Читать онлайн Платье от Фортуни, автора - Лейкер Розалинда, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Платье от Фортуни - Лейкер Розалинда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.06 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Платье от Фортуни - Лейкер Розалинда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Платье от Фортуни - Лейкер Розалинда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лейкер Розалинда

Платье от Фортуни

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Иногда Жюльетт писала Габриэле Руссе. Обмен письмами между школьными подругами не был регулярным, ведь каждая занималась своими делами. Что касается Габриэлы, ее обязанности носили в основном светский характер. В одном из писем она сообщила, что в Монте-Карло познакомилась с Дереком Таунзендом, английским банкиром тридцати одного года, и сейчас не представляет своей жизни без него. Молодой человек отвечает ей взаимностью.
Жюльетт была очень рада за подругу, хотя, к сожалению, все шло не так гладко: обязанности Дерека требовали его частого присутствия в Лондоне – иногда даже по несколько недель. Против брака неожиданно выступила мать Габриэлы, возможно, из привычки ссориться с мужем, который весьма одобрительно отзывался о таком замужестве дочери.
Через год после поступления в ателье Ландель, Жюльетт заслужила звание портнихи первого разряда. Основное отличие от ее предыдущей работы заключалось в том, что теперь она получала указания от самих закройщиц и выполняла сложную работу, поручая простые вещи новичкам.
– Мадам Табард высоко ценит твои способности, – заметила Дениза однажды за ужином, будучи в хорошем настроении, что бывало не так уж часто. – Она бы повысила тебя в должности уже сейчас, но опасается, как бы это не вызвало недовольства двух-трех портних, которые тоже ждут повышения.
– Она правильно рассудила, – Жюльетт обрадовалась, что ей не предоставляют никаких привилегий. У нее были хорошие взаимоотношения с коллегами, но в любой момент могли начаться осложнения.
На следующий день пришло письмо, полное радостного восторга, в котором Габриэла сообщала, что выходит замуж за Дерека благодаря поддержке отца, запугавшего жену тем, что предоставит молодым людям возможность бежать и стать любовниками, если та будет противиться браку. Перед угрозой скандала возражения мадам Руссе сразу улетучились.
«Мы скоро увидимся, – писала Габриэла, – вместе с матерью я приеду в Париж заказать свадебное платье и новое белье. Мать теперь решила сама организовать мое замужество, чтобы доказать всем подругам: свадьба ее дочери – нечто из ряда вон выходящее. Крайне сожалею, что мы все должны заказать в ателье Борта, а я так надеялась, что именно ты сошьешь мне подвенечное платье! Но мать настаивает на нарядах от Ворта, и отец рекомендует больше ей не перечить».
Дениза не смогла скрыть своего возмущения, хотя Жюльетт ей все объяснила.
– Я всегда считала, если уж вы дружите, то заказ должен поступить в наше ателье. А когда вспомнила, что позволила тебе провести несколько каникул в семействе Руссе, моему удивлению просто не было предела!
Жюльетт не нашла слов, чтобы возразить сестре.
* * *
Жюльетт и Габриэла назначили встречу на четыре часа дня, в субботу, в Английской чайной возле Гранд-Опера. Июньское солнце рассыпало светлые блики по столику, за которым сидела Жюльетт, ожидая приятельницу. Габриэла появилась в розовом муслиновом платье, элегантной шляпке, глаза ее радостно заблестели, когда она увидела Жюльетт, тут же бросившуюся навстречу подруге. Они нежно обнялись, счастливо смеясь, что-то говоря и почти не слыша друг друга.
– Как долго мы не виделись, Жюльетт!
– Как замечательно!
– Словно вчера, а произошло уже так много событий!
Жюльетт хотела заказать чай с лимоном, но Габриэла отрицательно покачала головой.
