Читать онлайн Разорившийся виконт, автора - Лейн Эллисон, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Разорившийся виконт - Лейн Эллисон бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.27 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Разорившийся виконт - Лейн Эллисон - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Разорившийся виконт - Лейн Эллисон - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лейн Эллисон

Разорившийся виконт

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Чарльз вихрем ворвался в свою комнату, захлопнув дверь так сильно, что графин, полный бренди, грохнулся с журнального столика на пол. «Да пропади ты пропадом! – думал он. – Обвела меня вокруг пальца, обдурила, как мальчишку! Но за что, за что?» Чарльз не мог себе представить, что можно было настолько ненавидеть человека, чтобы так жестоко ему мстить.
А может, он просто ее недооценивает? Неужели она – одна из тех, кто охотится за состоятельными женихами? Мелисса долго отказывалась выходить за него замуж, до тех пор, пока он не рассказал ей всю правду о завещании леди Лэньярд. Но зачем она тянула время? Ведь она всегда знала, что если согласится, то получит кучу денег и красавца-мужа в придачу. Она почти всю жизнь прожила в нищете. Именно поэтому, отбросив сомнения и переступив через собственную гордость, Мелисса все же решилась объявить о помолвке. От таких мыслей Чарльза передернуло.
– Нет! – прорезал зловещую тишину комнаты душераздирающий крик. Вслед за ним последовал мощный удар кулаком в стену. – Этого не может быть!
Конечно же, он преувеличивал. Подумать только, сколько раз она давала ему отставку! Прошла неделя, и не одна, прежде чем Мелисса согласилась. Раз ей так нужны деньги, то почему же она сразу не приняла его предложение? Но, быть может, она боялась его реакции и выжидала подходящего момента, чтобы побольнее ранить его? Несмотря ни на что, Чарльз отказывался верить в такое вероломство. Он потратил много лет на изучение особенностей человеческой психики, но теперь чувствовал, что чуть ли не впервые ошибся. Очевидно, деньги не являлись главной целью ее жизни. Значит, причина ее ненависти кроется в чем-то другом. Она презирает его за то, что он втянул ее в ту безобразную, бесчестную авантюру. Спорить нечего, его поведение иначе как безобразным и не назовешь. Разложив все по полочкам и поняв что к чему, Чарльз чуть не взвыл от злости.
«Да нет же, это бессмыслица какая-то», – думал Расбон. Она не могла его презирать. От мимолетного воспоминания о ее теле, растворяющемся в блаженной истоме, мускулы его напряглись. Она не смогла бы вести себя так естественно, если бы испытывала к нему хоть малую толику ненависти. Значит, это не что иное, как месть. Но она поплатится за такое коварство! Как же долго эта девушка заставляла его страдать, прежде чем он узнал правду! Леди Лэньярд, должно быть, знала об его уловке и знала, кто такая Генриетта Шарп. Бабушка жестоко над ним посмеялась, велев жениться на несуществующей девушке, вселила в него надежду, которой не суждено было стать явью. И чтоб уж окончательно добить внука, она отослала его в Лондон опекать Мелиссу. Нечего сказать, они изобрели ему достойное наказание: заставили без памяти влюбиться, а потом просто вышвырнули за дверь.
– Нет! – простонал Чарльз. – Этого не может быть!
Возможно, у леди Лэньярд и были какие-то свои причины, по которым она вела себя так жестоко по отношению к своему внуку. У Чарльза в голове не укладывалось, что Мелисса, его обожаемая Мелисса, оказалась такой меркантильной. Да и кто бы мог подумать, что этот «гадкий утенок», называвший себя Генриеттой Шарп, может превратиться в такую красавицу. Мысль о том, что девушка так долго водила его за нос, скрывая свое настоящее имя, острым ножом полоснула по сердцу раздосадованного Чарльза.
Он нервно зашагал взад и вперед по своей крохотной каморке. Ветхие стены то и дело сотрясались от мощных ударов его кулаков; журнальному столику, не привыкшему к такому обращению, тоже досталось. По мере того как он вспоминал подробности ее поведения, новые приступы гнева, который становился все более неуправляемым, охватывали разъяренного Чарльза. Она начала ему лгать с самого первого дня их встречи, назвав себя вымышленным именем и сочинив себе ложное происхождение. К тому же у нее была помощница. Дама, выдававшая себя за ее тетю, как выяснилось, была не меньшей лгуньей, чем сама Мелисса. А что за служанка была с ними? Уж точно не Виллис.
