Читать онлайн Платье от Фортуни, автора - Лейкер Розалинда, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Платье от Фортуни - Лейкер Розалинда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.06 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Платье от Фортуни - Лейкер Розалинда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Платье от Фортуни - Лейкер Розалинда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лейкер Розалинда

Платье от Фортуни

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Над проливом дул порывистый ветер. Жюльетт сидела на палубе, укутав колени в дорожный плед, потом откинула его и подошла к перилам, придерживая на ветру шляпу. Белые скалы Дувра появились на горизонте. Девушка с интересом всматривалась в приближающийся пейзаж.
Ее мысли перенеслись к Николаю, уже несколько часов едущему поездом в Россию со своей сестрой. Путешествие Николая будет более продолжительным, его задачи резко отличаются от ее цели. Николай сказал, что его ожидает весьма утомительная дорога, потому что они с Анной сейчас не в лучших отношениях. Он не объяснил причины разлада, но Жюльетт догадывалась. Николай был уверен: никто не может посягать на его право жениться, кого бы он ни выбрал, и неважно, если его намерения вызовут неудовольствие отца и других членов семьи. Но не это было главным.
– Сообщить отцу о моем намерении жениться на тебе, – сказал Николай перед отъездом, – мой сыновний долг, который я с удовольствием выполню. Мы не на все смотрим одинаково, и до сих пор у нас немало разногласий. Когда я был ребенком, он был чрезмерно строг со мной, но справедлив. Я очень надеюсь на его чувство справедливости, чтобы теперь, когда он стар, между нами не возникло отчуждения.
Жюльетт понимала, Николай пытается уверить ее, что семейных разногласий не будет, при этом казалось, он не слышал или не хотел слышать ее возражений. Но сейчас, тем не менее, он уже в пути, едет в роскошном семейном купе, заказанном Анной. Жюльетт не сумела подавить слабую надежду, что каким-то непостижимым образом все проблемы будут решены. Его действия заронили ту искру оптимизма, о наличии которой девушка прежде у себя не подозревала. Но теперь, находясь на борту корабля, словно в заточении, она могла посмотреть на все как бы со стороны.
Можно ли сказать, что она видит ситуацию в розовом свете? Если отец Николая доживет до глубокой старости, а все Карсавины – долгожители, пройдут годы, прежде чем возникнет необходимость поселиться в России. Может быть, к тому времени юный цесаревич унаследует трон и, кто знает, какие реформы введет для блага своих бедных, униженных подданных? Все в этом столетии стремительно меняется как никогда. Мужчины уже поднялись в воздух, а женщины стали работать в областях, которые раньше считались чисто мужскими. Конечно, должно наступить время, когда любовь двоих, принадлежащих к разным классам, будет восприниматься терпимо.
Жюльетт мучительно размышляла, а белые утесы значительно приблизились. Она отошла от перил, чтобы приготовиться к выходу на побережье. Судно пришвартовалось. Ни при предъявлении паспортов, ни при переходе через таможню не возникло никаких задержек. Ожидался лондонский поезд. Скоро Жюльетт уже любовалась зеленым побережьем Кента. Бледно-золотистый солнечный свет озарял крыши ферм, сады и поля, а также красные и коричневые кирпичные строения. Бегло взглянув на доки Чэтема, где стояли корабли королевского флота, девушка начала рассматривать станцию Виктория и вскоре заметила Габриэлу. Они тепло поздоровались.
– Жюльетт, наконец-то ты здесь! Кажется, прошла вечность после нашей встречи в Париже!
– Почему же ты не вернулась?
– Это было невозможно! Дерек стал директором банка, он так занят! Слишком занят, чтобы отлучаться надолго, а я никуда не езжу без него. К тому же, это помогает мне держаться на безопасном расстоянии от матери.
– А твои родители приезжали повидаться с тобой?
– Дважды, – Габриэла выразительно округлила глаза.
К этому времени они уже уселись в сверкающий «даймлер» с шофером в ливрее за рулем.
– Я всегда рада повидать отца, да и он меня, но с матерью трудно ладить.
Габриэла болтала, болтала, пока не выехали на дорогу в Лондон. Внезапно она указала на что-то за стеклом.
– Смотри! Вот Букингемский дворец! Дерек и я приглашены туда на банкет и на другие церемонии, где будут присутствовать король и королева. Должна сказать, что королевские особы придают всему особое очарование.