– Я хотела встретиться с тобой именно здесь, чтобы выпить чаю по-английски, – она обернулась к официантке. – Чай на двоих без лимона, с молоком, булочки, фруктовый джем, пирожные, – на ее лице появилась смущенная улыбка. – Я стараюсь приобрести навыки англичанки еще до отъезда в Лондон, хотя Дерек говорит, что не хочет никаких изменений. Ему нравится мой французский акцент. Боже, как я жалею, что с должным вниманием не относилась к урокам английского языка! Хотя, по его словам, ему нравится во мне все.
– Уверена, что это так! Мой английский тоже не на высоте.
– Нет, у тебя способности к языкам – ты ведь знаешь не только английский, но и итальянский, и испанский.
– Ты преувеличиваешь, ведь испанский мы учили всего лишь полсеместра, когда из Испании приехали две монахини, чтобы ознакомиться с вышивками сестры Берты. Но другие языки я учила с удовольствием. Ты уже встречалась со своими будущими родственниками?
– Еще нет, но мать Дерека и его братья с женами приедут на свадьбу. Я так хотела, чтобы ты была моей свидетельницей, но… – на лице Габриэлы появилось печальное выражение, которое так хорошо знала Жюльетт. – Я должна пригласить шестерых кузин и никого больше. Иногда приходится идти на компромиссы.
– Я все понимаю, – сочувственно отозвалась Жюльетт. – Но самое худшее позади.
Габриэла улыбнулась.
– А ты? Ты никогда не писала мне, что тебе тоже кто-то интересен?
– Пока – никто. Я надеюсь, что когда-нибудь… Однажды мне показалось, но ничего не вышло.
– Ты влюбилась?
Жюльетт отрицательно покачала головой.
– Я ничего не говорила о любви. Но был человек, который мне показался интересным.
Габриэла внимательно выслушала рассказ Жюльетт о встрече с русским графом.
– По крайней мере, ты знаешь, что иногда один человек может стать для тебя целым миром. Даже, если ты и хотела посвятить себя карьере.
– Я и сейчас хочу!
Габриэла недоверчиво всплеснула руками.
– Когда мы с Дереком поженимся, я уговорю тебя приехать к нам в гости. У Дерека множество друзей, и уж я прослежу, чтобы ты познакомилась с привлекательным холостяком. Жюльетт рассмеялась.
– Ты решила превратиться в сваху? Мне всегда казалось, что эту роль должна играть толстая солидная матрона. Но… – в глазах девушки загорелись озорные огоньки, – я думаю, у тебя есть шанс, если ты в Англии каждый день будешь предаваться подобным чаепитиям.
Девушки встречались еще несколько раз до того, как Габриэла с матерью после последней примерки покинули Париж. Когда Жюльетт все-таки получила приглашение на свадьбу, обиженная Дениза использовала свой единственный шанс отомстить.
– Свадьба будет накануне открытия осеннего сезона – самые горячие дни. Ни одна портниха первого разряда не может получить отпуск в это время. Когда мы заключали наше соглашение, ты сама настаивала, что тебе не должны предоставляться никакие привилегии.
Жюльетт не стала возражать, но и она сама, и подруга испытали горькое разочарование.
* * *
Сентябрь действительно оказался месяцем, когда работы было очень много, как и предвидела Дениза. Жюльетт заканчивала одно из вечерних платьев, когда случайно посмотрела через стеклянную перегородку в цех раскроя тканей. Она увидела девушку, удивительно похожую на Ивонну. Видимо, это ее сестра, совсем недавно приехавшая в Париж. Юная красавица, должно быть, пришла, чтобы поискать место, поэтому Жюльетт, не обратив внимания, вновь погрузилась в работу…
Вечером по тону Денизы она угадала, что у той что-то на уме, но никак не связала вкрадчивый голос сестры с тем, что в ателье приходила сестра Ивонны.
– Завтра в ателье придет очень важная клиентка – из России. У нее светлые каштановые волосы, почти как у тебя. Она любит смотреть модели на манекенщицах, у которых такой же цвет волос, как и у нее.
– У тебя есть Ивонна и Изабель.
– Да. Но, к сожалению, Ивонна заболела, а ты как-то говорила, что она учила тебя демонстрировать одежду. Я хочу, чтобы ты помогла нам.
