Читать онлайн Чертовски сексуален, автора - Летте Кэти, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чертовски сексуален - Летте Кэти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.54 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чертовски сексуален - Летте Кэти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чертовски сексуален - Летте Кэти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Летте Кэти

Чертовски сексуален

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9
Прекращение огня

Существует правило, которое следует неукоснительно соблюдать, когда находишься за границей: вооруженная полиция всегда и во всем права. Рискните нарушить это правило, и вас быстренько изрешетят пулями. При взгляде на мрачное здание полицейского участка, опутанное кружевом колючей проволоки и ощетинившееся полицейскими с автоматами наготове, Шелли почувствовала, что ее сердце, разогнавшееся как «Боинг-747», со скрежетом замерло на месте посреди взлетной полосы. Однако не успела она нажать кнопку паники и привести вдействие эмоциональную катапульту, как оказалась внутри здания, именуемого по-французски «Hotel de Police». Надо сказать, что в этом отеле не слишком привечали постояльцев.
Двое полицейских в спецназовском облачении курили, сдвинув на затылок шлемы. Шелли и Кита, когда те переступили порог полицейского участка, стражи порядка проводили равнодушными взглядами. Полицейские овчарки, лежавшие у их ног, увлеченно вылизывали себе пах. Под потолком монотонно мигала лампа дневного света, из небольшого радиоприемника слабо сочилась музыка. Большую часть одной стены занимало фото элегантного президента Французской республики Жака Ширака. Висевшая на противоположной стене «Декларация прав человека» явно использовалась в качестве мишени для игры в дротики.
– Послушай, – понизив голос, сказал Кит, пока они ждали появления главного полицейского. – Я смотрел фильм «Битва за Алжир». Если тебя бьют пистолетной рукояткой по морде, то по-французски это означает «привет!» Так что позволь, я с ними поговорю сам, ладно?
– Только будь, пожалуйста, осторожен! – вырвалось у Шелли, однако, спохватившись, она попыталась скрыть свои истинные чувства. – Я хочу сказать, что ты мой единственный муж, в конце концов. Других у меня нет.
Внезапно раздался пронзительный кошачий вопль. Шелли с Китом выглянули через открытые окна во внутренний дворик, где Гаспар, очевидно, скармливал овчарке бродячего кота. Этому типу сострадание было неведомо. Когда суперполицейский переступил порог участка, полицейские у дверей подскочили как ужаленные и на манер оловянных солдатиков вытянулись по стойке «смирно».
– Добрый вечер, мсье комендант капитулянтов-лягушатников, – коротко поклонился Кит. – Что нового в мире преступления и наказания? – Он сморщил нос, как будто унюхал какой-то неприятный запах. – Вам не кажется, что биде слишком маленькое по сравнению с ванной и мыться там чертовски неудобно?
Шелли непроизвольно съежилась от страха. Если за этими словами не последует французский «привет», что же тогда нужно сказать, дабы такового приветствия удостоиться?! Лицо Гаспара приняло выражение, какое обычно бывает при жестоких геморроидальных болях. Шелли испугалась, что сердце от страха выпрыгнет у нее из груди.
– Не обращайте на него внимания, – натужно рассмеялась она. – Вызнаете, как легко можно скатиться до уровня американцев? Достаточно лишь заговорить по-английски!
Не успел Кит отреагировать на ее слова, как Гаспар велел Шелли пройти в его кабинет. Там он указал ей на кресло с массивной тяжелой спинкой. В соответствии с классической полицейской манерой хозяин кабинета присел на краешек письменного стола, нависая над посетительницей всей своей массой. За его спиной, на подоконнике, поворачиваясь то вправо, то влево, устало работал лопастями вентилятор. Шелли почему-то подумалось, что это от недосыпа – машина устала присутствовать на нескончаемых допросах. Она также отметила про себя, что стены помещения напоминают палату для умалишенных – того же стандартного бежевого цвета. Нет ничего более неприятного, мелькнула у нее мысль, чем оказаться в запертой изнутри комнате в обществе психопата.
– Итак, мадемуазель… пардон, мадам Кинкейд, вы слышали про наш закон о подстрекательстве к мятежу? Этот закон от 1881 года считает серьезным преступлением оскорбление должностныхлиц, священнослужителей и полицейских.
– Право, какая из Коко подстрекательница? Разве она с флагом в руках призывает народ к массовым беспорядкам? – начала было Шелли. – Она исполняла песню, которая есть не что иное, как гимн сепаратистов, требующих независимости Реюньона. Эти люди настроены враждебно по отношению к Франции. Коко имеет к ним некоторое отношение. – Слова Гаспара не слетали с губ, а выдавливались наружу через щель, находившуюся между ноздрями и подбородком.
