настроение моими проблемами, ведь дома придется побыть совсем недолго, поэтому пошли, нам нельзя задерживаться. Не следует сердить твоего отца.
В ответ, представив себе крупного, крепко сбитого мужчину, напоминающего чем-то медведя, Дэвид пренебрежительно произнес:
— Он отключился. Взбучка, устроенная жене, отняла все силы. Слуги отнесли господина в кровать.
Внезапно юноше пришла в голову неплохая идея, и он улыбнулся.
— А почему бы нам не покататься верхом, мама? Я знаю, ты любишь такие прогулки. Скоро зима, и у нас уже не будет подобной возможности.
— Покататься? — Лицо Элайзии засветилось, и женщина энергично подхватила сына под локоть. — С удовольствием, Дэвид.
Стук копыт гулко раздавался в пустом дворе замка. Два всадника проехали через ворота с поднятой решеткой и поскакали вперед.
Дэвид Гордон с гордостью смотрел на мать. Каждый раз, видя ее верхом, он не мог не восхищаться изящной посадкой в седле и умением управлять лошадью. Элайзия была истинной дочерью Гордонов — клана, славившегося искусством верховой езды. Его конница считалась лучшей и наиболее дисциплинированной во всей Шотландии. В прошлом Стюарты отзывались об этих доблестных воинах с особым почтением. Даже презрение ко всему шотландскому не помешало Кромвелю оценить по достоинству столь могучее военное подразделение.
Остановившись у речки напоить лошадей, всадники спешились и присели отдохнуть. Каждый думал о своем, следя за тем, как, спеша к озеру, вода стремительно огибает валуны.
Наконец Дэвид нарушил молчание, задав давно мучивший его вопрос:
— Мама, почему ты не подашь жалобу лорду Хантли? Отец не посмеет проигнорировать запрос вождя клана Гордонов.
Элайзия печально улыбнулась и накрыла руку сына своей.
— Я часто подумывала об этом, Дэвид. Но знаю, что это бесполезно. Какую помощь может оказать мне Джордж Гордон? Тебе прекрасно известно, что твой отец всегда был его любимым кузеном. Маркиз лишь ласково пожурит его при встрече. И все закончится болтовней за кружкой доброго шотландского эля. — Элайзия, отряхивая с платья сухие травинки, решительно встала. — Зачем омрачать нашу встречу? Хватит, есть более важные дела. — На ее лице появилась озорная улыбка. — Я проголодалась. Мы не додумались захватить еды, отправляясь на прогулку. К нашему возвращению ужин уже закончится.
— Здесь недалеко растут яблони, если ты голодна, мама, я принесу тебе яблок.
В глазах Элайзии засветилась нежность.
— Сейчас яблоко покажется мне таким же деликатесом, как жареная куропатка.
— Тогда подожди! Я скоро!
Дэвид легко вскочил в седло и собрался дать лошади шенкеля, но Элайзия остановила его: — А почему бы мне не поехать с тобой?
— Яблони растут слишком близко к границе с Фрейзерами.
Элайзия мгновенно забеспокоилась.
— Я знаю, где это. Они растут на земле Фрейзеров. — Женщина покачала головой. — Нет, Дэвид, думаю, нам не следует этого делать. Лучше утолить голод водой из речки.
— Мама, — отмахнулся от предостережений Дэвид, — здесь нет ничего опасного. В детстве я часто рвал там яблоки и ни разу не встретил никого из Фрейзеров.
Юноша поскакал прочь, не желая больше слушать возражения матери, и Элайзия, быстро отвязав лошадь, поспешила за ним.
Подъехав к яблоням, всадники увидели, что урожай уже собран. Лишь на верхних ветках осталось несколько одиноких яблок.
Элайзия, которой не терпелось поскорее покинуть опасное место, беспокойно оглядывалась по сторонам.
— Ничего не получится, Дэвид, давай вернемся.
— Ты слишком легко сдаешься, мама. Как можно считать битву проигранной, даже не вступив в бой! — настаивал Дэвид. — Стоять, Вихрь.
Услышав команду, огромный вороной жеребец резко наклонил голову и замер как вкопанный. Дэвид знал, что без команды конь не шевельнется, даже хвостом не поведет.
Элайзия ахнула, увидев, как молодой человек встал на седло.
— Великий Боже, Дэвид, спустись, пока не сломал себе шею! Если лошадь сделает хоть шаг, ты упадешь.
— Уверяю, мама, Вихрь не шелохнется, пока я ему не прикажу, — заявил Дэвид.
— Ты такой же упрямый, как отец, — застонала Элайзия.
Когда же из ближайших кустов выскочили два человека, женщина убедилась, что ее опасения не беспочвенны. Один из мужчин взял под уздцы жеребца Дэвида, другой — лошадь Элайзии.
— Ну-ка, что у нас здесь? Смотри-ка, Гордон на дереве, — ухмыльнулся один.
Элайзия издала предостерегающий возглас, когда незнакомец изо всех сил ударил Вихря дубиной.
Боевой конь, приученный подчиняться только своему хозяину, не двинулся с места. Незнакомец ударил еще раз, и Вихрь заржал от боли. Дэвид спрыгнул с дерева и выхватил меч, но опустил оружие, увидев кинжал, приставленный к горлу матери.
Дубина обрушилась на его голову, и, зашатавшись, юноша тяжело осел на землю. Ему быстро связали руки за спиной. Элайзию тоже связали, вытащив у нее из-за пояса изящный кинжал с отделанной драгоценными камнями рукояткой. Незнакомец привязал конец веревки, стягивавшей ей руки, к седлу.
Дэвида, у которого сильно кровоточила рана на голове, также привязали к седлу Вихря. Затем мужчины вскочили на лошадей и пустили их шагом. Спотыкаясь, Дэвид и Элайзия побрели за ними.
Девочка, сложив ноги по-турецки, молча сидела у камина, подперев подбородок рукой и внимательно изучая расстановку фигур на шахматной доске. Рядом, положив голову ей на колено, спала собака.
Когда два фермера вошли в большой зал, ведя за собой связанных пленников, девочка неторопливо подняла голову. Собака, больше похожая на волка, мгновенно вскочила и, обнажив длинные мощные клыки, злобно зарычала.
— Мы ищем лэрда
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
, госпожа, — произнес один из мужчин.