Осознав всю нелепость своего положения, Чарльз смутился. Сейчас, оглядываясь в прошлое, он был крайне удивлен, что не разгадал ее тайну раньше. Что-то уже известное, до боли знакомое постоянно сквозило в образе этой девушки, тем более что она напоминала ему портрет молодой бабушки. Наслаждаясь обществом и неземной красотой Мелиссы, он забывал обо всем на свете. Пристыженный, он палил себе новый стакан и злобно уставился на свое отражение в пыльном зеркале.
Кто же он на самом деле – глупец или просто слишком доверчивый человек? Она как будто околдовала его своими чарами в первый же день их встречи. Горячая волна желания пробежала по его телу, он схватил со стола бокал и одним махом опрокинул все содержимое себе в рот. Он хотел забыться, хотел не думать об ее очаровании и о красоте ее восхитительного тела. Неужели он так сильно поверил в то, что она была олицетворением портрета его бабушки, что безропотно доверил ей себя и свое будущее?
– Да пошла она к дьяволу!
Но что оставалось бедняге? Только признать с горечью, что, будучи очарованным ее ангельским личиком, он не замечал ничего подозрительного. А между тем некоторые ее поступки заставляли задуматься. Даже странные строчки завещания «известная под именем Генриетты Шарп» должны были насторожить Чарльза и натолкнуть его на соответствующие мысли. Ведь именно в этих словах таился главный ключ к разгадке ее секрета.
Было еще много всего, о чем он никогда не спрашивал Мелиссу. Она знала о Лэньярдском поместье больше, чем полагалось знать кому-либо, кроме самой Генриетты. Вспомнив о том времени, Чарльз презрительно фыркнул. Даже под страхом смерти Генриетта ни одной живой душе не рассказала бы о своем летнем приключении. Испугавшись, что это испортит ее репутацию, она отклонила его предложение с самого начала. Кроме того, все это время в Лондоне у него перед глазами была прекрасная наездница. Не один раз ему в голову приходила мысль о том, что такие же навыки были и у Генриетты, правда, Мелисса смотрелась в седле куда лучше. Фактически рядом с ним была все та же Генриетта, прожившая, однако, несколько месяцев в роскоши и богатстве и обученная всем правилам хорошего тона. Подсказкой могло бы стать также и замечание Харпера о ее навыках вождения, которое он высказал тем самым утром, когда они вернулись обратно в парк. «Черт возьми, да она превосходный кучер!» – сказал тогда Чарльз. В ответ Харпер согласно закивал головой. – «Эта леди всегда хорошо правила, не так ли?»
Кучер ее узнал. А Чарльз был введен в заблуждение ее золотистыми волосами и янтарными глазами. Его внимание было приковано к ее стройным ножкам и пышной груди. Сидя позади нее, он всю дорогу следил за плавными движениями ее рук и наблюдал за тем, как она держала кнут. Замечая все эти нюансы, он невольно сравнивал ее с Генриеттой.
Был ли в действительности Чарльз Монтроуз столь поверхностным человеком? Неужели он так ограничен, что не способен охватить взглядом всю представившуюся его глазам картину? Мелисса заявляла, что им руководило не что иное, как вожделение, низменная страсть, и он был вынужден признать, что она была права. Другого объяснения тому, что он словно одержимый преследовал эту девушку, найтись не могло. Отмахнувшись от грустных мыслей и надеясь, что, усиленно работая кулаками, он разлил не весь бренди, Чарльз поискал взглядом графин, чтобы налить себе еще один бокал.
Постепенно ему на ум пришли остальные подробности, которые говорили сами за себя. Как же они все-таки похожи: у той и у другой – непутевый брат. Тетя, которая время от времени называла Генриетту уменьшительным именем Мисси. Слухи о той злосчастной неделе у Виллингфордов, должно быть, дошли до нее от соседей, ведь именно ее знакомый – арендатор Дрэйтона – как-то раз застукал Чарльза с женой хозяина. И неудивительно, что она так хорошо знала все подробности той передряги, ведь Мелисса всю жизнь провела в Линкольншире. Теперь ему стали понятны ее апломб и заносчивость, ведь она была не шестнадцатилетней деревенской простушкой, а девятнадцатилетней, знающей себе цену аристократкой.