– Отношение? Осмелюсь заметить, мсье комендант, что единственное, к чему Коко имеет отношение, так это к дешевым побрякушкам, которые, по ее мнению, непременно должны гармонировать с цветом лака ногтей на больших пальцах ног.
– Коко – или Тигрица, как ее называют соратники, – опасная женщина, – произнес Гаспар с занудной интонацией налогового инспектора.
– Опасная? – снова переспросила Шелли и искренне рассмеялась. – Заурядная певичка, исполняющая поп-шлягеры! Ей даже голова нужна лишь для того, чтобы носить наушники от плейера.
– Вы ужасно наивны, мадам. Женщины, которых используют в своих интересах коммунисты-террористы, как правило, не вызывают подозрений. Они способны проникнуть куда угодно.
– Коммунисты? Месье Гаспар, уверяю вас, если Коко и сочувствует какой-то партии, то скорее кулинарно-гастрономической. – «Она, например, незваной проникла в мою партию», – мысленно добавила Шелли.
– О, заблуждаетесь! Эти женщины-добровольцы на самом деле пособницы террористов.
– Ваша Коко если на что и способна, то только кривляться перед микрофоном. Наверняка эта дуреха сама не знала, что пела. Ее бюстгальтер перекрывает доступ кислорода к мозгам. У вас есть какие-то серьезные улики? Против этой бестолковой, безголовой певички?
– Мадемуазель Коко поймали на месте преступления – при помощи баллончика с краской она наносила на стену лозунги антиправительственного содержания.
– Девчонке всего двадцать два года. Мы все вее возрасте были немножко бунтарями. Ей только предстоит постичь нехитрую премудрость, что писать неприличные слова на стенах общественного туалета – не значит радовать глаз его посетителей.
– Знаете, за Коко водится еще одна страсть – ее хлебом не корми, дай потрахаться с черным, – осклабился Гаспар.
Шелли решила, что настала самая подходящая минута получше рассмотреть созвездие следов от потушенных сигарет на покрытом линолеумом полу.
– Три года назад местный отель взял ее на работу в качестве певицы. Девка по уши влюбилась в одного типа и не захотела возвращаться в Париж. Ее черный дружок принимал участие в движении сепаратистов. Его застрелили во время уличных беспорядков. Год назад. Вот тогда она прониклась ненавистью к французской полиции и поклялась отомстить.
– Надеюсь, вы простите меня, но ведь это же глупость. Единственное, на что способны дружки Коко, – это снять ее нагишом для «Плейбоя».
– А теперь она сожительствует с очередным черномазым, кстати, другом того, первого. Посоветуйте вашему мужу быть более осмотрительным. Он может случайно ввязаться в крупные неприятности. Я бы рекомендовал вам не спускать с него глаз.
Голос полицейского показался Шелли столь же неприятным, как скрежет гвоздя по стеклу.
– Хотя мы и состоим в браке, он, к сожалению, не моя собственность.
«Боже, – подумала Шелли, – я даже не могу заставить его попробовать сыр, не говоря уже о том, чтобы изменить его убеждения».
– Что касается Коко, то она получила работу в отеле и спальное место.
– Да уж! Эта девица, судя по всему, охотно спит с чужими мужьями, если, конечно, вы это имели в виду.
– Да, мадам. Именно это я и имел в виду. Она обольщает мужчин, а затем выжимает или, если угодно, выдаивает из них деньги, которые передает на нужды сепаратистов. Ваш муж… – голос Гаснара приобрел холодный металлический оттенок, похожий на позвякивание инструментов гинеколога, – он… не изменяет вам?
– Нет. Я ему полностью доверяю.
– Прекрасно, тем не менее присматривайте за ним. Знаете ли, террористы подобны бомбе с часовым механизмом. Разведка – наш самый важный и надежный инструмент. Чернокожих мятежников чертовски трудно поймать – они все на одно лицо и у всех одинаковая ДНК. Это, кстати, объясняет, почему они так глупы.
Шелли никак не могла взять в толк, почему с борцами за независимость острова так трудно справиться. Судя по всему, французы способны лишь задушить их в своих колониальных объятиях.
Гаспар картинно встряхнул рукой с «Ролексом» на запястье и подал Шелли визитную карточку.
– Если заметите что-нибудь подозрительное, немедленно сообщайте!
– Вы хотите, чтобы я шпионила за собственным мужем?
– «Шпионить» – очень грубо, очень агрессивно. Я бы употребил слово «защищать». – Голос Гаспара переключился в новый, покровительственный регистр. – Вашего мужа следует защитить от него самого… и от чар нашей Тигрицы. – Полицейский улыбнулся, однако его улыбка неприятно контрастировала с мертвыми, потухшими глазами. – Иначе… – он резко выпрямился и добавил уже сердитым тоном: – ваш брак, мадам, будет весьма недолгим!
