Читать онлайн В паутине дней, автора - Ли Эдна, Раздел - Глава XXVI в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В паутине дней - Ли Эдна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.07 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В паутине дней - Ли Эдна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В паутине дней - Ли Эдна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Ли Эдна

В паутине дней

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XXVI

На следующий день, когда я входила в приемную конторы Стивена Перселла, где по-прежнему щебетали разноцветные попугайчики, словно время повисло бездвижно с тех пор, как я была здесь последний раз; я находилась в самом радужном настроении, и вопрос о разводе занимал меня даже сильнее, чем дела, связанные с продажей урожая. Негр в белом сюртуке сообщил о том, что мистера Перселла нет в городе и что мистер Шарплесс, другой адвокат фирмы, примет меня; мое радужное настроение спустилось, как проткнутый воздушный шар. Хотя я не имела дел с мистером Шарплессом – мое знакомство с ним ограничивалось довольно прохладными поклонами при встречах, – тем не менее я его недолюбливала. Более того, я инстинктивно чувствовала, что он отвечает мне тем же.
Когда я вошла в его кабинет, он своими пронзительными глазками из-под кустистых бровей стал разглядывать меня довольно нагло и с налетом циничного любопытства, и я удивилась, чем он так заинтересовался. А его ответ на мое прохладное, но вполне учтивое приветствие был небрежным, если не сказать грубым.
– Перселла вызвали из города, – гавкнул он. – Важное дело. Просил передать вам, когда зайдете. – Он открыл ящик стола, и его коротенькие пальцы, пошарив, вытащили пачку бумаг. – Вопрос о покупателях, что ли?
Я отвечала, что написала мистеру Перселлу с просьбой подобрать надежных покупателей для моего риса и хлопка, но не успела я закончить фразу, как он снова гавкнул:
– Да, да – понятно. – Он бросил документы на стол передо мной. – Баркли и Блэкли. Спросите Джонаса Блэкли. Он купит ваш урожай – даст хорошую цену. – Он поморщился: – Только и разговору, что о вашем урожае. Женщина янки доказала нам, говорят.
– Не поняла, что доказала…
– Что тут понимать? Говорили, что нельзя уже ничего сделать. Рис – гиблое дело – свободных негров не заставишь работать. Ну а вы доказали им. Теперь все снова захотели все начать сначала. Вернуть добрые старые времена – деньги, прекрасные лошади, парусные регаты. – Он снова сморщился, это у него означало улыбку, как я поняла. – Ни за что не сделать. Рис – гиблое дело. Гиблое, как мертвый янки.
Я засунула документы в ридикюль и, поблагодарив, повернулась уходить, но он опять гавкнул:
– Минуту, пожалуйста. Кое-какие новости. Думаю, вам не мешает узнать.
– Да? – повернулась я.
Его рука затеребила массивную золотую цепочку, что висела у него на животе, и пронзительные глазки с интересом уставились мне в лицо.
– Вам известно, что Ле Гранд собирается продать имение – целиком и полностью?
Продать?.. – я пыталась перебороть приступ слабости, чувствуя, как мороз пробежал по коже.
– Продает. Семь Очагов, – повторил он с удовольствием. – Некоему Крэму. Крэм наводил здесь вчера справки. Узнавал о вашем урожае, спрашивал про лес…
Меня поразило, что хищные глазки злорадно сверкнули, и я удивленно подумала: "Почему этого человека так радует мое несчастье? Он что, тоже слышал сплетни, что ходят обо мне? И ему тоже приятно видеть, как оборотистая янки получает по заслугам".
Я выкрикнула в порыве отчаяния:
– Но он не может продать Семь Очагов.
– Не может? – Его кустистые брови подскочили. – Почему это? Они принадлежат ему. А Крэм заплатит очень прилично.
Со спокойствием, которое наступает вслед за отчаянием, я спросила:
– Кто он такой, этот Крэм?
– Да никто насмешливо скривился он. – Белый оборванец, который сделал деньги на войне – Бог знает, каким путем. Теперь хочет стать аристократом. Туда же. Богат как Крез. Ах, да – имеет дочку.
– Дочку?
– Да, дочку. Отрада всей его жизни. Думает, что деньги принесут ей то, чего не мог дать он, – старинную виллу, общество, положение. Все, – без сомнения, в злорадной улыбке многозначительный намек, – за что женщины готовы душу продать.
