Читать онлайн Мой любимый враг, автора - Ли Роберта, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мой любимый враг - Ли Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.57 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мой любимый враг - Ли Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мой любимый враг - Ли Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Ли Роберта

Мой любимый враг

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Оставшись один, Найджел продолжал неподвижно стоять у камина, невидящими глазами, глядя в огонь. Он никак не мог поверить в реальность того, что только что произошло. Казалось немыслимым, что Джулия могла говорить с ним подобным образом. Девушка, сказавшая эти горькие несправедливые слова, была совсем не та, которую он полюбил, не та, которая всего несколько часов назад стала его женой.
Это был совсем другой человек — расчетливый и жестокий. Ее настоящее имя при любых обстоятельствах было бы для него ударом, но если бы он узнал его до свадьбы, это не поколебало бы его желания жениться на ней. Он мог даже извинить все те вещи, которые она только что сказала, понимая, что у нее на это есть основания, хотя и ошибочные. Но чего он не мог забыть — это того, что его прикосновения внушали ей отвращение, а его поцелуи были ей ненавистны. Как могла она отвечать ему с таким пылом, что он не догадался, какие чувства она испытывает на самом деле. Он готов был поставить на карту свою репутацию и поклясться, что она человек абсолютно честный. И совершенно искренне он признался себе, что это было больнее всего: красивое личико заставило его полюбить девушку, которой не существовало. Джулия, на которой он женился, была нежная, добрая и честная. Та, которая теперь носит его кольцо, забыла честь ради мести.
Он налил себе еще рюмку, стараясь заглушить боль желания, пронизывающую все его тело. Сумасшествием было испытывать это томление. Это значило умалить собственное достоинство, дав волю страсти, забыть логику, которой всегда гордился.
— Все кончено. Прошло. Я не люблю ее! — произнес Найджел вслух. Он снова взял графин и плеснул виски в рюмку, так что оно пролилось на буфет.
Прошло больше часа, прежде чем Джулия услышала, как он неуверенными шагами поднимается по лестнице в свою комнату. Она представила, как он раздевается, потом заскрипела кровать, когда он тяжело бросился на нее. Затем наступила тишина. Она лежала без сна, глядя в темноту. Чувство торжества исчезло, и ему на смену пришло отвращение к содеянному.
В отчаянии она напомнила себе, что ее поступок оправдан страданиями отца, но была вынуждена признать, что отец пришел бы в ужас от ее поведения. Дочь Хьюго не имела права так поступить. Месть не входит в понятие о человеческом долге. И решившись на этот шаг, она была так же не права, как не прав был Найджел, погубив ее отца.
Покой, который она надеялась обрести, выказав свои истинные чувства, был всего лишь иллюзией. Единственное, чего она добилась, — это лишилась самоуважения. Утром она извинится, попробует объяснить то, что сделала, и скажет, что готова покинуть его дом.
Принятое решение принесло с собой некоторое успокоение, и Джулия заснула. Когда она проснулась, солнце заливало лучами ее комнату. Ее первой мыслью был предстоящий разговор. Она понимала, что чем дольше будет его откладывать, тем труднее его начать, поэтому быстро оделась и спустилась вниз.
Она услышала голоса в столовой, дрожа, открыла дверь и вошла. Найджел сидел за столом, а юная девушка в коричневом платье и белом переднике ставила перед ним кофейник. При появлении Джулии она повернулась.
— Доброе утро, мадам. Я — Хильда.
Джулия улыбнулась, но ее сердце колотилось так сильно, что ей трудно было говорить. Она быстро уселась напротив Найджела.
— Вы выпьете кофе, мадам, или предпочитаете чай?
— Кофе, спасибо, — хрипловатым голосом ответила Джулия. — Вы… вы можете идти.
Хильда вышла, и Джулия посмотрела на Найджела. Его глаза были красными, а сжатые в узкую линию губы вызывали воспоминания, которые ей хотелось бы забыть.
— Я хотела бы… Найджел, я хочу с тобой поговорить.
— После завтрака, — сказал он ледяным тоном. — В библиотеке.
— Я готова.
Он пропустил ее вперед, и они прошли через холл. В библиотеке он жестом пригласил ее сесть.
— Я не собираюсь обсуждать то, что произошло вчера, — начал он, прежде чем она успела заговорить. — Скажу только, что, если бы скандал не нарушил моих теперешних планов, я немедленно обратился бы в суд, чтобы наш брак признали недействительным. Позже я решу, когда мне это сделать.
Она вспыхнула от негодования из-за того, что он считал, что решение принадлежит ему одному.
— Ты можешь сделать это, только доказав, что я… я отказываюсь вступить в брачные отношения!
— Вот как? Значит ли это, что ты передумала после вчерашнего? — спросил он саркастически. — Я больше не отталкиваю тебя? Это меняет дело. — Он внимательно осмотрел ее с головы до ног. — Так ты отрицаешь, что когда-либо, как ты столь очаровательно выразилась, отказывала мне в супружеских правах? Ну, ну. Если бы я мог забыть то презрение, которое ты мне внушаешь, то поймал бы тебя на слове.
Она отпрянула.
— Ты не посмеешь!
— Не посмею? — Его манера резко изменилась. — Хватит дурачиться. Тебе отвратительна сама мысль о близости со мной, так же как и мне было бы отвратительно, если бы я это сделал. То, что ты готова лжесвидетельствовать, меня не удивляет. В конце концов, ты дочь своего отца.
Она пошатнулась, словно он ее ударил.
— Это все? Или ты думаешь, что меня можно запугивать, как одного из свидетелей в суде?
Он проигнорировал эти слова.
— Наш брак будет продолжаться, пока это меня устраивает. До сих пор условия диктовала ты. Теперь моя очередь. Как ты сама предложила мне вчера вечером, наш брак будет красивой оболочкой, пока это будет мне нужно. Когда эта необходимость отпадет, я тебе сообщу. — Он взглянул на часы. — Пожалуй, я пойду в контору. Я собирался несколько дней не работать, но теперь в этом нет надобности. Ну что же, лишнее время пригодится мне, чтобы как следует подготовить дело и засадить невинного преступника в тюрьму!
Не спеша он вышел из комнаты. Джулия откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Она знала, что у Найджела несгибаемая воля, но до сих пор не представляла себе, насколько она сильна. Несмотря ни на что, она не могла не испытывать невольного восхищения.


Неделя шла за неделей, и он ничем не выдавал боли, которую перенес. В присутствии прислуги он был любезен и чуть насмешлив. Но как только они оставались наедине, погружался в молчание, и каждый вечер после ужина, извинившись, уходил в библиотеку. Он работал чрезвычайно интенсивно, и часто, отправляясь спать, она видела свет из-под его двери.
Они были женаты уже месяц, когда Джулия получила переадресованное миссис Купер письмо от Конрада Уинстера. Увидев конверт на подносе с завтраком, она испытала легкое потрясение: все эти месяцы после его отъезда она была занята Найджелом и совсем забыла о Конраде. Теперь он неожиданно напомнил о себе. Она понимала, что его не только ранит то, что она вышла замуж, но и удивит — и даже разгневает — имя ее мужа. Вспомнив то сочувствие, которым он окружил ее после смерти матери, она горько посетовала на то, что ее желание расквитаться с Найджелом затронет и Конрада.
