Читать онлайн Неоконченный портрет, автора - Лесли Марианна, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Неоконченный портрет - Лесли Марианна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.97 (Голосов: 32)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Неоконченный портрет - Лесли Марианна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Неоконченный портрет - Лесли Марианна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лесли Марианна

Неоконченный портрет

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7



Пока Кэтрин и Лоренс спорили, Эшли прошла к себе, закрыла дверь и в негодовании прислонилась к ней. До чего она опустилась! Сперва головные боли, потом головокружение, потом головокружительное увлечение… И это Эшли Мортимер, сохранявшая спокойствие в любых обстоятельствах, в любых, даже самых щекотливых ситуациях. Она всего три недели здесь, а Лоренс уже добился своего: какие бы колкости он ни говорил, от его улыбки и прикосновения она готова броситься ему на шею как любвеобильная кошка. Раздвижная дверь балкона поехала под ее спиной. На мгновение все вокруг снова потеряло свою устойчивость. Вошел Лоренс.
— Оставь меня, пожалуйста. — Она говорила не так уверенно, как бы ей хотелось, но все же он нерешительно остановился. К сожалению, это позволило ей еще раз полюбоваться тем, как белый костюм оттеняет смуглую красоту. Какая неравная борьба — приходится сопротивляться и ему, и своей собственной слабости.
— Ты прекрасно выглядишь. Я вообще неравнодушен к пурпурным пижамам, а тут еще босые ноги, рабские цепи. Признаться, сражен наповал, — говорил он, оглядывая ее всю, от узких маленьких ступней до ямочки на подбородке.
— Я не хочу присутствовать на обеде. И не потому, что чувствую себя неловко, просто не хочу и все.
Еще бы! Мало того что ей вечно надо терпеть эту жеманную напыщенную лицемерку, они еще додумались пригласить Робби! И черт его дернул переться в такую даль!
— Тебе не нравится наша компания? — мягко поинтересовался он.
Эшли уже приготовилась увидеть знакомую усмешку, но не увидела и даже огорчилась. Она явно проигрывает ему в самообладании. С болезненным вздохом она отвернулась.
— Лоренс, как тебя убедить? Я первая сказала «нет». И Кэтрин, мягко говоря, не возражала, так зачем настаивать? Ты же отлично понимаешь, что меня утомят мелкие пересуды о том, кто кого обыграл в гольф, кто какие купил акции, чьего сына или дочь выгнали из клуба, ну и все в таком духе.
Прислонившись к тяжелой стеклянной двери, он по-прежнему пытливо смотрел на нее, такой нарядный, изысканный, неуместный в ее неряшливой студии.
Эшли досадливо взмахнула руками.
— Послушай, в моем контракте нет ни слова о том, что я обязана принимать участие в развлечениях тех, кто мне платит за портреты. Ведь Брайенов не пригласили? Ведь нет?
— Лоренс прошел в комнату и небрежно облокотился на высокий комод. Банка с немытыми кистями оказалась в опасной близости от его безупречного костюма.
— С тобой, Эшли, все проблемы из-за того, что ты сноб. Ты никак не можешь смириться с тем, что у обывателей свои ценности, пусть даже они не вписываются в твои узкие артистические рамки. Ты же всячески афишируешь свое превосходство в понимании ценностей, так?
— Ты ненормальный!
— А ты жалкий сноб, — парировал он. — Так какие туфли ты наденешь? И не говори мне, что не пойдешь. Пойдешь как миленькая.
Он отошел от комода и остановился перед раскрытой дверью шкафа. Эшли испугалась: у задней стенки стоял занавешенный портрет Лоренса и за немногими висевшими на плечиках костюмами он был хорошо виден.
— Ладно-ладно, твоя взяла! — воскликнула она, ринувшись к шкафу, чтобы загородить портрет. — Иди, а я… сейчас подыщу что-нибудь. И обещаю не приходить в оранжевых кроссовках. — Ей каким-то образом удавалось отводить от него глаза, чтобы скрыть отражавшееся в них отчаяние. Этот человек загнал ее в угол. Победил по всем статьям.
— Эшли, к чему столько эмоций из-за какой-то пары туфель?