Чарльзу всегда казалось, что она ему кого-то напоминает. Негодование Мелиссы по поводу его поведения смахивало на необузданный гнев Генриетты. Обе девушки – и Мелисса, и Генриетта – отвергли в свое время лорда Хефлина. Представив, как это сделала Генриетта, он содрогнулся. Неудивительно, что этот мужчина так ее возненавидел. Ни один уважающий себя человек не оставил бы такие поступки безнаказанными.
Стены давили на Чарльза со всех сторон. Желание подышать прохладным вечерним воздухом заставило его подняться и выйти на улицу. В отчаянии бродил он по пустынным улочкам, пряча подступающие к глазам слезы и не переставая посылать проклятия в адрес Мелиссы. «Это несправедливо! Несправедливо!» – повторял про себя Чарльз. В его голове вихрем проносились разные воспоминания о прошедших днях: Генриетта, раскинувшаяся на кровати и отвергающая его предложение; он – в дверях гостиничного номера, уговаривающий ее тетю помочь ему; Мелисса, страстно льнущая к его разгоряченному телу; ее ненависть и в то же время необузданная страстность, которая подняла его на такие вершины наслаждения, о которых он раньше и не подозревал; загадочная улыбка леди Лэньярд в день расставания; снова Мелисса, но уже в парке, прижатая к дереву, и Хефлин, срывающий с нее платье; и наконец, Суонси, его родное имение, страдающее от недостатка заботы и денег.
Чарльз понимал, что Мелисса была для него не только объектом вожделения. Несмотря на то, что его непреодолимо тянуло к этой девушке, он испытывал радость даже от простого общения с ней, ценил ее ум и благородство по отношению к обездоленным людям. Она остро чувствовала то, что происходило в современном мире, и Чарльз вполне мог доверять ее мнению и слепо следовать ее советам, не боясь повторить путь своего отца.
С первыми лучами солнца его гнев почти прошел. Теперь перед Чарльзом стояла сложнейшая задача, которую он должен был решить немедля. Что бы там ни случилось, он все же любил ее. Ему уже не было дела ни до денег, ни до коварных планов покойной бабушки, он был готов даже простить Мелиссе ее жажду мести. Им надо спокойно и разумно обсудить сложившуюся ситуацию, а потом выбросить из головы все и заняться налаживанием своей личной жизни.
Он примчался к дому леди Каслтон до неприличия рано и был готов безропотно выслушать все ее упреки.
– Леди нет дома, – провозгласил Борис, загораживая своей мощной фигурой входную дверь.
– Когда она вернется? – спросил удивленный Чарльз.
– Прошу прощения, милорд, но для вас ее не будет дома никогда.
Чарльз злобно сжал кулаки, пытаясь сохранять самообладание. Каждый мускул его тела был готов отшвырнуть Бориса с дороги и взбежать наверх, к Мелиссе. Неужели и это часть ее мести? Неужели она еще сердится? Или просто набивает себе цену? «Ненавижу! Ненавижу!!!»– кричала каждая клеточка его существа.
– Тогда скажите ей, что я заходил, – выдохнул он наконец, протянув лакею свою визитку. – Если она захочет встретиться, пусть знает, где меня искать.
Повернувшись, он решительно зашагал прочь, злой и обиженный таким холодным приемом.
Прошла неделя – бесконечная вереница дней и ночей беспробудного пьянства. Он никуда не выезжал, чувствуя страх от неизбежной встречи с ней и с ее ненавистью. Как-то раз он дал волю кулакам и прямо на улице мощным ударом сбил Мэтта с ног. Его друг имел неосторожность осудить Чарльза за то, что он непорядочно обошелся с Мелиссой и за излишнее пристрастие к алкоголю.
– Прости, – произнес со вздохом Чарльз, помогая Мэтту подняться.
– Тебе не обязательно рассказывать мне, что произошло, – процедил Мэтт сквозь зубы, поддерживая рукой челюсть, которая только-только начала заживать после нападения Хефлина, – но постарайся хотя бы не афишировать свое горе. Джентльмену не пристало распускать нюни. Все гостиные Мэйфэйра захлебываются от негодования, обсуждая твое подозрительное поведение.
– Думаю, мне будет лучше вернуться в Суонси, – произнес Чарльз. Но отступить значит признать свое поражение. Его самолюбие было уязвлено. – Я все еще тешу себя надеждой, что она смягчится и примет меня.
– Разве ты не знаешь, что они уехали? – спросил удивленный Мэтт. – Уже четыре дня, как они у себя в Дэвоне.
