Читать онлайн Белый лебедь, автора - Ли Линда Фрэнсис, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Белый лебедь - Ли Линда Фрэнсис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.64 (Голосов: 39)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Белый лебедь - Ли Линда Фрэнсис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Белый лебедь - Ли Линда Фрэнсис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Ли Линда Фрэнсис

Белый лебедь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Хлопнувшая дверь заставила Софи резко поднять голову от бухгалтерской книги, и карандаш царапнул по бумаге.
Обычно в этот час она спит. Свита ее еще не проснулась. Но мысли о том, что у нее кончаются деньги, не давали ей уснуть всю ночь. Потеря «Белого лебедя» выбила почву у нее из-под ног. Но сейчас у нее есть более насущные проблемы. Как бы она ни колдовала над цифрами, у нее не хватало денег на жизнь четверым взрослым, если придется платить за жилье, — будь то в Бостоне или в Европе.
Конечно, она давно знала об этом, но все еще продолжала надеяться: если пересчитать все заново, там урезать, тут сэкономить, может, им хватит? Но денег не стало больше от того, что она их пересчитывала.
И что еще хуже, отец ясно дал ей понять, что Диндра, Генри и Маргарет — нежеланные гости в его новом доме, а Софи не собиралась бросать своих друзей, зная, что у них нет денег. А это означало, что пребывание в «Белом лебеде» — единственно возможный вариант до тех пор, пока отец все не уладит и дом снова не перейдет к ней. А он, конечно же, это сделает. Ведь «Белый лебедь» — это ее собственность.
А пока она должна отыскать средства, чтобы всем четверым хватило на жизнь. Грейсон — ее старый друг. Интересно, сколько времени проводит дома адвокат? Ведь ему нужно разбирать всякие дела, встречаться с судьями и клиентами — и все это, разумеется, происходит в здании суда и конторах, расположенных в деловой части города.
Она упрекнула себя за то, что вчера вела себя с ним так вызывающе. Это не лучший способ снискать его расположение. Но когда она рядом с ним, ей становится не по себе, она начинает нервничать и очень хочет, чтобы он поскорее ушел.
И она решила, что сегодня будет вести себя по-другому. Она будет с ним сладкой, как ячменный сахар. И ему ничего не останется, кроме как смириться с обстоятельствами. Она взглянула на огромную кровать под пологом, на которой когда-то спал ее отец, — теперь это кровать Грейсона. Комната была заполнена его вещами. Прекрасные костюмы, до блеска начищенные ботинки. Кашемировый халат.
Проснувшись, она надела этот халат и закуталась в него. Ткань пропиталась его запахом, чистым и пряным. Софи вдруг показалось, что он держит ее в своих объятиях, и по спине ее пробежала дрожь.
Она тяжело вздохнула. Он действительно смущает ее. И поселиться в комнате, где лежат его вещи, не очень-то разумно с ее стороны. Из-за этого она постоянно думает о нем и в результате начинает сомневаться в правильности своего решения сохранить независимость.
Трудность состояла в том, что Софи не могла измениться. Мать научила ее быть свободной и никогда не говорила о том, что женщина должна покорно исполнять приказания мужчины. Она даже не умеет вести хозяйство и готовить еду. И еще дети.
Она зажмурилась и представила, что держит на руках ребенка — ребенка Грейсона. Прижимает его к себе. А он ее любит.
Она содрогнулась, подумав, что ей придется возиться с ребенком. Не для того она трудилась целых пять лет, чтобы бросить все, чего добилась, от одного прикосновения кашемирового халата к плечам. Халат-то мягкий и нежный. А вот Грейсон… Да, Грейсона мягким не назовешь.
Неожиданно внизу послышался энергичный топот, от которого задрожали стены. Софи скривилась — это, наверное, Грейсон, опровергающий собственное утверждение о том, что он почти не бывает дома. Но она отогнала эту мысль. Грейсон Хоторн не топает.
Софи потуже затянула пояс на талии, нашарила ногами отороченные мехом шлепанцы и пошла посмотреть, кто производит весь этот шум.
Едва ее нога коснулась последней ступеньки, как она оказалась лицом к лицу с женщиной сурового вида, которой по виду было лет сто. На ее седых волосах сидела темная шляпка, а платье было такого строгого фасона, что по сравнению с ним скромные платья Маргарет казались просто вызывающими.