Холодная как лед интонация Гаспара была столь же безоговорочной и не оставляла никакой надежды, как и звук ключа в замочной скважине двери тюремной камеры. Шелли поднялась с кресла, решив, что нужно уходить, не дожидаясь, пока у главного полицейского острова сменится настроение.
Она вернулась в прокуренное помещение приемной полицейского участка. Кит метал громы и молнии, грозясь связаться по телефону с адвокатами. Он стучал кулаком по столу, требуя, чтобы ему сообщили, куда увели Шелли. Когда она появилась в дверях, Кит от радости едва не обнял ее.
– О Господи… – Шелли помахала рукой, разгоняя клубы дыма ядреного «Житана», – они вполне могли бы расправиться со своими революционерами, обкуривая их этим жутким дымом.
– Точно. Я бы также посоветовал выписать на остров отряд философов-экзистенциалистов, чтобы те доконали мятежников рассуждениями о тщете всего сущего, – грустно пошутил Кит, понизив голос. – Как ты? С тобой ничего не сделали? – Шелли кивнула. – Что нужно этому сукину сыну? Подожди, сейчас ничего не отвечай, поговорим в такси. – Кит потянулся к заднему карману брюк, но трое полицейских тут же взвели курки пистолетов, жестом приказав ему поднять руки вверх. Пока Кита обыскивали, один из жандармов выхватил у него бумажник с такой силой, что тот открылся и из него вылетели деньги, какие-то квитанции… и маленькая фотография.
Шелли подняла ее с пола. Моментальный снимок красивой блондинки высокомерного вида. У женщины был красивый, скульптурный профиль. Такие лица можно встретить на рекламе пятизвездочных отелей.
– Твоя мать?.. Вряд ли, что-то не слишком вы похожи, – выдавила из себя Шелли. – Выходит, ты не посчитал нужным сказать мне, что в твоей жизни была другая женщина.
Кит выхватил фотокарточку и сердито разорвал ее на мелкие части.
– Больше нет никакой другой женщины, – заявил он и переключил внимание на бланк для внесения залога. – Мне надо записать твое имя, потому что ты дала деньги. Не хочу тратить время – возвращаться в отель, менять фунты на евро. Как тебя назвать? Партнерша? Подружка? Сожительница?.. Друг. Да, я бы сказал «друг». – И он принялся заполнять формуляр.
«А может, лучше сказать: «Женщина, которая регулярно зазывает меня к себе в номер порезвиться»?» – подумала Шелли.
Почему этот парень – которому не страшно выпрыгнуть из вертолета с водными лыжами на ногах и приводниться с парашютом на поверхности океана или дерзить полицейским, способным запросто превратить его мужские достоинства в паштет, – боится близких отношений с женщиной?
Они подписали бланк, и Шелли заплатила залог, отдав тысячу фунтов из призовых денег, – она успела обменять на евро только эту сумму. Вскоре к ним вышла Коко. Вид у певички был смущенный, как у нашкодившего подростка. Только такой идиот, как Гаспар, мог заподозрить в этой дурочке террористку, подумала Шелли.
Она еще больше укрепилась в своем мнении, когда выпущенная на свободу бунтарка заговорила.
– Наверное, я плохо заботилась о своих чакрах, – прощебетала Коко, беря Кита под руку, когда они вышли из полицейского участка. – Тебе известно, что при помощи медитации можно изменить свою жизнь? – Она повернула Кита к себе лицом – теперь его взгляд был устремлен в ее декольте. – Если хочешь, я научу тебя визуально представлять цели, которых ты хочешь добиться.
У Шелли мгновенно возникло сомнение в том, что Коко имела в виду спортивные рекорды.
– Кит, – самым серьезным образом взмолилась Коко, глядя ему в глаза, – ты читал «Неизведанную дорогу»?
«Уж не дорога ли это в мою спальню? – с грустью подумала Шелли, плетясь следом за ними. – Нет, даже не дорога – так, узенькая тропка…»
– Наш ансамбль заиграл, и вдруг такой шум! Почему? – с невинной улыбкой спросила Коко. – Я думала, это милая народная песенка, – вздохнула она.
Затем помахала на прощание рукой и куда-то унеслась, свернув с дороги. Судя по всему, поспешила на свидание со своим детским внутренним «я», чтобы вместе с ним лепить из пластилина сказочные образы.
