Читать онлайн Сахарный павильон, автора - Лейкер Розалинда, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сахарный павильон - Лейкер Розалинда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.07 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сахарный павильон - Лейкер Розалинда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сахарный павильон - Лейкер Розалинда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лейкер Розалинда

Сахарный павильон

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Для большей предосторожности, собираясь расспросить о баркасе до Англии, Софи пошла в рыбацкий поселок одна. Проходя по узким, мощенным булыжником улицам, девушка внимательно смотрела по сторонам. Подойдя чуть ближе к маленькой бухте, она обнаружила небольшой рынок, где рыбаки продавали свой улов домохозяйкам. Софи направилась к благородного вида старику, сидевшему чуть в отдалении и чинившему сети.
– Ходят ли отсюда какие-нибудь баркасы, месье, – спросила она для начала, поддерживая руками растрепавшиеся на ветру волосы.
Старик проницательно посмотрел на девушку, сразу же сообразив, что она не местная.
– Быть может, вам захотелось отправиться в путешествие? – загадочно улыбнувшись, ответил старик.
– Вполне возможно.
– В таком случае вам надо повидаться с моими сыновьями, – он кивнул в сторону двух дюжих молодцов, торговавших омарами. – Вон тот, в серой куртке, Жак, скажите ему, что это я вас послал.
Оба брата задубели на ветрах и солнце и были мускулисты, словно боги древних греков. Никто из них не посмотрел в сторону ковылявшей по булыжникам девицы, однако было ясно, что они видели, как отец направил ее к ним.
Не отрывая глаз от своего лотка, Жак быстро сказал:
– Не останавливайтесь здесь, мадемуазель. Я встречу вас за церковью, в конце этой улицы, через пять минут.
Софи быстро нашла эту церковь. Конечно же, как и следовало ожидать, она была закрыта, поскольку священников и прочих церковнослужителей преследовали и судили по законам Республики. Софи уже несколько минут прогуливалась среди надгробий церковного кладбища, когда к ней подошел Жак.
– Сколько вас? – спросил он напрямую.
– Трое. Со мной старик и малолетний ребенок.
– Вам повезло. Мой брат Гастон и я сегодня ночью отплываем в Шорхем-бай-Си. Шхуна уже почти полностью загружена, так что вам повезло. Однако стоить это будет недешево.
Она заплатила ему половину той суммы, что он просил, пообещав выдать остальные деньги непосредственно перед отплытием. Жак объяснил ей, в каком месте будет стоять шхуна, и назвал точное время отплытия, предупредив, чтобы она ни в коем случае не опаздывала.
Софи покинула рабочий поселок, радуясь, что ей удалось договориться с бывалыми мореходами, однако расставаться с Родиной ей все же было нелегко. Именно желание остаться во Франции вынудило ее искать прибежища в деревне, в то время как она легко могла найти спасение в Англии. Подобно великому множеству французов, Софи считала, что революционная буря утихнет и монархия вновь восстановится, но теперь уже в конституционной форме. Но, к несчастью, в январе этого года короля казнили на гильотине.
Девушка купила на ужин немного продуктов, в том числе и горячий пирог, однако маркиз почти ничего не съел. Последнее время Софи беспокоила нараставшая с каждым днем физическая немощь старика, и она поклялась, что завтра, когда они уже будут в Англии, она обязательно подыщет для маркиза достойное пристанище, где он сможет восстановить свои силы.
Лишь только стали сгущаться сумерки, Софи отвязала мерина и повела на луг, спускавшийся к ручью. Конь сослужил им добрую службу, однако окончательно выбился из сил. Зная, что с животным придется расстаться, Софи купила в поселке несколько кусочков сахару, и теперь разрешила Антуану напоследок угостить несчастное животное. Затем она похлопала мерина на прощание по холке, надеясь, что он испустит свое последнее дыхание именно на этом милом лужке. Антуан плакал, расставаясь с конем, куда больше, чем когда у них отобрали Бижу.
Когда беглецы вышли на продуваемую ветрами приморскую улочку, группа эмигрантов была уже в сборе. Гастон направил их по высеченным в скале ступеням к месту, где их уже ожидала покачивающаяся на волнах шхуна Жака.