— Для воровки вы слишком чопорны, — заявила Софи без всякого вступления, закатывая длинные рукава халата. — Не будете ли добры объяснить, что вы здесь делаете?
— Я ничего не стану объяснять такой, как вы, — презрительно процедила незнакомка, оглядев Софи сверху донизу критическим взглядом. — Я не позволю кому попало болтаться по дому респектабельного человека. Убирайся отсюда, барышня, и можешь не сомневаться — я поговорю с молодым мистером Хоторном.
«С молодым мистером Хоторном». Можно подумать, что он все еще мальчик в коротких штанишках.
Если бы Софи не была так сильно удивлена, она бы весело рассмеялась.
Но ей не пришлось объясняться с этой мегерой, потому что как раз в эту минуту распахнулась входная дверь и вошел Грейсон. На нем было теплое шерстяное пальто, и он похлопывал руками в перчатках друг о друга, чтобы согреться. Вместе с ним в холл ворвался холодный воздух.
Переступая через порог, он бросил взгляд на замок, а потом поднял глаза и увидел обеих женщин. Он посмотрел на Софи, на свой халат, в который она куталась, и во взгляде его мелькнуло что-то похожее на нежность. Наконец он улыбнулся, на удивление весело и щедро, если учесть, в каком кислом настроении он ушел от нее вчера.
— Не забудьте распорядиться починить дверь мисс Пруитт, — напомнил он и направился к Софи.
Он был красив, и сердце у Софи подпрыгнуло. Несмотря на легкий морозец, его волосы были все еще влажными после утренней ванны, и он двигался с легкостью, присущей не многим мужчинам. И она улыбнулась ему.
Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не поддаться ему, когда он пустил в ход свое обаяние. Она не может себе позволить даже на мгновение сдать свои позиции. Они теперь противники. Он забрал себе «Белого лебедя» она хочет его вернуть.
Грейсон остановился рядом с Софи.
— Вижу, вы познакомились. — Женщины сердито зыркнули друг на друга. Грейсон усмехнулся.
— Я все пытался себе представить что произойдет, когда вы встретитесь лицом к лицу. Давайте сделаем все как полагается. Мисс Алтея Пруитт, позвольте познакомить вас с мисс Софи Уэнтуорт.
— Объясните, что происходит, — потребовала Софи. Мисс Пруитт вздернула крепкие плечи.
— Я не буду здесь работать, если вы намерены принимать… — она поискала нужное слово, — гостей у меня под носом, — закончила она негодующим тоном.
— Не беспокойтесь, мисс Пруитт, мне бы и в голову не пришло оскорбить ваши чувства. — Грейсон подошел к ней и обнял за плечи. — Мисс Уэнтуорт — дочь Конрада Уэнтуорта, и она живет здесь со своими… друзьями, — при этих словах он нахмурился, — а я пока живу в отеле «Вандом». А теперь ступайте-ка и приготовьте нам ваш потрясающий кофе.
Алтея, бросив на Софи и ее одеяние осуждающий взгляд, быстро и ловко стянула с себя шляпку, аккуратно положила ее на полку и направилась в кухню.
Софи посмотрела ей вслед и повернулась к Грейсону:
— Сегодня утром мы доброжелательны, да? — И тут же передернулась от своего тона. Она ведь обещала себе, что будет с ним мила!
— Я сделаю все, что угодно, лишь бы мисс Пруитт была довольна. — Он улыбнулся, и его улыбка была теплой и озорной. — Эта женщина печатает на машинке, как ветер, записывает под диктовку, как газель, и устраивает мою жизнь со спокойной, ненавязчивой деловитостью пчелиной матки.
— Хватит с меня ваших красочных сравнений с природой. — Почему-то он пробуждал в ней худшие черты характера. — Кто же этот образец всех совершенств?
— Мой секретарь. Хотя если быть точным — это женщина, которую я обожаю. — Он широким жестом прижал руку к сердцу. — Короче говоря, это лучший из всех секретарей, которые у меня когда-либо были. А у меня их было несколько.
— Вы держите секретаршу? Здесь? — потрясенно спросила Софи.
— Конечно. Она ведет дела в моей конторе.
— Вы имеете в виду вашу контору в деловой части города? — с надеждой произнесла она.