Письмо было забавным и любящим. Он сообщил, что вернется дней через десять и с нетерпением ждет встречи с ней. Взглянув на дату, она увидела, что письмо задержалось на Кэмбриен-Те-рес, и с беспокойством поняла, что он может попытаться связаться с ней совсем скоро. Поспешно она написала записку, где кратко сообщала о своем замужестве. Она адресовала ее на его лондонскую квартиру и отправила, когда вышла на привычную утреннюю прогулку.
Через три дня, когда она в одиночестве заканчивала ленч, вошла Хильда и сказала, что ее просит к телефону некий мистер Уинстер.
Его голос звучал сухо, а когда она начала расспрашивать его о поездке, он прервал ее.
— Мне не до светских условностей, Джулия. Нам надо поговорить о важных вещах. Когда я могу тебя видеть?
— Ты свободен сегодня днем? — Чем скорее они встретятся, тем лучше она будет себя чувствовать. — Почему бы тебе не прийти сюда к чаю? Найджел не вернется до семи, так что мы будем одни.
— Хорошо. Я буду в три.
Уинстер явился точно в назначенное время. Она ожидала того же ледяного презрения, которое встречала у Найджела, но он был по-прежнему сердечен, а его лицо было таким розовым и добродушным, что она внезапно почувствовала прилив симпатии к нему.
— Ох, Конрад, как я рада! Мы так давно не виделись!
— Слишком давно, — сказал он резко. — Какого черта тебе вдруг понадобилось выйти за Фарнхэма? Я поверить не мог, когда прочел твое письмо. Знаю, что ты не была уверена в своих чувствах ко мне, и я тебя в этом не виню. Но выйти замуж за человека, который… — Он развел руки, выражая недоумение. — Ты настолько влюбилась в него, что забыла про отца?
— Нет!
Услышав категоричное отрицание, Конрад пристально посмотрел на нее, и то, что он увидел, рассеяло его гнев.
— Что за этим, Джулия? Я хочу знать правду.
Они сели рядом на диванчике, и постепенно она рассказала ему историю о том, как Найджел настойчиво добивался встречи с ней, и о мысли, которая пришла ей в голову.
Уинстер изумленно слушал ее. Он сам был человеком довольно жестким, и ее решимость восхитила его. В то же время он винил себя за то, что поощрял ее предубеждение против Фарнхэма, не предвидя, что оно может привести к такому отчаянному шагу.
Гладя на нее, он понял, что его желание обладать ею только окрепло. За те месяцы, что он отсутствовал, она похудела, ее скулы стали заметнее, а глаза — еще больше. Это придавало ей хрупкость, которую он находил чрезвычайно привлекательной. Он проклинал стечение обстоятельств, благодаря которому оказался за границей в поворотный момент ее жизни. Но хотя его мечты о скором союзе с ней потерпели крушение, он не терял уверенности, что в конце концов сделает ее своей женой.
— Ты, наверное, очень на меня сердишься? — спросила она наконец.
— Только потому, что ты поступила так глупо. Может, ты и причинила боль Фарнхэму, но себе ты тоже сделала больно. Не будешь же ты притворяться, что тебе нравится положение, в котором ты оказалась?
— Мне оно ненавистно! Но я не вижу другого выхода. Мне не важно, что я несчастна, если он тоже страдает!
Конрад вздохнул:
— И сколько ты намерена это терпеть? Ты ведь причинила боль не только себе, знаешь ли… Ты причинила боль и мне. Или это не в счет?
— Нет, конечно! — Она порывисто коснулась его руки. — Когда мной завладела эта мысль, я уже ни о чем другом не могла думать. Если бы ты был тут и мы могли бы поговорить, все было бы иначе.
— Ты позволила ему завладеть своим рассудком, — сказал он мрачно.
— Ты всегда знал, как я ненавижу его!
— Но не думал, что твоя ненависть настолько глубока, что ты способна сломать свою жизнь тоже. Это не мщение, Джулия. Это безумие!
Она вздохнула:
— Я добилась того, чего хотела. Даже если мне придется страдать, я не жалею.
Конрад закурил и посмотрел на Джулию сквозь струю дыма.
— И как долго будет продолжаться эта комедия?
— Не знаю. Единственное, чего я хочу, — это причинить ему боль.
— И как долго ты сможешь это делать? Не думаю, что Фарнхэм из тех людей, которые будут жить с женщиной, унизившей их.
— В конечном счете то, что ты говоришь, правда. Но сейчас, я уверена, ему не все равно… Он очень любил меня, — сказала она хрипловато. — Он мог бы жениться на девушке из хорошей семьи, которая могла бы помочь его карьере, но он выбрал меня. Это чего-то да стоит.
— Согласен. Только хочу сказать, что это будет чего-то стоить не так долго, как ты думаешь. — Он глубоко затянулся. — Ты не выбирала слов, когда говорила ему правду.
— Я и не собиралась это делать. Я его ненавижу.
— Ты уверена? Такая горячность может скрывать…
— Конрад, как ты можешь! — Она сердито вскочила. — Ты думаешь, я сошла с ума? Как могу я любить человека, который погубил моего отца? И если бы не он, мать тоже сейчас была бы со мной. Она не хотела жить, Конрад. Найджел погубил и ее. — Голос Джулии звучал все резче. — Никогда больше не говори этого. Это жестоко!
— Извини, моя милая. Это была неуместная шутка. — Он подошел к ней и обнял за плечи. — Ты знаешь, что можешь положиться на меня. Я говорил тебе, что люблю тебя, и это по-прежнему так. Твой брак с Фарнхэмом — если это можно назвать браком — ничего не меняет. Я по-прежнему хочу, чтобы ты стала моей женой, и буду ждать, пока ты не получишь свободу.
— Конрад, я предпочла бы, чтобы ты не любил меня. Даже когда Найджел и я… Я хочу сказать, что…
— Знаю, что ты хочешь сказать, но не собираюсь обращать на это внимания. Ты чересчур взволнована и не очень хорошо соображаешь. Скажи только, когда ты намереваешься покончить с этой комедией?
— Это зависит от Найджела, — ответила она нетвердым голосом. — Я сказала тебе, что сейчас ему не нужен скандал.
— Он никогда не нужен ни одному адвокату, — отозвался он сухо. — Или у него какая-то особая причина?
— Да. Но я не знаю, в чем она заключается. Конрад посмотрел на нее с сомнением:
— А ты уверена, что он не перехватил инициативу?
— Что ты хочешь сказать?
— Только то, что он не дурак. Он знает, что ты так же несчастна, как и он. Не отпуская тебя, он отплатит тебе той же монетой.
— Не думаю. Он действительно что-то планирует. Он много работает, и…
— И я тоже! — парировал Конрад. — Намного больше, чем Фарнхэм. У меня не было его преимуществ, знаешь ли. Мне не помогали ни деньги, ни происхождение. Я в поте лица наскребал свои первые сто фунтов, и сам вытянул себя за волосы из болота. Когда я встретил тебя, Джулия, и полюбил, надеялся, что остаток моей жизни будет более счастливым. Я и не подозревал… — Он замолчал, потом добавил: — Ты можешь сделать меня очень счастливым, Джулия.
Она была так тронута, что у нее перехватило горло, и она позвонила, чтобы принесли чай.
— Мне очень жаль, Конрад. Очень. Но пока я не могу думать о будущем.
— Понимаю. Просто я хотел, чтобы ты знала, что я по-прежнему тебя люблю.