– Так вот почему я видела сегодня сестру Ивонны! Она объяснила, что случилось?
– Официальная версия – грипп, но директриса давно заподозрила, что Ивонна беременна. Несколько точных вопросов – и девушка не смогла скрыть, что сестра избавилась от беременности.
– Бедняжка! – сочувственно воскликнула Жюльетт.
Дениза недовольно нахмурилась.
– Не будь сентиментальной. В этом вопросе не может быть никаких оправданий. При желании, любая женщина может сказать «нет», чтобы не навлечь на себя неприятности.
– Ты собираешься уволить ее?
– Скорее всего. Не хочу, чтобы она бродила по ателье в слезах. К тому же, она еще долгое время не сможет быть на ногах по многу часов. Когда с манекенщицами происходит подобное, я считаю – лучше избавиться от них. И не будет никаких подозрений у клиентов.
– Но если Ивонна не сразу появится в ателье, а некоторое время побудет дома, то никто ни о чем не догадается. Я могу работать за нее, пока она не поправится!
– Нельзя быть такой мягкосердечной, когда речь идет о бизнесе. Я смогу найти соответствующий парик для любой другой манекенщицы.
– Не думаю, что это понравится твоей клиентке.
– Ладно. Ивонна научила тебя некоторым приемам – пусть это пойдет в ход. Ты будешь демонстрировать одежду только этой клиентке. Ее дядя – русский князь Вадим. Хотя ты и была на приеме в его доме, но вряд ли видела графиню Анну Долохову, последний раз она приезжала в Париж два года назад.
У Жюльетт перехватило дыхание. Конечно, у князя может быть несколько племянников. Возможно, эта женщина – сестра Николая? Хотя глупо до сих пор интересоваться его судьбой.
Часто Жюльетт, мечтая, думала о Николае. Ей казалось, что он тоже вспоминает о ней, и ее мысли – ответ на его далекий призыв.
– Расскажи мне об этой графине.
– Вернувшись в Россию два года назад, она потеряла мужа. Сейчас Анна очень богата. Русские аристократы, если могут себе позволить, не считаются с деньгами. Графиня уже оставила в моем ателье целое состояние, поэтому я очень хочу сохранить ее, как клиентку. И на этот раз рассчитываю на большой заказ. Возможно, она захочет поменять весь гардероб, поскольку у русских принято соблюдать траур, длящийся три года. Поэтому мы подберем приглушенные тона с преобладающей темной гаммой, но никаких ограничений на фасоны, вплоть до декольте.
– Я сделаю все, что смогу, – заверила Жюльетт.
– Надеюсь.
* * *
Утром Жюльетт примерила несколько платьев, которые обычно демонстрировала Ивонна. Пришли директриса, личная закройщица графини и портниха. Они хотели убедиться, что все пройдет без срывов. К счастью, пропорции фигуры Жюльетт в основном совпадали с мерками Ивонны, и все остались довольны.
Пока закройщица помогала Жюльетт снять платье, остальные ушли.
– Элен, что за человек эта графиня? – спросила девушка.
Элен всегда была приветлива и спокойна, поэтому выполняла заказы для самых престижных клиентов. Хотя в ателье Ландель учитывался не только темперамент, но и профессионализм служащих, Элен обслуживала двух английских принцесс, трех княгинь королевской крови, русских дворянок царской фамилии. Члены английских королевских семей, чьи титулы были не столь благозвучны, занимали следующую по значимости строчку. Исключение составляли француженки, чьи титулы золотыми буквами были вписаны в историю Франции, и поэтому в домах haute couture их ценили как исключительно важных клиенток.
Элен повесила платье на вешалку с подплечниками.
– Графиня – очаровательная, достойная женщина, но, если чем-то недовольна, тут уж не знаешь, что и делать! Будьте осторожны!
– Спасибо за предупреждение.