— Нет. Я даю советы клиентам в «Белом лебеде». А клиентов у меня много, Софи. Это люди, которые доверяют мне улаживать проблемы с делом, именуемым оплатой счетов, и не превратиться в тунеядца, в чем вы меня не так давно обвинили.
Он подошел к ней и дерзко провел пальцами по лацкану кашемирового халата. Голос его прозвучал завораживающе:
— Что бы вы там ни думали, я не нуждаюсь в деньгах вашего отца.
Его пальцы остановились, не дойдя до ее груди. Она утратила способность думать, еще меньше она была в состоянии произнести что-то связное, ее обдало жаром, и жар сосредоточился внизу, и она не понимала почему. Неужели он догадался, что под халатом на ней почти ничего нет? Неужели он почувствовал, как забилось ее сердце?
Его пальцы медлили, взгляд темных глаз жег ее, и на мгновение ей показалось, что сейчас он ее поцелует. Но как раз в тот момент, когда она готова была придвинуться к нему, он отвел руки, оглядел ее туалет, и губы его иронически скривились.
— Кстати, о клиентах. Один из них может появиться в любую минуту. Как ни очаровательно вы выглядите, я предпочел бы, чтобы они не видели вас в моем халате.
Кровь бросилась ей в лицо. Она даже не поняла, какие чувства он в ней вызвал. Желание? Страх? Досаду?
Она посмотрела в окно на экипажи, проезжающие мимо дома так обыденно, словно в мире ничего не произошло. Ей казалось, что еще чуть-чуть, и все кусочки ее жизни наконец-то сложатся в одно целое — отличное от того, как представлялось ей в детстве, но все же в нечто такое, что она сотворила сама. Всю жизнь она мечтала о том, чтобы стать известной, стать чем-то большим, нежели неловким вундеркиндом Софи Уэнтуорт. Сколько раз она воображала, как будет царить в «Белом лебеде», давать концерты в концертном зале! И играть Баха.
Она отказалась от Баха, заменив его на более легкие и яркие произведения. Она отказалась от мечты играть в концертном зале, заменив его Европой. Но она не могла отказаться от мечты жить в том доме, в котором прошло ее детство.
Грейсон Хоторн и его покупка «Белого лебедя» разбили ее мечты в пух и прах.
Но разве это имеет значение? Жизнь у нее сложилась блестяще. Ее обожают во всем мире, и никто не поверит, что она провела хотя бы один день в своей жизни нелепо.
Она отвела взгляд от окна и оглядела мраморный пол холла, величественные высокие колонны, великолепный изгиб лестницы, по которой она спускалась в детстве бессчетное количество раз, бросила рассеянный взгляд на длинное льняное полотенце, переброшенное через плечо и волочащееся за ней как шлейф, что делало ее похожей на королеву.
Его прикосновение заставило ее вздрогнуть, и она замерла перед ним, перестав дышать. Он обхватил ладонью ее подбородок и поднял ее голову, вынуждая посмотреть ему в глаза.
— Что такое? — прошептал он; его темные глаза были серьезны. — Что такое я постоянно вижу в ваших глазах?
На одно слепящее мгновение она испытала девчоночье желание поведать ему обо всех своих мечтах, излить тревоги, так долго лежавшие тяжелым грузом у нее на сердце. Но ей слишком долго не на кого было опереться, некому было доверить свою тайну, столько лет сжигавшую ее душу. Грейсон Хоторн пришел бы в ужас, если бы узнал, какой она стала. Независимой и вызывающей. Отбросившей условности. Какой угодно, но только не пристойной. И решившей во что бы то ни стало вернуть себе «Белого лебедя».
Она отвела взгляд и не стала рассказывать ему о своих тревогах. Вместо этого она гордо вздернула подбородок и выдала ему свою заученную улыбку концертной дивы.
— Никогда не предположила бы, что вы к старости превратитесь в такого романтика. Читать по глазам! Право, Грейсон, теперь вам осталось только порассуждать насчет губ, похожих на розы, и поцелуев, сладких как мед.
Он медленно опустил глаза на ее губы.
— Ваши губы похожи на розы. — Потом, словно хотел подтвердить свои слова, он наклонился и прижался к ее губам. Всего лишь прикосновение, шутливое прикосновение, но этого было достаточно, чтобы тело ее охватил огонь желания. Ухмыльнувшись, он произнес: — А ваши поцелуи действительно сладкие как мед.