Вошла Хильда с подносом. Глядя, как Джулия разливает чай, Конрад снова проклинал судьбу, волею которой оказался за границей в этот важный для нее момент. Но его мысли никак не отразились на разговоре. Уплетая горячие лепешки, он развлекал ее рассказами о своей поездке. Его описание Нью-Йорка было таким живым, что, слушая его, она забыла о своих несчастьях.
Время летело. Только когда Хильда вошла, чтобы забрать поднос и задернуть занавески, она заметила, что скоро семь.
Будет ли разумно Конраду встретиться с Найджелом, или ей следует подождать, пока их будут окружать другие люди? Однако все решилось помимо нее: послышался звук отпираемой двери, а затем в гостиную вошел Найджел и резко остановился, увидев, что у Джулии гость.
Она поспешно встала.
— Найджел, я знаю, что ты не знаком с Конрадом Уинстером, он мой друг и друг моих… моих родителей.
Мужчины холодно обменялись рукопожатиями, после чего наступила неловкая пауза. Джулия обратила внимание на то, как они отличались друг от друга. Разница была не только внешней, но и духовной. Конрад излучал дружелюбие и приветливость, рядом с ним манеры Найджела казались старомодными и чопорными. Но Конрада нелегко было смутить, и он сказал в своей обычной грубовато-добродушной манере:
— Жаль, что я пропустил свадьбу Джулии. Мне и в голову не приходило, что она так быстро выйдет замуж. Но, — он бросил быстрый взгляд в сторону Джулии, — я знаю, что такое любовь. Видно, вы оба решили, что нет смысла ждать.
Найджел напрягся, но лицо Конрада было таким бесхитростным, его светлые глаза смотрели так обезоруживающе, что он успокоился, решив, что никакого подтекста тут не было.
— Вы давно знаете мою жену, мистер Уинстер?
— Несколько лет.
— Понятно. — Тон Найджела был спокойным, но мысли — нет. Очевидно, этот человек встретил Джулию до суда над ее отцом, поскольку она назвала его другом своих родителей, и он, несомненно, верит, что Хьюго Трэффорд невиновен. Иначе Джулия не считала бы его своим другом. Но почему-то ему не верилось, что у Конрада могло быть что-то общее с семейством вроде Трэффордов. Хотелось бы выяснить, как он с ними познакомился. Очевидно, этот человек знает, что он был обвинителем в этом деле. Сказала ли ему Джулия правду об их браке? Но выражение ее лица ничего ему об этом не говорило, и в нем вспыхнуло раздражение. Демонстративно он сел на ручку кресла, в котором сидела Джулия, и положил ей руку на плечо нежным интимным жестом. Он почувствовал ее напряжение, но игнорируя его, погладил ее руку там, где ее не закрывал рукав.
— Дорогая, может, мистер Уинстер выпьет с нами?
— Прекрасная мысль, — ответил Конрад, — но только немного. У меня назначена встреча за ранним обедом.
Найджел подошел к подносу с напитками на буфете.
— Виски? Или что-нибудь другое?
— Виски, пожалуйста. Без содовой и льда.
Найджел налил три рюмки — две виски и одну хереса для Джулии.
— Вы первый гость, которого мы здесь принимаем. Джулия и я еще никуда не выходили. Мы все еще предпочитаем быть наедине. Да, дорогая?
Ощутив на себе насмешливый взгляд Конрада, Джулия вспыхнула.
— Не смущай Конрада, любимый, — сказала она сладким голосом, — иначе он решит, что ты проповедуешь радости семейной жизни, а ты знаешь, как холостяки сторонятся женатых друзей!
Найджел отвернулся, и Джулия поняла, что выиграла этот раунд. Но только по очкам. Ей придется остерегаться Найджела: он явно почувствовал, что Конрад в нее влюблен.
Найджел поднял рюмку:
— Ваше здоровье!
— Ваше здоровье, — ответил Конрад, — желаю вам обоим иметь то, что вы заслуживаете!
Джулия чуть не поперхнулась вином. Она все ждала, когда Конрад откроет карты, и он нашел для этого весьма хитроумный способ. Она предупреждающе взглянула на него, а он в ответ подмигнул, выпил рюмку и поставил ее на столик.
— Ну, мне пора. Надеюсь, мы скоро увидимся. Если вы с Джулией как-нибудь соберетесь со мной пообедать, буду счастлив. — Потом он повернулся к девушке: — Я позвоню тебе завтра, милая.
— Прекрасно. Я тебя провожу.
Вместе они вышли в холл, и Джулия специально не закрыла дверь в гостиную, чтобы у Конрада не было возможности говорить. Она подождала, пока его машина отъедет, и вернулась в гостиную.
— Какой у тебя внимательный друг, — врастяжку сказал Найджел. — Что-то ты никогда о нем не упоминала!
— Не видела оснований. Мое прошлое не имеет к тебе никакого отношения.
— Напротив. Твое прошлое вмешалось в мое будущее!
В его голосе послышалась такая неожиданная горечь — вдвойне удивительная после того спокойствия, которое было для него характерно все это время, — что она почувствовала необъяснимое желание заключить с ним что-то вроде перемирия.
— Я хочу тебе что-то сказать, — проговорила она быстро.
— Разве ты сказала не достаточно много?
— Это важно. Раз ты хочешь, чтобы мы какое-то время были женаты, может, мы по крайней мере будем вести себя как цивилизованные люди?
— Мало кто считает мстительность признаком цивилизованности!
Она покраснела, но решила не отступать.
— Можешь обвинять меня в чем угодно. Тебе никогда не понять моего поведения, как мне — твоего. Но по крайней мере, не надо ухудшать положение.
Он пристально посмотрел на рюмку, которую держал в руке, лицо его оставалось серьезным.
— Хорошо, — сказал он наконец, — согласен, что постоянные стычки становятся однообразными. Кроме того, это пустая трата энергии, а мне она сейчас нужна для работы и моих планов, чтобы… — Он замолчал. — С этого момента — как цивилизованные люди, Джулия!
— Спасибо. — Она повернулась и стала собирать пустые рюмки. В следующее мгновение его в комнате уже не было.
Несмотря на то что Найджел согласился на перемирие, его отношение к Джулии мало изменилось: он оставался таким же холодно-вежливым, как и прежде, а бывали дни, когда она вообще его не видела.
Однажды к вечеру в конце октября, когда с их свадьбы прошло почти два месяца, она вернулась из магазинов и застала в гостиной ожидавшую ее даму.
— Миссис Фарнхэм? Я так рада, что наконец вижу вас! Я — Сильвия Эрендел. — Женщина протянула ей руку. — Не знаю, рассказывал ли вам обо мне Найджел?
— Боюсь, что нет, — вежливо ответила Джулия.
— Я жена его кузена. В день вашей свадьбы я была в Южной Африке, так что не смогла присутствовать. Вернулась несколько дней назад и, как только узнала, где вы живете, не могла не прийти: мне так хотелось вас увидеть! Найджел и я — мы так близки, поэтому мне не терпелось встретиться с девушкой, на которой он женился. Надеюсь, вы не сердитесь, что я предварительно не позвонила, но я была в этом районе и не удержалась, чтобы не зайти.
— Ничего. — Джулия села, а ее гостья достала пудреницу и начала приводить себя в порядок. Пока она этим занималась, Джулия исподтишка ее рассматривала. Сильвии было около тридцати. Волосы ее, необычно светлые, подчеркивали великолепную фарфорово-розовую кожу и голубые глаза с тяжелыми веками. Джулия заметила у нее привычку широко раскрывать глаза при разговоре, что придавало кажущуюся важность даже самым тривиальным фразам.