Посмотрев на дворец и на ярко одетых стражей у ворот, Жюльетт снова откинулась на спинку сиденья. «Даймлер» мчался по окаймленным деревьями улицам. Девушка с иронией взглянула на подругу.
– Что за речи я слышу от французской республиканки? В этой стране ты стала роялисткой?
Габриэла расхохоталась и прижала веер ко рту.
– Вероятно, это так. Может быть, вскоре ты увидишь меня со знаменем. Но не как суфражистку, марширующую по Даунинг-стрит, а на Елисейских полях с лозунгом: «Верните Бурбонов! Все прощено!»
Жюльетт поняла шутку, ей было приятно видеть Габриэлу такой раскованной.
– Ты так изменилась, как будто гора упала с плеч. Я рада видеть тебя счастливой.
– Да, я счастлива, – живо произнесла подруга. – Замужество все еще кажется мне чудом. Дерек вошел в мою жизнь, как рыцарь на белом коне и увез от всего, что делало мою жизнь такой несчастной.
– Я очень, очень рада за тебя.
– Знаю, – голос Габриэлы смягчился. – Вот почему для меня так много значит твой приезд. Иностранке нелегко найти подруг среди англичанок. Единственные мои новые друзья тоже французы, остальные – просто знакомые.
Внезапно ее глаза предательски увлажнились.
– Нельзя сказать, что англичане недружелюбны. Хорошенькое личико и французский акцент притягивают их, как магнит. Ты хорошо повеселишься в Лондоне! Я устраиваю в твою честь прием и уже получила множество приглашений для нас троих. У Дерека ложа на лучшие шоу и на новое ночное галапредставление «Тристан и Изольда» в Королевской Опере на Ковент-Гарден.
Жюльетт была потрясена, в своем письме она просила только о возможности пожить в Англии, пока уладит дела.
– Ты забываешь, что я приехала работать?
– Конечно, нет, – небрежно отмахнулась Габриэла. – Это все можно совместить.
Резиденция Таунзендов была расположена на линии элегантных домов на Беркли Сквер. Когда Дерек пришел домой, они с Жюльетт встретились впервые. Девушка подумала, что он выглядит старше своих лет, но, поскольку занимал высокое и важное положение, моложавая внешность ему даже повредила бы. Пепельные волосы, по цвету напоминающие седину, придавали солидность не по летам, но кожа была чистой, свежей; мягко очерченный подбородок, изящная худощавость делали Дерека крайне обаятельным молодым человеком.
– Мне так приятно видеть вас в своем Доме, Жюльетт!
Габриэла взяла его под руку, счастливо улыбаясь:
– Разве это не прекрасно? Мы просто посадим ее под замок, если она заговорит о возвращении во Францию. Пройдет много-много недель, прежде, чем мы отопрем дверь.
Дерек посмотрел на Жюльетт, затем поймал взгляд жены.
– Я надеюсь, Жюльетт пробудет с нами так долго, как сможет. Но она приехала по делу, и не настолько свободна, как ей самой, может быть, хочется. Мы – ты и я – все понимаем. Но отпустим ее, как только она сама почувствует, что необходимо уезжать.
Габриэла схватила руку подруги.
– Ты действительно останешься с нами, сколько сможешь?
– Конечно, останусь, возможно, даже на несколько дней после того, как закончу дела. Но я обязательно приеду еще раз – уже в отпуск.
Чуть позже Дерек поговорил с Жюльетт наедине:
– Моя жена все еще тоскует по родине. Она так ждала вашего приезда! И не только потому, что вы ее лучшая подруга, но и потому, что вы из Франции, страны, где она родилась, где прошло ее детство. Первые годы после разрыва с родиной особенно тяжелы.
Он не знал, как близко к сердцу приняла его слова Жюльетт. Она вновь подумала, как тяжело было бы жить в России.
– Вы так хорошо понимаете Габриэлу. Она не раз говорила мне, что вы – единственный человек, которому она может доверять. Я не могу назвать ее юность счастливой, – Жюльетт тряхнула головой. – Думаю, Габриэла часто преувеличивает роль, которую я сыграла в ее жизни. Ей просто нужна была опора. Тогда я этого не понимала. А сейчас у нее есть эта опора в вашем лице.
– Я постараюсь быть ей поддержкой во всем. Жюльетт решила, что перед ней человек, который умеет держать слово.