Мгновение мы смотрели друг другу в глаза, абсолютно понимая мысли друг друга. Я знала, что он думает обо мне и что он хотел, чтобы мне это было известно. Но никто из нас не проронил ни слова, и когда я увидела, как беспокойная рука снова потянулась к золотой цепочке, то пожелала ему всего доброго и, невозмутимая хотя бы внешне, покинула контору. "Он не должен почувствовать, – сказала я себе, вспоминая злорадный блеск в его отвратительных глазках, – какая паника охватила меня и преследовала, когда я садилась в экипаж, и будет преследовать, – поняла я, – до тех пор, пока Семь Очагов снова не будут в безопасности".
О том, что происходило у Блэкли и Баркли, у меня осталось слабое воспоминание. Но все же кое-что я припоминаю. Я долго торговалась с ними, и так ожесточенно, что каждый раз Джонас Блэкли смотрел на меня, будто прямо на его глазах женщина превращается в монстра. Но я была непреклонна. Я твердо стояла на своей цене, сколько бы они ни убеждали меня в обратном, не уступила ни цента. Я с улыбкой смотрела, как Блэкли все стирает и стирает пот с румяного лица, а я настойчиво повторяла все ту же цифру. Наконец, когда он уже выдохся, мои требования были приняты, и, все еще обильно потея, он заполнил два чека, один на продажу риса, другой – на хлопок. Еще не высохли чернила на чеках, а я уже ехала в банк, где оставила их, взяв только сумму, необходимую для выплаты жалованья нефам.
Пока я ждала, когда отсчитают эти деньги, которые я попросила выдать мне в мелких купюрах, я заметила оживление, необычное в таком солидном банке, и вскоре поняла, что я сама тому причиной. Пересчитывая деньги, кассир за решетчатым окошком пробормотал что-то, а посетитель рядом уставился на меня во все глаза. Мистер Телфер, осанистый мужчина, президент банка, подошел поприветствовать меня и поздравить с богатым урожаем:
– О вас говорят не только в Саванне, но и на всех островах побережья. – Он низко склонился над моей рукой. – Только на прошлой неделе нас посетило столько землевладельцев, чтобы обсудить проекты финансирования работ на плантациях. Вы вселили в нас всех надежду.
Но его поздравления не вызвали во мне энтузиазма: что проку в моем успехе, в том, что теперь в банке столько денег, что меня и Семь Очагов с радостью обслужат и в будущем году? Сент-Клер собирается продать Семь Очагов. И я понимала, насколько эта опасность была близка и реальна. Мне нужны были Семь Очагов и все, чем они обеспечили бы мое и Дэвида будущее, больше всего на свете.
На следующее утро, выйдя на палубу, я увидела, что вчерашнее беззаботное солнце пропало. Небо было от края до края затянуто серой пеленой, а вода зловеще спокойна. Стоя у борта, я слышала, как капитан, здоровый детина разбойничьего вида со шрамом на щеке и перекошенным от этого глазом, что придавало ему пиратский вид, сказал, что надвигается шторм. Все утро наше судно еле-еле пробиралось между коварными мелями, а воздух становился все тягостнее, пока все вокруг не застыло в мертвой неподвижности и наш пароход не стал похож на игрушечный кораблик, плывущий по нарисованному морю.
Понимая, что последует за этой зловещей тишиной, я благодарила Бога за то, что велела все-таки Вину встречать этот пароход, хотя тогда и не была уверена, что успею вернуться на нем. Но, когда мы причалили в Дэриене, я увидела его, поджидающего возле баркаса Зэбо, и очень обрадовалась. Мы могли успеть в Семь Очагов до того, как начнется гроза.
Я велела Вину быстрее перенести в нашу лодку мой багаж, чтобы нам удалось оказаться дома, пока не начался шторм и волнение на реке, – и не успели еще последние пассажиры сойти с парохода на берег, а наши весла уже гребли от Дэриенской пристани. Через минуту мы уже плыли вниз по реке. Чувствуя себя так, словно я отсутствовала не две ночи, а две недели, я налетела на Вина с вопросами. Как там Дэвид и Руперт? Что происходило, пока меня не было?