Чарльз почувствовал, что ноги у него подкашиваются, и оперся рукой о фонарный столб, чтобы не упасть. «Уехала?» Оказывается, ее ненависть еще сильнее, чем он думал. «Но почему?» Извечный вопрос: «Почему?». Чарльз вдруг подумал с горечью, что никогда не понимал и не мог объяснить ее бесконечную лживость. Генриетта появилась на сцене еще задолго до того, как он встретил Мелиссу. Хорошенько присмотревшись к Генриетте той дождливой ночью, когда судьба свела их под крышей провинциальной гостиницы, Чарльз пришел к выводу, что бедняжка сбежала из дому.
– Мэтт, – неуверенно начал он, – должно быть, существуют еще какие-то факты во всей этой истории, о которых мне, к сожалению, ничего пока не известно. Скорее всего, ее корни уходят глубже, в прошлогодний Дрэйтонский прием. Будь добр, расскажи мне о том, что у вас там произошло.
Мэтт крайне удивился, услышав столь необычную просьбу, и даже слегка покраснел. Он взял друга под руку и препроводил в его комнатушку. Убедившись, что вокруг никого нет, он замолчал и задумался, но нетерпение, горящее в глаза Чарльза, заставило его поторопиться с ответом.
– Ну ладно, – промолвил он после недолгого молчания. – Хотя сейчас не самое время вспоминать об этом…
– Кто там был?
– Во-первых, сам Дрэйтон. Остальными гостями были Хефлин и Добсон. Это был месяц пьянства и игр, и Хефлину, разумеется, везло больше всех.
– Это я знаю, – нетерпеливо перебил Чарльз, сделав особое ударение на слове «это». – Обманным путем он выудил у вас с Дрэйтоном кучу денег. А у Добсона?
– Думаю, его постигла та же участь.
– Значит, Мелисса находилась одна в доме в окружении вас четверых?
– Нет. С ней жила компаньонка, миссис Стоке. Но мы их почти не видели. Наша пирушка пришлась леди Мелиссе не по нраву, а Хефлин с Добсоном всеми силами пытались соблазнить ее кузину.
– Эта миссис Стоке была миловидной женщиной?
– Да. Примерно лет тридцати. Такая честная и порядочная! Нам даже не верилось, что она американка да к тому же вдова.
– Ее случайно звали не Беатрисой?
– Именно Беатрисой.
«Значит, они родственницы», – решил Чарльз. Он тут же вспомнил, как прилично вела себя Беатриса, когда он пытался добиться от нее взаимности. И Мелисса, конечно, тоже знала об этом. И о том, что произошло у Виллингфордов. И о многом другом. А чего ей стоило одно только его презрение к Генриетте, которую он считал необразованной деревенщиной. Неудивительно, что у нее сложилось такое нелестное мнение о его поведении.
– Что заставило Мелиссу сбежать от вас к бабушке?
– Н-не знаю, – пробурчал Мэтт и отвел глаза.
– Мэтт, я должен знать все! Ты к ней не приставал?
– Конечно же, нет! – вспыхнул Мэтт, но тут же присмирел. – Если бы только она мне нравилась… Но я развлекался тем, что строил из себя высокомерную жабу и критиковал каждый ее шаг. Может, это я превратил жизнь бедняжки в сущий ад. Тогда ее манеры, помнится, были далеки от того, что называют женственностью, а Тоби не желал и пальцем пошевелить, чтобы помочь ей. Одевалась она просто отвратительно, вела себя грубо, а изъяснялась примерно так же, как конюх на конюшне. Я был готов убить ее за то, что она постоянно грызла ногти, хотя мое поведение было куда хуже. Теперь мне кажется, что я просто изливал на нее злобу, ведь чем больше я проигрывал, тем больше зверел. Но и это еще не все. Однажды ночью дошло до того, что я упал перед ней на пол и меня стошнило прямо у нее на глазах.
– О Господи! – вырвалось у Чарльза. Он вспомнил, с какой ненавистью Генриетта отзывалась о «так называемых джентльменах». Мог ли он осуждать ее за это?
– Ты же знаешь, я никогда не умел пить, – оправдывался Мэтт. – Мне стало так стыдно, что я даже бросил это дело. И никогда больше пить не собираюсь. Нелегко было встретиться с ней в Лондоне в этом году, но она не проронила ни слова, не сделала мне ни намека на то, что произошло. Мелисса вела себя так, словно ничего и не было. Эта девушка оказалась в тысячу раз великодушнее, чем я ожидал. Знаешь, я даже не стал бы обижаться, если бы она рассказала кому-нибудь о моей выходке, погубив, таким образом, мое доброе имя.