Пара туфель! Речь идет о чем-то гораздо более важном, и оба это знают. Он хладнокровно укрощает ее всеми доступными средствами, а она как может увертывается, виляет, зализывает раны.
Как только дверь за Лоренсом закрылась, она принялась лихорадочно стаскивать с себя нелепый костюм и украшения. Пять минут спустя на ней уже было кимоно из китайского серо-зеленого шелка с вышивкой. Это роскошное одеяние она купила когда-то в антикварном магазине. Эшли приподняла волосы, повертела головой перед зеркалом, прикидывая, как бы украсить прическу. Ну и денек сегодня выдался, а ведь впереди еще новые напасти!
Кто-то отчетливо постучал в дверь. Полагая, что это вернулся Лоренс, Эшли ответила нетерпеливо и резко. Дверь медленно отворилась, и в комнату нерешительно вошла Кэтрин Кларк.
— Лоренс говорит, что вы присоединитесь к нам, мисс Мортимер. Я только хотела сказать, что вы желанная гостья. Если бы я могла предположить, что вам захочется провести вечер с нами, я, конечно, непременно пригласила бы вас, но… — она слегка пожала плечами, — мне показалось, что вам будет неловко, и захотелось оградить вас от этого. Вы тогда не поехали с нами к Фитцпатрикам, поэтому я подумала, что вам лучше просто вечерок отдохнуть, чем сидеть за столом с абсолютно незнакомыми людьми, да еще из другого круга. Мы с Лоренсом давно с ними дружны, но вам, вероятно, будет скучно.
— Не беспокойтесь, мисс Кларк, — выдавила из себя Эшли, закалывая волосы черепаховым гребнем, при этом она даже не взглянула на себя в зеркало.
— Пожалуйста, зовите меня Кэтрин, — любезно предложила блондинка. — Вы могли бы вместо этого съездить в Таллоу или Арклоу. Там, насколько я знаю, есть хорошие недорогие рестораны. Но Лоренс прав: раз вы здесь, вы должны быть с нами. И не смущайтесь, если он станет вас поддразнивать. Когда он приезжает сюда, то будто забывает все правила хорошего тона. Но он отнюдь не стремится кого-то задеть.
Эшли смотрела на нее с изумлением, изо всех сил сдерживая смех. Леди явно совершенно искренне пытается быть великодушной. Неужели она и впрямь не осознает, насколько снисходительно звучат ее слова?
— Я присоединюсь к вам на время обеда, Кэтрин, а потом, видимо, потихоньку уйду и еще на несколько часов засяду за работу.
— Ах да, портреты. И как идут дела? Полагаю, вы их уже почти закончили, не так ли? — В улыбке Кэтрин проглядывал вежливый интерес.
Ты надеешься, про себя поправила ее Эшли, а вслух спокойно произнесла:
— На самом деле я закончила портрет Денни как раз сегодня. Завтра я начну писать Патрика, если они вернутся вовремя.
— Замечательно. Тогда вы представите нам свою первую картину прямо сегодня после обеда. Возможно, у вас найдутся новые заказчики. Это было бы очень мило, не правда ли?
Час от часу не легче, подумала Эшли и как можно сдержаннее ответила:
— Это было бы прелестно, Кэтрин. Благодарю вас. Но, если вы не против, я не покажу портрет Денни до тех пор, пока его не увидят родители. Я просто немного суеверна: а вдруг они не будут удовлетворены, тогда мне придется переделать портрет.
Тонкие белесые бровки взлетели вверх, наморщив уже немолодой лоб.
— Да-да… гм, — проговорила мисс Кларк озадаченно. — Ну хорошо. Приходите к нам, когда вам удобно, Эшли. Мы будем рады. Жаль, конечно, что вы покинете нас сразу по окончании обеда, но, я уверена, все отнесутся к этому с пониманием. В конце концов, работающие девушки должны… работать, — невыразительно закончила она и как-то неопределенно улыбнулась.