Софи крайне удивилась, заметив в тусклом мерцании фонарей, что многие из желавших отправиться в Англию – как мужчины, так и женщины – были шикарно одеты и даже не смыли с лица косметику. Люди эти были крайне возмущены тем, что им самостоятельно придется переносить на баркас свои пожитки. Куда более разумные эмигранты были одеты просто и не высказывали даже малейшего неудовольствия, радуясь, что им в конце концов удалось убраться из этой богом проклятой страны. Среди них была девушка, примерно одного возраста с Софи. Она так нервничала, что Гастону даже пришлось вести ее по каменным ступеням за руку, потому что силы, казалось, вот-вот оставят ее. Когда до Софи дошла очередь доплачивать бесстрашным мореходам, она добавила от себя еще один золотой, попросив Гастона отнести престарелого маркиза в лодку на руках, что он и не замедлил сделать, подняв старика, Как пушинку. Взяв Антуана на руки, Софи последовала за ним.
Сын графини оказался единственным ребенком на шхуне. Софи укутала мальчика своим плащом, прижала к себе, и через пару минут он уже мирно посапывал у нее на коленях, даже не вздрогнув от хлопка расправляющегося на ветру паруса. Маркиз притулился слева от Софи и бормотал себе под нос что-то невразумительное. Справа от Софи на битком набитой людьми шхуне, находилась та самая девушка, которая сильно нервничала на берегу. Опустив на лицо капюшон, она явно не была настроена вступать в беседу с кем-либо из окружавших ее людей. Как только берег стел отдаляться, многие из женщин заплакали. Мужчины печально понурили головы. Позади оставалась не только родина – все пассажиры баркаса, за исключением Софи, вдобавок навсегда расставались и с привилегированным образом жизни. Тускло мерцавшие огоньки рыбацкого поселка тонули в тумане, корма шхуны то поднималась, то опускалась на крутых гребнях волн. Вскоре после отправления к мукам расставания с родиной прибавились страдания, связанные с морской болезнью, и многих из сидевших на шхуне прошиб холодный пот. Софи почувствовала, как тело ее нервной соседки стали сотрясать конвульсии.
– Не надо бояться, – пыталась она успокаивать насмерть перепуганную девушку. – Слава Богу, нам удалось благополучно, вырваться из разоренной революцией Франции. А что до моря, так этим рыбакам по плечу совладать и не с такими бурями.
Девушка повернула свое заплаканное лицо к Софи. В глазах у нее было отчаяние.
– Как это мило, что вы проявили заботу обо мне, сударыня. Я всегда боялась плавать морем, а теперь поняла, что это куда хуже того, что я предполагала прежде.
– Вам плохо?
– При одной мысли о тех ужасающих безднах в морской пучине под нами душа моя расстается с телом. Я знаю, что это трусость и малодушие, но ничего не могу с собой поделать.
– Вы зря так расстраиваетесь. Ведь есть же люди, которые, например, до смерти боятся пауков. Или, вот, у меня есть подруга, которая падает в обморок при виде лягушки.
Софи разговорилась с незнакомкой, представилась, назвав точные имена Антуана и старого маркиза.
– Генриетта де Бувье, – представилась в свою очередь побледневшая как мел девица. – Так же, как и у вас, у меня не осталось близких родственников во Франции. Я осиротела еще будучи малолетней девочкой и была взята на воспитание в богатое семейство, всех членов которого после революции арестовали и казнили. – Она тяжело вздохнула. – Служанка спрятала меня, а потом забрала к себе домой в деревню. И она, и ее муж поддерживали Республику, но они были против кровавого террора. Они доставили меня на побережье, спрятав в возу с сеном. Я всегда буду в долгу перед ними. Они не взяли с меня ни су, сказав, что деньги мне еще пригодятся на дорогу в Англию. И они были правы… Теперь мой кошелек пуст.
– И чем же вы думаете заняться, когда доберетесь до Англии?
– Поеду в Брайтон. Рыбаки сказали, что местечко это недалеко от той бухты, в которой мы высадимся. Это своего рода курорт, находящийся под личным патронажем принца Уэльского. До революции там отдыхал весь парижский высший свет. Частенько там бывали и мои дядя с тетушкой… Именно в Брайтоне они обосновались, бежав из Франции.