– Я еще могу понять, что эта дурочка увлекается кое-какими «измами» – тофуизмом, даосизмом и тому подобным, – произнесла Шелли, когда они с Китом сели в такси, – но коммунизм? Тигрица? Ну и ну! Типичный случай – бунтовщик, который сам не ведает, против чего бунтует.
– Такты считаешь, что она не Тигрица, а просто кошка? – Кит искоса бросил на нее укоризненный взгляд, который она не смогла до конца понять.
Такси выехало на прибрежную автостраду. В бухте покачивался на волнах величественный парусный корабль – копия старинного французского клипера. На таких парусниках когда-то прибыли на остров первые колонизаторы.
– Так расскажи мне о Гаспаре. Какого черта ему от тебя было нужно?
– Посмотри, какая красота! – сделала Шелли лирическое отступление, указывая на корабль. – Завтра состоится торжественная церемония вступления в силу старого колониального закона. «Праздник в честь открытия Реюньона королем Франции в 1642 году», – процитировала она рекламную листовку, которую прочитала в холле отеля.
Сидевший за рулем такси креол насмешливо хмыкнул. Шелли вздрогнула, решив – абсолютно правильно, – что невольно дала повод для обличительной речи о правах аборигенов.
– Тоже мне, нашли что праздновать! Разве что упадок африканского народа за последние триста лет. – Как Шелли и ожидала, креол не смог устоять перед соблазном затронуть больную тему. – Наших предков превратили в рабов. Англичане на Маврикии, французы на Реюньоне, все они богатели за наш счет, заставляя гнуть спину и жить в нищете.
Такси свернуло в переулок, прочь от бухты. Из-под колес выскакивали уличные кошки, чье мяуканье походило на скрип ржавых дверных петель. Тропического оживления главной городской площади – с особняками в колониальном стиле, обвитыми побегами ползучей бугенвиллеи, – как не бывало. В этой части города жалкие хижины, похожие на изуродованные артритом пальцы, буквально валились одна на другую, словно они до смерти измучены бесплодными попытками сохранить вертикальное положение. Общая атмосфера неблагополучия усиливалась вонью канализации и смрадом гниющих отбросов. Шелли поспешила закрыть окно такси.
– Этот остров – часть Африки, – продолжал таксист. – Мы хотим самоопределения и независимости. Мы хотим, чтобы в ООН заседал наш представитель. Мы хотим, чтобы наши богатства оставались у нас, а не утекали в Париж. Вступление в силу старого колониального закона? Это все равно что сыпать соль на раны!
Его лекцию прервал дорожный полицейский патруль, приказавший съехать на обочину.
– Извините, мсье. Вам придется идти до отеля пешком, – произнес водитель и указал в сторону взморья.
Шелли не без облегчения покинула такси с политически грамотным водителем. Пока они брели вдоль берега, со всех сторон доносились типичные звуки тропического острова. Со стороны джунглей долетал нестройный хор экзотической живности. Птицы издавали сладкозвучные рулады, баритоном квакали лягушки, басовито жужжали насекомые, исполняя партию ударных инструментов. Ветерок, щекотавший лица Кита и Шелли, пах корицей и мускатным орехом. Дружественно помахивали огромными листьями пальмы. При появлении людей испуганно взлетели с ветвей деревьев попугаи с ярким оперением.
Супруги остановились, чтобы сбросить обувь. Песок приятно заскрипел под их босыми ногами.
– Спасибо, Шелли!
– За что?
– Ты одолжила Коко денег, чтобы ее выпустили. Прежде я не встречал женщин, кому можно доверять.
– А та, чей снимок лежал в твоем бумажнике… Она действительно тебя чем-то сильно обидела?
– Не больше, чем средней руки сатанист, – отшутился Кит.
Шелли в очередной раз успела разглядеть, что за его напускной бравадой таится нечто связанное с давней личной трагедией. Однако стоило попытаться выведать хотя бы самую малость, как голос Кита приобретал металлические нотки, а дверцы, ведущие в его внутренний мир, тут же захлопывались.
«Какую же комбинацию подобрать к этому замку?» – часто задумывалась Шелли.
– Хорошо, признаюсь – мы с тобой оба солгали при заполнении анкет. Не будем тогда обманывать друг друга сейчас. И потому… – сказала Шелли и добавила с интонацией ведущего телевикторины: – Участник Номер Один! Расскажите нам немного о себе! На этот раз правду!
– То есть только факты? – задумчиво произнес Кит. – Ну, когда-то я надеялся стать профессиональным игроком в футбол, но травма лишила меня всех надежд на спортивную карьеру. Поэтому я стал первоклассным незваным гостем на всех вечеринках в Лос-Анджелесе. Отправлялся туда, где можно было выпить на халяву. Зашел как-то раз вместе с приятелем на собеседование в модельное агентство. Предложили работу не ему, а мне. Вскоре я появляюсь на гигантском рекламном плакате на углу бульвара Сансет – рекламирую трусы «Калвин Клайн». Плакат вызывает транспортные пробки. В результате – огромная куча жалоб.