Как только дверь за ней закрылась, Эшли совсем сникла. Господи, может, я слишком мнительна? Непонятно, то ли она по-кошачьи хитра, то ли по-идиотски простодушна? Ясно одно: Лоренс к ней равнодушен. Она бы за полдня замучила его своей глупостью. Зила намекала, что Кэтрин преследует его каждый год и в Дублине, и в Лондоне, и здесь. Но все не так, как я сперва представляла. Браки по расчету заключаются и в наши дни, но, видно, Лоренс О'Мэлли не является их сторонником.
Закусив нижнюю губу, Эшли надела босоножки бронзового цвета и затянула на талии яркий широкий пояс в тон кимоно.
Робби здесь, и через несколько минут я его увижу, вспомнила она.
Ей никак не удавалось вызвать в памяти его черты: высота действовала не только на зрение, но и на мозг. Эшли наложила на веки легкие золотисто-зеленые тени, чуть подкрасила губы апельсиновой помадой, побрызгала спреем воздух и шагнула в ароматное облако, надеясь, что парфюм перебьет въевшийся запах скипидара.
Эшли привыкла в любом обществе держаться абсолютно уверенно, но сейчас ей пришлось остановиться у двери в гостиную, чтобы преодолеть робость. За дверью слышались голоса, из столовой доносилось приятное позвякивание серебряных приборов — помощницы Зилы завершали последние приготовления. Эшли Мортимер, экстраординарная портретистка, неужто ты робеешь? Эшли Ланкастер Мортимер!
Вскинув голову, она словно гордый парус вплыла в комнату, шелковые жемчужно-зеленоватые крылья кимоно заколыхались широкими волнами.
На какую-то долю секунды гостиная показалась ей живописным полотном из причудливых переливов желто-зеленого и ярко-розового, лимонного и темно-синего, из затейливых красочных бликов на длинных юбках, из строгих черно-белых тонов мужских костюмов. На мгновение ей показалось, что люди застыли, а цвета ожили. Улыбнувшись всем, она проследовала туда, где стояли Роберт с женой.
Волнения не было. Эшли вообще ничего не чувствовала. Что это — оцепенение? Замедленная реакция? Нет, чувства просто исчезли. Единственное, что она ощущала, это легкое удивление, насколько слишком уж обыкновенным показался ей Робби. Она одарила их обоих милой улыбкой.
— Кто теперь ведет дела? — спросила она. — Наверное, мисс Беллингтон? Она вроде бы хорошая девушка, правда?
Марджи ответила ей, что Линду Беллингтон действительно взяли менеджером галереи, чтобы Робби мог поехать с ней на закупки в Милан и Париж. Жена мягко положила руку на острое плечо Роберта.
— Мы думаем отвести один из небольших залов под старинные европейские пейзажи. Тускловатые французские пасторали, например, пользуются большим спросом. Кстати, ваши картины тоже прекрасно идут. Мы продали все, кроме одной. По-моему, так. Да, Робби?
В это время подошел Лоренс, остановился рядом с Эшли и подал ей бокал со словами:
— Рад, что ты все-таки присоединилась к нам, дорогая. — Потом он обратился к Олстонам: — Видите ли, мне еле удалось выманить ее из студии. Эшли скорее будет голодать, чем бросит свою работу. — Он весело улыбнулся. — Боюсь, она поглядывает свысока на тех из нас, кто не наделен художественным даром. — Рукой собственника он обвил ее талию и отпил из ее бокала. — Гм, не слишком ли крепко, любовь моя? Нужно было мне самому приготовить тебе коктейль, а не доверять это официанту из клуба. По-моему, он больше смахивает на мальчика на побегушках, чем на бармена.
Как он мило, обходительно все представил! — кипятилась про себя Эшли, провожая взглядом чету Олстонов.
— Что случилось? — спросил он.
— Ты сам знаешь, — резко прошептала она и обожгла его злым взглядом. — Ты ни разу в жизни не делал мне коктейль, так к чему эта комедия?
— Как я мог, ведь ты признаешь только херес. И не думай благодарить меня. Может, ради Олстона ты все-таки согласишься сегодня на коктейли?
Обида погасла в его глазах и сменилась какой-то прохладной загадочностью. Он подвел ее к дивану. Вечер оказался гораздо приятнее, чем она ожидала. Лоренс будто бы тотчас забыл о своем язвительном замечании и, когда она попыталась напомнить ему об этом, поспешно перебил ее.