– Уверена, что ваши дядя с тетушкой вам обрадуются.
– Надеюсь. – Однако в тоне Генриетты прозвучало сомнение. – Они всегда были крайне эгоистичны. И я очень сомневаюсь, что они будут вне себя от счастья, когда я приеду к ним без единого су. А чем же намерены заняться в Англии вы, мадемуазель?
– Прежде всего, найду подходящее жилище для мальчика и старика, потом пойду искать работу.
– Работу? – воскликнула чрезвычайно удивленная Генриетта. – И что же вы будете делать?
Софи польщенно хмыкнула.
– Да то же самое, что и всегда с тех пор, как научилась засахаривать лепестки роз, да тереть шоколад на терку. – И она объяснила, как научилась своему ремеслу, подробно описав все последующие злоключения, приведшие ее на борт этого утлого суденышка.
Глаза у Генриетты загорелись.
– Расскажи мне о парижской жизни… Я ведь никогда не была в столице, и, быть может, стану уже старой каргой, когда, в конце концов, там окажусь.
– Наверняка это случится гораздо раньше, – с надеждой сказала Софи. Затем она рассказала Генриетте о том, как достигла мастерства в профессии кондитера, и о том, как отец научил ее нескольким языкам, которыми владел в совершенстве. Он не раз обслуживал иностранные посольства и любил обращаться к своим клиентам на их родном языке.
– Так значит, ты и по-английски говоришь? – полюбопытствовала Генриетта.
– Ну, не без того, – поскромничала Софи.
Генриетта всплеснула руками.
– А я вот, кроме французского, никакого языка не знаю.
– Все образованные люди в Британии говорят по-французски, и, в любом случае, ты вскоре выучишься говорить по-английски.
– А ты была когда-нибудь в Версальском дворце?
– Конечно. Уже с малых лет отец брал меня с собой, доставляя клиентам особо ценные заказы. Он любил, когда корзинку со сладостями господам подавала разодетая как куколка девочка.
– А королеву ты видела?
– Много раз. На свете не было более грациозной дамы, чем Мария Антуанетта, за исключением разве что моей матери. Но мы обслуживали не только богатую знать. Лавка моего отца была единственной в своем роде, в ней всегда можно было найти и дешевый товар. До тех пор пока голодные не стали бродить по улицам тысячами, он не позволял ни одному страждущему уйти из кондитерской с пустыми руками.
Софи вновь вспомнила их небольшой кондитерский цех и в то же мгновение будто бы вновь почувствовала ароматы карамели, ванили и разнообразных специй. Она представила отца, безупречно выглядевшего в своем белоснежном парике и отличного покроя костюме: Вот он идет из конторы, чтобы продегустировать изготовленные Софи и ее подругами сладости.
Генриетта взглянула на спавшего в руках своей новой знакомой Антуана.
– А как ты думаешь, был бы Антуан представлен ко двору, не случись революция?
– Я в этом абсолютно уверена! Ведь когда-то его отец был советником короля, одним из могущественнейших людей Франции. Думаю, он бы добился для своего наследника не менее важной должности.
Генриетта сразу же перешла на шепот, склонившись над ухом Софи, хотя плеск волн и шум ветра перекрывали любое из сказанных ими слов.
– В таком случае надо быть поосторожнее и не называть настоящего имени Антуана кому бы то ни было в Англии. Судя по твоему рассказу, мальчик унаследовал титул отца и, если захват шато де Жюно тайно подготовили враги графа, вполне возможно, они не остановятся до тех пор, пока не будет уничтожен последний отпрыск столь ненавистного им рода.
Софи покрепче обняла ребенка.
– Но ведь в Англии он будет в полной безопасности.
– Молю Бога, чтобы это было так. Однако в письме, доставленном мне от дяди пару недель назад, он рассказывал о двух эмигрантах, знакомых нашего семейства, умерщвленных в самом центре Лондона. Все они были последними представителями одного из известнейших аристократических семейств Франции.