Шелли не сомневалась, для женщин-водителей это были самые приятные катастрофы. О, как славно, должно быть, смотрелся Кит в этих трусах! «Ну еще, малыш, еще один разочек высеки меня!»
– В обшем, с рекламой я завязал. Попробовал было основать рок-группу, но ни хрена не вышло, попробовал себя в качестве актера – снова облом, после чего я пустился в странствия. Едва не обнюхался кокаина в Боливии. Получил удар молнии в Малайзии. Чуть было не наступил на противопехотную мину в Сьерра-Леоне. В Мозамбике моего верного пса слопал крокодил. Ну, ты понимаешь, обычные дела.
Обычные? Шелли слушала его с неподдельным восхищением. Опасности, засады, погони, торнадо, вулканы, тайфуны, снежные лавины… Обычные дела – если ты Индиана Джонс.
– А что скажет Участник Номер Два? – принял эстафету Кит. – Каких высот вы добились в своей жизни?
– Ну… в прошлом году я организовала в школе концерт, и во время сольного номера никто изучеников не пукнул. Просто диву даюсь.
– Отлично. Следующий вопрос. Почему вам всегда кажется, что стакан наполовину пуст?
– Наверное, не нужно быть Зигмундом Фрейдом, чтобы понять – это из-за моего отца, – угрюмо призналась Шелли. – Он никогда не приезжал к нам, чтобы повидаться со мной. Слишком был занят, выступая в пабах с очередной вшивой командой под названием типа «Слизняк и гнилая капуста». Или «Слизь и яичко». Его последний ансамбль назывался «Четыре члена». Правда, когда ушел гитарист и их стало трое, пришлось поменять название на «три». Звучало не так круто. В общем, они распались и перестали выступать.
Кит удивленно покачал головой:
– Как же он посмел бросить такую восхитительную, славную девчушку?
Серебристое море дрожало под луной. Шелли тоже дрожала, однако вовсе не потому, что ей было холодно.
– Моя мама постоянно твердила, что это не из-за меня. Но ребенок не может не чувствовать, что его не любят. Как не может не чувствовать отцовского равнодушия.
Кит улыбнулся, понимающей улыбкой, предназначенной именно ей, Шелли. Улыбкой, которая заставила ее по-другому взглянуть на окружающий мир, почувствовать его тепло и великолепие. Ей тотчас стало легко и спокойно на душе. Они шли вдоль самой кромки воды, и их ступни синхронно погружались в мокрый теплый песок. Шелли стоило немалых усилий, чтобы не взять Кита за руку. Ей казалось, будто она открывается миру – подобно устрице, постепенно размыкающей края створок.
– А потом?
– А потом, когда умерла мама, для меня вместе с ней умер и весь остальной мир. Мама всегда говорила мне: «Оставляй записку, когда уходишь, чтобы я знала, куда ты ушла». Когда ее не стало, я думала только одно: где же ее записка? Куда она ушла?
Кит немного помолчал.
– Черт возьми, Шелли, кажется, ты достучалась до моего эмоционального либидо. – Он улыбнулся ей, и на этот раз в его глазах она заметила короткую вспышку ожидания. – Жаль, что тебе до сих пор интересно лишь мое тело!
– Неправда. Сейчас я даже отдаленно не интересуюсь твоим телом. Теперь, когда ты открылся мне, мне интересны твои мысли. – В это мгновение, обдав брызгами их босые ноги, на берег накатила высокая волна.
– Тогда это не произведет на тебя никакого впечатления, – сказал Кит и, нагнувшись, поцеловал ее в шею.
От прикосновения его губ Шелли впала в экстаз, сродни тому, в какой впадали подростки на концертах «Битлз» году этак в 1966-м.
– Ты прав, совершенно никакого, – солгала она, избегая взгляда Кита и устремив глаза на незнакомые звезды. Брать его за руку ей расхотелось. Захотелось схватить за что-то другое – например, за пах.
– На самом деле? – шепнул Кит ей на ухо. – А если я сделаю так? – В следующее мгновение его теплый и сладкий, как карамель, язык скользнул ей в рот. Поцелуй длился добрых пять минут. – Ну, что ты скажешь теперь?
«Трахни меня», – ответила про себя Шелли. Хотя, впрочем, ту же самую просьбу можно было бы выразить более формально. Например – не желает ли он немного побарахтаться с ней на песочке за какой-нибудь отдаленной дюной?