— Потом. Ты, кажется, говорила, что бывала на острове Ангилья?
И вот она уже беседует с Каролиной Фитцпатрик о карибских курортах. Эшли еще в детстве объездила их вместе с Чарли.
Через несколько минут она проследовала за Каролиной и ее мужем в столовую, с интересом разглядывая желтый бархатный пиджак и широкие бедра Каролины в платье с зелено-розовыми разводами. Она насмешливо приподняла бровь и покосилась на Лоренса. Он улыбнулся ей в ответ и подвинул стул, приглашая к столу.
— Как тебе цветовая гамма? В твоем вкусе? — ласково поинтересовался он.
Пока он усаживал ее за овальный стол, она чувствовала, как его приятное дыхание чуть касается ее волос.
— Все тот же старый двойной стандарт, — сладко пропела Эшли, когда ее соседи за столом продолжили разговор о ценных бумагах и золотом стандарте. Подали новое блюдо, и беседа перешла на охоту, неопознанные летающие объекты и магазины для женщин.
Неожиданно Эшли оказалась втянутой в разговор. Марджи спросила ее, где ей посчастливилось приобрести свое очаровательное кимоно.
— В Вест-Энде есть один магазинчик, где они время от времени появляются, — ответила Эшли.
Каролина наклонилась к соседке и сказала:
— Кто-то мне говорил, — может быть, ты, Барбара? — что в одном из токийских аэропортов можно купить вполне приличное кимоно.
Вот так, без всяких усилий с ее стороны, Эшли стала «своей». Она принялась за суп-пюре из кролика со спаржей и призналась себе, что проводит время не так уж плохо. Зато Роберт, казалось, тяготился приемом. За весь вечер он едва ли выговорил два слова. Бедный Робби. Неужели она действительно так о нем думает? Наверное, нет, но теперь… вот еще одно подтверждение, что она исцелилась от любви к нему.
Обед продолжался, и Эшли все более и более отдыхала душой. Не так противны и не так скучны все эти гости, как она боялась. Просто они говорили о том, что ее не волновало. Когда подали земляничный пирог, она уже с удовольствием внимала звукам мелодичных, спокойных голосов.
Припоминая все вечера, на которых ей приходилось бывать с детства — вечера в мастерских художников, в артистическом кругу, — она нашла, что этот вечер ей куда больше по вкусу. Во всяком случае, здесь нет таких откровенных повес, как Чарли, и ведут они себя вполне прилично, не то что собутыльники отца, которых приходилось выгонять под любым предлогом. И как это она прожила все эти годы, таскаясь всюду за отцом и стараясь, чтобы он все-таки работал хоть в полупьяном состоянии?
Эшли перевела взгляд на серебристые волосы Робби. Седины в них стало больше. Когда-то его седина была для нее привлекательной, он не был из разряда безмозглых силачей, озабоченных лишь своими постельными подвигами. Роберт ценил ее индивидуальность, в любви был романтиком. До него Эшли встречались типы, которые после проведенного вместе уик-энда пытались предъявить на нее права. Против таких у нее были наработаны средства защиты, но благородство Робби быстро ее обезоружило.
Она могла бы быть счастлива с Робби. Она бы любила его. Еще за месяц до того, как Эшли узнала про Марджи, она готова была сделать решительный шаг, но Робби не настаивал… и этим еще больше нравился ей.
Обед закончился. Кэтрин повела дам в сад, а Лоренс пригласил мужчин в кабинет показать какую-то новую компьютерную программу. Улучив момент, Эшли распрощалась с дамской компанией, сославшись на головную боль. Это было близко к истине: в последние дни голова побаливала не раз. Вернувшись к себе, она распустила волосы, разулась, прилегла и задумалась над замечаниями Лоренса о Роберте, о сплетнях и еще о какой-то ее «тактике».