Он провел кончиками пальцев по ее ключице под халатом, легко, нежно, отчего ее тело отозвалось на его ласку каждым нервом, каждой клеточкой, и она уже готова была рвануться к нему, но в последний миг удержала себя от этого шага.
И совершенно неожиданно ей представилось: она его жена, и его руки ласкают ее тело под кашемировым халатом.
«Кого же он избрал? — спросила она себя, внезапно жарко покраснев. — Кого он избрал себе в жены?» Впервые за пять лет она пожалела о том, что пошла своим путем. И еще о том, что в ее новой жизни для него не было места.
Но она всегда была не как все, и не стоит ей пытаться изменить себя. Она уже потеряла себя один раз, пять лет назад. Но теперь она не может позволить себе забыть о том, кем она стала.
Грейсон что-то начал говорить ей, но его прервал звонок в дверь.
— Я открою, — раздался голос мисс Пруитт откуда — то из-за ее спины, и тут же послышался обиженный топот ее ботинок.
Все произошло так быстро, что Софи была застигнута врасплох. Грейсон, кажется, понял, что с ней происходит.
Он отвел за ухо прядь, ее волос.
— Все будет хорошо, Софи, — ласково произнес он. — Поговорим позже. А теперь идите.
Он повернул ее и легонько подтолкнул. Она машинально пошла наверх, а там обернулась и увидела, как через порог шагнул человек в элегантном костюме, тяжелые двери закрылись за ним и он вслед за Грейсоном вошел в кабинет.
Грейсон захватил этот дом, чтобы остаться здесь навсегда. И у него нет никакого намерения переезжать куда-то.
Его поцелуй почему-то ее взбудоражил, и она покраснела от затаенной мысли — ей хотелось еще поцелуев.
Ей просто необходимо поговорить с отцом и заставить его исправить свои ошибки. Нельзя допустить, чтобы Грейсон оставался в ее жизни. И в ее доме.
Три дня подряд Софи посылала отцу записки. И каждый раз получала ответ, что он не может с ней встретиться. Сначала она обиделась, потом рассердилась. На четвертый день ее охватил панический страх. Зачем отец просил ее вернуться? Разве не для того, чтобы она поселилась в его семье?
В довершение всего Грейсон появлялся в «Белом лебеде» регулярно каждое утро и настолько пунктуально, что по нему можно было проверять часы, и принимался за работу. Противная мисс Пруитт тоже появлялась в восемь часов и оставалась до пяти, обращаясь с Софи и ее свитой весьма бесцеремонно, точно они были стайкой заблудившихся гусей.
И каждый день Софи избегала Грейсона как чумы, не сомневаясь, что, как только они окажутся наедине, он снова заведет разговор о том, что ей следует съехать из этого дома. И она приложила все усилия к тому, чтобы он не смог застать ее врасплох. Когда он осведомлялся о ней, ее то не было дома, то она не принимала, то была нездорова. Генри сказал, что когда он в последний раз передал ее слова, Грейсон буквально зарычал от злости.
Генри был в восторге. А она — нет. Потому что терпение Грейсона истощалось.
Только один раз, в конце долгого дня, они оказались вместе в одной комнате. Она сидела в кабинете, изучая ноты новой обработки «Богемы» для виолончели, и не услышала, как он открыл дверь и направился к своему столу. Мисс Пруитт промаршировала вслед за ним и положила перед ним какие-то бумаги. Софи отвлек посторонний шум, она подняла голову и увидела Грейсона, сидящего за письменным столом. Он внимательно слушал клиента, который что-то говорил, не обращая на нее внимания. Внезапно Грейсон повернулся, почувствовав на себе взгляд Софи. Клиент все продолжал взволнованно что-то говорить.
Откинувшись на спинку стула, Грейсон рассматривал ее поверх головы клиента, словно надеялся что-то понять. В глазах его она увидела странное выражение. Так смотрит человек на вещь, которая ему принадлежит.
Она резко вскочила с дивана и пошла искать Диндру, разозлившись на свои ослабевшие колени и захолонувшее сердце. Эта встреча выбила ее из колеи.
А отец все еще не желал ее видеть.
В конце концов однажды вечером, когда до приема оставалось два дня, Софи отправилась к нему без приглашения. Она подошла к дому и вдруг забыла, зачем она здесь.