– Я скажу, что ты применяешь биологическое оружие. Без зазрения используешь свои феромоны, чтобы взять меня в заложники.
– Ага, значит, мы имеем дело с сексуальным Стокгольмским синдромом. Выходит, ты уже готова подружиться с захватчиком? – В лунном свете лицо Кита показалось ей одновременно игривым и жестоким. – Готова признать свое поражение? И понести кару за преступления, которые ты совершила против человечности? – жарко прошептал он ей на ухо.
– А ты? – спросила Шелли, сильно прикусив губу. Она даже испугалась, что сейчас пойдет кровь. – За твои преступления против женского пола?
Чувственный натиск Кит завершил решительным броском с применением силы, прижав Шелли спиной к огромному валуну неподалеку от самого края воды и жадно впившись губами в ее губы.
– Ну что, Шелли Грин, готова к капитуляции?
Тропическая ночь располагала к перемирию и убаюкивала плеском волн. Прикосновения Кита приятно щекотали кожу.
Он опустил ее спиной на ложе из мягкого песка, накрыв своим теплым мускулистым телом. Затем проник ей под платье и прильнул губами к ее соскам. Шелли попыталась лечь поудобнее, чувствуя на себе приятную тяжесть. Кит погладил ее между ног, и она ощутила, как сладостны и жар проник ей глубоко внутрь. Кружево трусиков растворилось под прикосновением его пальцев, будто сахарная пудра под солнцем. Шелли почувствовала, как Кит нежно раскрыл створки ее любовной раковины. Она застонала от наслаждения и сжала его попавшие в ласковую западню пальцы.
В следующий миг Шелли неожиданно для самой себя принялась расстегивать молнию его джинсов. С губ Кита слетало жаркое страстное дыхание, из пересохшего горла рвался наружу радостный крик. Сердце бухало в груди, словно барабан на военном параде. Стоило ли удивляться, что за шелестом листьев прибрежных пальм она не услышала, как неподалеку от них остановился автомобиль, очертаниями напоминавший акулу. Не заметила она и то, что за ними наблюдают. Увы – в следующее мгновение на них упала тень вездесущего Гаспара.
Задним числом можно сделать вывод: прежде чем выставлять гениталии на всеобщее обозрение, не худо бы проявить бдительность, например, убедиться в том, что поблизости нет стражей правопорядка. Шелли попыталась вынырнуть из захлестнувших ее волн наслаждения, однако когда ее наконец выбросило на берег реальности, она все еще плохо ориентировалась в окружающем пространстве.
– Atteinte a l'ordre public – появление в общественном месте в виде, оскорбляющем нравственность, – серьезное нарушение общественного порядка. – Щелкнув фонариком, Гаспар высветил их полуобнаженные тела. Шелли и Кит мгновенно потянулись за одеждой, чтобы прикрыть наготу.
Вспыхнули фары автомобиля. Гаспар, подобно взявшей след ищейке, возбужденно расхаживал вокруг пойманных с поличным любовников.
– Пойман со спущенными до щиколоток брюками! Какой же вы все-таки, американцы, тупой народ! Или у вас так принято? – язвительно спросил он, пародируя техасский акцент. Ему явно хотелось позабавить своих подчиненных-жандармов – те уже вылезли из машины и, встав чуть поодаль, небрежно поигрывали автоматами.
– Послушай, Шелли, – громко произнес Кит, – тебе не кажется, что чем больше калибр оружия, тем меньше калибр интеллекта? – Я в курсе каждого твоего шага. – Гаспар ужасно напоминал змею, что выползла на ночную охоту, навострив свои инфракрасные датчики. – Твоего и мадемуазель Коко. – Он затянулся сигарой, которую, похоже, не выпускал изо рта даже во сне.
– Знаете, Гаспар, мой вам совет: не курите сигары толще вашего пениса. Рискуете нарваться на язвительные замечания бывших подружек.
Шелли съежилась от страха и приготовилась к худшему. Верно говорят: «Язык мой – враг мой». Как будто специально сказано про Кита.
Однако ничего страшного не случилось. В следующую секунду полицейская машина бесследно растворилась в ночи.
– Этот гад – типичный продажный полицейский. Интересно, откуда у него такой дорогущий «Ролекс», классная одежда, маникюр? На какие деньги купил? Неужели на обычное жалованье полицейского офицера? – дал волю раздражению Кит. Казалось, он вот-вот взорвется негодованием, как тот спящий вулкан на побережье.
Кит решительно зашагал в сторону отеля. Шелли пришлось едва ли не перейти на бег, чтобы поспевать за ним. Догнав мужа, она обняла его за талию и развернула лицом к себе.