Неужели о ее отношениях с Робертом шли толки? Она полагала, что они были так осмотрительны, даже когда еще не думали об этом. Потом, конечно, приходилось быть осторожными. Ведь если родословную Робби она точно не знала, то насчет Марджи не могло быть никаких сомнений: аристократическое произношение, манеры, привитая с младых ногтей элегантность выдавали ее происхождение. Она была из круга все тех же Ланкастеров, из тех, кто считал мир искусства своим провинциальным владением, а самих художников — в лучшем случае приемышами высшего общества.
Эшли проснулась рано и лежала, обдумывая все, что произошло вчера на приеме. Откуда-то донесся голос Зилы. Экономка велела кому-то получше вытирать ноги, чтобы не грязнить в ее чистой кухне. Наверное, кому-то из мужчин. Кэтрин всегда спит до десяти, потом выпивает чашку кофе в спальне, после этого ее день идет по обычному графику: она едет на побережье и там играет в гольф, теннис или бридж всегда с одними и теми же дамами. Они весь год переезжают с одного фешенебельного курорта на другой, ненадолго останавливаясь дома.


Эшли пристроилась на пастбище писать пейзаж, но около одиннадцати с веселым шумом вернулись мальчики; пришлось отложить рабо-1 ту и идти с ними на кухню. После ланча она уговорила Патрика на двухчасовой сеанс. Они обсудили до мелочей место и позу, а потом Эшли сделала несколько общих набросков. Наконец Патрик взмолился и умчался со своим братом-близнецом в очередную вылазку на велосипедах.
С утра ей не попадались ни Лоренс, ни Кэтрин, и весь день прошел спокойно. Все к лучшему. Видимо, сердце у меня выносливее, чем я думала, порадовалась она, вспоминая вчерашнее. И день закончился бы так же мирно, если бы опоздавший к столу Лоренс не пригласил ее после обеда в свой кабинет.
— Я собиралась заняться этюдами к портрету Патрика, — холодно объявила Эшли. — Ты не можешь мне сразу сказать, что на сей раз у тебя на уме?
Черные как вороново крыло брови вразлет насмешливо приподнялись.
— Когда мы в последний раз собирались поговорить, у тебя тоже были другие планы. Так не может продолжаться, Эшли.
Придется иметь это в виду, с раздражением подумала Эшли, угрюмо хрустя капустой брокколи. О чем он хочет поговорить? О Робби? О том, что у нее был роман с женатым мужчиной? Или опять о ее своеобразном вкусе в одежде?
Переводя озадаченный взгляд с одной на другого, Кэтрин сложила губки бантиком и промолвила:
— Лоренс, я думаю, лучше вам с Эшли обсудить все дела завтра утром. А сегодня мы с тобой могли бы съездить в клуб. Ожидается хороший оркестр из Дублина и танцы. Я обещала Каролине, что…
— Не сегодня, Кэти, — отрезал Лоренс. После этого они долго сидели молча. Потом Кэтрин пожелала им доброй ночи и ушла. Посидев еще некоторое время, они прошли в кабинет, и Лоренс закрыл дверь.
— Ну так о чем речь? — спросила Эшли. — Что это за дело чрезвычайной важности, ради которого я бросаю свою работу, а ты — свои танцы?
— Твоя работа подождет, а если мне вдруг захочется потанцевать, я тебя предупрежу. — Он присел за письменный стол и, сложив руки на груди, откинулся назад.
Заметив на себе его изучающий взгляд, Эшли почуяла недоброе.
— Послушай, если речь пойдет о Роберте Олстоне… — вызывающе начала она.
В ответ он чуть повел бровью.
— Нет, по-моему, я неплохо разобрался в ситуации. Знаешь, когда Глория сообщила, что приглашает художника по фамилии Мортимер, и попросила меня проследить, как пойдут дела, я первым делом стал искать этого самого Мортимера в справочнике «Кто есть кто». Там я нашел портретиста Чарлза Мортимера с такими лестными характеристиками, что сразу успокоился и решил, что это и есть наш художник.
Странно. Пока ни слова о Робби, мучительно соображала Эшли. А вслух надменно проговорила:
— Ага, и вместо этого появилась я. В справочнике нет моего имени, потому что я порвала присланный мне по почте бланк. Терпеть не могу формальностей. Будто бы все дело в форме. — Она упрямо выпятила подбородок.