Ночью Дерек, лежа рядом с женой, увидел на ее глазах слезы. Он тут же включил лампу на ночном столике.
– Что случилось, дорогая? – Дерек заботливо склонился над ней.
– Я так беспокоюсь за Жюльетт! У меня ужасное предчувствие – когда она покинет Англию, то будет очень далеко! И неизвестно, что ее ждет.
– О чем ты? Жюльетт вернется в Париж. И все, – в его голосе звучали успокаивающие нотки. Жена просто боится разорвать нити, связывающие ее с родиной. Нужно обязательно выкроить время и отвезти Габриэлу в Париж. Хотя пока трудно что-либо обещать. – Постарайся уснуть, не волнуйся. У тебя просто разгулялось воображение.
– Ты уверен? – она умоляюще посмотрела на мужа, желая поскорее избавиться от страхов.
– Конечно. А теперь закрой глаза, – он поцеловал ее закрытые веки. Габриэла прижалась к мужу, пытаясь отогнать тревогу.
Дерек выключил лампу. Он засыпал быстро и не знал, что жена еще долго лежала без сна. Впервые в жизни Дерек не смог успокоить ее. Габриэла постаралась уверить себя, что Жюльетт умеет встречать трудности, но чувство тревоги за будущее подруги так и не покинуло молодую женщину.
* * *
Еще до отъезда из Парижа Жюльетт связалась с шелкопрядильными фабриками в Лондоне и Масслесфильде, договорившись о деловых встречах, но, попав в Лондон, только спустя неделю смогла вырваться из круговерти, в которую ее вовлекла Габриэла.
Лондонская фабрика располагалась на берегу Темзы. Жюльетт очень плодотворно побеседовала с владельцем предприятия, одобрила образцы. Некоторые ткани изготавливались из материалов, поступавших с ферм Британии, где выращивали шелкопрядов, но основная часть шелка-сырца импортировалась из Китая и Индии. Жюльетт была готова разместить заказы на лондонской фабрике, но Дениза настаивала, чтобы сестра посетила фабрику в Масслесфильде, что давало некоторую отсрочку решения. Завтра же нужно отправиться в Масслесфильд!
– Но ты не можешь поехать завтра! – воспротивилась Габриэла. – Вечером у нас заказана ложа. Новая опера Вагнера!
Поездку пришлось отложить. На премьеру Жюльетт надела платье Фортуни. Такое замечательное событие требовало лучшего вечернего туалета! Поверх него Жюльетт накинула шелковый жакет – также, как когда-то в Лионе в гостях у супругов Дегранже, чтобы не шокировать хозяев.
Королевский Театр сверкал множеством огней. Публика блистала драгоценностями, дамы – кольцами, серьгами, браслетами, мужчины – бриллиантовыми булавками на отлично сшитых костюмах. В королевской ложе появилась принцесса со свитой, что добавило торжественности моменту.
Во время перерыва Жюльетт с Дереком и Габриэлой прогуливались по огромному красному ковру, устилающему фойе. Они остановились, приветствуя знакомых. Неожиданно кто-то обратился прямо к Жюльетт:
– Жюльетт, какой сюрприз!
Еще не видя, она тут же узнала голос. Ее спутники, увлеченные беседой с друзьями, даже не заметили, как Жюльетт повернулась, чтобы поприветствовать Марко Романелли.
– О Боже, Марко! Увидеть вас именно здесь! Вы в Лондоне? Мы же собирались встретиться в Париже!
Он рассмеялся, сам пораженный неожиданной встречей.
– Я в Лондоне по делам, – Марко оглянулся. – А где Николай?
– Уехал в Санкт-Петербург. Как ему хотелось бы оказаться здесь, с нами! Какое трио мы вновь составили бы! Я в Англии тоже по делу, и в то же время в гостях у своей лучшей подруги и ее мужа. Я представлю вас, – она хотела подозвать Габриэлу и Дерека, но Марко остановил ее.
– Подождите минуточку. Есть один человек, который хочет познакомиться с вами. Как только я заметил вас, сразу сообщил ему, что вы здесь.
Жюльетт увидела высокого, удивительно красивого мужчину, который шел по направлению к ним. Еще до того, как Марко представил этого импозантного человека, девушка догадалась, кто перед ней…
– Жюльетт, разрешите представить вам дона Мариано Фортуни.