– А чем занимались все остальные?
– Добсон только и делал, что развлекался с прислугой, поэтому до Мелиссы ему было мало дела. Тем более что год назад она была далеко не красавица. Ты мне, наверное, не поверишь, но сейчас она ни капельки не похожа на ту Мелиссу, которая пряталась от Хефлина в собственном поместье. А этот негодяй волочился за ней, как последний болван: отпускал пошлые комплименты, норовил дотронуться до нее при каждом удобном случае, провожал долгим взглядом – ты ведь не хуже меня знаешь все эти приемчики. Она избегала его как могла. После того инцидента, когда я так опозорился перед ней, они с кузиной стали проводить вечера наверху, в своих комнатах. Так что мы виделись только за обедом.
– Однако Хефлин не из тех, кого способны остановить такие ничтожные препятствия, – заметил Чарльз.
– Конечно. Я точно не знаю, что там у них случилось, но только за день до ее побега он вернулся с прогулки, сильно прихрамывая. Весь следующий день бедолага безвылазно просидел в своей комнате.
Чарльза осенило: «Так, значит, это Мелисса сделала Хефлина калекой?» Ее удар оказался намного болезненнее, чем он себе представлял. Но Мелисса должна была бы знать, чем чреваты такие вещи. Неудивительно, что они с Беатрисой тотчас же уехали. Неудивительно также и то, что Хефлин так хотел на ней жениться. Она часто повторяла, что он не успокоится, пока не отомстит, и оказалась совершенно права.
Но где, кстати, сам Хефлин? Этого Чарльз не знал. Он все еще не мог смириться с мыслью, что Мелисса так долго скрывала от него свою подлинную сущность.
На следующее утро Чарльз уехал в Суонси. После отъезда Мелиссы пребывание в Лондоне не имело смысла. На него показывали пальцем, он выставлял себя на посмешище, и это стоило ему чересчур дорого. Он понимал, что не выберется из нищеты, пока не уговорит Мелиссу стать своей женой.
«Неужели она нужна мне только из-за денег?»– беспрестанно спрашивал себя Чарльз в течение следующей недели. Он пытался прокрутить в памяти все свои последние переживания и ощущения, которые он испытывал во время общения с этой девушкой. Ответ не заставил себя ждать: он желал видеть ее рядом. Без нее жизнь потеряла всякий смысл.
Через неделю после приезда в Суонси он написал ей письмо. Она вернула его нераспечатанным. Он написал еще. Снова и снова строчил он ей страстные послания, но они возвращались к нему непрочитанными. Она упряма, но ему упорства тоже не занимать. В то же время он с головой ушел в работу по обустройству своего имения. Во всяком случае это отвлекало его от невеселых мыслей, и после тяжкого трудового дня он засыпал как убитый и спал крепко, не видя снов. А еще в свободное время он писал портреты Мелиссы. Он нарисовал ее уже тысячи, десятки тысяч раз, и ее изображения висели и лежали у него по всему дому.
Мелисса вернула лакею очередное письмо от Чарльза, заперлась у себя в спальне и разрыдалась. Она была безутешна уже полтора месяца.
Что же ей делать? Она не могла себе позволить выйти замуж за человека, которого интересуют только деньги. Тем не менее, жизнь без Чарльза превратилась в унылое, бессмысленное существование. Пока они не расстались, она не понимала в полной мере, насколько ей необходимо присутствие этого мужчины. В поместье леди Лэньярд она впервые узнала, что за человек этот Чарльз Расбон. Он затронул в ее душе чувственные струны, о существовании которых она даже не подозревала. Страх перед неизведанным заставлял ее избегать Чарльза, но впоследствии она поняла, что он – это ее судьба, и прятаться от неизбежного просто бессмысленно.