— Ждешь, чтобы я высказался о твоих формах?
— Может, перейдешь к делу? Если речь о Роберте, так и скажи. Если тебе в голову пришли еще какие-нибудь элитарные соображения по поводу моих костюмов, давай высказывайся и я пойду работать. — Она сердито отвернулась, взяла с полки бронзовую статуэтку и стала нетерпеливо вертеть ее в руках.
Он потянулся за записной книжкой, темная рубашка чуть не затрещала на плечах.
— Я же сказал тебе, насчет Олстона я все понял, — спокойно ответил он. — Что же до твоей затаенной злобы, то скоро я спущу тебе пары. Теперь относительно твоих головных болей и головокружений…
Она в изумлении уставилась на него.
— Что? Мои головные боли? Ты что, когда не занят игрой в ковбоев, изображаешь из себя врача? — Она залилась краской, но заставила себя не поддаваться смущению. Он подошел к ней, от него веяло теплом. — Ты серьезно? — недоверчиво спросила она. — Господи, Лоренс! Со мной все в порядке. Просто, когда я приехала сюда, мне немного нездоровилось. До этого я работала дни и ночи напролет, заканчивая два портрета, и, видимо, силы мои иссякли. К тому же я тебе сказала, что не очень хорошо переношу высоту.
— Может, да, а может, и нет. Ну ладно. Я договорился со своим другом в Таллоу, чтобы он тебя посмотрел. Выехать надо пораньше, он согласился только ради меня. Эшли, когда ты последний раз была у окулиста?
— Что? Но ведь я тебе не жаловалась…
— Так когда же, Эшли? В прошлом году? В позапрошлом?
На самом деле это было в год окончания школы. Она чувствовала, что у нее появилась небольшая близорукость, но особенно не беспокоилась.
— Не люблю врачей, — буркнула она. — Не люблю осмотров, не люблю тех, кто вмешивается в мои дела и учит меня жить…
— Видно, что тебя никто не учил самодисциплине. Будем иметь это в виду и подсластим пилюлю, идет?
Она сделала вид, что поглощена бронзовой статуэткой. Он тихо подошел и остановился у нее за спиной, провел пальцами вдоль ее рук, забрал статуэтку и поставил ее на стол.
Эшли стряхнула его руку с плеч, но он крепко притянул ее к своей могучей груди и обнял за талию.
— Эшли, тебя не восхищает мое терпение? — проговорил он, уткнувшись ей в шею. — Я ждал, пока ты привыкнешь к своему положению, с самого первого дня, но больше ждать не могу.
Он терся губами о ее шею, а она отдирала от себя его руки, силясь высвободиться. Ей некогда было говорить что-то вроде: «Лоренс, перестань, это смешно». Ум ее пытался разобраться в том, что он сказал о Роберте, в его словах о том, что он выпустит из нее пары, а тут еще его вечные приставания.
— Как это у тебя получается, — резко начала она, — сперва ты сообщаешь мне о назначенной консультации у врача и тут же пытаешься заняться со мной любовью?
Одной рукой он принялся нащупывать застежку на юбке, другая легла на глубокий вырез блузки.
— Эти дела взаимно не исключают друг друга, — прошептал он ей на ухо.
Не успела она опомниться, как они уже оказались на кожаном диване. Опираясь на локоть, Лоренс смотрел на нее, в его глазах играло любопытство.
— Когда же ты покоришься мне, Эшли? Неужели из-за твоей гордости мы потеряем поллета? — Он провел длинным пальцем по волнистой линии губ.
Эшли не утерпела и куснула нежную мякоть.
— Немножко людоедства — это очень мило. Может, еще?
— Иди к черту, не серди меня! Я и так злая.
— Ну зачем такие слова? — Его рука нырнула в глубокий вырез ее простой блузки и начала неумолимо продвигаться к желанной цели.
Цель была достигнута, и тело Эшли пронзила горячая молния.
— Лоренс, ну как тебе втолковать, что мне это безразлично? — застонала она, отчаянно сопротивляясь зову желания.
Он не переставая поглаживал ее сосок, пока тот не выступил навстречу его пальцам. От его низкого грудного смеха по ее телу пробежала легкая дрожь.