Жюльетт словно со стороны услышала, как выражает радость от встречи с человеком, творчеством которого давно восхищалась. Она вспомнила, что Марко еще в Лионе говорил ей, как Фортуни ценит музыку Вагнера, нередко служившую ему источником вдохновения. Видимо, именно поэтому он приехал на премьеру в Лондон. Весь облик Фортуни – статная фигура, правильные черты лица, светло-голубые глаза, темные, хорошо уложенные волосы, аккуратные усы и борода, превосходный фрак – производил впечатление человека, рожденного в более романтическую эпоху, чем современный прагматический век.
Фортуни поклонился. Если его поклон показался кому-нибудь вычурным, то для него подобное выражение восхищения было естественным.
– Я так рад познакомиться с вами, мадмуазель Кладель. Марко рассказал мне, как вы обнаружили дельфийское платье в раскроенном виде и сшили его снова. Мне бы очень хотелось поблагодарить за элегантность и изящество, которое платье приобрело благодаря вам.
В устах Фортуни комплимент не показался напыщенным.
– Это платье очень дорого для меня. Он удовлетворенно кивнул.
– Насколько я знаю, вы сами моделируете одежду.
– Да, у меня есть небольшой опыт подобной работы, но в Англии меня интересует воспроизводство рисунка на ткани.
– Завтра я уезжаю в Венецию. Если вам когда-нибудь доведется там побывать, свяжитесь со мной. Я покажу вам ткани, раскрашенные по моему дизайну и с удовольствием послушаю о ваших успехах.
– Спасибо.
– Простите, сейчас я должен присоединиться к своим друзьям. Рад был познакомиться. До свидания, мадмуазель.
Жюльетт повернулась к Марко.
– Как удачно! За несколько минут – два сюрприза! Встретить вас, познакомиться с Фортуни! А сейчас я бы хотела представить вас Дереку и Габриэле.
Остальную часть перерыва Марко провел вместе с новыми знакомыми. Узнав, что Жюльетт в сопровождении Габриэлы завтра едет в Масслесфильд, он выразил желание присоединиться.
– Я собирался туда в конце недели, но ради того, чтобы поехать с вами, готов отправиться когда угодно.
Габриэла искренне обрадовалась, она не любила уезжать далеко без мужского сопровождения.
Когда прозвенел звонок, Дерек пригласил Марко на ужин в честь Жюльетт. Синьор Романелли тут же согласился.
* * *
Поездка в Масслесфильд оказалась очень плодотворной. Жюльетт и Марко управились с делами за один день. Заказ ателье Ландель Жюльетт все же решила разместить на лондонской фабрике, там предлагали более удобные сроки и несколько лучшие условия.
Вечером Марко, который остановился в том же отеле, пригласил Жюльетт и Габриэлу на ужин, а потом все отправились в кинематограф. На третий день они вернулись в Лондон.
– Я полагаю, – сказала Габриэла после того, как они простились с Марко на вокзале в Хьюстоне, – что синьор Романелли неравнодушен к тебе.
Жюльетт со смехом покачала головой.
– Ты говоришь это о каждом, с кем мне удалось здесь побеседовать.
Габриэла улыбнулась, но ничего не ответила.
В лондонском доме Таунзендов Жюльетт ждало письмо, написанное незнакомым почерком. Когда она распечатала конверт, из него выпал кусочек шелка. Жюльетт подняла его, затем прочитала письмо.
«Мне сказали, что когда вы нашли дельфийское платье, то среди кусков не хватало шнуровки и марки модельера. Вы сами заменили шнуровку. Я же добавляю последнюю недостающую деталь. И выражаю свое восхищение.
Искренне ваш, Фортуни».
Жюльетт бросилась к Габриэле.
– Он никогда не прислал бы мне свое клеймо, если бы увидел, что я ошиблась, сшивая платье! Теперь оно завершено.
Габриэла вслух прочла надпись на шелковом кружке: «Мариано Фортуни. Венеция».
– Как великодушно!
– Габриэла, мне так хочется поблагодарить его лично, но, насколько я знаю от Марко, сейчас Фортуни уже в пути.
Жюльетт пришила маркировку на спинку платья с внутренней стороны, рядом с горловиной. Затем написала Николаю об этой удаче.
С Марко она увиделась только на ужине накануне его отъезда. Марко уже знал о письме Фортуни. Его глаза радостно засверкали, когда он увидел, с каким энтузиазмом Жюльетт приняла подарок.