Миссис Эрендел убрала пудреницу и улыбнулась:
— У вас чудесный дом. Эта комната прелестна. Можно мне взглянуть на картины?
Не дожидаясь разрешения, она прошла, вдоль стен. Джулия заметила, что она необычайно маленького роста. Ее изящную женственную фигурку прекрасно подчеркивал бледно-кремовый костюм. На ее голове чуть сбоку кокетливо сидела шляпка, помпон которой раскачивался в такт ее шагам, прекрасно дополняя образ изящной кошечки.
— Это вы выбирали обстановку или Найджел?
— Мы выбирали вместе.
— Как это не похоже на него — интересоваться домом! — Миссис Эрендел вернулась на диванчик. — Я до смерти хочу узнать о вашем романе. Как вы встретились? Вы не могли быть знакомы с ним давно, ведь я уехала всего шесть месяцев назад и знаю, что тогда он вас еще не встретил.
— Я была манекенщицей у Деспуа. Мы познакомились там.
Светлые глаза расширились — на этот раз невольно.
— Манекенщицей? Милочка, как забавно! Вы это делали, чтобы развлечься?
— Чтобы есть.
Джулии ее гостья не нравилась все больше.
— Ясно, — сказала миссис Эрендел. — Но как это Найджела занесло к Деспуа?
— Он был с Лиз. Она выбирала приданое.
— Милая Лиз! — Ее интонации говорили об обратном. — Такая славная девочка. По крайней мере, я не опоздала к ее свадьбе. Когда пропускаешь такие события, чувствуешь себя оторвавшейся от жизни. Понимаете, я стараюсь поддерживать контакт с родственниками, хотя муж умер несколько лет назад.
— Мне очень жаль, — вежливо сказала Джулия. — Он был близким родственником Найджела?
— Троюродным братом. После того как он погиб в автомобильной катастрофе, я вернулась в Англию. Вот тогда мы с Найджелом очень сблизились. Он такой добрый и внимательный… — Ее голос затих. Когда она заговорила снова, он опять звучал твердо. — Мне пришлось поехать в Африку уладить дела с наследством, а когда вернулась, то узнала о вашей свадьбе. Это было таким сюрпризом!
Теперь Джулия испытывала явное недоверие к этой женщине, чувствуя, что ее общительность далеко не так невинна, как кажется. Она была рада, когда Хильда внесла поднос с чаем. Миссис Эрендел не стала ничего есть, но выпила две чашки чаю без молока и сахара.
— Вы жили в Лондоне, Джулия? Мне можно называть тебя Джулией?
Джулия кивнула.
— Но до того, как я начала работать, я жила в сельской местности.
— Твои родители по-прежнему там?
— Они умерли.
— Очень жаль. — Миссис Эрендел обвела рукой комнату. — Теперь тебе это все, наверное, кажется таким странным!
— После чего?
Голубые глаза снова расширились.
— Ну, конечно, после необходимости самой зарабатывать на жизнь любая девушка была бы рада такому дому.
Джулия сдержала саркастический ответ и сладко улыбнулась:
— Вот почему Найджел так щедр. Он говорит, что обожает давать мне то, чего я никогда не имела.
После этого выпада гостья ограничила попытки выведать о Джулии как можно больше. Мало в этом преуспев, она должна была довольствоваться намеками на свою тесную дружбу с Найджелом.
Когда эта женщина в конце концов удалилась, Джулия почувствовала глубокое облегчение. Анализируя весь их разговор, она пришла к выводу, что миссис Эрендел была очень обескуражена ее искушенностью и уверенностью в себе. Несомненно, их брак огорчил ее, так как она довольно деликатно дала Джулии понять, что по собственной инициативе Найджел никогда не отказался бы от холостяцкой жизни.
Мысль о том, что Найджела может заинтересовать подобная женщина, показалась Джулии смешной: ее уловки были слишком очевидными, чтобы подействовать на человека, настолько критически мыслящего. Поэтому ее глубоко изумило, когда Найджел искренне огорчился, что не встретился с миссис Эрендел, узнав о ее визите.
— Сильвия была долго? — спросил он.
— Достаточно долго для того, чтобы рассказать мне, как вы близки.
— Ты, видимо, не так ее поняла, — сказал он холодно. — Когда Джеральд погиб, она осталась в полном одиночестве, и мне было ее жаль. Ничего большего между нами не было.
— Миссис Эрендел дала мне понять обратное, — возразила Джулия.
— Очевидно, что ты ее не понимаешь. Сильвия много говорит, но это безобидная болтовня. Она добрейшее существо, настоящий ребенок!
— Никогда не сказала бы о ней этого, Найджел. Но, — добавила она, — несомненно, ты знаешь ее гораздо лучше, чем я.
Если он и уловил в ее словах сарказм, то не подал виду.
— Уверен, что когда вы познакомитесь поближе, то подружитесь. Она во многом может тебе помочь. — Он задумчиво замолчал. — Да, хорошо, что она вернулась. Нам пора принимать гостей.
После этого наступила тишина: Найджел закрылся вечерней газетой, а Джулия взялась за вышивание. Она всегда была рукодельницей, но забросила все, когда начала работать, теперь же, после замужества, вечера были такими длинными и пустыми, что она снова взялась за рукоделие.
Он поднял глаза и при виде ее прелести не мог не почувствовать горечи. Огонь весело трещал в камине, тяжелые занавески, закрывавшие окна, придавали сцене интимность. Непосвященный зритель счел бы эту картину воплощением домашнего счастья, подумал он с болью: успешная карьера, уютный дом, красавица жена. А его жизнь была пустой и холодной, как вчерашний пепел. Минуту он сидел неподвижно, и лицо его выражало мрачное раздумье, потом, тихо вздохнув, он снова склонился над газетой.


Как Найджел и предупреждал, Джулия редко его видела: его почти никогда не было дома, а когда он появлялся, то торопливо ел и снова спешил на какие-то встречи, о которых она толком не знала. Его постоянно требовали к телефону, и в самое неожиданное время хорошо одетые люди приходили, чтобы забрать его куда-то, посовещаться с ним в библиотеке или привезти домой.
Он не объяснял Джулии, что происходит, и, хотя ее переполняло любопытство, гордость не позволяла ей задавать ему вопросы. Может быть, она так бы ничего и не узнала, если бы не ее свекровь, которая появилась в городе в один из своих нечастых приездов разделить ленч с Джулией.
Миссис Фарнхэм была у них впервые с того дня, как они поселились в этом доме. И за время, прошедшее после свадьбы, Джулия видела ее только один раз: Найджел повез ее к матери на день. Но часы, которые они провели вместе, были горько-сладостными: им обоим трудно было притворяться счастливыми.
Может быть, из-за того, что миссис Фарнхэм не видела свою невестку довольно давно, она заметила атмосферу беспокойства и печали, окружавшую Джулию, но она ничего не сказала и притворилась, что верит ее напускному спокойствию.
— Очень жаль, что Найджела нет, мама. В эти последние недели он так занят, что я сама его почти не вижу.
С этими словами Джулия поцеловала миссис Фарнхэм и провела ее в гостиную.
— Ничего, милая, я пришла повидаться с тобой, а не с Найджелом. Я и не ожидала увидеть его здесь, зная, какую работу ему приходится вести из-за этих выборов.