– Я знаю, нам с тобой не избавить мир от страданий. Но давай не будем множить вселенские беды. То есть я хочу сказать… разве мы здесь не затем, чтобы отдохнуть на полную катушку?
– Почему он постоянно околачивается в нашем отеле? – недовольно спросил Кит. – Такое впечатление, что говнюк запустил свою поганую лапу прямо в кассу.
Шелли поняла, что он снова спрятал от нее свое истинное «я». Гаспар все испортил, как ливень – праздничный парад.
– Мне нужно вернуться к себе. – Кит осторожно убрал с талии ее руки. – Извини.
– Но почему?
Кит оглянулся:
– Раз надо, значит, надо. – Похоже, этот человек никогда не раскрывал своих карт. – Завтра мы продолжим с того места, где сегодня нас прервали. Сейчас я не в настроении.
– Ну, так хотя бы доскажи мне то, что недоговорил в ресторане! – взмолилась она.
– Глаза у тебя такие синие, что в них в два счета можно утонуть, как в море. В них можно свалиться так глубоко и так быстро, что не успеешь подумать, останешься жив или нет. – С этими словами Кит исчез в темноте.
Шелли попыталась догнатьего, но передумала, поняв, что он направился к своему бунгало. Она успела заметить, что его плечи безвольно опущены, словно на него неожиданно свалился тяжкий груз неразрешимых проблем. Он почему-то напомнил ей вопросительный знак, неведомо откуда возникший на фоне ночного неба. Шелли подумала, что ей очень хотелось бы стать ответом на этот вопрос.
Прерванный акт любви оставил Шелли в состоянии туго натянутой пружины в заводной игрушке тайваньского производства. Обычно она избегала бара «Каравелла» с его обилием золотых цепочек на шеях, вечного тропического загара, безупречных фарфоровых зубов и вызывающе обтягивающих нарядов, однако в данную минуту ей позарез нужно было пропустить рюмку спиртного.
Войдя в прокуренное помещение, Шелли тут же пожалела о том, что решила зайти сюда, потому что тут же увидела Габи и ее вечных прихвостней. Похоже, от общества телевизионщиков невозможно отделаться ни днем ни ночью.
– Ты одна?! – взвыла Габи. – О, только не это! Ты что, решила окончательно меня доконать?
– Господи! – хохотнул Тягач и повернулся к звукооператору. – Неужели это так трудно – поставить капкан для одноглазой змеи, что водится в штанах у любого мужика?
– Кит считает, что мы должны проверить наши чувства, – жеманно заметила Шелли, – и поэтому…
– Он так считает? И ты развесила уши! – обозлилась Габи. – Чья бы коровка мычала! Да как он вообще смеет рассуждать о каких-то чувствах, когда у него самого их нет и в помине?
Возразить Шелли помешал знакомый голос, который здесь, на Реюньоне, мог принадлежать только одному человеку.
– Cherie!!! – воскликнул Доминик с жизнерадостностью, доведенной до профессионального совершенства. Он склонился к руке Шелли и изяшно поцеловал. – Не соблаговолите ли потанцевать со мной? Вы должны позволить мне, как человеку, который развлекает гостей отеля, доставить вам удовольствие! Здесь за каждым пляжным зонтиком прячется по шпиону, и все они докладывают в центр о вашем настроении! Настало время установить между нами серьезные отношения.
Шелли грустно усмехнулась:
– Серьезные отношения? Такое можно прочесть разве что на карточке, оставленной в телефонной будке в Сохо: «Для серьезных отношений позвоните Симоне»…
– Вы – красивая женщина, Шелли. Вам нужен мужчина, который будет ценить вас, как вы того заслуживаете. – Доминик говорил едва слышно, Шелли даже пришлось придвинуться к нему, чтобы лучше разобрать слова, – методика №1 из «Настольной книги донжуана». – Для меня загадка, почему в столь поздний час в такую прекрасную ночь вы одна. Будь я вашим возлюбленным… – Доминик замолчал, видимо, силясь припомнить очередную банальность в духе дешевых поздравительных открыток, вроде «я стал бы игривым ветерком под вашими крылышками», а затем продолжил: – Скажите, дорогая, какой у вас знак зодиака?
– Какой мой знак? Мой знак такой – «Прошу не беспокоить!».
– Мы, французы, знаем, как ухаживать за женщинами. Давайте зайдем ко мне домой, дорогая! Озеро вашего желания непременно выйдет из берегов, – продолжал заливаться соловьем сладкоголосый француз. – Шелли! – произнес он с неослабным энтузиазмом, как бы мимоходом положив ей руку на ягодицы. – Скажите, это место не занято?