Прежде чем Бриандра успела ответить, в зал величественно вплыла высокая красивая женщина.
— Сейчас лорд Лавет отсутствует. В чем дело? — В речи ее явственно слышался испанский акцент.
Говоривший поспешно снял шляпу.
— Мы захватили Гордонов, воровавших яблоки, — объяснил он.
Госпожа устремила презрительный взгляд на Дэвида и Элайзию.
— Гордоны! Воровали яблоки? Бросить в темницу. Там лучшее место для них!
— У вас нет права заключать мою мать в темницу! — взорвался Дэвид.
Женщина недоуменно вскинула брови.
— Мои права? Кто ты такой, чтобы подвергать сомнению мои права? — Ее глаза злобно блеснули. — Хорошая порка научит тебя не подвергать их сомнению. Возможно, попробовав плетей, ты станешь держать язык за зубами.
— Но, Лукреция… — вмешалась девочка. — Папане…
— Замолчи, мерзавка! — приказала женщина. — Может, стоит и тебе напомнить, что хозяйка здесь я? — И указала рукой на пленника. — Десять ударов на рассвете.
— О Господи, какое безумие, — в ужасе воскликнула Элайзия.
Женщина буквально пронзила ее взглядом.
— Ты еще пожалеешь об этом, шлюха. — Обсидиановые глаза вспыхнули лютой злобой. — Эту суку Гордон подвергнуть такому же наказанию. А теперь уведите их. Пусть поразмышляют на досуге о своей судьбе.
— Ты поплатишься за это! — закричал Дэвид, тщетно пытаясь вырваться. — Клянусь всем, что для меня свято, ты еще горько пожалеешь!
Пленников вытолкали из зала, женщина смеялась им вслед, и гулкое эхо разносилось под сводами замка.
Утром следующего дня Дэвида и Элайзию вывели на двор. В течение долгих лет вражда между Гордонами и Фрейзерами ограничивалась угоном скота или похищением людей в целях получения выкупа. Поэтому весть о наказании, быстро распространившаяся по округе, привлекла толпы любопытных.
С молодого человека сорвали дублет
type="note" l:href="#FbAutId_2">[2]
, привязав руки к вбитым в стену кольцам. То же самое проделали и с женщиной.
Взгляды Дэвида Гордона и Элайзии встретились, и юноша увидел в глазах матери страх.
— Мужайся, мама. Клянусь честью, за каждый нанесенный удар они заплатят сторицей.
Бриандра Фрейзер наблюдала за происходящим с беспокойством. Прошлым вечером девочка отправила отцу записку и надеялась, что тот вернется вовремя и остановит порку. Она не любила Гордонов, но мысль о том, что наказанию подвергнется женщина, приводила ее в ужас. Девочка сомневалась, что сможет выдержать такое зрелище, и собиралась уйти.
Лукреция Фрейзер величественно прошествовала к месту наказания. Люди стали перешептываться — обычная реакция на ее появление, так как женщина внушала окружающим необъяснимый страх. Подражая могущественным властителям, она взмахнула рукой, и кнут, со свистом разрезав воздух, опустился на спину молодого человека.
Элайзия Гордон закрыла глаза, слезы заструились по щекам. При каждом ударе, обрушивавшемся на тело сына, она непроизвольно вздрагивала, словно в сердце ей вонзали кинжал.
Очень быстро спина молодого Гордона, исполосованная кнутом, превратилась в кровавое месиво, но юноша не издал ни звука.
Ударив в последний раз, несчастный кузнец, вынужденный выполнять эту неблагодарную работу, взглянул на госпожу в надежде, что та передумает и отменит наказание для пленницы.
Но оказалось, что Лукреция Фрейзер тверда в своих намерениях, и знаком велела кузнецу продолжать. Элайзия сжалась, почувствовав, как чужая рука коснулась ворота платья. Кузнец уже собрался разорвать его, чтобы оголить спину несчастной, когда во двор бешеным галопом влетела группа всадников.
Саймон Фрейзер, лэрд Солтуна, спрыгнул с лошади и вырвал у кузнеца кнут.
— Отвяжите пленников, — велел он, с отвращением отшвырнув орудие пытки, — и уведите в замок. На этот раз вы зашли слишком далеко в своем безумии, миледи, — процедил лэрд, устремив на Лукрецию взгляд, потемневший от ярости. — Я больше не желаю терпеть подобные выходки. Вполне возможно, что положено начало кровавой войне!
Он обратился к служанке, стоявшей подле Лукреции:
— Отведи госпожу в комнату. Отныне ей запрещается покидать ее пределы.
Презрительно взглянув на мужа, Лукреция оттолкнула служанку и с высокомерным видом пошла прочь.
Кузнец, обрадованный, что его избавили от неприятной обязанности, помог отвести пленников в замок и усадить за длинный стол в большом зале, а затем, по приказанию Саймона Фрейзера, побежал за целебной мазью.
Лэрд повернулся к пленникам. Первым его внимание привлек раненный в голову юноша, чье лицо покрывала запекшаяся кровь. Боль в спине, очевидно, причиняла ему нечеловеческие страдания, однако он гордо держал голову и с вызовом смотрел на хозяина замка. Саймон восхитился отвагой молодого человека и на мгновение даже ощутил прилив уважения к нему.
— Ваше имя, сэр?
— Лорд Уилкс, виконт Стрейлоу.
От удивления брови Фрейзера поползли вверх. Лорд Уилкс! Так это сын Дункана Гордона! Саймон с удовлетворением представил, что сейчас испытывает его давний враг. Да, повезло, на этом пленнике можно сделать состояние. Наследник Гордонов, считавшийся одним из искуснейших воинов горной Шотландии, достоин большого выкупа.
Лэрд перевел взгляд на женщину, чья красота поразила его. Она была хрупкого сложения с волосами цвета пшеницы и голубыми, как небо Шотландии, глазами.
Увидев уродливый синяк на нежном лице, Фрейзер с отвращением сплюнул.
— Это сделали мои люди, миледи? — спросил он, едва сдерживая гнев, и повернулся к кузнецу.
— Это не мы, мой господин. Клянусь, мы не прикоснулись к ней и пальцем, — быстро заговорил тот.
Хозяина удивило странное выражение в печальных глазах незнакомки.