Стоявшая у буфета Джулия, собравшаяся было налить хереса, застыла с графином в руке. Она была рада, что смотрит в другую сторону и свекрови не видно ее изумленного лица. Миссис Фарнхэм могла, конечно, догадываться, что в их отношениях не все гладко, но ей и в голову не могло прийти, что Джулия даже не знает о том, что он выдвинут кандидатом в парламент.
— Думаю, ты будешь рада, когда он сможет проводить с тобой больше времени, — продолжала миссис Фарнхэм, ни о чем не подозревая. — Пройдет всего несколько дней, и все будет позади. Ровно через неделю мы будем знать результат. — Она приняла от Джулии рюмку и подняла ее вверх: — Давай выпьем за его успех.
Джулия была рада теплу, которое дарило ей вино. Случайное упоминание о том, что Найджел выдвинут на выборы, было для нее совершенно неожиданным. Она рассердилась на себя за то, что ни разу не потребовала от него объяснений его частых отлучек, телефонных звонков, обедов на ходу и странных визитеров. Пусть их брак и был показным, Найджел не имел права ничего не говорить ей о своих намерениях, особенно если учесть, что он по-прежнему хотел, чтобы его друзья считали их отношения нормальными. Только теперь она поняла все, и гнев уступил место боли.
— Наверное, ты поедешь с ним в округ? — спросила миссис Фарнхэм.
— Я… не знаю, — запинаясь, сказала Джулия. — Может быть, он этого не захочет. Вы же знаете, как он не любит проявления эмоций.
Миссис Фарнхэм была удивлена.
— Но не по отношению к людям, которых любит.
Джулия покраснела.
— Я имела в виду — на публике. — И она еще раз напомнила себе, как важно подбирать слова.
После ленча, за кофе, который они опять пили в гостиной, миссис Фарнхэм упомянула о миссис Эрендел и хохотнула, когда Джулия пересказала ей подробности визита Сильвии.
— Могу себе представить, как у нее вытянулся нос, когда она тебя увидела! Сильвия всегда мечтала стать женой Найджела.
— Когда я ему об этом сказала, он только посмеялся.
— Мужчины часто близоруки, когда дело касается женщин. Какими бы умными они ни были у себя на работе, их все равно может провести хорошенькое личико и мягкие манеры, а Сильвия знает, как пользоваться и тем и другим. Но ты не должна ревновать. Найджел и не помышлял о женитьбе, пока не встретил тебя. — Она устроилась поудобнее. — Прости мне эту откровенность, но тебе повезло, что он твой муж. Раз Найджел подарил тебе свою любовь — она твоя навсегда.
— Мне кажется, он любит с той же силой, с какой и ненавидит.
— Он редко к кому испытывает ненависть, — удивленно запротестовала миссис Фарнхэм. — Он слишком логичен, чтобы тратить время и эмоции на столь разрушительное для личности чувство.
— А она действительно разрушительна? — спросила Джулия.
— Конечно! Для того чтобы ненавидеть, мы должны закрыть свой ум для всего остального. С тем же успехом можно жить в коконе.
— Коконы бывают очень уютными.
— Но насекомые из них вырываются! Если бы они остались там навсегда, они погибли бы.
Джулия вздрогнула, и миссис Фарнхэм быстро сказала:
— Давай говорить о чем-нибудь более веселом, чем смерть. Скажи мне, чем ты весь день занимаешься?
— Мало чем, — вздохнула Джулия, — я скучаю по работе.
— Когда у тебя будет ребенок, свободного времени сразу не останется!
Краска залила щеки Джулии, и свекровь сочувственно на нее посмотрела.
— Первые месяцы после замужества всегда нелегкие, знаешь ли. Чем сильнее чувство, тем больше времени людям требуется для того, чтобы притереться друг к другу. Если ждешь от брака многого, то надо многое и дать. Людям чувствительным часто нелегко настроиться друг на друга. Когда я вышла замуж, моя свекровь говорила со мной так же, как я сейчас говорю с тобой, и сказала одну вещь, которую я никогда не забывала: хороший брак не получается сам собой — он требует работы. Но поверь мне, Джулия, это стоит того, чтобы потрудиться.
Джулия в отчаянии глядела в огонь. Как легко она вступила в брак, как мало думала о смысле церковного обряда. Она была поглощена идеей мщения и не задумывалась над тем, что, исполняя свой план, разрушает устои, которые почитала с детства.
Она глубоко вздохнула:
— Вы многое помогли мне понять, мама. Так легко потерять путеводную нить в будущее, а я, наверное, ее еще и не находила.
— Мы не всегда знаем, что для нас лучше всего. — И, переменив тон, миссис Фарнхэм продолжила: — Ну, право, на один день достаточно! Если я снова начну читать лекцию, разрешаю тебе просто уйти! — Ее зоркие глаза остановились на пяльцах, лежавших на ручке кресла. — Какая прелесть! Это твое?
— Да. Хотите посмотреть мои работы?
— Очень. Я тоже вышиваю, так что мы можем сравнить узоры.
Джулия подошла к шкафу и достала мешочек для рукоделия, в котором хранила законченные вышивки. Миссис Фарнхэм пришла в востсрг.
— Вижу, ты специалист. Давно вышиваешь?
— Раньше я много вышивала. Моя мать была необыкновенной рукодельницей. Она копировала узоры со старинных гобеленов у нас на стенах.
— Наверное, это был большой дом, раз там были гобелены.
Лицо Джулии застыло, и миссис Фарнхэм поняла, что время откровенностей прошло.
— Довольно большой. — Она отвернулась. — Не хотите ли еще кофе?
— Нет, спасибо, милая.
После этого разговор стал бессвязным. Быстро стемнело, и наступил ноябрьский вечер, сырой и холодный. Две женщины сидели в свете камина: уличные фонари лишь немного разгоняли темные тени, сгустившиеся в комнате.
— Я больше всего люблю это время суток, — сказала Джулия. — Все уродство исчезает, и остается только прекрасное.
— Слова истинного романтика!
— Когда-то я им была, — призналась Джулия, — но жизнь разрушает идеалы.
— В твоих устах это звучит слишком цинично.
— Я цинична. Такой меня сделали обстоятельства.
— Обстоятельства не могут изменить личность — по крайней мере, не навсегда.
— Я не согласна. Я уже никогда не буду той невинной девушкой, которой была когда-то.
— Не невинной, — согласилась миссис Фарн-хэм. — Но более снисходительной к человеческим слабостям. Мы все делаем ошибки, Джулия. Понять это — значит начать взрослеть.
В холле послышались шаги, дверь гостиной открылась, и на фоне светлого прямого проема показалась фигура Найджела.
— Почему вы сидите в темноте? — Он щелкнул выключателем, и обе женщины заморгали от яркого света.
— Знаешь, многие женщины любят сумерничать, — укорила его мать.
— Извини, дорогая. — Он подошел к ней и поцеловал. — Я пытался вернуться к ленчу, но у меня не получилось. Ты ведь еще не уходишь? Я отвезу тебя на машине.
— Ничего подобного ты не сделаешь. Я заказала такси на шесть часов.
— Но вы должны остаться поужинать, — запротестовала Джулия.
— В другой раз, милая. — Мать посмотрела на сына. — Когда выборы?
Он покраснел и постарался не встретиться взглядом с Джулией.
— Послезавтра, мама.
— Так скоро? Я думала гораздо позже. Ты сразу же сообщишь мне результат, хорошо? Я буду как на иголках, пока не узнаю.