Спасибо, что предупредила. Софи вспомнила жестокие слова того звероликого негодяя в придорожной закусочной, но прежде, чем смогла хоть что-то ответить, до них донеслись возмущенные крики пассажиров, возраставшие по мере того, как все большему количеству беглецов становился ясен ужасный смысл сказанного Жаком.
– Внимание! – громогласно объявил Жак. – Ветер крепчает! Начинается шторм! И если мы хотим остаться в живых, необходимо поворачивать назад!
Многих женщин охватила истерика, лишь только они представили, что их вновь ждет охваченная революционным пожаром родина, покинуть которую вторично, быть может, им уже будет не суждено. Мужчины возмущенно переговаривались, однако дальше угроз, что рыбаков сейчас отправят за борт, дело не пошло. Одна из женщин упала на колени перед Жаком, умоляя его не поворачивать к французскому берегу. Он дал ответ столь быстро, что Софи абсолютно уверилась в том, что мореход лишь набивает себе цену.
– Если вы откроете свои тугие кошельки и шкатулки с драгоценностями, – прокричал Жак, сложив ладони рупором, – и заплатите достойную цену, ради которой мой брат и я станем рисковать своими жизнями, обещаем доставить вас в Англию, несмотря ни на какие бури.
То, как отреагировали на это заявление плывущие на баркасе, представляло собой довольно жалкое зрелище. Большинство не смогло извлечь свои ценности достаточно быстро. Жак ходил от одного пассажира к другому, требуя большего, чем ему предлагалось. Содержимое кошельков высыпалось в его трясущиеся от жадности ладони, и драгоценности сверкали в тусклом свете фонарей. У вдовы, потратившей все, что у нее было на то, чтобы выкупить себя из тюрьмы, никакого имущества, кроме обручального кольца, не оставалось.
Жак сорвал кольцо с ее пальца, настаивая при этом, чтобы ее соседи, люди совершенно случайно оказавшиеся рядом, заплатили за вдову недостающую сумму. Охваченная паникой Генриетта, сжала в руках свой золотой медальон.
– Единственное ценное, что у меня осталось, – это золотой медальон с миниатюрными портретами моих родителей, а между тем в моем кошельке всего лишь осталось несколько ливров. Что же мне делать?
Софи поняла, что наступил момент, когда могут пригодиться драгоценности графини.
– Прячь скорее свой медальон, а об остальном я уж сама как-нибудь позабочусь.
Когда Жак подошел к Генриетте, Софи протянула ему бриллиантовый перстень.
– Думаю, этого вполне хватит в качестве доплаты даже за пятерых.
Он внимательно посмотрел на перстень и, немного подумав, ответил:
– Отлично, но мне еще понадобятся часы старика. Знаю, что он их прячет… Но ничего, он себе потом еще лучше купит.
Софи была вне себя от ярости, но все же подчинилась. Ей долго пришлось объяснять маркизу, чего от него хотят. Она чуть не заплакала, когда старик послушно вытащил из кармана свои прекрасные часы и протянул их рыбаку, грубо выхватившему их из руки маркиза.
Когда Жак пошел дальше, Генриетта, задыхаясь от волнения, обратилась к Софи.
– Не знаю, как тебя и благодарить.
– Все мы сейчас в одинаковом положении, – ответила дочь кондитера.
– Не будет у меня подруги ближе тебя! – воскликнула Генриетта.
Софи улыбнулась.
– Так трогательно, что мы стали друзьями в такой тяжелый час. А теперь не думай о плохом и постарайся уснуть, если сможешь.