Настало время визитов клиенток. Жюльетт направилась в примерочную, где манекенщицы готовились к выходу. Девушки-ассистентки застегивали на моделях крючки, разглаживали морщинки, закрепляли манжеты, продевали крохотные пуговки в петли. Вокруг суетились ученицы, подбирая туфли нужного цвета, доставая одежду и все аксессуары из шкафов. Но даже в этом хаосе был свой порядок, изредка нарушаемый вскриком манекенщицы, если шляпную булавку воткнули слишком усердно или принесли перчатку не того цвета.
Заведующая костюмерной заметила Жюльетт:
– Идите сюда! Вас ждет парикмахер. Волосы девушки расчесали так, что она думала – еще немного, и их вырвут. К ее великому сожалению, парикмахер использовал накладные букли, чтобы придать пышность прическе. Длинные золотистые пряди заплели в косы и уложили короной на голове.
Затем к Жюльетт подошла девушка по имени Софи.
– Мадмуазель Кладель! Вот дневные платья для вас и Изабель.
Когда девушек одели, все с нетерпением стали ждать визита графини Долоховой. Изабель, в сероватой парче, нервно сжимала руки. Жюльетт, одетая в шелковое платье коричневых оттенков, наблюдала за маленькими драмами, разыгрывающимися в костюмерной: то выяснялось, что жмут туфли, то ломался прутик в корсете, то прибежала манекенщица, с трудом сдерживающаяся от резких проклятий в адрес клиентки, перед которой она уже более часа демонстрировала модель, но без особого успеха.
Наконец появилась Элен и сообщила, что графиню Долохову уже проводили в лучший демонстрационный салон.
Жюльетт встала.
– Всего хорошего! – прошептала Изабель. Жюльетт благодарно улыбнулась. Вместе с Элен они пересекли коридор. Не успела Жюльетт отодвинуть занавес, закрывающий арку, которая вела в демонстрационный зал, как по всему телу невольно пробежала волна дрожи: стоя спиной к арке, держа в руке шляпу и трость, Николай беседовал с графиней, в грациозной позе сидевшей в кресле и ожидавшей появления манекенщицы. На плечах Анны Долоховой искрился соболий мех. Черное платье подчеркивало пышные золотистые волосы, обрамлявшие лицо с высокими скулами, тонким носом, красиво очерченными дугами бровей. Пушистые темные ресницы придавали выразительность небесно-голубым глазам.
– Анна, я скоро навещу тебя, – говорил Николай. – Будет очень приятно вновь встретиться с Борисом, да еще в Париже! – он усмехнулся. – А теперь ты можешь предаться оргии лицезрения нарядов.
– Какие нелепые предположения! – игриво воскликнула графиня, делая вид, что хочет стукнуть Николая туфелькой по ноге. – Ты никогда не меняешься!
– Это уж точно, – ответил молодой человек тем же тоном. – Adieu! Увидимся позже.
Николай повернулся, собираясь покинуть демонстрационный зал, но неожиданно застыл, краем глаза уловив движение Жюльетт, наполовину отдернувшей штору. Его реакция была совершенно неожиданной. Повернувшись к арке, он в течение нескольких секунд смотрел на Жюльетт, словно не веря своим глазам. Затем в его взгляде промелькнули обида и ярость.
– Вы так и не написали мне!
Эта неожиданная реплика более чем поразила графиню.
– Николай! – прошептала она. – О чем ты?! Он, кажется, не слышал этих слов и шагнул к Жюльетт:
– По крайней мере, могли бы сообщить адрес этого ателье, чтобы я никогда не заглядывал сюда, когда вернусь!
Жюльетт была настолько удивлена подобным тоном, что уже не могла сдержать нарастающий гнев:
– Не понимаю, о чем вы говорите! Куда я должна была писать? У меня не было вашего адреса! Да я и не знала, что вы уехали, и собираетесь ли возвращаться в Париж. Даже ваш дядя этого не знал!
– Но я же послал вам письмо, в котором объяснил причину своего срочного отъезда, и просил мадам Гарнье… – он запнулся, понимая, что письмо, видимо, не попало в руки адресату. – Значит, вам не передали мою записку?