— Конечно сообщу. Позвоню тебе, как только сам буду знать.
— Если ты победишь, — оживленно сказала Джулия, — мы должны позвать гостей, чтобы отметить это.
Найджел медленно повернулся к ней:
— В этот вечер я буду слишком усталым, чтобы отмечать.
— Необязательно устраивать большой прием, дорогой, — настаивала Джулия, — позовем несколько близких друзей: Лиз, Тони, Конрада Уинстера, и… и, конечно, миссис Эрендел. Вы приедете, мама?
— Не думаю. Одной поездки в неделю с меня достаточно. Если Найджел победит, вы оба должны приехать пообедать у меня, когда найдете время. У тебя будет масса дел, если Найджел выиграет, Джулия. Могу себе представить, как ты будешь открывать благотворительные ярмарки и целовать младенцев в мокрых пеленках! — Миссис Фарнхэм взглянула на сына. — Из Джулии получится прекрасная жена для политика — почти все наиболее влиятельные члены парламента достаточно стары, чтобы им льстило внимание красивой молодой женщины.
— Уверен, она прекрасно сыграет эту роль, — отозвался Найджел, чуть подчеркнув глагол, чтобы Джулия это заметила.
Миссис Фарнхэм встала.
— Машина будет с минуты на минуту. Я пойду возьму шубу.
Обе женщины поднялись наверх, и, когда Джулия подала ей черную каракулевую шубу, миссис Фарнхэм вздохнула:
— Не нравится мне, как выглядит Найджел. Он похудел, как и ты.
— Он очень много работает.
— После выборов хорошо бы вам куда-нибудь уехать. У вас ведь не было медового месяца? Попытайся убедить его, что он вам нужен.
— Не беспокойтесь, мама. Думаю, это просто напряжение из-за выборов.
Джулия и Найджел стояли в дверях, пока миссис Фарнхэм усаживалась в машину. Как будто желая создать благоприятное впечатление, он небрежно положил руку на плечо Джулии, но как только машина скрылась за углом, тотчас убрал ее.
Обед прошел в молчании: оба были погружены в свои мысли. Она не заводила разговор о выборах, пока им не подали кофе в гостиную.
— Понятия не имела, что ты выдвинут кандидатом в парламент, пока твоя мать не сказала об этом. Мне очень жаль, что ты не сделал этого сам.
— Я не думал, что тебе это будет интересно.
— Все равно ты должен был мне сказать. Я пыталась скрыть свое удивление, но не уверена, что мне это удалось. Да я и не понимаю, почему ты сделал из этого секрет. Рано или поздно я бы все равно об этом узнала. Если бы ты мне сказал об этом раньше, я могла бы тебе помочь.
— Мне и в голову не приходило просить о помощи. Зная, какого ты обо мне мнения, я ожидал бы от тебя прямо противоположных действий.
— Из тебя получится хороший член парламента, — отозвалась она негромко. — Я никогда бы не сделала ничего, чтобы помешать тебе быть избранным.
— Ты и не могла бы. Я не боюсь ничего, что ты можешь сказать или сделать. — Он встал. — Извини, у меня дела. — У двери он задержался. — Да, об этом приеме: если ты хочешь его устроить, я не возражаю! Но дождись сначала результатов, хорошо? Я могу и проиграть!


Почему-то Джулия не сомневалась, что Найджел победит: она могла представить себе, как он говорит с трибуны с той же энергией, что и в суде, увлекая аудиторию. Она не могла не признать, что он — идеальный кандидат: его привлекательность обеспечивала голоса женщин, его ум убеждал мужчин.
Поэтому она не удивилась, узнав о его победе, и сразу же начала планировать прием. Она отправила приглашения всем, кого Найджел включил в список, и, увидев в нем имя Сильвии Эрендел, решила пригласить Конрада.
Она тщательно продумала меню и в день приема сама расставила цветы на длинном обеденном столе. Перед каждой женщиной розовые розы и фиалки в хрустальных вазочках. В качестве единственного освещения она выбрала высокие темно-красные свечи в серебряных канделябрах. В результате возникла атмосфера элегантности и уюта, которой она осталась довольна. Вскоре она услышала, как Найджел вошел в свою комнату. До нее донесся шум выдвигаемых ящиков, открывающихся и закрывающихся дверей шкафов, пока он переодевался, и почему-то эти звуки были ей приятны. Она быстро надела приготовленное заранее платье. Еще только задумав этот прием, она уже знала, что именно будет на ней этим вечером. Но чего она хотела добиться, остановив свой выбор на белоснежном платье: напомнить Найджелу об их свадьбе или пробудить воспоминания о его любви, — она не знала. Как бы то ни было, это платье походило на то, которое было на ней в первый вечер после их свадьбы. Это был еще один подарок Деспуа, который она пока не надевала. Из мягкого белого шифона, оно ниспадало до самого пола, струясь вокруг ее ног. Корсаж удерживался тонкой лентой, расшитой серебром и жемчугом, и подчеркивал ее молочно-белые плечи. Свободный покрой платья был обманчив: когда она двигалась, шифон облегал изящные линии ее тела, подчеркивая округлость груди, тонкую талию, длинные стройные ноги. Она расчесала волосы на прямой пробор, и они мягкими волнами упали ей на плечи. Их темный цвет контрастировал с сиянием ее кожи, и она с удовлетворением рассматривала свое отражение в зеркале. Ни один нормальный мужчина не останется равнодушным к этой очаровательной картине, а в человеке, любившем ее — пусть в прошлом, — она наверняка вызовет смятение чувств.
Неожиданный стук в дверь, соединявшую ее спальню со спальней мужа, заставил ее отпрянуть от зеркала. Сердце ее заколотилось, когда она нетвердым голосом разрешила ему войти.
Впервые со дня их свадьбы он вошел в ее спальню, и в эту минуту она заметила, как он изменился за последние месяцы. Его лицо стало еще более худым, чем раньше, скулы и нос стали еще заметнее и придавали ему суровый, почти демонический вид, Несколько мгновений он разглядывал ее фигуру, чуть задержавшись на изгибе белой шеи, и наконец остановился на ее прекрасном удивленном лице.
— Я принес тебе вот это, — сказал он резко, протягивая кожаный футляр. — Они принадлежали моей двоюродной бабушке. Когда она умирала, то завещала их моей будущей жене.
Джулия взяла протянутый футляр и открыла его. На подушечке из темного бархата лежали великолепное колье из сапфиров и бриллиантов и длинные серьги. Камни сияли так, как будто в них таилась жизнь: глубокие прозрачные темно-синие сапфиры и бриллианты, играющие скрытым огнем.
— Они прекрасны! — воскликнула она. — Прекрасны… Но я не могу надеть их. Я не вправе.
— Они завещаны мне с условием, что их будет носить моя жена, — сказал он непримиримо. — А ты ею и являешься — по крайней мере, юридически. Кроме того, в нашу первую брачную ночь ты обещала быть на высоте положения.
— Ты помнишь все, что я сказала в тот вечер?
— Думаешь, я это когда-нибудь забуду?
Их взгляды встретились, и Джулия первой отвела глаза. Положив футляр на туалетный столик, она достала колье, аккуратно застегнула его на своей стройной шее, потом вдела в уши серьги.
— Ну вот, ты удовлетворен!
Она снова ощутила на себе его пристальный взгляд, и, хотя он сжал руки в кулаки, голос его остался совершенно спокойным.