Его новый особняк поражал взгляд роскошной отделкой, но она отметила, что его начали украшать для приема гостей. Если отец говорил правду, то прием устраивался в честь ее приезда домой. Разве это не значит, что он ее любит?
Однако ее восторги быстро сменились унынием. Правда, она наконец увиделась со своими маленькими сестрами, но все ее мечты развеялись как дым. Конрад категорически отказался вернуть ей «Белого лебедя», заявив, что сделка не имеет обратного хода. Его не смогли, поколебать никакие ее мольбы.
Он был сердит и не слушал никаких возражений, пока она в конце концов не прошептала:
— Почему? Почему ты так поступаешь со мной? — Отец вздохнул, и ей внезапно показалось, что он постарел прямо на глазах.
— Я поступаю так потому, что так лучше.
— Лучше для кого? — недоверчиво спросила она. Он больше не сдерживался.
— Лучше для нашей семьи! А ты сделаешь так, как я сказал, и переедешь сюда, в этот дом. И отошлешь этих… этих прихлебателей туда, откуда они приехали! — в ярости прошипел он.
Софи не стала с ним спорить. Она ушла от отца и вернулась в «Белого лебедя», исполненная решимости снова стать хозяйкой в своем доме.
— Что вы здесь делаете? — возмутилась мисс Пруитт, вторгаясь в ее мысли.
Ее старомодная шляпка все так же сидела у нее на голове, когда она вошла в библиотеку, стиснув в руках ридикюль, словно опасалась, что кто-то «из этих» его украдет.
— Ax! — воскликнул Генри со своего любимого дивана, стоявшего в углу. — Вот и наша дорогая мисс Хан! Можно мы для краткости будем называть вас Чингис?
Диндра одобрительно рассмеялась, оторвавшись от созерцания своих наманикюренных ногтей, и ее мерцающее платье зашелестело, когда она спустила ноги с кресла.
— Генри, ты иногда бываешь умным до невероятности! — Даже Маргарет отвернулась, пряча улыбку. Губы мисс Пруитт съежились, как сухой чернослив, глаза недобро прищурились. Но тут же сердито распахнулись, потому что в открытое окно вдруг влетел легкий ветерок и перемешал ее бумаги, лежащие на письменном столе.
— Ах, что вы наделали! — в гневе закричала она, бросаясь к окну и плотно закрывая створки.
— А это важные бумаги? — равнодушно спросил Генри, подбирая с полу какой-то листок и всматриваясь в него. — «Мистер Джеймс Лэмпман, до того проживавший в доме номер 212 по Маунт-Вернон-стрит, а ныне в доме номер 155 по Хантингтон-авеню, желает вчинить иск по поводу убытков, которые причинил ему некий Пол Редман, погубив его репутацию и его дело…»
Секретарша выхватила у него из рук листок с такой яростью, что чуть не разорвала его пополам.
— Это частные документы! — рявкнула она. — А — теперь вон отсюда! Вон! Вон! Это моя контора!
Она попыталась выгнать их из комнаты, не Маргарет не желала уходить.
— Вы не можете нас выгнать. Нашей Софи нужно играть.
Музыка была такой же неотъемлемой частью жизни Софи, как и дыхание. Если она не держала виолончель в руках, она в мыслях проигрывала мелодию. Она прорабатывала отдельные куски независимо от того, чем была занята, машинально, просто по привычке.
— Пусть она играет где-нибудь в другом месте, — непреклонно заявила мисс Пруитт. — Если тот шум, что я слышала, называется музыкой. — И она в упор посмотрела на Софи, которая внимательно прислушивалась к этой перепалке. — Я не уверена, что «Гнездышко любви» стоит внимания взрослого человека.
Софи сначала удивилась, потом рассмеялась. Мисс Пруитт была остроумна. Улыбаясь, Софи поднялась со стула и отдала инструмент Генри.
— А вы, мисс Пруитт, скажите это всем, кто платит хорошие деньги, чтобы посмотреть, как я играю. Секретарша ехидно взглянула на нее.
— Разумеется, мужчины платят, чтобы посмотреть на то, что вы делаете.
В комнате повисла тишина. Софи и мисс Пруитт сверлили друг друга взглядами. Генри, Диндра и Маргарет не сводили глаз с них обеих.