– Нет, – тихо отозвалась Жюльетт. Неужели тетушка Люсиль сыграла такую злую шутку, пусть даже с лучшими намерениями?
Николай не смог скрыть удивления и разочарования. Заметив, что ни разу не обратился к ней по имени, он неожиданно спросил:
– Жюльетт, я очень хочу знать, писали бы вы мне, если бы получили мое письмо?
– Да! – воскликнула Жюльетт, только сейчас осознав, что прошло уже восемнадцать месяцев, но ни она, ни Николай не забыли друг друга.
Графиня тихо кашлянула, напоминая о своем присутствии. Николай тут же очнулся, и взяв Жюльетт за руку, подвел к графине.
– Я хочу представить вас моей сестре Анне, графине Долоховой.
Жюльетт ясно видела, что за светской любезностью сестры Николая кроется искреннее изумление. Вряд ли когда-либо ее представляли манекенщице. Для графини это все равно, что раскланяться с лакеем. Николай, заметив реакцию сестры, тут же сообщил, что во время последней встречи с Жюльетт в театральном фойе, они обсуждали спектакль.
– Мы говорили о Фортуни, не так ли, Жюльетт? Он хотел подчеркнуть, что хорошо помнит все, связанное с их короткими встречами. Жюльетт кивнула.
– Я ничего подобного раньше не видела.
– Я тоже. Но мы сможем это компенсировать – в Опера на следующей неделе новая постановка со светоэффектами Фортуни. Он также занимается костюмами. Это вам, наверное, особенно интересно? Анна будет сопровождать вас, не правда ли, Анна? – он бросил этот вопрос через плечо, считая, что это само собой разумеется. Затем вновь обратился к Жюльетт: – И дадите мне адрес вашей сестры, чтобы я мог – как и в прошлый раз – попросить у нее разрешения сопровождать вас. Будет ли она дома, если я отправлюсь прямо туда?
Жюльетт, глаза которой блестели от волнения, все же смогла уловить весьма своеобразное выражение на лице Анны Долоховой, которую попросили выступить спутницей манекенщицы.
– Нет, сестры нет дома. Но ее нетрудно найти. Дениза – владелица ателье Ландель, и сейчас находится в своем кабинете.
– Вы имеете в виду баронессу де Ландель? – удивленно спросила Анна. – Я прекрасно ее знаю! Но никогда не слышала, что у нее есть сестра! – тон несколько потеплел.
– Я училась в школе, довольно далеко от Парижа. Когда мы впервые встретились с Николаем, это был мой первый день в Париже после возвращения, – Жюльетт также пояснила, что сегодня заменяет заболевшую манекенщицу, а сама работает портнихой, и в ее обязанности не входит демонстрировать одежду.
– Но зачем вам это? – изумленно спросила графиня. – Думаю, баронесса могла бы подобрать вам что-нибудь более подходящее, чтобы вы скоротали время!
– Дело не в том, чтобы скоротать время. Речь идет о моей карьере.
– Полагаю, вы принадлежите к новой категории: деловая женщина.
Тут вмешался Николай, хорошо знавший, как угнетало сестру замужество, отсутствие свободы, и опасавшийся, чтобы приличествующий траур по мужу не перерос в едкую насмешку в адрес деспотичных мужчин.
– Жюльетт, я восхищаюсь вами! Женщинам давно пора обрести права, свободу!
Анна несколько утомилась от столь долгой беседы.
– Николай, тебе пора идти. Пока ты здесь, мы никак не можем приступить к своим делам. Лучше пойди к баронессе Ландель. Мадмуазель Кладель и так уже довольно надолго отложила демонстрацию того, что я хотела бы увидеть.
Николай повернулся к Жюльетт:
– Надеюсь, вы не заняты сегодня и сможете пообедать со мной и Анной? Возможно, будет еще один старый друг, если только успеет вернуться в Париж.
– Да, смогу, – ничто не заставит Жюльетт отказаться.