Все эти дни она задавалась одним и тем же вопросом: любил ли Чарльз ее по-настоящему или же только притворялся? Она не стала отсылать ему визитку, а слова, нацарапанные на обороте, надолго врезались в ее память. Нигде и никогда Мелисса не расставалась с этой карточкой, так что торопливое послание на обороте почти стерлось от постоянных прикосновений. Получалось, что она снова ошиблась на его счет. С ужасом вспоминая последнюю ссору, Мелисса все больше убеждалась, что до того самого дня Чарльз на самом деле не знал, что она и Генриетта – одно лицо. Тем не менее, его упреки эхом звучали в ее памяти. «Ты обрекла меня на нищенское существование… хотела обманным путем получить мои деньги… заставила меня умирать от любви к тебе…». И никакого желания выслушать ее, понять, войти, наконец, в ее положение. Только бесконечные упреки и беспочвенные обвинения во всех смертных грехах, самым главным из которых было желание завладеть его богатством.
Но как она могла опуститься до такой низости? Первое время каждый шаг, каждое лживое слово казались ей оправданно необходимыми. В большинстве своем все ее первоначальные уловки были попросту безобидными крупинками в массе последовавшего за этим неоправданного вранья. Каждая новая ложь опутывала ее новым кольцом паутины, не давая возможности открыть правду. Как же прав был великий Вальтер Скотт, сказав однажды: «О, что за изощренную плетем мы паутину, чтоб скрыть своих обманов скучную рутину!»
Начало было вполне безобидным – назваться вымышленным именем, чтобы Тоби не смог напасть на ее след. Оставаться в окружении пьяниц и развратников она не могла, как не могла придумать другого выхода из положения; когда ей пришлось так сильно ударить Хефлина в саду. Теперь его жажда мести была куда сильнее, ведь в Лондоне она не уступила его домогательствам, а напротив, не без помощи Чарльза снова унизила его.
Но тот первый обман привел к более серьезным последствиям, к согласию помогать Чарльзу. И снова у нее не было выбора. Им с Беатрисой было совершенно некуда податься, а так как скудные сбережения кончились, они не могли себе позволить оставаться в гостинице. Правда, если бы она использовала свое настоящее имя, то ей бы и в голову не пришло соглашаться на его предложение. Это испортило бы ей репутацию. Но кто бы мог догадаться, что какая-то безродная Генриетта Шарп на самом деле знатная аристократка Мелисса Стэплтон?
Затем ей пришлось скрыть все это от Чарльза, когда он впервые появился в Лондоне. Оглядываясь на прошлое, она понимала, что именно тогда был самый подходящий момент для того, чтобы открыться ему. Такое решение освободило бы ее от дальнейшей лжи. Но тогда он немедленно попросил бы ее руки, чтобы поскорее унаследовать состояние своей бабушки.
К тому времени когда ей стало известно, что Чарльз не получил обещанного наследства, признаваться, что она – Генриетта, было уже поздно. Значит, оставался только один выход: продолжать этот спектакль, который закончился тем, что она согласилась-таки стать его женой, убедившись, что наследство леди Лэньярд никогда не станет его собственностью.
Все складывалось как нельзя лучше вплоть до последней ссоры. Каждое его слово обвиняло ее в том, что она лишила его денег. Для Чарльза, видимо, богатство было не просто важным, а жизненно необходимым. Знал ли он о том, что она может помочь ему завладеть деньгами леди Лэньярд? Если так, то его ухаживание было ни чем иным, как превосходной актёрской игрой, а все признания в любви – лишь пустыми, ничего не значащими фразами. Борис рассказал ей о посещении Чарльза и заметил, что тот, должно быть, раскаивается. На обороте визитной карточки Мелисса прочитала: «Я тебя люблю» – и провела несколько часов, закрывшись в комнате с измятой карточкой, зажатой в кулаке, горько и безутешно рыдая.
– Я хочу немедленно вернуться домой, – заявила она бабушке этим же вечером. Заплаканная и расстроенная, она не, могла больше появляться в обществе. Тем более что он начнет разыскивать ее, так как только женитьба на ней давала ему возможность получить долгожданное наследство.
Леди Каслтон молча смотрела на опухшее лицо внучки и думала о том, что Мелисса, должно быть, унаследовала чувство собственного достоинства, присущее всем потомкам леди Тендере.
– Что ж, будь по-твоему, – согласилась она. – Но мне казалось, ты будешь счастлива в браке с Чарльзом. Моя кузина, леди Лэньярд, тоже считала, что лучшей жены ему не найти, а она редко ошибалась в людях.
– Спасибо, бабушка, – ответила Мелисса, проигнорировав ее замечание насчет Чарльза. Но выбросить из головы ее слова она так и не смогла. «Лучшей жены ему не найти…» – эхом звучало у нее в ушах.