Наконец Софи рассмеялась.
— Пошли, детки. Когда эта женщина права, она права. Мужчины, которые бывают на моих выступлениях, в большинстве своем не отличают Бетховена от бостонских жареных бобов.
Диндра и Генри, обменявшись вопросительными взглядами, вышли из комнаты вслед за Софи.
Софи хоть и смеялась, но слова секретарши ее задели. Долгие годы, исполняя для публики популярные произведения, она мечтала о Бахе.
Если бы она попыталась, на самом деле попыталась, получилось бы у нее? Сумела бы она исполнять сюиты Баха для виолончели и тронуть сердца публики? Софи захотелось побыть одной, и она прошла в кабинет — точнее, в контору Грейсона, — резко захлопнув за собой дверь. В то утро Грейсон был в суде, и его ждали только к вечеру.
Она села на стул у письменного стола, так напоминающий стул, на котором сиживал ее отец, когда она была ребенком. Но этот стул был новый, другой. Как и множество вещей в ее жизни и в ее доме.
С одной стороны, ей хотелось сесть на ближайший пароход, идущий во Францию, и никогда больше сюда не возвращаться. Но это неосуществимо. У нее нет денег. А посему ей придется сидеть здесь, пока не придет аванс за июньские концерты в Париже.
Она вскочила со стула и подошла к окну. На ней было простое синее платье с длинными узкими рукавами. Но несмотря на солнце, ее почему-то бил озноб, и она обхватила себя руками, чтобы согреться.
— Вы замерзли?
Она круто повернулась и увидела Грейсона в темном костюме и жилете, из-под которых виднелась белая рубашка с накрахмаленным воротником. Неужели она каждый раз будет бледнеть и съеживаться, стоит ей лишь его увидеть? Неужели она никогда не привыкнет к его красивому точеному лицу? К его росту, его глазам? К небрежной легкости, под которой скрываются мощь и сила? К тому впечатлению, которое он производит на нее?
Она выбежала бы за дверь, если бы он не преградил ей дорогу. И потом, ей не хотелось казаться трусихой.
Изо всех сил стараясь держаться независимо, она подошла к его письменному столу и села на его стул, закинув ногу на ногу и покачивая изящной ножкой в отчаянной попытке казаться спокойной, в то время как сердце у нее в груди стучало как молоток.
— Вовсе нет. А мы думали, что вы ушли надолго. — Грейсон вошел в комнату, сел на стул рядом с Софи, словно она была адвокатом, а он клиентом, откинулся назад, скрестил ноги и внимательно посмотрел на нее.
— Судебная сессия отложена. И кстати, нам давно пора поговорить.
Час пробил. Вот оно. Сейчас он ей прикажет собирать веши и перебираться в отель. Она растерялась. Что ему ответить? Куда им деваться? Как они доживут до мая?
Софи взяла со стола ручку, чтобы унять дрожь в руках.
— Конечно, поговорить нам нужно. Но сначала скажите: вы видели цветы? — Все, что угодно, лишь бы оттянуть неизбежное.
Мгновение он молчал, потом оглянулся на холл.
— Их невозможно не увидеть. Для чего они? — Ручка нарисовала в воздухе плавную линию.
— Для меня, — объяснила Софи. — Там цветы и конфеты. Безделушки и побрякушки. Не говоря уже о десятках приглашений.
— По поводу чего?
Она взглянула на него, и уголки ее губ приподнялись в улыбке.
— По поводу моего возвращения домой. Распространились слухи, что блудная дочь вернулась в Бостон. Он вынул ручку у нее из пальцев и отложил в сторону.
— Вряд ли вас можно назвать блудной дочерью. — Она откинулась назад, закусив губу и поглаживая пальцы, к которым он нечаянно прикоснулся.
— А как меня назвали бы вы?
Он обогнул стол и встал рядом с ней, прислонившись к столу. Пульс ее зачастил, и чтобы он этого не заметил, она вжалась в спинку стула. Но он только молча смотрел на нее; просто смотрел, и смятение ее нарастало.
Странная нежность смягчила выражение его темных глаз.
— Я бы назвал вас сложной.
Она презрительно фыркнула — пожалуй, слишком громко.
— Я простая девушка, и ничего больше.