— Примите мои извинения, миледи. Саймон Фрейзер, к вашим услугам, — произнес лэрд с вежливым поклоном. — Сожалею о случившемся. Будь я здесь, ничего бы не произошло.
Элайзия негодующе вскинула голову и потерла запястья, на которых саднила содранная кожа.
— Советую вам просить прощения у моего сына, милорд. Именно ему пришлось вытерпеть унизительную порку.
— У вашего сына? — Фрейзер удивленно посмотрел на молодого человека, затем вновь устремил взгляд на Элайзию. — Так вы графиня Стрейлоу? — Изумлению его не было предела. Они не только подвергли наказанию наследника, но едва не выпороли жену самого Гордона! Саймон знал, что если маркиз Хантли или король узнают об этом, то не избежать войны.
— Абсолютно верно, лорд Лавет, — ответила Элайзия. — Я буду признательна, если вы немедленно известите графа о нашем местопребывании, чтобы тот позаботился об освобождении.
Пока Фрейзер и Элайзия разговаривали, кузнец втирал целебную мазь в кровоточащую спину Дэвида. Стараясь отвлечься от мучительной боли, молодой человек рассматривал зал. Взгляд его задержался на девочке, гладившей возле камина собаку. Непослушные темные локоны словно плащом укрывали плечи незнакомки, которая, судя по тонким чертам лица, обещала стать красавицей. Карие глаза были полуприкрыты веками, опушенными темными ресницами. По-видимому, незаконнорожденная дочь Фрейзера, решил Дэвид, вспомнив, с какой жестокостью жена хозяина замка обращалась с ней.
Бриандра Фрейзер рассматривала Дэвида с не меньшим любопытством. Молодая леди была в том возрасте, когда девочки, следуя своей природе, начинают заглядываться на вассалов и сквайров. Она пришла к выводу, что молодой Гордон, темноволосый, загорелый, с упрямым подбородком, довольно красив. Почти так же красив, как ее отец, если такое вообще возможно. Черные штаны, заправленные в высокие, до колена, сапоги, обтягивали стройные бедра, а на предплечьях перекатывались выпуклые мышцы. Бриандра с неохотой признала, что плечи у юноши, очевидно, шире, чем у ее отца.
Ощутив на себе высокомерный взгляд Дэвида, девочка мгновенно вернулась к действительности и удовлетворенно усмехнулась. Он же принадлежит к этим проклятым конокрадам Гордонам!
— Боюсь, я вынужден заковать вас в цепи, лорд Уилкс, — сокрушенно произнес Саймон Фрейзер.
— Заковать в цепи? — переспросила Элайзия. — И это после того, как один из ваших прихвостней едва не проломил ему голову, а другой исполосовал кнутом спину? Мой мальчик не может представлять для вас угрозу. Если вы боитесь за свою жизнь, милорд, пусть кто-нибудь из ваших людей приставит мне нож к горлу.
Собака, которую гладила Бриандра, залаяла на Дэвида, и тот, раздраженно взглянув на девочку, пробурчал:
— Неужели нельзя угомонить этого блохастого пса?
Услышав враждебные интонации в голосе молодого человека, собака залаяла еще громче. Бриандра ласково погладила ее по голове.
— У него всегда встает шерсть дыбом, когда пахнет мерзкой тварью.
— Тихо, Волк, — приказал Фрейзер. Угрожающе рыкнув, пес замолчал и улегся у ног молодой хозяйки. Его желтые глаза неотрывно следили за Дэвидом.
— Мне понадобятся кандалы, — обратился Саймон к кузнецу. — Бриандра, принеси воды и полотенце, чтобы протереть ему лицо.
Девочка отчаянно замотала головой, от резкого движения волосы взметнулись темным облаком.
— Я не намерена обмывать раны ни одного из Гордонов.
— Делай как велено, Бриандра. Если вы, миледи, пообещаете, что будете сидеть спокойно, — обратился он более мягко к Элайзии, — мы займемся раной вашего сына.
Женщина встала, скрестив руки на груди.
— Я не собираюсь сидеть, пока вы будете обрабатывать ему рану, — заявила она.
В темных глазах Фрейзера появилось усталое выражение. Он изо всех сил старается быть великодушным, но и его терпение не безгранично.
— Я буду счастлива самостоятельно обработать рану своего сына, — высокомерно добавила Элайзия.
— А я был бы счастлив, если вы останетесь сидеть на своем месте. — С каждым словом голос Саймона звучал все громче, пока не превратился в оглушительный рев.
Решив не искушать судьбу, Бриандра, а вслед за ней и кузнец поспешили прочь из зала. Элайзия же опустилась на скамью рядом с Дэвидом.
В ожидании возвращения девочки все молчали. Обдумывая свои дальнейшие шаги, Фрейзер нервно барабанил пальцами по столу. Его поставили в весьма неловкое положение. С одной стороны, нельзя посадить графиню и ее сына в донжон, а с другой — невозможно позволить молодому Гордону свободно разгуливать по замку. Ведь этот вояка обязательно раздобудет где-нибудь оружие.
— Надеюсь, вы понимаете, миледи, чем вызвана необходимость надеть на вашего сына кандалы. Я должен позаботиться о безопасности своих людей.
— Мой сын — не убийца, лорд Лавет. Едва ли он опустится до того, чтобы перерезать вам горло во время сна.
Фрейзер повернулся к Дэвиду.
— Сэр, вы даете мне слово, что не предпримете попытки причинить вред кому-нибудь из моих людей?
— Я не могу дать такого обещания, — честно признался тот. — И если представится возможность, сделаю все, чтобы освободиться самому и освободить свою мать.
Смирившись с неизбежным, Саймон поднялся.
— Вы не оставили мне выбора, придется заковать вас в кандалы. — Элайзия вновь попыталась протестовать, но гневный взгляд Фрейзера заставил графиню замолчать. — Я сказал.
— Тогда заковывайте и меня рядом с сыном.
— Подобный вопрос даже не подлежит обсуждению, — заявил Саймон. — Вашего сына будут держать здесь, вас же проводят в апартаменты наверху.
— Если для моего сына тюфяком будет жесткий пол, то я предпочту то же самое, — настаивала Элайзия.
Лэрд обратился к слугам:
— Отведите графиню в восточную комнату. Заприте на ночь и принесите мне ключ.