— Они прекрасно на тебе смотрятся. Когда ты в следующий раз выйдешь замуж, Джулия, тебе следует выбрать миллионера. Тебе очень к лицу бриллианты. Они, насколько мне известно, самые твердые камни на свете! — Резко повернувшись, он вышел.
Потрясенная до глубины души, Джулия упала в кресло, внезапно почувствовав отвращение к самой себе.
Когда она наконец спустилась в гостиную, уже было слышно, как подъезжают первые гости, и у нее не было возможности поговорить с Найджелом наедине. Большинство пришедших были ей незнакомы — это были друзья Найджела, связанные с ним общей работой: очаровательные культурные люди и их прекрасно одетые жены. Лиз и Тони приехали одними из первых, девушка раскраснелась и казалась необыкновенно счастливой и прехорошенькой в платье с оборками, которое ничуть не скрывало ее полноту.
Здороваясь, она сжала руки Джулии.
— Ты выглядишь просто потрясающе! И на тебе фамильные сапфиры: теперь ты наконец настоящая Фарнхэм.
Эти слова потрясли Джулию. «Наконец настоящая Фарнхэм»! Джулия Трэффорд, дочь человека, который умер в тюрьме, куда его отправил тот, чье обручальное кольцо она носит, считается настоящей Фарнхэм. Это положение не казалось ей завидным, и, как она внезапно поняла, она никогда и не пыталась его занять.
— Кто-нибудь будет, кроме надутых друзей Найджела? — спросила Лиз, отвлекая Джулию от ее мыслей.
— Они вовсе не надутые, — запротестовала Джулия. — Но придет один мой друг — Конрад Уин-стер. Мне кажется, он тебе понравится. И потом, будет твоя кузина Сильвия.
— Вдова Джеральда? — воскликнула Лиз. — С чего это ты надумала приглашать эту кошку?
Джулия засмеялась:
— Тише, а то кто-нибудь тебя услышит! Я ее пригласила, потому что меня просил Найджел.
— Ты уже с ней встречалась?
— Да. Она приходила повидаться со мной пару недель назад.
— Не сомневаюсь! Не могла дождаться узнать, на ком это женился Найджел.
В этот момент вошли новые гости, и Джулия подошла к Найджелу, чтобы их приветствовать. Почти сразу же появился и Конрад Уинстер. Задержав руку Джулии в своей дольше необходимого, но поняв, что время для разговора с нею еще не настало, он немного поболтал ни о чем и отправился знакомиться с другими гостями.
К этому времени собрались уже все, кроме миссис Эрендел, и Джулию раздражала необходимость откладывать начало обеда. Подождав еще десять минут, она подошла к Найджелу, который разговаривал с друзьями, и с извиняющейся улыбкой отвела его в сторону.
— Мне бы хотелось начать, — тихо проговорила она. — Все уже в сборе, кроме миссис Эрендел, но мы уже ждем дольше, чем принято.
— Подожди еще немного, — сказал он отрывисто. — Надеюсь, никакое блюдо от этого не пострадает?
Она не успела ответить — появление Сильвии Эрендел было обставлено по всем правилам театрального искусства. Эффектно остановившись на пороге гостиной в ярких лучах света, льющегося из холла, она казалась воплощением женственности в шелковом платье с заниженной талией и сборчатой юбкой. У него был странный цвет: при движении он менялся от золотого к бронзовому, а когда она стояла неподвижно, перекликался с цветом ее волос. Ее единственным украшением — и единственным ярким пятном — было ожерелье из аквамаринов, которое оттеняло ее бледно-голубые глаза. Больше всего она напоминала сытого золотистого котенка, и, вспомнив ее манеру расширять и суживать глаза, Джулия добавила про себя «сиамского».
Если Джулия, нарушая все правила приличия, пристально рассматривала свою гостью, та, в свою очередь, поступила так же. Пока они обменивались приветствиями, голубые глаза остановились на сапфировом колье, и на хорошеньком личике промелькнула ревность. Но она тут же повернулась и с наивной грацией подставила Найджелу щеку для поцелуя. Джулия внутренне напряглась, увидев, как его губы на минуту прикоснулись к гладкой коже женщины.
— Дорогой Найджел! Как чудесно тебя видеть! Хотя я должна была бы обидеться и вовсе с тобой не разговаривать. Я была просто убита, что мне даже не дали возможности прилететь домой к твоей свадьбе.
Внимательно наблюдавшей Джулии показалось, что Найджел с удовольствием принимает ее легкое поддразнивание, отвечая ей так же непринужденно. Она вынуждена была признать, что они действительно казались добрыми друзьями, как и утверждала Сильвия.
— Надеюсь, вы не обидитесь, если я не предложу вам выпить, — прервала их разговор Джулия, — но наши гости, наверное, проголодались.
— Ужасно, что я так опоздала, — извинилась Сильвия, — но я вызвала такси, а оно не приехало.
— Надо было позвонить мне, — сказал Найджел, — я бы послал за тобой Бейтса.
— Мне не хотелось злоупотреблять… — ответила она мягко, — ты ведь теперь женат…
— Не глупи. — Найджел улыбнулся, глядя сверху в ее бледное лицо. — Моя женитьба не затронула моего шофера.
Раздраженная этим легким разговором, Джулия дала знак Хильде, и Бейтс, исполняющий обязанности дворецкого, объявил, что обед подан, голосом, от которого чуть не задрожали стены.
Когда гости перешли в столовую и увидели накрытый стол, раздался одобрительный гул голосов, и беспричинное раздражение Джулии начало идти на убыль и вовсе прошло, когда одно блюдо стало сменять другое.
Обед открывали маленькие дыньки, охлажденные на льду и поданные с соусом из мяты и французского коньяка. Затем были поданы снетки — маленькие рыбешки, зажаренные целиком до золотисто-коричневого цвета. Потом следовали цыплята, приправленные шампиньонами и миндалем и поданные с картофелем по-немецки. На сладкое — мороженое-шербет разных сортов. К каждому блюду подавалось соответствующее вино: сначала шампанское, потом белое бургундское и, наконец, портвейн.
— Великолепный обед, — сказал Найджел, подойдя сзади к Джулии, когда они переходили обратно в гостиную. — Слава богу, они слишком наелись, чтобы много говорить!
Комплимент заставил ее вспыхнуть от удовольствия. Она была рада, что он не только проглотил еду, но вместе с ней и свои слова, выражавшие сомнение в ее умении принимать гостей.
В гостиной все разбились на группки, и с кофейной чашечкой в руке Конрад Уинстер подошел и уселся рядом с Джулией.
— Ты превзошла себя, дорогая. Единственное, о чем я жалею, что ты украшаешь не мой дом.
Смутившись, она отвела взгляд.
— Мне очень жаль, Конрад.
— Правда?
— Да. Мне не следовало этого делать.
— А! — сказал он удовлетворенно. — Понять свою ошибку — значит сделать первый шаг к тому, чтобы ее исправить.
— Если бы я могла это сделать!
— Сможешь, не бойся. — Заметив, что она волнуется, он изменил тему разговора: — Кто эта очаровательная леди, занимающая разговором нашего привлекательного хозяина?
— Сильвия Эрендел, — недовольно ответила Джулия. — Она была замужем за кузеном Найджела.
— Была?
— Он погиб.
— Понятно.
Она резко повернулась к нему:
— Что именно тебе понятно?
— Не больше, чем тебе, моя милая, — сказал он хладнокровно.