Николай записал домашний телефон и адрес Денизы. Покидая демонстрационный зал, чтобы отправиться в кабинет мадам Ландель, он оглянулся и смеющимся взглядом посмотрел на Жюльетт. Его радость от встречи с нею была столь же очевидна, как и волнение девушки.
– А теперь, – сказала Анна, когда дверь затворилась, – надеюсь, не будет задержек. Я с удовольствием взгляну на новые фасоны, мадмуазель Кладель.
Пока Жюльетт демонстрировала одежду, Анна думала не только о новых платьях. Она была глубоко поражена поведением брата. Он вел себя, как влюбленный мужчина. Но ведь в его жизни было много других женщин, очень привлекательных, но Николай никогда не выдавал своего волнения так откровенно. Возможно, Жюльетт бросила ему своего рода вызов, отказавшись отдать то, что другие отдавали столь охотно? Один раз Николай даже заговорил об этой девушке, не называя имени – это было зимним вечером, в России. За окном шел снег. Угнетенный обстоятельствами, взявшими над ним верх на какое-то время, он работал в своей мастерской, занимавшей одну из трехсот комнат в роскошном дворце отца, где у Николая были собственные просторные апартаменты. Анна тогда только что продала дом под Петербургом, где прошло немало мучительных лет с покойным нелюбимым мужем. Выданная замуж вопреки своему желанию, графиня Долохова не раз сожалела, что ее воля оказалась недостаточно сильной. Николай лепил из глины женскую головку. Заметив, что Анна принесла почту, он даже перестал работать и взволнованно спросил:
– Есть что-нибудь из Парижа? Анна перебирала письма.
– Нет. А ты ждешь что-то важное? Николай вернулся к работе, словно не расслышав вопроса. Затем сказал:
– Я очень хочу вернуться во Францию. Там, в мастерской, я оставил незаконченной одну работу. А вдохновение исчезает, если проходит много времени…
– Как только отец убедится, что не будет серьезных волнений крестьян, ты сможешь спокойно уехать.
– Спокойно! – с горечью в голосе воскликнул Николай. – Я так же не свободен, как любой из крестьян.
Анна искренне сочувствовала брату, но считала, что ее собственное положение долгое время было еще более мучительным, пока смерть мужа не освободила ее, к тому же оставив богатой вдовой. По крайней мере, вдали от дома Николай наслаждался свободой – этой привилегией мужчин – и даже мог заниматься скульптурой. Анна хорошо знала, отец считает это занятие сына временным капризом, простым предлогом, чтобы провести молодые годы в самом притягательном из городов мира, прежде чем жениться и начать размеренную жизнь.
Но неожиданно Николай оказался преданным своему увлечению. Анна, как никто, понимала, сколь мучительно для брата разрываться между творчеством и обязанностями, предложенными дядей – князем Вадимом, ведущим чрезвычайно активную, деятельную жизнь. Посольские обязанности были для Николая своего рода компромиссом, предложенным самим государем, его крестным отцом, когда отец Анны и Николая обратился к нему за советом, опасаясь полностью потерять контроль над сыном.
Анне захотелось приободрить брата.
– Все не так уж плохо. Знать ситуацию самому в твоих собственных интересах, поскольку когда-нибудь ты унаследуешь все. Я знаю, что вы с отцом часто ссоритесь из-за твоих радикальных взглядов, однако в трудную минуту отец обратился именно к тебе, зная, что твои обращения к недовольным крестьянам намного более действенны, чем его или кого-то другого.
Николай нетерпеливо передернул плечами, вытер тряпкой руки, прервав работу.
– Если бы отец следил за ходом событий в последние годы, использовал свое влияние при дворе, чтобы уменьшить налоги, возможно, этих волнений не было бы вообще.
Анна устала от политических разговоров. Опасаясь, что Николай начнет углублять тему, она быстро произнесла:
– Все меняется в этом мире. Иногда нужно просто перетерпеть. Жизнь полна неожиданностей, – она расправила манжет платья. – Кто мог предположить, что Леонид умрет так кстати?