– Я отправила ему в Венецию письмо с благодарностью. Палаццо Пезаро дегли Орфей. Звучит грандиозно!
– Это один из лучших особняков в Венеции. Бывший дворец, построен еще в тринадцатом веке богатейшим родом Пезаро. Сегодня его называют Палаццо Орфей.
– Он на Большом Канале?
– Нет, но недалеко. Фортуни, вернее, дон Мариано, он любит, чтобы к нему так обращались, живет там уже несколько лет. С тех пор, как переехал из дома матери на берегу Большого Канала – Палаццо Мартиненго.
Во время приема Жюльетт пользовалась необычайным успехом и не могла танцевать с Марко так часто, как ей хотелось бы. Но синьор Романелли легко находил общий язык с самыми разными людьми. Когда бы ни посмотрела на него Жюльетт, он всегда увлеченно беседовал. Женщины находили его итальянскую внешность более чем привлекательной.
Последний танец перед ужином Жюльетт оставила для Марко.
– Будете ли вы заезжать в Париж по дороге домой? – спросила девушка, когда вальс окончился, и все направились в столовую.
– На этот раз – нет, у меня слишком много дел на родине.
– А вы были в Японии на шелкопрядильной фабрике?
– Да, три года назад. Что вы думаете о шелках, которые я поставляю Фортуни?
– Мне хотелось бы, чтобы его дельфийские шелка снискали себе ту славу, которую они заслуживают.
– О Фортуни не стоит беспокоиться. Он индивидуалист и не интересуется общественным признанием. Он влюблен в прошлое, в богатые, роскошные ткани, искусство и архитектуру ушедших веков. Древние связи Венеции с Востоком, возможно, сыграли свою роль. Он обожает свой город и был бы счастлив, если бы мог одеваться как Марко Поло.
– Как интересно и увлекательно все, что вы говорите о нем.
В конце вечера Жюльетт простилась с Марко.
– До встречи в Париже!
– До встречи! – отозвался он. – Передайте мой привет Николаю.
– Обязательно.
Все дела Жюльетт улажены и можно уезжать домой. Но Габриэла не хотела отпускать подругу, ведь в Лондоне еще можно посмотреть очень многое! К тому же, было неизвестно, когда возвращается Николай. Жюльетт получила от него только одно письмо. Кроме искренних выражений любви, оно содержало менее радостные вести: ситуация в России со времен его предшествующего визита сильно ухудшилась. По распоряжению отца у ворот особняка Карсавиных установлена охрана, но сам старик с печалью смотрит на вооруженных людей, вспоминая светлые годы детства и юности. Николай ничего не писал о том, как семья Карсавиных отнеслась к его идее брака, но Жюльетт и так поняла, что ее опасения оправдались. Больше, чем когда-либо, ей хотелось вернуться в Париж и встретиться с любимым.
– Мне нужно уехать в пятницу, – твердо сказала девушка за завтраком. – Я узнала расписание паромов в Дувр. Вечером буду в Париже.
Габриэла и Дерек отправились проводить Жюльетт. На вокзале Виктория Габриэла разрыдалась, умоляя подругу быть осторожной и заботиться о себе.
– В любом случае, ты всегда можешь приехать и жить с нами в Лондоне, – голос ее срывался.
Пораженная Жюльетт не понимала причины такого поведения подруги. Она посмотрела на Дерека. Тот только пожал плечами.
– У Габриэлы возникла странная мысль: если ты не будешь здесь, с нами, то обязательно произойдет что-то плохое. Жюльетт, я уверен, что ты умеешь находить свою дорогу в жизни.
– Конечно, – девушка улыбнулась, глядя в озабоченное лицо подруги. – Не волнуйся за меня. В мире моды волчьи законы, но эти волки скорее пугают, чем кусают.
Ее фраза возымела некоторый эффект – Габриэла улыбнулась сквозь слезы.
* * *
Когда Жюльетт прибыла домой, Париж уже светился первыми вечерними огнями. Дениза еще не вернулась из ателье. В коридоре на подносе для писем лежала записка от Николая. Жюльетт вскрыла конверт – письмо написано три дня назад. Николай в Париже, но уже получил указание от дяди отправиться в Брюссель по дипломатическим делам. Николай сообщал, что пытается оттянуть отъезд, чтобы увидеться с Жюльетт. Она тут же позвонила в его номер в отеле. Слуга Николая, узнав ее имя, сообщил, что граф Карсавин уезжает из Парижа завтра в полдень, а сейчас находится в своей мастерской. Даже не переодевшись, прямо в дорожном платье, Жюльетт выбежала из дома и наняла экипаж.