Обещанный Жаком шторм так и не грянул. Наоборот, пронизывающие ветры сменились освежающим бризом и небеса прояснились. Софи предположила, что угроза вернуться во Францию была лишь ловким мошенничеством, жертвой которого становился не первый транспорт с беженцами. Она ненадолго задремала, а проснувшись на рассвете, увидела приближающийся английский берег. Там зеленели холмы, и кустарник уже покрылся белоснежными майскими цветами. Чистый песок дивных пляжей и белизна прибрежных скал слепили глаза. Между холмов она уже в состоянии была различить покрытые соломой дома крестьян и богатые каменные усадьбы, утопавшие в цветущих садах. А вот и роскошный особняк, наверняка принадлежавший какому-нибудь английскому лорду. Открывшаяся глазам Софи панорама чужого берега представляла собой чрезвычайно мирную прекрасную картину, игравшую свежими красками в лучах только что взошедшего солнца. Другие пассажиры шхуны также проснулись; от мысли о том, что их опасное путешествие подходит к концу, настроение у многих из них значительно улучшилось. Софи уже решила про себя, что отныне девичья фамилия ее матери – Дюбуа – заменит настоящую фамилию Антуана, и она будет представлять его всем как своего племянника. Генриетта предупредила ее весьма кстати. Пока мальчик зевал да тер глаза, Софи погладила его по головке. – Еще немного, и мы в Англии, Антуан! Несмотря на приподнятое настроение, высаженная в старой бухте сассекского городка Шорхэм-бай-Си, группа эмигрантов из Франции представляла собой весьма плачевное зрелище.
Промокшие от морских соленых брызг, продрогшие и голодные, растрепанные, с потекшей с бровей и ресниц тушью на побледневших лицах, они карабкались по поросшим морскими водорослями ступеням причала. Взглянув наверх, они не прочли ни малейшего дружелюбия в удивленных глазах зевак, собравшихся поглядеть на новоприбывших с пирса. Софи со своими двумя подопечными покинула борт шхуны последней, поскольку маркиз так ослаб, что его пришлось на руках выносить на берег. К тому времени когда Софи, держа Антуана за руку, взошла на пирс, в толпе зевак уже появились отдельные личности, желавшие по возможности помочь несчастным беженцам. Местный сквайр послал три экипажа, чтобы доставить всех нуждающихся в срочной помощи аристократов в свое находившееся недалеко от гавани поместье. Какой-то джентльмен надеялся найти среди прибывших своих старинных французских знакомых. Увы! И хотя разочарованию его не было предела, он тем не менее самолично проводил пару эмигрантов в портовую таверну и нанял лошадей, чтобы перевезти их в Лондон. Две прямые, как палки, строго одетые старые девы, похоже сестры, притащили на пирс тележку, в которой стоял чан с дымящимся чаем, и поили задаром всех желающих. Генриетта уже выпила свою чашечку и стояла, о чем-то оживленно беседуя с какими-то знакомыми молодыми людьми, прибывшими вместе с нею из Франции. Один из них подробно объяснил сидевшему на козлах двуколки вознице, куда именно их следует доставить. Софи было собралась выступить в роли переводчицы, однако в этот момент Гастон опустил маркиза на стоявшую близ пирса скамью, и девушка бросилась к старику, опасаясь, что он с этой скамейки вот-вот свалится. Сев с ним рядом и обняв его на всякий случай рукой, Софи совершенно не заметила, как к ним подошел высокого роста священник в развевающейся на ветру черной сутане.
– Мадемуазель! Слава Богу, что вы благополучно добрались до этого благословенного края. Я не говорю по-французски, но надеюсь, до вас дойдет смысл моих слов.
– Я вас прекрасно понимаю, – поспешила ответить Софи на чистейшем английском.
Священник всплеснул руками.
– Так значит, мы будем прекрасно друг друга понимать. Вот и отлично! Вижу, что этот почтенного возраста джентльмен рядом с вами нездоров. Кстати, как мне следует к нему обращаться?
Соблюдать формальности было некогда.
– Это маркиз де Фонтэн, и я весьма за него обеспокоена.
– В таком случае, мадемуазель Фонтэн, – ответил священник, предположив, что Софи дочь маркиза, – я преподобный Джон Барнз, настоятель близлежащего сельского прихода.
На мгновение отвернувшись, он крикнул своей супруге:
– Миссис Барнз! Господь требует от нас доброго дела. Один из наших французских братьев нуждается в помощи.
Миссис Барнз – довольно высокая, худая женщина – поспешила к ним с чашкой чая.
– О бедный джентльмен! Дом приходского священника в вашем распоряжении, мадемуазель… А это ваш малыш?
Она было собралась погладить Антуана по головке, но он испуганно отпрянул от нее, прижавшись к юбке Софи.
– Нет, это мой племянник, и… – Она не договорила, так как маркиз не удержал чашку с чаем в руках и опрокинул ее на себя. Вытирая его жилет носовым платком, Софи вежливо отклонила предложение англичанки.