– Боюсь, что вы слишком невнимательны, Доминик. Вы забыли о том, что я замужняя женщина, – ответила Шелли и убрала его руку с таким видом, будто была вынуждена прикоснуться к дохлому таракану.
– А где же ваш супруг, дорогая?
– Охотно предоставлю вам эту информацию, – произнес Гаспар, который вырос словно из-под земли, вернее, выполз, как дождевой червь.
– Вы что, преследуете меня, инспектор? – в испуге посмотрела на него Шелли. – Мой муж сейчас…
– …находится на пляже, – продолжил Гаспар, пристально посмотрев на нее. – Целуется с этой потаскушкой, певичкой.
Шелли остановила взгляд на гладкой коже Гаспара, на его тщательно ухоженных ногтях, почувствовала благоухание дорогого лосьона после бритья – привезенного не иначе как из далекого Марселя – и тотчас ощутила, как страх перед полицейским куда-то испарился, зато ему на смену пришла злость.
– Знаете, вы кажетесь мне не до конца одетым – на вас нет вечернего костюма.
Гаспар одарил ее недоброй улыбкой пираньи, если, конечно, пиранья умеет улыбаться.
– Пойдемте со мной и убедитесь во всем сами.
Еле поспевая за ним, Шелли торопливо спустилась по ступенькам ресторана, и они зашагали вдоль берега. Она шла туда, куда ей указывал Гаспар. Миновав рощицу пальм, она увидела – когда ее глаза приспособились к темноте – две обнимающиеся фигуры.
Шелли слышала собственное участившееся дыхание – оно заглушало даже нежный плеск набегавших на берег волн.
– Мало ли кто это может быть, – храбро заявила она вопреки собственным мучительным сомнениям.
– Прошу вас! – Гаспар протянул ей бинокль.
«Что за дикость – во время медового месяца тайком подглядывать в бинокль за любимым человеком!» – в отчаянии подумала Шелли. Тем не менее, словно в полусне, она поднесла бинокль к глазам. Когда окружающий мир обрел резкость, она увидела огромные водные лыжи, затем пришвартованные к причалу катера, лениво покачивающиеся на волнах. Затем посмотрела влево и увидела своего красавца мужа, обнимавшего хрупкую красотку Коко.
Безутешное горе острым ножом полоснуло по сердцу. Она чуть покачнулась, как будто незримая рука. нанесла ей пощёчину, и выронила бинокль, словно он обжигал ей руки. По щеке скатилась слеза – Шелли ощутила на губах ее соленый вкус.
Гаспар сунул ей в руку свою визитную карточку. Похоже, он спланировал события сегодняшнего вчера с той же четкостью, с которой укладывал на лысом черепе три прядки «экономного» зачеса.
– Что вы недавно говорили о полном доверии? – рассмеялся полицейский.
Шелли резко сорвалась с места и бросилась прочь с пляжа, даже не думая о том, что делает. Вся жизнь представилась ей сорвавшимся в пике «Боингом-747», пилот которого – ее обожаемый муженек. Вернувшись в бар в самом скверном расположении духа, она заказала коктейль, хотя в эти минуты предпочла бы держать в руке не бокал, а бутыль с «коктейлем Молотова». Боже, этот загадочный авантюрист очаровал ее, буквально вскружил ей голову. Увы, в действительности он оказался самым настоящим ничтожеством, самовлюбленным подлецом вроде ее папаши. Чувство обиды обрушилось на Шелли, как головная боль. Она ощутила себя капитаном и одновременно единственным матросом линкора «Отверженный».
Что ж, значит, перемирие в Войне Полов закончилось. Кит изменил ей с дурой минетчицей и к тому же вынудил ее, Шелли, заплатить за эту девку залог. Перемирие? Нет, откровенные боевые действия!
Шелли попыталась утопить свое унижение в стаканчике «Джека Дэниэлса» (любимый напиток ее папаши – тот именовал виски не иначе как «рок-н-ролльным эликсиром для полоскания рта») и одним глотком осушила его почти наполовину.
Кит ошибался. Неважно, полон стакан наполовину или наполовину пуст. Потому что его содержимое состояло из мышьяка со льдом.
Половые различия:
Верность.
Женщины: если им не перечить, женская половина рода человеческого сохраняет верность и постоянство.
Мужчины: существует лишь несколько видов, у которых самец сохраняет партнерше верность до смерти,это те, кого самка съедает сразу после акта совокупления.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Чертовски сексуален - Летте Кэти



полная бредятина
Чертовски сексуален - Летте Кэтиарина
3.11.2011, 14.39





бредятина
Чертовски сексуален - Летте КэтиРимма
16.08.2012, 23.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100