— Это делается не только словами, милая. Ты все время говоришь «нет», но твое поведение доказывает обратное. — Лоренс положил ладонь на узкую дорожку между ее грудей, и она услышала биение сердца под его ласковой рукой.
— Это ничего не значит, это просто… э… непроизвольная физическая реакция, — прошептала она, безнадежно пытаясь убедить в этом и себя, и его.
— Ты еще говоришь о непроизвольных физических реакциях, — проворковал он, уложив ее поудобнее на подушки и прижав своим телом, потом наклонился к ее ноге, еще касающейся пола, поднял ее на диван, не спеша лаская бархатистое бедро. — Эшли, Эшли, что ты со мной делаешь? Понимаешь ли ты хоть чуточку, что со мной творится?
Она понимала, и совсем не чуточку, что творится в его теле, и это полностью заглушало увещевания ее мозга. Нащупав пуговицы шелковой рубашки, она расстегнула ее, просунула руку в гущу жестких волосков на груди и восхищенно вздохнула. И тут почувствовала, что его тело больше не придавливает ее. Он опирался на одну руку, но вдруг локоть поехал по скользкому дивану, и Лоренс пробормотал что-то, похожее на проклятье.
— Черт бы побрал этот диван, его купили не для этого, но, боюсь, до спальни мы не доберемся. С другой стороны…
Снова ощутив на себе всю массу его крупного тела, Эшли слегка было дернулась, но сразу же передумала: сопротивляться такой туше немыслимо. Она лишь слабо пролепетала:
— Ты не пушинка, учти.
Наконец он пристроил на диване левую руку и, неровно дыша, успокоил ее.
— Ничего, ты выдержишь. Мне всегда были по вкусу пылкие девчонки.
— Я воспылаю как бумажная кукла, если ты не слезешь с меня, — прорычала она. — Мне нечем дышать!
— Да, на этой штуке все получается не так. Никогда не думал, что она такая скользкая. — Смех чуть приглушил блеск вожделения в его потемневших глазах.
— Ты хочешь сказать, что спланировал этот стихийный порыв?! — со смехом воскликнула она. — И притащил меня сюда на самом деле затем…
Он обхватил ее бедра, устроил поудобнее и погладил одну упругую круглую ягодицу.
— Я явно не все продумал. В следующий раз попробую излюбленный мною прием в спальне. Не стоит нарушать традиции.
Она постаралась увернуться от бесстыдных рук и уставилась в его такие близкие глаза.
— Традиции можешь оставить для других. Следующего раза не будет.
— Эшли, — примирительно заворковал он, но она решительно отрезала:
— Вот именно, не будет! Мне не нравится, что каждый самец считает меня легкой добычей! И все только потому, что я художник, только потому, что я не училась в пансионе благородных девиц и не ношу аристократические шмотки, только потому, что предпочитаю писать людей — да, порою обнаженных мужчин, — а не лес и полянки! Но это еще не значит, что… что…
— Я понял, — сухо отозвался Лоренс.
Глупо, конечно, сопротивляться в таком положении: он по-прежнему нависает над ней, юбка задрана, его рубашка расстегнута. Теперь им оставалась лишь словесная баталия. Эшли подвинулась в сторону из-под его могучего торса, но чуть не упала с дивана. Лоренс схватил ее и, крепко держа, попробовал сменить позу. Недоверчивым туманным взглядом она следила за ним.
Чей-то легкий вздох заставил ее оторвать глаза от его золотистых зрачков. Лоренс повернул голову, и она посмотрела в том же направлении — в дверях стояла Кэтрин. На бледном сердитом лице выступили красные пятна.
— Лоренс, как ты можешь?! Ты совсем забыл все приличия! Здесь, в этом доме, когда рядом дети!
Назло невестке он снова склонился к Эшли, которая обвила его дрожащими руками, и сказал устало и обреченно:
— Да ладно тебе, Кэти, не шуми.
— Не шуметь?! Нечего мне приказывать, Лоренс О'Мэлли! Если ты не уважаешь меня, то подумай хотя бы о детях своего брата!