– Ценю вашу доброту, но думаю, будет лучше, если мы остановимся в таверне через дорогу. Маркиз нуждается в срочном отдыхе и медицинской помощи.
– В нашем доме он получит и то, и другое, тем более, это всего лишь в паре миль отсюда, – искренне настаивал преподобный Барнз. – Наш экипаж доставит вас туда в мгновение ока.
– Послушайтесь совета настоятеля, – уговаривала ее миссис Барнз. – Таверна слишком неспокойное для вас место, обитель беззаконья, греха и пьянства.
Софи не могла понять, что же именно заставляет ее мешкать, когда доводы этой пары более чем разумны. Для маркиза тишь да благодать дома сельского священника будут несомненно благотворнее нездоровой обстановки таверны. Но, в конце концов, согласившись, она вдруг внезапно ощутила, что поступает против своего желания и воли.
– Хорошо, я принимаю ваше приглашение и премного благодарю вас, господа.
– Отлично! – преподобный потер руки. – Позовите нашего кучера, миссис Барнз, он поможет мне перенести маркиза в повозку!
Как только миссис Барнз удалилась, к Софи подбежала Генриетта.
– Я еду сейчас в знакомыми в Брайтон. Можно нанять еще один экипаж, и тогда поедем вместе.
Софи отрицательно покачала головой, объяснив, что уже получила приглашение.
– Но как только маркиз поправится, мы отправимся в Брайтон и обязательно тебя найдем.
– Не забудь тот адрес, что я тебе дала. Если забудешь, сверишься по книге посетителей курорта, она хранится там в одной из местных библиотек. Дядюшка говорил мне, что в этой книге расписываются по прибытии в Брайтон все важные особы. Мое имя и адрес обязательно будут там.
Софи улыбнулась. Генриетта говорила как настоящая аристократка, ничуть не сомневаясь, что в Англии ей обеспечено то же высокое положение, что и во Франции.
– Не волнуйся, не забуду.
Они расцеловались, после чего Генриетта, поцеловав на прощанье Антуана, подбежала к поджидавшей ее двуколке.
Казалось, что настоятель был чрезвычайно доволен, что удалось расположить маркиза в экипаже. К слову сказать, экипаж этот был весьма потрепанный и довольно-таки грязный. Софи подумалось, как же в таком случае выглядит дом приходского священника. Впрочем, вполне возможно, что экипаж не был личной собственностью мистера Барнза. Настоятель сел рядом с маркизом, обняв его за плечо, Софи находилась напротив них, рядом с миссис Барнз, а Антуан, как всегда, примостился на коленях своей новой «тетушки».
– Итак, вы собрались в Брайтон? – спросил настоятель, лишь только экипаж отъехал от бухты. – У определенной прослойки английской аристократии это место весьма популярно, к тому же вы встретите немало своих соотечественников, облюбовавших этот курорт.
– Я слышала, что Брайтон находится под королевским патронажем, – заметила Софи.
– Само собой. Принц Уэльский посетил эти места пару лет назад и вволю насладился морскими купаниями. Ему так понравился Брайтон, что он даже устроил себе там нечто вроде резиденции, известной как Морской Павильон.
– Ох уж этот принц, – неприятно улыбнулась миссис Барнз. – Он известный волокита и мот! Ни одной юбки не пропустит!
Настоятель, набожно вздохнув, закатил глаза к небу и многозначительно изрек:
– Не судите, да не судимы будете.
Разговор прекратился, как только экипаж свернул на разбитый проселок. Их так сильно подбрасывало на выбоинах, что Софи теперь стало совершенно понятно, почему настоятель обнял маркиза, который мог бы запросто полететь на пол, если бы его придерживала только одна Софи. Мадемуазель Делькур выглянула в окошко кареты. Там пробегали бесконечной чередой луга и леса, но никаких признаков человеческого жилища по-прежнему не было. Она схватилась за ручку дверцы, когда колымага в очередной раз подскочила на выбоине.
– Вероятно, вы все же скрыли от меня правду… Судя по всему, ваш дом находится куда дальше, чем за две мили от Шорхэма?