Как всегда, негромко и неразборчиво, он отвечал:
– Руперту луч'че сегодни. А Тиб сказывала, малыш не ел, что давали, и она вулновала об нем.
Я с досадой вздохнула. Привыкшая к детям, расцветающим на бобах да на жирной пище, Тиб думала, что и мой слабенький Дэвид справится с такой едой. Это было выше ее понимания: что ребенку дают по многу раз в день лишь разбавленное молоко, да еще крошечными порциями. Она такая старательная, но усвоит ли она это когда-нибудь?
Меня оторвал от этих мыслей голос Вина.
– Прости, Вин, я тебя не слышала.
Его глаза сначала присмотрелись ко мне, словно он хотел понять, какое впечатление может произвести та меня его сообщение.
– Я 'казал у нас гости в доме.
Я выпрямилась.
– Гости? В доме?
– Да, 'мэм. Они приехали 'чера с мирстером Сентом. На пар'ходе ис'Саванны. Вы с ими разминулись.
– Кого же привез мистер Ле Гранд, Вин? – Мой голос был резким, но сдержанным, потому что я догадывалась, что он ответит.
– Жентамена и молодую леди.
– Как их зовут?
В этот момент течение, которое всегда так мешало заворачивать лодку в канал, отвлекло полностью внимание Вина, и от него я не получила ответа. Но я и так знала его после вчерашней встречи с мистером Шарплессом. "Некий мистер Крэм, – сказал он, – наводил справки". И, будто это было вчера, я вспомнила слова Стивена Перселла, произнесенные им в гостиной Семи Очагов, тогда еще над садом танцевали стаи мотыльков: "Некто мистер Крэм, но мы предпочитаем не иметь дело с такими клиентами". Я почти слышала его мягкий южный выговор, с которым он произнес эту фразу. Я не думала тогда, строя с ним планы борьбы с Сент-Клером, что какой-то Крэм, которого я никогда не видела и даже ничего о нем не слышала, вдруг станет тем орудием, с помощью которого мои планы будут разрушены.
И вот он уже в Семи Очагах, куда Сент-Клер привез его, чтобы показать Крэму, что он получит за свои деньги. Я вспомнила о том, в какой порядок привела я дом, как возделала землю и сколько боролась за то, чтобы она снова стала плодородной, мне стало плохо при мысли о том, что все это должно пропасть. Но как можно отнимать это все у меня? Это не его дом и не его земля. Они мои. Я же сама вызвала к жизни это имение из грязи и запустения, так же как дала жизнь Дэвиду. Но хотя я и твердила себе: "Это все мое", меня убивала мысль, что все равно оно может быть продано, может принадлежать этому Крэму; и меня опять охватила паника. Наклонившись вперед, я все подгоняла и подгоняла Вина, и сидела холодная и натянутая, пока мы не толкнулись носом в причал.
Когда я вошла в дом и на мгновение остановилась, го из столовой до меня донеслись голоса и звонкий женский смех. Сент-Клер обедал с гостями. Тихо подойдя к дверям, я стала на пороге и тут же заметила, что стол уставлен самым дорогим фарфором и хрусталем, самой изысканной едой, а в стаканах плещется янтарное вино. Затем я обвела стол глазами и увидела, что во главе восседал мой великолепный муж, на другом конце самодовольно ухмылялась Старая Мадам, а между ними – двое гостей, для которых и была выставлена вся эта роскошь.
Они не заметили меня, занятые беседой друг с другом. Бормотание Старой Мадам поглотило внимание этого Крэма, который сидел ко мне спиной, а Сент-Клер, томно вращая в пальцах бокал с вином, прислушивался к девушке, что сидела справа от него и, стреляя выпуклыми глазами, с видом "дамы из общества", как она себе это, видимо, представляла, лопотала ему на ухо:
– Вы, наверное, думаете, что я с причудами, мистер Ле Гранд, но я не виновата. Папа ужасно балует меня. И когда я сказала ему, что ни за что не хочу жить в Чарльстоне – я предпочла бы какой-нибудь старинный дом, – ну, он тут же уступил мне. Нет, – добавила она поспешно, – в Чарльстоне в некоторых отношениях совсем ничего. И повеселиться можно – балы и все такое, но – слишком уж много чванства.