Он сел на диване, пригладил волосы и нетерпеливо оборвал ее:
— На кой черт ты приплела уважение к тебе и детям?! Лучше не отвечай, а иди отсюда, хорошо, Кэтрин? Я скоро приду в гостиную.
Онемевшими руками Эшли отчаянно пыталась поправить одежду. В этот момент она ненавидела себя, Лоренса и вторгшуюся Кэтрин.
— Хорошо, я уйду, — прошипела увядающая леди, — но лишь потому, что не желаю больше ни минуты находиться в одной комнате с этой… этой… — Изысканные манеры впервые изменили ей, и Кэтрин резко повернулась и ринулась вон, хлопнув дверью.
У Эшли возникло ощущение, будто из нее, как из воздушного шарика, выпустили воздух.
Лоренс протянул ей руку и помог встать, откинул каштановый завиток с ее щеки и задержал ладонь на высокой скуле.
— Прости, радость моя. Я от всей души, искренне сожалею. Кэти чертовски бесится, когда нарушают пресловутые моральные нормы, но это скоро пройдет. Завтра она уже будет просить прощения, а послезавтра совсем позабудет об этом.
Эшли нервно хохотнула, заправила блузку и сказала:
— Не бери в голову. Я тоже думаю, что стоит ей только проветрить эту комнату — и она притихнет. Интересно… как ты считаешь, какие слова в мой адрес застряли у нее в горле? — Дрожащие губы растянулись в слабое подобие улыбки. — Лоренс взял ее за плечи и осторожно встряхнул.
— Не обращай внимания! Ведь из-за этого между нами ничего не изменится.
— Ох, прекрати…
— Да, девочка моя, учти это. — Он погрозил ей пальцем и строго прищурил зеленовато-карие глаза, недавно черневшие как пучина. Он принялся спокойно застегивать рубашку, вовсе не торопясь к Кэтрин.
Эшли не знала, радоваться ей или злиться, она только понимала, что ей не стоило связываться с таким мужчиной, как Лоренс О'Мэлли. Потому что это тупик, ничего хорошего из такой связи не выйдет. Они несовместимы, как Чарли и Кандида Ланкастер. Слайды воспоминаний закружились в голове, и, осознав, что ослепленная заботой о собственной независимости она видела лишь одну сторону отношений своих родителей, Эшли с горечью произнесла:
— Лоренс, скажи: если бы я была из твоего социального круга, ты бы так же запросто решил, что я хочу лечь с тобой в постель?
Оскорбленный, он посмотрел на нее так, словно она совершила преступление, но она не опустила глаз. Без всякой к тому необходимости она вскинула голову и выжидательно улыбнулась ему. Тишина звенела у нее в ушах, и казалось, что их хрупкая нежность друг к другу вот-вот рассыплется. Наконец он заговорил. Его взгляд стал острым и дерзким.
— Эшли, ты ведь опытная женщина, но до удивления недалекая. Объясни мне: если ты так презираешь мой социальный круг, то почему тебя не коробит получать наши деньги?
Она побледнела и закрыла глаза. Удар был прямым и заслуженным. Губы задвигались, шепча извинения, и вдруг она услышала его шаги.
У самой двери он оглянулся с полным равнодушием и сказал:
— Завтра мы выезжаем в восемь утра.






Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Неоконченный портрет - Лесли Марианна

Разделы:
12345678910

Ваши комментарии
к роману Неоконченный портрет - Лесли Марианна



Странно, что нет комментариев.Мне понравилось.ОЧЕНЬ.Нежный и трогательный роман
Неоконченный портрет - Лесли Марианнабелка
7.05.2012, 2.19





спокойный милый роман ))
Неоконченный портрет - Лесли Марианналана
19.06.2012, 12.20





очень хороший роман.приятно почитать про нормальных людей и нормальные отношения.советую прочитать
Неоконченный портрет - Лесли Марианнатаня
22.06.2012, 12.49





Хороший роман, только я его читала у другого автора. Кстати, все остальные романы ЛЕСЛИ тоже уже чьи-то: 6/10.
Неоконченный портрет - Лесли Марианнаязвочка
12.12.2012, 23.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100