Поняв, что сопротивление бесполезно, леди Стрейлоу покорно последовала за слугами. Она была уже у двери, когда послышался голос Саймона:
— Миледи. — Элайзия повернулась, на мгновение в ней вспыхнула надежда, что Фрейзер передумал. — В вашей комнате есть очень удобная кровать и очень жесткий пол. Можете выбирать что угодно.
Заметив, какой взгляд бросила на него пленница, прежде чем выбежать из зала, Саймон впервые за весь день улыбнулся.
К ночи гнев Элайзии так и не прошел, и женщина, не в силах заснуть, ходила взад-вперед по комнате.
Услышав щелканье замка, она остановилась и приготовилась встретить Фрейзера. К ее удивлению, в комнату вошла его дочь.
— Мой отец решил, что вам понадобятся халат и ночная сорочка. — Девочка положила одежду на кровать.
— Леди Бриандра, могу ли я попросить вас проявить сострадание к моему сыну и проследить, чтобы ему тоже дали плед, дабы согреться ночью?
— Там достаточно дров для камина. Если лорд Гордон будет следить за огнем, то не замерзнет, — ответила девочка.
— Да, полагаю, вы правы.
Элайзия подошла к камину и устремила взгляд в огонь. Бриандра наблюдала за ней с любопытством. Что-то гложет эту женщину, она выглядит такой одинокой! Девочка задержалась у двери, чувствуя, как в ней просыпается жалость к пленнице, хотя та и член клана Гордонов.
— Отец не причинит вреда вашему сыну, если тот будет хорошо себя вести. Отец мог бы запереть его в донжоне, но не сделал этого.
— Я как-то об этом не подумала. Наверное, вы правы. — Элайзия радушно улыбнулась Бриандре. — Возможно, я кажусь неблагодарной, вы же проявили исключительную доброту. Пожалуйста, поблагодарите отца за заботу.
— Спокойной ночи, миледи.
За свои двенадцать лет Бриандре редко приходилось общаться c женщинами благородного происхождения. Девочка вела замкнутый образ жизни, отец большую часть времени проводил в разъездах. Его жены Лукреции, чей рассудок давно помутился, она побаивалась. Не привыкшую к женской заботе и ласке Бриандру ошеломила теплота, прозвучавшая в голосе пленницы.
Саймон Фрейзер сидел на полу перед камином и читал, когда дочь, постучавшись, вошла в комнату. Лэрд поднял голову.
— Я сделала, как ты просил, отец. — И девочка положила ключ на сундук возле двери.
— Спасибо, Бриандра. Пусть тебе приснятся сладкие сны. — Видя, что дочь не спешит уходить, Саймон отложил книгу. — Что тебя беспокоит, дорогая?
— Отец, какой была моя мама?
Фрейзер похлопал ладонью по полу рядом с собой.
— Иди сюда, милая. — Бриандру не надо было упрашивать. — Твоя мама была очень красивой.
— Такой же красивой, как графиня Стрейлоу?
— Ну… они совершенно разные. Твоя мама была высокой и темноволосой.
— Как Лукреция? — Саймон кивнул. — И ты женился на ней, потому что она напоминала тебе маму?
— Мне казалось, что между ними есть некоторое сходство. — Лицо лэрда на мгновение исказила гримаса. — Но я ошибся.
— И все-таки какой была мама? Графиня нежная и ласковая и в то же время отважна и сильна духом.
— Твоя мама была очень жизнерадостной и очень любила смеяться. На лице ее почти всегда играла улыбка. Что касается силы духа и отваги, то этими качествами судьба наделила ее в избытке. Иначе она сейчас была бы жива.
Бриандра, знавшая, что мать убили во время нападения армии Кромвеля на Солтун, молча ждала продолжения. Саймон довольно долго смотрел, как мечется в камине огонь, потом вскинул голову и улыбнулся дочери.
— Ты очень похожа на свою маму, дорогая.
— Вот как, отец? — радостно воскликнула Бриандра. — А я считала, что похожа на тебя.
— И это верно. Но у тебя ее походка, и ты так же наклоняешь голову, когда над чем-то размышляешь. — Саймон поднялся и помог дочери встать. — А теперь — в кровать!
— Спокойной ночи, отец. — Девочка поцеловала его в щеку.
Бриандра решила выполнить просьбу графини и дать Дэвиду Гордону одеяло. Волк проследовал за ней в ее комнату и улегся на коврике перед камином.
Пес уже спал, когда девочка сняла одеяло со своей кровати.
Большой зал освещался лишь светом камина. Бриандра бесшумно приблизилась к пленнику, лежавшему на полу спиной к огню. От ноги к стене тянулась тонкая цепь. Думая, что молодой человек спит, девочка наклонилась и укрыла юношу одеялом. Неожиданно пленник выбросил руку и, ухватив ее за предплечье, повалил на пол. Бриандра в страхе попыталась позвать на помощь, но Гордон зажал ей рот ладонью. Несмотря на все усилия, ей так и не удалось оторвать от лица эту железную руку.
— Проклятие! — вскричал Дэвид, когда Бриандра укусила его.
Подняв голову и увидев, что борется с двенадцатилетней девочкой, юноша перекатился на спину. Это движение причинило ему страшную боль, и, поморщившись, молодой человек выругался.
— Какого черта ты тут делаешь?
Бриандра, гневно сверкая глазами, вскочила на ноги и потерла руку в том месте, где ее сжимали пальцы пленника.
— Грубиян! Если я расскажу отцу, тебя снова отхлещут кнутом.
— Неужели все тут только и думают о том, чтобы сечь беспомощных пленников? Я же не предполагал, что это ты. Следовало бы знать, что нельзя подкрадываться к спящему мужчине. Что ты здесь делаешь?
— Я всего лишь хотела укрыть тебя. Но раз уж дело приняло такой оборот, то хоть умри от холода. — Подхватив валявшееся на полу одеяло, она выбежала из зала.
На следующее утро Бриандра, сопровождаемая Волком, спустилась в зал и увидела, что Гордон сидит возле камина и с тревогой смотрит на лестницу.
— Что с моей матерью? — встрепенулся юноша, увидев девочку.
— Почему вы спрашиваете, лорд Мерзкая Тварь?
Дэвид встал.