Тут она увидела меня и раскрыла рот от удивления. Затем положила руку на плечо Сент-Клера:
– Мистер Ле Гранд, там кто-то пришел…
Все повернулись в мою сторону, Крэм тоже повернулся на стуле, чтобы увидеть меня. Сент-Клер без тени удивления или неловкости протянул:
– О, вы уже вернулись, – затем самым обыденным жестом указал на меня: – Моя жена, мистер Крэм, Эстер, Мисс Женевьева Крэм.
Я поздоровалась довольно приветливо и, отказавшись от предложения Старой Мадам поставить прибор и для меня, повернулась, чтобы тут же пойти к Дэвиду и Руперту, но голос Сент-Клера остановил меня: – Вы удачно съездили?
Этот вопрос, заданный голосом заботливого мужа, не обманул меня, я видела, как расчетливо блеснули его глаза, что говорило лишь о том, что его интересует, какую выручку я привезла. Но я решила, что его алчность не будет удовлетворена. Пожав плечами, я ответила как можно беспечнее: Так себе, – и он даже не попытался скрыть злобное разочарование, которое я успела заметить в его взгляде, прежде чем он снова повернулся к своей соседке. – Миссис Ле Гранд, – сказал он ей, – выращивает риск и хлопок.
Мистер Крэм развернулся на стуле еще больше, и его свинячьи глазки пробежали по моей фигуре:
– Слыхал о вашем урожае, мэм. Если я куплю Семь Очагов, вам придется поделиться со мной, каким образом добиваются таких успехов.
Взгляд Сент-Клера скользнул опять ко мне, вилка Старой Мадам зависла в воздухе, и ясно было, как им не терпелось узнать, что за впечатление произвели на меня эти слова. Но я оставалась невозмутимой и нисколько не удивленной. Я решила не подыгрывать этой сцене, когда мистер Крэм произнес, если я куплю Семь Очагов. Итак, вопрос о продаже имения еще не был решен. Возможно, это еще придется решать мне.
Сент-Клер повернулся к девушке, Женевьеве:
– Вы могли бы работать как собака и выращивать рис и хлопок?
Она игриво стукнула его веером.
– Даже и не подумаю, я такая лентяйка. Спросите папу. – Ее выпуклые глаза перебегали с одного на другого, остановились на мне, и я заметила, как ребячливое и невинное выражение их сменилось холодным и жестким: – Наверное, вы думаете, что я чудачка, да, миссис Ле Гранд?
Не имея желания отвечать на такой бессмысленный вопрос, я пробормотала: "Извините" – и пошла к детям. На какое-то время мысли о чужих людях в этом доме и о причинах их появления здесь отступили на задний план, ведь из кроватки мне улыбнулся Дэвид и протянул свои худенькие ручки, чтобы потрогать мое лицо; Руперт, сидевший со смертельной скукой на лице, когда я открыла дверь, тут же просветлел, и приветственные гримаски Тиб согрели меня и отогнали дурные мысли.
На кухне, как я и думала, стоял гвалт, Марго носилась взад и вперед, Маум Люси колдовала над своими котелками и чайниками, словно Дирижер, пытающийся заставить инструменты оркестра играть по очереди, под аккомпанемент своего ворчания:
– Марстер Сент сам распорядился б'ужине – я на ногах целый день – ни минуты од'дыха с обеда.
Заглянув в ее кастрюльки, я обнаружила, что меню было обильным и изысканным, жареные индейки и пирог с голубятиной, лангусты в винном соусе, салат из устриц, огромная свиная лопатка со сладким картофелем, тосты, джемы, желе и приправы. Сент-Клер, как я поняла, решил вернуться к былой роскоши, на которую я так резко наложила запрет, – и по-прежнему не считался с расходами, я заметила также батарею бутылок с золотыми горлышками, которые, как Марго сообщила мне, были присланы сюда еще вчера.
Но я не задержалась на кухне. Возвращаясь в гостиную, я встретила по дороге Вина с подносом, уставленным бутылками и стаканами, и от него узнала, что Сент-Клер с Крэмом заперлись в башне. Это сообщение меня так встревожило, что я не смогла взяться за многочисленные неотложные дела по дому. Я ходила по комнате, настолько поглощенная мыслями, что едва замечала, какой разыгрался шторм – над домом стоял такой грохот, словно табун диких лошадей проносился по небу; и стало так темно, что Марго пришлось зажечь в доме свечи, хотя было всего четыре часа.