Внезапно ей вспомнился последний разговор с леди Лэньярд. Теперь Мелиссе стало ясно, как миледи догадалась о том, кто она на самом деле. Если не брать во внимание одежду и крашеные волосы, то было видно, что восемнадцатилетняя леди Лэньярд была очень похожа на Генриетту. Знай Мелисса свои родственные связи, она бы постаралась замаскироваться получше и выдумала бы себе более убедительное прошлое. Но об этом Мелисса не подумала, поэтому-то ей и пришлось рассказать о своей жизни в поместье чуть ли не всю правду. Сопоставив известные ей факты, хитроумная леди Лэньярд пришла к выводу, что между невестой ее внука и Мелиссой Стэплтон слишком много общего.
Теперь она поняла, какой смысл вложила леди Лэньярд в свои последние слова: «Надеюсь, ты направишь Чарльза на путь истинный… ты лучше меня знаешь его интересы и способности… будь с ним осторожна…» И она была согласна на все, зная, что больше никогда с ним не увидится. Самое непонятное заключалось в том, что леди Лэньярд тоже это знала. Тогда зачем она требовала от Мелиссы это обещание?
И тут Мелиссу осенила догадка. «Ну конечно же, – подумала она, – это же ясно, как белый день! В предсмертной записке она просила Чарльза съездить в Лондон, дав ему таким образом знать, где найти Мелиссу-Генриетту и как получить наследство». Завещание было оглашено только через девять месяцев. За этот срок Мелисса выросла и превратилась в копию самой леди Лэньярд, а Чарльз, естественно, ею увлекся. «Что за бестия эта старушка! – подумала Мелисса. – Она ведь знала, как нравился Чарльзу ее портрет!» И чтобы состояние попало в хорошие руки, она сделала все возможное, чтобы они снова встретились и поженились. «Лучшей жены ему не найти…»
Но прошлого не воротишь. Он слишком ясно дал ей понять, что именно ему нужно было от брака с Мелиссой. Поэтому на следующее утро она собрала вещи и не раздумывая вернулась в Дэвон.
Леди Каслтон была сама вежливость. Она даже не настаивала на объяснениях и безропотно согласилась, услышав, что Мелисса расторгла помолвку. Однако она попыталась уговорить Мелиссу отдохнуть и с новыми силами отправиться в Лондон на следующий сезон. К тому времени шумиха вокруг ее имени поутихнет, и внучка будет иметь еще больший успех, чем в этом году. Мелисса соглашалась, но без особого энтузиазма. Перспектива вернуться в Лондон ее не радовала. Она хотела видеть только Чарльза…
Решительно смахнув с глаз слезы, она подбежала к окну и распахнула его. Утренняя прохлада наполнила комнату. Веселые солнечные лучи охватили Мелиссу своим теплом, но она была грустна: ей предстояло смириться с жестокой реальностью – им не суждено быть вместе. Никогда.
Яркое летнее солнце превратило лужайку перед домом в изумрудного цвета ковер, розовые кусты разбавляли свежую зелень красно-белыми вкраплениями. Ровно год назад, в этот же день, неистовый ливень загнал испуганную девушку в деревенскую гостиницу. Отогнав тревожные мысли, она задумалась о своем будущем.
Что же делать? Дядя Говард неописуемо разозлился, когда она появилась на пороге его дома с известием о расторжении помолвки, о чем он узнал от Тоби. Для него такие вещи были дикостью. В его глазах она сделалась отбросом общества, который надо было прятать от знакомых, если они заходили в гости. А когда она поняла, что ждет ребенка, жить в этом доме стало совершенно невыносимо. Она отмахивалась от этого факта сколько могла, объясняя задержки то нервным стрессом, то усталостью после долгой дороги, то сменой климата, пока наконец не пришло время посмотреть правде в глаза. Она нежно провела рукой по еще плоскому животу. Но ребенок рос там, внутри. Ребенок Чарльза.
Ну почему она не подождала с этим до свадьбы? Близость с Чарльзом перечеркнула все ее нравственные убеждения, все, во что она верила. Более того, она не только не предотвратила это, а даже сама поощряла. Это было совсем непохоже на изнасилование, поэтому винить в случившемся Чарльза она не имела права. Он не дождался от нее ни единого слова протеста или упрека, но услышал мольбу женщины, которая знала о возможных последствиях своего минутного безумия.