— Клянусь, если твой отец причинил ей хоть малейший вред, я сверну ему шею у тебя на глазах.
Волк услышал угрозу в его голосе и, зарычав, ощетинился, готовый в любую секунду броситься на защиту хозяйки.
Бриандра громко рассмеялась.
— Ха! Ты думаешь, мой отец боится какого-то Гордона? Они все воняют, как свиньи, у них сердце трусливого кролика и куриные мозги, а голоса похожи на ослиные вопли. Стоять, Волк, — приказала она собаке и пошла прочь, оставив Дэвида один на один с грозным животным.
Тот боялся шевельнуться, так как Волк реагировал на малейшее движение и грозно рычал, обнажая длинные клыки. Лоб молодого человека покрылся испариной от напряжения. Несчастный возблагодарил Господа, когда в зале наконец-то появился Саймон Фрейзер.
— Лежать, Волк, — велел он. — Чем вы так рассердили этого пса?
Дэвид не счел нужным ответить на вопрос.
— Где моя мать? Что вы с ней сделали?
— Когда я о чем-то спрашиваю, то жду ответа. Так чем вы рассердили собаку? — настаивал Саймон.
— Да не трогал я эту чертову собаку. Неужели не ясно, что, прикованный к стене, я вообще не способен причинить кому-нибудь вред.
— Надеюсь, вы все время будете помнить свои слова, — проговорил лэрд Солтуна, подозрительно разглядывая пленника.
Наконец Дэвид вздохнул с облегчением, увидев свою мать. Элайзия весь день провела рядом с сыном, ухаживая за его израненной спиной и втирая заживляющую мазь, принесенную кухаркой. К вечеру благодаря ее стараниям боль утихла.
Шли дни, и Элайзия постепенно избавлялась от внутреннего напряжения. Женщина расслабилась в присутствии Саймона и его дочери. Если бы не порка, которой подвергли сына, и если бы не кандалы, снимаемые с него лишь на время завтрака, обеда или ужина, она бы наслаждалась своим пленением, так как оно освобождало от грубого обращения, ставшего обычным явлением под крышей дома Дункана Гордона.
Элайзия давно разглядела из окна своей комнаты сад и однажды, набравшись храбрости, попросила Фрейзера разрешить ей ухаживать за цветами.
— У меня нет лишних людей, чтобы следить за вами, леди Гордон.
— Даю слово, сэр, что не сделаю попытки сбежать.
Ее просьба не вызвала никаких возражений, однако не следовало забывать, что ее сын — опасный пленник.
— Если хотите, чтобы я разрешил вам свободно разгуливать по замку и саду, пообещайте, что не предпримете попытки добыть оружие для вашего сына.
— Честное слово, милорд.
В тот же вечер, прежде чем лечь спать, Элайзия решила воспользоваться предоставленной свободой и по узкой лесенке поднялась на зубчатую стену замка.
Ее взору открылась залитая лунным светом долина. Казалось, все вокруг покрыто серебром — настолько нереальной была картина. Элайзия и не подозревала, что в холодных лунных бликах красота ее становится ослепительной.
Внезапно рядом раздался голос Саймона:
— Лунный свет поразительно идет вам, миледи. Элайзия выразила свое удивление милой улыбкой.
— Вы очень добры, лорд Лавет.
— Я беспокоился о том, как вы здесь одна.
Элайзия повернулась к нему лицом.
— Я должна сделать одно признание, милорд. Я всегда любила находить уединение на стенах замка. Кажется, что здесь ты полностью защищена от зла, наполняющего мир.
— На вашем месте, миледи, следовало бы искать более надежного защитника, — тихо проговорил Саймон.
— Милорд? — удивилась Элайзия.
— Мужчину, миледи.
По его тону она догадалась, что беседа доставляет ему не меньшее удовольствие, чем ей. В глазах женщины появился озорной блеск.
— Мне пришлось на собственном опыте убедиться, лорд Лавет, что мужчины и есть наибольшее зло в этом мире.
Губы Саймона растянулись в едва заметной улыбке.
— Ввиду того, что я олицетворяю собой это самое зло, — чинно поклонился лэрд, — позвольте попросить прощения за то, что нарушил ваше уединение. Желаю спокойной ночи. — И исчез так же бесшумно, как появился.
Бриандру, как и отца, радовало присутствие Элайзии в Солтуне. Бедную девочку, всегда испытывавшую недостаток общения, неудержимо тянуло к пленнице. Она видела в ней свою мать, которой никогда не знала. Элайзия научила ее правильно затачивать иглы, они вместе работали в саду, а иногда Саймон разрешал им выезжать на верховые прогулки и сам сопровождал их.
Казалось, Дэвид единственный из обитателей замка, кто не подозревал о теплой дружбе, возникшей между матерью, Саймоном Фрейзером и его дочерью. Юноша всеми силами избегал разговоров с обоими Фрейзерами даже в тех случаях, когда Саймон снимал с него кандалы и приглашал за стол.
Элайзии же нравилось наблюдать за Саймоном и Бриандрой. Все свидетельствовало о том, что отец и дочь очень близки. И бедная женщина часто сожалела, что Господь не дал ее сыну такого же отца. Однажды вечером она с особой остротой осознала, чего именно был лишен Дэвид. Саймон и Бриандра играли в шахматы перед камином. Оба долго сидели неподвижно, прежде чем девочка передвинула фигуру из слоновой кости на черную клетку и объявила:
— Мат!
Она выпрямилась, и все увидели довольную улыбку.
Саймон продолжал сосредоточенно изучать расположение фигур. Наконец лэрд поднял глаза на дочь.
— Обыграв, ты проявила неуважение к своему отцу. Разве я не учил тебя хорошим манерам?
Бриандра восторженно хихикнула.
— Учил, но, кроме этого, отец, ты научил меня играть.
Почувствовав, что больше не может притворяться обиженным, Фрейзер встал.
— Иди сюда, дорогая.
Бриандра бросилась к нему и обхватила за талию, крепко прижавшись.
— Я горжусь тобой. Ты научилась играть так же хорошо, как делаешь все, чему я когда-либо обучал тебя, — мудро и осторожно. — Поцеловав нежную щечку, Фрейзер отступил на шаг и принялся с нежностью изучать усыпанное золотистыми веснушками личико. Заметив лукавые искорки в карих глазах, отец грустно покачал головой. — Ты так уродлива, что впору принять тебя за мальчишку. Научись владеть мечом и получится отличный сын.