Задыхаясь от волнения, она увидела светящиеся окна мастерской. Жюльетт бросилась к двери, широко распахнула ее.
Николай стоял у завершенной скульптуры. Резко повернувшись, он радостно улыбнулся.
– Боже, ты вернулась! – воскликнул он охрипшим от волнения голосом.
Жюльетт бросилась к нему в объятия. Они поцеловались так страстно, словно пытались утолить голод разлуки. Одежда упала на пол, и через мгновение два тела, казалось, слились воедино. Их охватила такая страсть, что Жюльетт не смогла сдержать стонов почти невыносимого удовольствия. Они закончили одновременно…
Нежась в объятиях друг друга, они улыбались, вновь целовались, наслаждаясь прикосновениями тел, чувствуя, что только вдвоем могут быть счастливы.
– Ты – моя жизнь, – прошептал Николай, – моя единственная любовь.
Она прижалась губами к его рту, боясь, что Николай снова заговорит о будущем. Сегодняшний день принадлежит ей, ничто во внешнем мире не имеет право проникнуть сквозь запертую дверь, сквозь окно с задернутыми шторами.
Николай вновь любил ее, уже неторопливо, успокаивая поцелуями и лаской, от которых страстная натура Жюльетт словно поднималась к небесам. Так прошла ночь. Только под утро они уснули в объятиях друг друга. Ее медные волосы опутали его плечи и шею.
Утром Жюльетт еще спала и не слышала, как Николай вышел на кухню и приготовил кофе. Девушка проснулась, когда он вернулся в комнату с двумя дымящимися чашками в накинутом на плечи халате натурщика.
– Здравствуй, cherie.
type="note" l:href="#n_14">[14]
Жюльетт привстала в кровати, отбросив со лба волосы, и улыбнулась.
– Который час? – спросила она, уютно подоткнув подушку под спину.
Николай протянул ей чашку.
– Девять. Рано, не хотел тебя будить, но должен еще побывать в посольстве до того, как уеду. Сегодня в полдень, с вокзала Сент-Лазар, – его лицо стало серьезным. – Мы не говорили об этом ночью, может быть, стоит сейчас…
Она неохотно кивнула, зная, что пришло то время, которое несет им тревогу, беду. – Да.
Его откровенные слова заставили девушку вздрогнуть.
– Я должен вернуться домой в конце следующей недели прямо из Бельгии. Мои дни в Париже… Их больше нет.
Жюльетт, потрясенная, неотрывно смотрела на него.
– Я многое понял, – хмуро продолжал Николай. – Во Франции я жил, словно в раю – раю для глупцов, стараясь не замечать, как нужен на родине.
– Твой отец болен? Николай покачал головой.
– Нет, хотя уже далеко не молод. Доктор уверил меня, что при наличии ухода и заботы, отец протянет еще много лет.
– И ты принял решение? – Жюльетт боялась услышать ответ. Взгляд Николая стал жестким.
– Дело в том, что в России неспокойно, – он провел по лицу рукой, словно стремясь отогнать сцену, свидетелем которой стал. Казаки на лошадях разгоняли толпу голодных людей. Николай навсегда запомнил испуганные лица, вопли женщин, плач детей, стоны раненых. А он не мог им помочь, не мог вмешаться. – На второй день моего прибытия в Петербург я отправился во дворец, к царю, когда улицу неожиданно запрудили обезумевшие люди, пытающиеся уклониться от казаков с саблями. Я выпрыгнул из автомобиля, но ничего, ничего не мог… Одна женщина погибла прямо у меня на глазах. На лице Жюльетт застыл ужас.
– И когда кончится все это?
– Не знаю. Нужно что-то менять. Я должен вернуться, не могу оставаться здесь, пока там… Я знаю многих важных людей в государстве, некоторых – с детства. У меня есть, как говорят, влияние, но только, если буду в России, мой голос может иметь вес. Нет, я предан царю, но честно хочу сказать: он слабый человек, под сильным влиянием своей жены, которая, в свою очередь, находится под воздействием страшного человека – Распутина, она считает, что этот дремучий монах спас жизнь бедного царевича, больного гемофилией,
type="note" l:href="#n_15">[15]
– Николай взял руку Жюльетт, сжал ее пальцы. – Скажи, что ты готова поехать со мной. Я не смогу уехать без тебя.