Николай, всего на год старше сестры, с детства был поверенным всех ее тайн.
– Я никогда не спрашивал тебя… – в его голосе прозвучала ирония. – Ты отравила его?
Она искренне рассмеялась.
– Нет, конечно же, нет! – затем печально добавила: – Хотя нередко испытывала такое желание. Если бы знала, как отвести от себя подозрение, наверное, не удержалась бы.
– Он вполне этого заслуживал. Когда я вижу тебя в трауре по этому чудовищу, мне становится не по себе.
Анна передернула плечами.
– Мне тоже. Но я должна соблюдать приличия ради отца, тетушек и семьи. Когда окончится траур, я выпорхну из этой черной робы, как бабочка из кокона, – она встала и подошла к незаконченной работе. В ее голосе послышалось любопытство.
– Получается нечто своеобразное. Кто послужил тебе моделью?
– Это не профессиональная натурщица, просто девушка, с которой я познакомился в Париже перед самым отъездом. Леплю по памяти.
Николай стряхнул с себя оцепенение и вернулся к работе, стараясь придать нужную форму нежным чертам лица…
* * *
Когда Анна внимательно рассмотрела лицо Жюльетт, она узнала в ней ту самую девушку, головку которой Николай лепил по памяти. Затем появилась вторая манекенщица, и Анна переключилась на созерцание одежды. Какие скучные эти костюмы!
После того, как Жюльетт и Изабель продемонстрировали изрядное количество моделей, стало ясно, что графиня разочарована. Элен прочла это по глазам Жюльетт, приунывшей после очередного переодевания. Появившаяся в костюмерной Изабель тоже скорчила красноречивую гримасу. Все знали, как рассердится Дениза, когда узнает, что графиня так ничего и не заказала.
И неожиданно, в тот момент, когда одна из девушек застегивала крючки на спинке платья, Жюльетт стало понятно, что они все допустили ошибку. Анна Долохова уже устала от траурных тонов и приглушенных оттенков. Может быть, для себя графиня решила, что достаточно выражать скорбь по умершему мужу? И те печальные тона, которые так настойчиво предлагали графине – как раз то, от чего она жаждет избавиться?
Жюльетт уже не смогла сменить платье, но быстро огляделась и, увидев манекенщицу в алом костюме, плечи которой покрывала шаль такого же цвета с золотыми нитями, сказала ассистентке:
– Быстро! Найдите что-нибудь яркое такого же типа, когда я вернусь!
Жюльетт почти побежала в демонстрационную комнату, на ходу выхватив алую шаль из рук только что пришедшей манекенщицы. Не обращая внимания на возгласы протеста, девушка набросила на плечи, затянутые в темно-зеленый шелк, накидку, сверкающую золотым кружевом.
Когда Жюльетт в таком виде появилась перед Анной, у Элен широко раскрылись глаза, зато графиня радостно всплеснула руками:
– Очаровательно! Почему все предшествующее такое серое? Эта шаль прекрасно сочетается с вашими волосами, а следовательно, подойдет и к моим, – Анна впервые напрямую обратилась к Жюльетт.
– Очень подходит красное, особенно, если есть оранжевый оттенок, – Жюльетт сняла накидку, грациозно взмахнула ею в воздухе словно огромным лепестком розы. Платье, открывшееся взору Анны, было воспринято одобрительно.
– Один из прогулочных костюмов, который я уже демонстрировала, выполнен не только в серой, но и в красновато-коричневой гамме. Может быть, показать его вам? Есть еще изумрудная гамма, а также другие ансамбли – ярко-голубого, персикового, розового и оранжевого цветов.
– Я посмотрю все.
Жюльетт подумала про себя, что графиня – женщина, любящая лицезреть сад в цвету. Элен все еще не могла прийти в себя от изумления, но постепенно успокоилась, видя, что дело Пошло на лад.