Его слова не обидели Бриандру, отец нередко так шутил. Девочка знала, что Саймон всем сердцем любит ее.
Именно этот момент и выбрала Элайзия, чтобы предложить то, что ей хотелось давно сделать:
— Бриандра, дорогая, позволь мне расчесать тебе волосы. — Зардевшись, девочка села на пол у ног пленницы. — Грешно скрывать такие очаровательные щечки, моя дорогая, — добавила Элайзия и провела щеткой по ее волосам.
Дэвид Гордон, весь вечер просидевший уткнувшись в книгу, намеренно игнорируя присутствующих, поднял глаза.
— Боже мой, мама, будь осторожна, — пробурчал юноша. — Одному Господу известно, какая живность обитает в этой грязной шевелюре.
Саймон от души расхохотался, а Элайзия неодобрительно нахмурилась.
— Ты жесток, Дэвид.
Бриандра показала молодому человеку язык, и Дэвид, усмехнувшись, вновь погрузился в чтение. Покончив с нелегкой задачей — пришлось распутывать свалявшиеся длинные пряди, — Элайзия заплела волосы в косу. Новая прическа до неузнаваемости изменила девочку. Гордая улыбка Фрейзера свидетельствовала, что он доволен достигнутым результатом.
Вечером, когда Элайзия отправилась прогуляться на стену замка, лэрд вновь сопровождал ее.
— Мне известно, что вы предпочитаете одиночество, миледи. Я пытался заставить себя остаться дома, но не смог, — оправдывался он.
Элайзия покраснела: в глубине души женщина надеялась, что Саймон пойдет с нею. В течение всего дня она ощущала на себе взгляд его темных глаз, да и сама не раз исподтишка посматривала на него. Но стоило их взглядам встретиться, стыдливо отворачивалась.
Почувствовав, что его повышенное внимание таит в себе угрозу, Элайзия занервничала и собралась вернуться в дом, но Фрейзер удержал ее.
— Пожалуйста, не уходите. Побудьте со мной еще немного. Я хочу поблагодарить вас за заботу о Бриандре. Она всегда была лишена женской ласки.
— А как же ваша жена, лорд Лавет?
— Лукреция? Бриандра не ее дочь. Бедная женщина не в себе, причем это длится с тех пор, как я на ней женился. Мать Бриандры умерла, когда моя дочь была малышкой.
— Простите, Сим.
Саймон изумленно вскинул голову.
— Моя жена Кетлин была единственным человеком на свете, кто звал меня Сим.
Румянец, заливший щеки Элайзии, только подчеркнул ее красоту.
— Случайно сорвалось с языка. Простите, если я…
— Нет. Я хочу, чтобы вы меня так называли.
В глазах женщины, почувствовавшей, что в сердце Саймона все еще живет скорбь по умершей жене, отразилось сострадание.
— Судя по тому, как вы произнесли ее имя, я поняла, что вы очень сильно любили свою жену.
Саймон кивнул.
— Я был уничтожен, когда она умерла десять лет назад.
Элайзия уже сожалела о том, что заставила Фрейзера разоткровенничаться и тем самым пробудила давно утихшую боль.
— Леди Фрейзер довольно привлекательна. Кажется, у нее испанский акцент?
Лицо Саймона стало жестким.
— Вскоре после смерти Кетлин я отправился в Испанию. Там-то и встретил Лукрецию, очень похожую на Кетлин. Поначалу мне даже показалось, будто я увидел привидение. От тоски по ней и решил, что душа Кетлин переселилась в Лукрецию. Я сразу же бросился к родителям Лукреции и попросил ее руки, даже не пообщавшись с ней. В брачную ночь, оставшись со мной наедине, она всадила в меня кинжал.
— О Господи, Сим, — прошептала Элайзия и положила ладонь ему на локоть.
— Временами создается впечатление, что Лукреция в здравом рассудке, но вы, полагаю, уже успели заметить, насколько она опасна. Прежде мне удавалось избегать серьезных проблем, однако в последнее время это становится все сложнее. Хуанита единственная, кому жена доверяет. Эта женщина была дуэньей Лукреции со дня рождения.
— Но если брачные отношения не были осуществлены, вы могли аннулировать брак и жениться снова.
Саймон покачал головой.
— Я не намеревался еще раз жениться. Как я понял — к сожалению, слишком поздно, — моя поспешная женитьба была лишь попыткой вернуть утерянную любовь. И от этого больше всех пострадала. Бриандра. Ребенок нуждается в матери.
— А разве вы не можете поместить свою жену в женский монастырь?
— Сестры готовы принять ее, но тогда она разлучится с Хуанитой, а на такое у меня не хватает духу. Это равносильно тому, чтобы отнять у ребенка мать.
— Вы милосердный человек, Саймон Фрейзер, — тихо проговорила Элайзия.
Лэрд пристально посмотрел на нее.
— Но только не к своим врагам, Элайзия.
— А мы с вами враги, так?
— Так ли? — На мгновение их взгляды встретились, и Фрейзер решился заговорить о том, что касалось Дункана Гордона. — Как я вижу, синяк у вас на щеке прошел.
— Это выглядело уродливо, да? — робко произнесла Элайзия потупившись.
Брови Саймона сошлись на переносице.
— Муж часто бьет вас?
Элайзия покраснела под его пристальным взглядом.
— О чем вы говорите?
— Не пытайтесь защищать его, Элайзия. Я знаком с Дунканом Гордоном еще с тех пор, как мы в молодости служили под командованием Монтроза
type="note" l:href="#FbAutId_3">[3]
.
Уже в те времена Гордон был горьким пьяницей. Никогда не поверю, что он изменил своим привычкам.
— Я не предполагала, что вы знаете моего мужа, — пробормотала Элайзия.
— Да, я действительно знаю его. Совместная служба в армии и участие в боевых действиях не только не сделали нас друзьями, но еще сильнее обострили вражду между нашими кланами.
— Каково бы ни было ваше, Сим, мнение о нем, позвольте напомнить, что Гордон все еще остается моим мужем.
Саймон схватил женщину за плечи и развернул лицом к себе. Глаза его пылали гневом.