Она встала, чтобы уйти. Но когда она встала, стул не отодвинулся, и она оказалась так близко от Грейсона, что стоило ей чуть шевельнуться, и их тела соприкоснулись бы.
Его глаза мерцали, как тлеющие угольки.
— У вас много достоинств, Софи, но простота не входит в их число.
Она хотела возразить, но он остановил ее, проведя кончиками пальцев по ее руке. Легко-легко.
Он стоял слишком близко, и она чувствовала слишком многое. Метнув на него сердитый взгляд, она попробовала высвободиться. Но он не пошевелился, чтобы ее пропустить.
— Я заставляю вас нервничать. Скажите: почему?
— Вы заставляете меня нервничать? — Хотя так оно и было, гордость одержала верх, и она расправила плечи. — Вы ошибаетесь.
Он фыркнул, и губы его изогнулись так, что ей захотелось обвести пальцем их очертания.
— Ладно, если вы не хотите сказать, почему я заставляю вас нервничать, скажите, от кого все эти подарки. От друзей детства? От знакомых вашего отца?
— От моих поклонников.
Тлеющие угольки в его глазах мгновенно превратились в пламя. Нежность исчезла, осталось лишь раздражение. Хорошо.
— Поклонников? У вас здесь есть поклонники? Уже?
— Да, — прощебетала она, пользуясь этим словом как щитом, — кажется, у меня их целая куча. — Так оно и было, как ни странно. Мужчины, которые, будучи мальчишками, не обращали на нее внимания. — Хотите знать, кто нанес мне визит?
— Нет, не хочу. — Голос его звучал напряженно. — Вовсе не годится, чтобы за вами ухаживали.
— Ах вот как, — задумчиво проговорила она, упираясь руками в бедра. — Почему же?
Он не отрываясь смотрел на нее, и в его глазах она видела ту же странную враждебность, которую она разглядела в день своего возвращения. Она опустила руки и спросила себя: знает ли он уже о ее выступлениях? Не потому ли он прикасается к ней так? Чересчур смело, даже дерзко?
Ей показалось, что он хочет сказать что-то очень серьезное, и кожа ее покрылась мурашками. Что это может быть? Выговор? Нотация?
— Софи, вы здесь уже почти неделю, и нам давно пора поговорить.
Она никогда еще не видела его таким торжественным. Дыхание ее участилось, хотя она и не понимала отчего. Ей почему — то не понравилось выражение его глаз, и она с раскаянием подумала, что зря позволила себе пошутить насчет поклонников. Он взял ее за руку.
— Мы с вами знаем друг друга очень давно. — Он улыбнулся с явным удовольствием, изогнув полные чувственные губы. — Пожалуй, кроме братьев и родителей, я никого не знал так долго. Так что я бы хотел говорить с вами откровенно.
Сердце у нее застучало.
— Софи, нам нужно поговорить о том, почему ваш отец попросил вас приехать домой.
Словно порыв ветра прошелестел в листьях ивы. Ее отец хотел, чтобы она вернулась и стала членом его новой семьи, несмотря на грубость, с которой он обращался с ней поначалу; больше ничего и быть не могло.
— Я думаю, вы знаете, что всегда были мне дороги, — продолжал он. — И мне хотелось бы думать, что и я вам…
— Боже мой! Посмотрите на часы! — Она резко увернулась от него и поспешила к двери — смеясь, чего ей вовсе не хотелось. — Я опаздываю, непростительно опаздываю! Вы, конечно, поймете меня, ведь вы такой пунктуальный. Поговорим потом. Обещаю.
— Софи!
Но она не остановилась. Она выбежала из конторы, ощущая на спине его обиженный и взволнованный взгляд.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Белый лебедь - Ли Линда Фрэнсис



Необычно, но мне понравилось! Главная героиня правда не вызвала особой симпатии.
Белый лебедь - Ли Линда ФрэнсисKatrin
23.01.2013, 15.08





Господи,как же красиво!Эмоции просто переполняют!
Белый лебедь - Ли Линда ФрэнсисТанзиля
4.11.2014, 15.23





Хорошая книга, 9/10
Белый лебедь - Ли Линда ФрэнсисЕлена
1.03.2015, 10.55





очень.! спасибо автору.9/10
Белый лебедь - Ли Линда Фрэнсисл.а.
1.03.2015, 22.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100