Денизе не очень-то хотелось признавать, что она допустила ошибку, но главная цель достигнута. Во второй половине дня она вызвала сестру к себе в кабинет.
– Ты быстро сообразила, что к чему. Завтра графиня придет вновь, чтобы обсудить детали. Похоже, ее заказ, по сравнению с прежним, будет в три раза больше. Но я хотела также сообщить следующее. Ко мне приходил граф Карсавин, как ты сама догадываешься, – Дениза заколебалась, встала из-за стола и подошла к Жюльетт. – Мне бы очень не хотелось, чтобы ты куда-то шла с ним. Он не тот человек, с которым стоит встречаться. Наверняка, в твоем кругу есть другие люди, которым ты симпатизируешь?
– Но почему? Почему он не нравится тебе?
– Карсавины – эгоистичные, экстравагантные люди, которые любят поступать только по-своему. Феодальные законы их родной страны наделили Карсавиных особой властью, а богатство позволяет им чувствовать себя как рыбы в воде в любом месте. Я боюсь за тебя.
– Нет никаких причин опасаться, – заметила Жюльетт.
– Но все же я запрещаю тебе идти. Жюльетт знала: невзирая на искреннюю заботу о будущем сестры, чувствам Денизы не устоять, если речь зайдет о том, что графиня может обидеться. На что Жюльетт и намекнула, добавив:
– Дениза, не стоит так волноваться. Чтобы уверить тебя в невинности происходящего, я до мелочей расскажу, куда мы ходили, что делали. Поверь, почти все, – добавила она с заискивающей улыбкой.
Но Дениза не улыбнулась в ответ.
– Я приду домой даже позже, чем ты. Меня пригласили на банкет вместе с месье Нуаре. После ужина будут танцы, которые завершатся лишь под утро завтраком с шампанским. Ты расскажешь мне обо всем утром.
В семь часов вечера за Денизой заехал месье Нуаре – состоятельный банкир лет пятидесяти. Когда они уехали, Жюльетт направилась в свою комнату, чтобы переодеться. Служанка Денизы уже подготовила вечерний туалет, туфли и все аксессуары. Но Жюльетт велела ей убрать приготовленные вещи.
– Я не стану надевать этот костюм. Нет, вам не нужно мне помогать. Все, что я выберу, будет с застежками, с которыми я справлюсь сама.
Служанка несколько удивилась, но в гардеробе было еще не менее четырех вечерних туалетов с застежками спереди.
– Не ждите меня, – сказала Жюльетт, – поставьте будильник, чтобы проснуться к приезду баронессы.
– Хорошо, мадмуазель.
Как только служанка вышла, Жюльетт подошла к двери и заперла ее. В тот самый момент, когда Николай пригласил ее, девушка знала, что она наденет в этот вечер. И в то же время сдержит обещание, данное Денизе. То, что сестры нет дома, даже облегчает задачу. Жюльетт быстро открыла ящик комода и вынула платье Фортуни. Она прижала материю к груди, ощущая необъяснимую радость.
На этот раз платье показалось еще более прекрасным, крошечные складки отливали различными оттенками – от кораллово-красных до нежно-золотистых – в зависимости от того, как падал свет. Если чуть подсобрать верхнюю часть корсажа, то вырез не такой уж откровенный, но шея и верхняя часть груди оставались открытыми. Единственным украшением стала пара золотых сережек, которые когда-то Люсиль подарила ей на день рождения:
У Жюльетт было много вечерних накидок и шарфиков от Ландель, но ей не хотелось, чтобы какой-нибудь аксессуар выглядел чужеродным. Вместо этого девушка набросила шаль из прозрачного шифона, которую купила по случаю, поскольку материал напоминал ей кносские шали. Чрезмерно волнуясь, Жюльетт пошла вниз, чтобы подождать Николая в холле. Еще не дойдя до нижней ступеньки, услышала дверной колокольчик.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Платье от Фортуни - Лейкер Розалинда



Действительно жизненная история
Платье от Фортуни - Лейкер РозалиндаВалерия
8.01.2014, 1.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100