Жюльетт задрожала всем телом.
– Все случилось так быстро. Как твоя семья отнеслась к идее жениться на мне?
– Плохо, – честно ответил Николай, – но это не имеет значения для нас. Впереди – трудности, грядут перемены. Когда ситуация в России станет стабильной, мы сможем надолго приезжать в Париж, – он нежно сжал ее плечо. – Конечно, все будет непросто. Я не смогу предложить тебе ту жизнь, о которой когда-то мечтал, но хочу, чтобы ты всегда была со мной.
Жюльетт отстранилась, чувствуя, как сердце разрывается на части:
– Что хорошего может получиться, если твоя семья отвернется от тебя?
На какое-то мгновение он заколебался, но быстро опомнился: нет, он не может отпустить ее.
– У меня много хороших друзей. России сейчас нужны мужчины. Я смогу быть связующей нитью между правительством и простыми людьми, я понимаю их. В предыдущие приезды мне удавалось найти нужные слова. Рабочие, крестьяне доверяют мне, – он наклонился к Жюльетт, глядя прямо в глаза. – Итак, что ты ответишь, любимая? Я люблю тебя. Ты – все для меня. Я не уеду из Парижа до тех пор, пока ты не пообещаешь приехать в Брюссель на следующей неделе, а потом мы отправимся в Петербург.
Ее губы дрожали, в глазах застыло отчаяние. Сердце, казалось, кричало от боли. Нет, она не сумеет ему отказать. Жюльетт ясно видела, как потрясла его сцена убийства, свидетелем которой он стал в России. Здесь, на Западе, его жизнь была простой и легкой. Странно, но Жюльетт гордилась, что надвигающиеся грозные события уже пробудили в нем силу и мужество. Николай уверен, что нужен сейчас своей стране. И уверен, ему нужна она, Жюльетт! Разве может она отвернуться от любимого человека во имя собственного эгоизма? Даже привязанность к Франции уступит место любви к этому русскому…
Закрыв глаза, Жюльетт попыталась представить себе, как встретит ее семья Николая, как все будут поворачиваться спиной, как на лице Анны Долоховой появится презрительная улыбка… Но на другой чаше весов – разлука. Которую невозможно перенести. И он просит ее о помощи в своем крестовом походе против предрассудков.
Жюльетт медленно подняла голову. Любовь должна светить, даже если дорогу жизни окутала полночь.
– Я приеду в Брюссель.
Николай крепко обнял ее, нежно целуя. Он понимал: Жюльетт многим жертвует ради него.
– Ты никогда не пожалеешь! Клянусь!
Жюльетт сказала, что должна подготовить сестру к мысли об отъезде. Они говорили еще о многом. По словам Николая, жить в Петербурге они будут не во дворце отца, а в городском доме, принадлежащем лично графу Николаю Карсавину. В нем – множество комнат, и Жюльетт может любую превратить в мастерскую моделирования одежды. Николай уже договорился, чтобы его инструменты, скульптура Жюльетт, все материалы были отправлены по этому адресу.
Одевшись, оба еще долго стояли молча, не в силах разомкнуть объятия, стараясь продлить светлые мгновения накануне важных жизненных перемен. Жюльетт знала, что всегда будет помнить эту комнату – гавань их любви, где каждый забывал о своих делах – о дипломатической службе и о мире моды.
– Когда-нибудь, – тихо сказала девушка, – на стене этого дома появится мемориальная доска, свидетельствующая, что русский скульптор Николай Карсавин создавал здесь свои ранние работы, принесшие ему известность.
Он рассмеялся.
– Очень сомневаюсь в этом.
Жюльетт внимательно посмотрела ему в глаза.
– Но так может быть! Что бы ни случилось, но скульптурой ты все равно будешь заниматься!
– Ну, хорошо. Если даже и появится такая доска, все равно никто не будет знать, почему эта мастерская была так дорога мне.
– Пусть это будет нашей тайной.
– Хорошо, – он поцеловал ее.
Они вышли из дома, и Николай запер дверь мастерской.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Платье от Фортуни - Лейкер Розалинда



Действительно жизненная история
Платье от Фортуни - Лейкер РозалиндаВалерия
8.01.2014, 1.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100