– Скоро уже приедем, – вполне дружелюбно ответил ей настоятель. И тем не менее Софи показалось, что при этом он весьма многозначительно переглянулся со своей женой.
С каждым мгновением Софи все более становилось не по себе. Ей, определенно, не нравилась эта парочка, но одновременно с этим Софи укоряла себя в черной неблагодарности по отношению к людям, проявившим такую заботу о маркизе. Внимательно присмотревшись к своим спутникам, мадемуазель Делькур заметила, что торчащая из-под сутаны домотканная рубаха настоятеля сделана из весьма грубой и дешевой холстины, а под ногтями у него грязь.
Супруга священника уже не стреляла глазами по сторонам, как это было в гавани, а судя по всему, находясь в крайнем напряжении, сидела так, будто кол проглотила, и довольно-таки хищно поглядывала на Софи. Все более убеждаясь в том, что эти люди вовсе не те, за кого себя выдают, Софи решила, что попросит остановить экипаж, лишь только они приблизятся к какому-нибудь человеческому жилищу. А там уж она как-нибудь постарается избавиться от этой весьма подозрительной компании.
Вдали, среди полей, они заметили фермерский домишко с конюшней. О, если бы он был чуть поближе!
– Какая-то эта дорога пустынная, – заметила вслух Софи.
– Именно поэтому мы по ней и едем, – злобно отчеканила миссис Барнз, и лицо ее совершенным образом преобразилось.
В ту же секунду ее муж вскочил на ноги и, приказав вознице остановиться, швырнул маркиза на пол кареты.
– Что вы делаете? – вскричала Софи, видя, что ее худшие опасения подтвердились. Да, судя по дьявольской гримасе, игравшей на его лице, мистер Барнз отнюдь не священник.
– А теперь раскошеливайтесь за ту небольшую прогулку, что мы для вас устроили! Быстренько передайте все свои драгоценности и кошелек моей жене. А я уж посмотрю, что в карманах у вашего папочки!
– Не смейте! – завизжала Софи, пытаясь освободиться от вцепившегося в нее плачущего Антуана. – Неужели вы не знаете, что эмигрантов грабят еще до того, как они пересекают Ла-Манш!
– Ну, это касается отнюдь не всех. К тому же я готов спорить, что вы успели запихать себе под юбку немало ценных вещей. За работу, жена!
Кучер открыл дверцу кареты, Барнз вырвал плачущего Антуана из рук Софи и швырнул его своему подельнику, унесшему мальчишку с глаз долой.
– Только троньте его! – завопила Софи, отвесив пощечину миссис Барнз, но тут злодей ухватил ее за талию и прижал из всех сил к сиденью, а в это время воровские руки его товарки, разорвав декольте Софи, стали копаться в ее нижнем белье.
Мадемуазель Делькур в отчаянии кричала и била ногами, но ей не удалось вырваться из цепких объятий Барнза. Вскоре жемчужное ожерелье и золотые монеты были обнаружены.
– Пустите нас, – взмолилась Софи, – вы взяли все, что у нас было!
– Заткнись! – прохрипел Барнз и приказал своей супруге. – Поройся у нее в исподнем, как пить дать, там что-нибудь еще есть.
Воровка разорвала корсет Софи. На пол кареты посыпались кольца и браслеты графини, усыпанные заискрившимися всеми цветами радуги изумрудами, рубинами, сапфирами и бриллиантами. Восхищению грабителей не было предела… Вскоре к ним присоединился и третий разбойник, наряженный под кучера. Он, не веря своим глазам, смотрел на захваченные сокровища и без умолку хвалил расторопность своих подельников. Софи слышала, как где-то снаружи бился в истерике Антуан.
– Теперь уж у нас точно ничего не осталось, отпустите нас! Карманы маркиза пусты!
– Что ты говоришь?
Отвесив ей пинка, Барнз вышвырнул Софи через открытую дверь кареты. Она успела заметить лежащего в кустах заплаканного Антуана, но в следующий момент дубинка обрушилась на ее затылок и Софи провалилась в кромешный мрак.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сахарный павильон - Лейкер Розалинда



Понравилась
Сахарный павильон - Лейкер РозалиндаНаталья
2.02.2014, 20.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100