Наконец я взялась за свое шитье, села в гостиной, откуда могла наблюдать за лестницей, и стала с тревогой ожидать появления Сент-Клера и Крэма, в надежде на то, что по их лицам смогу догадаться об исходе переговоров. Когда, около пяти, они наконец-то спустились, я тут же стала разглядывать их, желая поскорее угадать ответ на вопрос, что мучил меня.
Они почти не разговаривали, и если упрямое выражение лица Крэма, словно говорившего: "Будь я проклят, если соглашусь на это", воодушевило меня, то, взглянув на Сент-Клера, я умерила свой энтузиазм. Слишком хорошо знала я это внешнее спокойствие и невозмутимость, под которыми таилась холодная непоколебимая решимость. "Как долго, – думала я, – сможет Крэм сопротивляться этой неумолимой воле?" Что он понимал это, было очевидно; он был похож на дрожащего поросенка, который, однако, упрямился. Он сел у огня, теребя в жирных ручках платок – как капризный ребенок, который не может получить понравившуюся ему игрушку. Наблюдая эту нерешительность, я умирала от волнения. Ведь этой игрушкой были Семь Очагов. Получит ли он ее, несмотря на непомерную цену.
Тут в напряженную тишину гостиной – Сент-Клер и Крэм сидели молча, только битва между двумя волями ощущалась в атмосфере комнаты – ворвалось видение, Женевьева, сногсшибательное видение в бледно-голубом бархате, чудовищно драпированном на турнюре, с обнаженными пухлыми плечиками, выглядывающими из каскада кружев, а взбитые локоны поддерживал гребень, усеянный драгоценными камнями. И вся такая трепетная и игривая! Какие шаловливые остроты отпускала она в адрес Сент-Клера, который, расположившись у каминной доски, наблюдал за ней, как терпеливый мастифф наблюдает за резвящимся щенком.
Я, конечно, поняла, что глупая девочка влюблена в Сент-Клера, и нехотя отметила, что это вполне простительно и объяснимо. Его элегантная фигура, томно облокотившаяся у камина, тем более на фоне приведенной мною в порядок гостиной, могла показаться привлекательной и более разумной женщине, чем Женевьева Крэм; и, по ее мнению, несомненно, у него была масса достоинств. Старинный род, имя, просторные земли, положение в обществе, которое отец так жаждал купить ей и которого, как я догадалась, ему не предоставили в разборчивом Чарльстоне.
Пока мы вкушали восхитительные блюда Маум Люси и пили золотое вино за роскошным столом, ветер и дождь бились в окна и свечи трепетали, как испуганные духи. Это напомнило мне другой ужин за этим столом, когда ветер так же бился в ставни и двери и свечи так же оплывали, как сейчас. Тогда за этим столом сидела Лорели, накануне той ночи, когда она утонула, – и вдруг она снова возникла передо мной, отчаявшаяся, с опустошенным взором, она крошила хлеб в свою тарелку и, заглядывая в темные углы столовой, посмеивалась, будто знала что-то такое, от чего ей становилось легче на душе.
Может быть, она была с нами и за этим столом? Может быть, узнав о том, что ее планам и будущему Руперта угрожает опасность, она не смогла мирно почивать в могильной тишине?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману В паутине дней - Ли Эдна



интересный роман
В паутине дней - Ли Эднаоля
5.10.2012, 22.06





да, это не легкомысленный дамский роман. описана вся сложная душевная структура героини, и как она меняется постепенно, как она оказывается в ловушке собственного, можно сказать, тщеславия. у нее сильная воля и твердый характер. "И, покидая сборище, проталкиваясь через толпу, я подумала, что лучше бы я предстала перед миром убийцей, чем такой презренной и жалкой фигурой" - в этом вся она.книга очень понравилась, хоть главной героине местами испытывала мало симпатии. 10
В паутине дней - Ли ЭднаЭля
4.09.2015, 17.30





Думала, что романом называют произведения, в которых описываются отношения между людьми, а здесь рассказывается о любви женщины к поместью. Честно прочитала от начала и до конца, жаль потраченного времени,хотя "роман" написан хорошим языком,но все же не советую.
В паутине дней - Ли ЭднаАлександра Ха 27
5.09.2015, 18.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100