— Неужели вы, Элайзия, считаете, что мне в самом деле нужно напоминать об этом? Да я ни на секунду не забываю о том, кто ваш муж. Эта мысль преследует меня. Как случилось, что вы вышли замуж за такого мерзавца?
— Я не обязана отчитываться перед вами, поэтому не требуйте ответа. Кстати, вы напомнили мне еще кое о чем: мы действительно враги. Я позволила себе забыть об этом, но шрамы на спине моего сына всегда будут освежать мою память.
— В этих шрамах повинна сумасшедшая. Она безумна, как безумно все, что имеет отношение к проклятой вражде. Господь свидетель: я сыт по горло. Когда же наступит конец? Когда мы перестанем допускать, чтобы прошлое уродовало наши жизни? Лукреции Фрейзер и Дунканы Гордоны никуда не денутся. Так неужели мы допустим, чтобы они давали выход своему безумию, прикрываясь лозунгами о чести клана? Нет, Элайзия, нужно положить этому конец, прежде чем прольется новая кровь.
Сердито оттолкнув женщину от себя, он стремительно пошел прочь.
На следующий день Саймон не появлялся до самого вечера, пока не настало время ужина. Его заявление изумило пленников:
— Завтра утром вас отвезут в Стрейлоу.
На лице Дэвида отразилось явное облегчение, однако Элайзия устремила на Саймона вопросительный взгляд.
— Значит, вы получили какое-то известие от моего мужа?
— Нет, ни слова. Сомневаюсь, что ему вообще известно, в каком положении вы оказались. Мне сказали, что в тот же день, когда вас захватили в плен, он уехал в Перт.
— Тогда я ничего не понимаю, — озадаченно произнес Дэвид. — Почему вы нас отпускаете, если не получили выкуп?
— У меня на то есть свои причины, лорд Уилкс, которые, уверен, покажутся странными. Будьте готовы к отъезду рано утром. Для обеспечения безопасности вас до границы проводит вооруженный отряд. — Отодвинув стул, Саймон встал и вышел из зала.
На несколько секунд все лишились дара речи, не в силах понять, что именно заставило Саймона принять столь неожиданное решение. Наконец Элайзия нарушила молчание:
— Я буду скучать по тебе, Бриандра. Если бы не вражда кланов, ты стала бы желанной гостьей в Стрейлоу.
— Этому не бывать, пока я живу в своем поместье, — заявил Дэвид. — Я не желаю видеть ни эту маленькую грубиянку, ни ее вшивого пса.
— Наши чувства взаимны, сэр Мошенник, — мгновенно вскочив, выпалила Бриандра и выбежала из зала.
Возмущенный происходящим, Дэвид обратился к Элайзии:
— Что здесь творится, мама? Почему Фрейзер отпускает нас, не требуя выкуп? Он даже забыл надеть на меня кандалы.
— А какой смысл заковывать тебя в цепи сейчас? Лэрд же сказал, что отпускает нас. Неужели ты причинишь ему вред? — обеспокоено спросила Элайзия.
— У меня есть все причины мстить, но сейчас не время. Решу, как действовать, когда вернусь в Стрейлоу.
— Не хочу, чтобы снова проливалась кровь, Дэвид. Хвала Господу, что до сих пор все живы.
— Но этот вопрос я буду решать сам, — твердо произнес Дэвид.
Позже, в последний раз окидывая печальным взором простиравшуюся до горизонта долину, Элайзия пыталась разобраться в себе. Минувшие две недели женщина наслаждалась покоем и умиротворением, теперь же предстояло вернуться к прежней жизни.
Но не только это мучило ее. Было нечто, в чем она стеснялась признаться даже самой себе — в своих чувствах к Саймону Фрейзеру, понимая, что полюбила его. Разве можно жить под одной крышей с Дунканом и вновь терпеть побои после счастливых часов, проведенных в обществе Саймона? Нет, невозможно, вздохнула Элайзия. Ей остается один путь. По возвращении домой покинуть Дункана и уйти в монастырь. Другого выхода нет.
Когда рядом раздался голос Саймона, Элайзия не нашла в себе сил повернуться.
— Не хотел прощаться с вами перед отъездом, — проговорил он, — но понял, что должен повидаться еще раз. Я буду скучать по вас, Элайзия. Вы наполнили мою жизнь радостью, которой я был лишен долгие годы.
— И все же вы стремитесь ускорить мой отъезд, лорд Лавет.
— Полагаю, вы знаете, в чем причина. Я больше не могу доверять себе, — охрипшим голосом проговорил Фрейзер. — Отныне каждый раз, поднимаясь на эту стену, я буду думать о вас. — Он повернул Элайзию к себе, сжал ладонями ее лицо и заглянул в глаза. — Вы же видите, дорогая, что я люблю вас.
Саймон медленно склонился к ней и приник к ее губам. Его руки нежно гладили лицо женщины.
— Я понимаю, что поступаю бесчестно, — оторвавшись от нее, прошептал он, — и все же не сожалею о том, что сделал.
Элайзия прикрыла ему рот рукой, требуя молчания.
— Тогда нам следует разделить вину, потому что я повинна не меньше вас. Я хотела, чтобы меня поцеловали, Сим.
Признание Элайзии лишило Саймона остатков самообладания. Он снова завладел ее губами и прижал к своей груди. Элайзия обвила его шею руками и, дав волю чувству, ответила на поцелуй. Прошло немало времени, прежде чем они разомкнули объятия, чтобы восстановить дыхание. Саймон спрятал лицо в ее волосах и полным смертельной муки голосом произнес:
— Как мне отпустить тебя, любимая? Как я могу отправить тебя к нему?
— Я не хочу уезжать. Я люблю тебя, Сим. Я люблю тебя, — всхлипнула Элайзия.
Саймон со стоном подхватил женщину на руки и направился в свою комнату.
На следующее утро Дэвид Гордон беспокойно шагал взад-вперед по залу, ожидая появления матери.
Наконец юноша увидел ее и по выражению лица понял, что что-то произошло. Подозрения подтвердились, когда мать попросила сына присесть.
— Я предпочитаю стоять, достаточно насиделся за последнее время. Так в чем дело, мама?
— Дэвид, то, что я намерена сказать, причинит тебе боль. К сожалению, мне неведом способ облегчить твои страдания. — Ее голос дрожал от обуревавших эмоций. — Я не вернусь в Стрейлоу. Я уезжаю во Францию с Саймоном Фрейзером.