Так что же делать? Бабушка, должно быть, ужаснется, узнав, какой развратницей стала ее Мелисса. Дядя Говард просто вышвырнет ее за дверь. Разорванная помолвка ничто по сравнению с внебрачным ребенком. Даже долготерпению леди Каслтон есть предел. Мелисса вспомнила, как просила бабушку судить людей по их поступкам, а не по слухам, и теперь была вынуждена согласиться с их приговором.
Вот леди Лэньярд наверняка поняла бы ее, потому что она-то хорошо знала, что такое минутная страсть. Она часто предупреждала Мелиссу остерегаться подобных вспышек. А самоуверенная Генриетта кивала головой и клялась, что такое моральное падение ей не грозит.
Но леди Лэньярд рядом не было, и Мелисса понимала, что надо самой выбираться из сложившейся ситуации. Она должна была как можно быстрее найти себе другое пристанище, пока ее положение не стало слишком заметным.
К Чарльзу не пойдешь. Раз он подозревал ее в намерении обманом получить его состояние, то что он решит, когда узнает, что она выходит за него замуж только для того, чтобы дать своему ребенку имя? Постоянное недоверие друг к другу сделает из них врагов, и, в конечном счете, все кончится тем, что они со скандалом разойдутся. И страсть, которая стала причиной зарождения новой жизни, никогда уже не сблизит их снова. Лучше уж быть изгнанной из общества, чем жить, постоянно подозревая везде и всюду обман.
Но уехать куда-то надо. Глядя сверху на розы, колышущиеся на ветру, она поняла наконец, кто ей поможет. Только одно место в мире было достаточно надежным, чтобы дать ей долгожданный покой, и достаточно отдаленным, чтобы кому-либо вздумалось навестить ее там. Таким образом, и она, и будущий ребенок будут в полной безопасности. Она изучила план со всех сторон и пришла к выводу, что пора посвятить в него леди Каслтон.
– Я больше ни минуты не могу здесь оставаться, – капризно заявила Мелисса своей бабушке.
– Почему, Мелисса?
– Безделье действует мне на нервы, – продолжала она. – Мне надо срочно чем-нибудь заняться, чтобы не сойти с ума от скуки. Я никогда не забуду о том, что произошло, если буду сидеть здесь и грустить.
– А ты уже придумала, чем заняться? – спросила бабушка.
– Ну, вообще-то да. Я подумываю о том, что неплохо бы мне навестить кузину в Америке. Она живет в Балтиморе, это очень хороший большой город. Несколько месяцев в ее компании отодвинут тяжелые воспоминания на задний план, и к следующему сезону я вернусь отдохнувшая и повеселевшая.
Бабушка согласилась на удивление быстро и даже отпустила ее одну в Эксетер за покупками для путешествия. Ведь ей предстояло плыть в Америку почти месяц.
Счастливая Мелисса выпорхнула из комнаты, а леди Каслтон еще долго стояла, хмуря брови и не двигаясь с места. Она не знала точно, что случилось, но была уверена, что это не просто размолвка двух людей, которые пришли к выводу, что им не надо жить вместе. То, что Мелисса любит Чарльза, было видно невооруженным взглядом. И так же было ясно, что ему эта девушка тоже дорога. Он ежедневно засыпал ее письмами, но она отсылала их обратно не читая. Пожалуй, они идеально подходили друг другу, но Мелисса никак не могла простить ему какой-то обиды.
Тогда она перечитала последнее письмо, которое покойная леди Лэньярд прислала ей незадолго до своей смерти. Абигайль писала о своей тревоге за Чарльза, о своих впечатлениях от знакомства с Мелиссой и о своей радости по поводу того, что скоро две знатные ветви семьи леди Тэндерс наконец-то сольются воедино. Правда, было неясно, как Абигайль пришла к заключению о том, что они непременно должны пожениться, но недели, проведенные в Лондоне, только подтвердили проницательность покойной Лэньярд. Теперь уже сама леди Каслтон убедилась, что их внуки как нельзя больше подходят друг другу.
Но ничто, похоже, не заставит Мелиссу принять его снова. Ее гордость никогда ей этого не позволит. Значит, ее надо обмануть. Кивая головой и соглашаясь со всеми предложениями Мелиссы, леди Каслтон уже разрабатывала свой собственный план.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Разорившийся виконт - Лейн Эллисон



неплохая история но для меня немного затянуто я люблю более живое искрометное все быструю смену действий
Разорившийся виконт - Лейн Эллисоннаталия
26.05.2012, 17.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100