Вместе они наблюдали за Найджелом и Сильвией. Он чуть нагнулся, чтобы лучше слышать ее слова, и одна из ее белых ручек лежала на его рукаве. Казалось, они не замечают, что на них смотрят, и Джулия негодовала, видя интимно-собственнический жест другой женщины.
— Кажется, они по-семейному преданы друг другу, — заметил Конрад.
— Они уже давно знакомы.
— Я тоже давно с тобой знаком, но ты никогда не смотрела на меня так, как миссис Эрендел смотрит на твоего мужа.
Джулия нетерпеливо взмахнула рукой:
— Ты хочешь вызвать меня на ссору, Конрад?
Их глаза встретились, и под ее пристальным взглядом он вынужден был смущенно ухмыльнуться.
— Ты выиграла. Пойду и разобью для тебя эту парочку.
Он поставил чашку и не спеша прошел по комнате. Джулия увидела, как при его приближении Найджел выпрямился и неохотно представил его женщине, сидящей подле него. Конрад устроился рядом и стал вести разговор с обаянием, которым прекрасно владел, когда ему этого хотелось. Вскоре Найджел извинился и оставил их вдвоем.
В этот вечер у Джулии больше не было возможности поговорить с Конрадом наедине. Когда он подошел попрощаться, вокруг нее были другие гости, включая Сильвию, которая уходя пожала ей руку и пробормотала, что надеется в будущем чаще ее видеть.
— Найджел обещал помочь привести в порядок дела Джеральда. Так что я не сомневаюсь, что мы тоже будем встречаться, — объяснила Сильвия.
Без энтузиазма отвечая на пожатие маленькой ручки, Джулия пробормотала что-то ни к чему не обязывающее, про себя давая клятву, что ничто не заставит ее сделать Сильвию частой гостьей в своем доме.
Было уже за полночь, когда разошлись последние гости. И к этому времени у Джулии сильно разболелась голова. Она принимала людей, которых никогда в жизни не видела, и к тому же это был ее первый званый вечер после очень долгого перерыва. Это оказалось во много раз труднее, чем она ожидала, и хотя ей не хотелось в этом признаться, но все увеличивающаяся антипатия к Сильвии Эрендел тоже прибавила напряжения.
Найджел налил себе последнюю рюмку, немелодично что-то насвистывая.
— Нельзя ли обойтись без этого шума? — спросила она раздраженно.
Он удивленно поднял глаза, но, увидев ее лицо, сдержал резкий ответ.
— Сядь, — сказал он спокойно. — Ты совсем измучена. Я налью тебе бренди с содовой.
— Нет, спасибо, — отозвалась она капризно, — У меня голова раскалывается, и от спиртного мне будет только хуже. — Она опустилась на диван и откинула голову на подушку.
Глаза ее были закрыты, и Найджел внимательно посмотрел на нее. Под ее глазами пролегли темные тени, и стало ясно, что последние месяцы, такие тяжелые для него, для нее тоже не прошли даром. Впервые его гнев ослабел, и он понял, что, пытаясь разрушить его счастье, она пожертвовала своим. Какой горькой становится жизнь, когда ею движет необоримая ненависть!
Он тихо вышел из комнаты и вернулся со стаканом воды и аспирином.
— Выпей-ка это. Он тебе поможет.
Она открыла глаза и молча приняла таблетки. Он подождал, пока она их проглотила и запила водой, а потом взял у нее пустой стакан и поставил на соседний столик, прежде чем самому устроиться на диване со своей рюмкой. Оба молчали, пока через несколько минут Джулия не села прямее.
— Мне уже немного лучше. Удивительно, как две обычные белые таблеточки могут победить самую зверскую головную боль.
Она встала и медленно пошла по комнате, гася лампы.
— Давай я помогу, — сказал Найджел.
Одна за другой лампы гасли, пока не осталась гореть только одна, затененная абажуром. Оба подошли к ней одновременно. Пальцы их соприкоснулись, и, казалось, между ними проскочила искра. По телу Джулии пробежала дрожь, и эмоции, которые сдерживал Найджел, вырвались на волю. Он притянул ее к себе и жадно припал к губам. Нежные губы Джулии замерли… и ответили ему, а руки обвились вокруг шеи, ласково притягивая ближе его темную голову. Ее тело было мягким и податливым, и, ощутив тепло и нежность, он начал ласкать ее спину и бедра. Его поцелуй становился все глубже, впивая сладость уст, зажигая ее страстью. Вот он — человек, о котором она мечтала… человек, которому она может отдаться.
Джулия еще никогда не испытывала подобного: весь мир куда-то исчез и остались только они двое. Руки Найджела, прикасаясь к ее телу, наполняли его огнем и сладкой болью. Когда его пальцы скользнули к ее груди, отодвинув тонкую преграду платья, она невольно вскрикнула и инстинктивно прижалась к нему бедрами, наслаждаясь непривычной близостью.
С хрипловатым возгласом Найджел оторвался от ее губ и начал целовать шею и плечи, жадно вдыхая аромат ее кожи. Чуть задержавшись у впадинки под ключицей, он наклонился к ее груди. Изнемогая от страсти, еле держась на ногах, Джулия вся отдавалась его ласкам. Ее пальцы, казалось, обрели собственную волю и, соскользнув с плеч, начали неловко расстегивать пуговицы рубашки. Больше всего на свете ей хотелось сейчас прикоснуться к нему, прильнуть к сильной груди, уничтожив все преграды, стоящие между ними. Тонкий шифон казался ей удушающе тесным, и она была рада, когда платье затрещало под его нетерпеливыми пальцами и, разорванное, упало с плеч, обнажив тело, ожидающее прикосновения его губ.
Когда его пальцы прильнули к набухшему бутону груди, Джулии показалось, что еще немного — и она потеряет сознание. Страсть пульсировала в ее теле, подобно волнам морского прилива.
— Джулия, — прошептал Найджел. — Ты желанна… ты нужна мне.
Эти слова ворвались в ее сознание, заставив вдруг вспомнить о своем долге и положении.
— Нет! — выдохнула она, изо всех сил отталкивая его. — Нет, Найджел! Я не могу!
Она выбежала из комнаты и бросилась вверх по ступенькам. Ее рыдания эхом разнеслись по холлу и наконец затихли. Резкий щелчок сказал ему, что она заперлась в своей спальне.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мой любимый враг - Ли Роберта

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Мой любимый враг - Ли Роберта



не качает :((
Мой любимый враг - Ли Робертасуи
11.11.2009, 21.22





Один раз можно прочитать!!!
Мой любимый враг - Ли РобертаВера Яр.
20.05.2012, 0.03





всего один раз можно
Мой любимый враг - Ли Робертарумана
9.06.2012, 19.26





Прочитать то можно, конечно, но не нужно, зря потратите время.
Мой любимый враг - Ли РобертаЕлена
19.11.2014, 18.48





Мне этот роман очень понравился. Не простая история - от мести-ненависти до любви.Герои - очень красивые, Замечательно, что все закончится благополучно. Кстати, роман - весьма кинематографичен.И от него немножко веет "старой доброй Англией".
Мой любимый враг - Ли РобертаСофия
9.06.2015, 5.14





Хотела еще написать, что в бумажном варианте читала этот роман под названием "Мстительное сердце".
Мой любимый враг - Ли РобертаCoфия
9.06.2015, 5.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100