— С Фрейзером? Боже мой, мама, но почему?
— Я люблю Саймона, Дэвид. Мы едем во Францию надолго.
Наконец до Дэвида дошел смысл ее слов. Молодой человек отвернулся и замотал головой.
— Больше ничего не говори. Я ничего не желаю слышать. Не могу поверить, что ты намерена стать его любовницей.
— Я уже стала его любовницей, Дэвид.
Он резко повернулся и устремил на нее взгляд, полный страдания и гнева.
— Моя мать — прелюбодейка! Я прикончу этого ублюдка и не позволю ему превращать тебя в шлюху!
— Тогда убей и меня, Дэвид, потому что ты и Саймон — единственные, люди, кого я люблю и не перенесу, если один из вас падет от меча другого. — Элайзия взяла сына за руку, но Дэвид оттолкнул ее, и этот поступок отозвался в сердце матери мучительной болью. — Дэвид, мне было четырнадцать лет, когда твой отец появился в нашем доме. Гордон изнасиловал меня, и вскоре стало ясно, что я жду ребенка. Мой отец потребовал, чтобы он женился, и Дункан согласился, хотя мне до сих пор трудно понять почему. Роды прошли очень тяжело, а потом выяснилось, что я больше не смогу иметь детей, поэтому, если бы вместо тебя родилась девочка, твой отец просто выгнал бы меня из дома. Однако я дала ему законного наследника, и мне позволили остаться. — Элайзия тяжело вздохнула, глядя в спину сына. — За годы жизни с Дунканом я никогда не знала ласки. Это грубое бесчувственное животное изводило меня физически более двадцати лет.
Дэвид, едва сдерживая ярость, повернулся к ней лицом.
— Но почему ты давным-давно не ушла от него? Элайзии хотелось плакать при виде страданий сына.
— Тогда мне пришлось бы расстаться с тобой. А это невозможно. Твой отец знал и жестоко мучил меня.
Дэвид Гордон всегда подозревал, что мать живет в Стрейлоу только ради него. И все же не мог смириться с ее решением, считая его аморальным. До сих пор для него она была безупречным созданием. Но сейчас иллюзии развеялись, и идол, которому он поклонялся многие годы, пал.
— Дэвид, я рассказываю тебе об этом не для того, чтобы вызвать жалость. Просто мне хочется облегчить твои страдания. Я понимаю, что больше не могу пользоваться твоим уважением, но молю об одном: не лишай меня своей любви.
— Я никогда не перестану любить тебя, мама. Если бы такое было возможно, твои слова не ранили бы меня столь сильно.
— Наступит день, когда ты найдешь в себе силы простить меня.
Дэвид грустно улыбнулся.
— На прощение требуется время. Сейчас же мне нужно все понять. Я признаю, что моя мать заслуживает счастья, однако ты достойна большего, чем то, на что решилась пойти. Что будет, если Фрейзеру все наскучит и он бросит тебя?
— Сим никогда не поступит так со мной, Дэвид. Мы любим друг друга.
— Надеюсь, эта любовь стоит того, что придется заплатить, когда отец начнет мстить.
— Твоему отцу нет до меня дела. Дункан никогда не любил меня. Думаю, избавление только обрадует его.
— Ты наивна, мама. Отец будет защищать свою честь и неминуемо бросится в погоню. Тогда сражения не избежать.
Дэвид заметил охватившую ее панику.
— Если он действительно затеет войну, ты присоединишься к нему? — Элайзия затаила дыхание в ожидании ответа.
— Естественно. — Услышав полный отчаяния вскрик матери, Дэвид добавил: — Но только если отец даст мне веские гарантии твоей полной безопасности. Уверен, что он попытается убить и тебя, и Фрейзера. — Сын сокрушенно покачал головой, не в силах смириться с ее решением. — Саймон Фрейзер! Не могу поверить! Наш заклятый враг!
— Ты ошибаешься, Дэвид, не зная его. Ты ослеплен предрассудками. У Саймона нет желания продолжать междоусобную войну. Ты не представляешь, как мне хочется, чтобы вы с ним поговорили. И мой мальчик узнал его так, как знаю я! — Чувства Элайзии были настолько сильны, что черты лица смягчились. — Сим сильный и в то же время не боится быть сострадательным и нежным. Он не считает, что ласка — это проявление слабости.
— Кажется, что именно ты ослеплена предрассудками, — буркнул Дэвид.
Прежде чем Элайзия успела возразить, в зал вошел Саймон Фрейзер.
— Пора, лорд Уилкс.
При звуке его голоса на лице Гордона отразилось негодование. Элайзия видела, что сыну стоило огромных усилий сдержаться.
Резко наклонившись, Дэвид поцеловал ее в щеку.
— Да пребудет с тобой Господь, мама.
Даже не взглянув на Фрейзера, юноша быстрым шагом покинул зал.
После его отъезда Элайзия поднялась на стену и долго смотрела вслед, пока силуэты всадников не растаяли вдали.
— Я причинила ему страшную боль, Сим, — сказала женщина, когда подошедший Саймон обнял ее за плечи. — Простит ли он меня когда-нибудь?
— Он мужественный человек, любимая. И справится со своей болью. А когда это произойдет, обрадуется тому, что ты счастлива.
Элайзия улыбнулась сквозь слезы.
— А счастливой меня сделал ты. Я никогда не была так счастлива.
Саймон прижал ее к себе и поцеловал, не догадываясь о том, что из окна замка за ними наблюдает убитая горем девочка.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Мой нежный враг - Ли Эйна



На мой вкус-слишком простенько,порой слащаво,предсказуемо.Вобщем так себе! 5/10
Мой нежный враг - Ли ЭйнаНиколь
2.09.2012, 10.12





обожаю этот роман! несмотря на то, что главная героиня порой раздражала, а еще бесила Лани, которую непонятно за какие заслуги причислили к лику святых, главный герой все компенсировал! ко всему относился с юмором и хотя, его все считали гнусным развратником, он вел себя вполне прилично, не хуже гл.героини, по крайней мере. и еще понравилась его кузина Жозефина.
Мой нежный враг - Ли ЭйнаLoreal
23.11.2012, 17.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100